Чисто шведские убийства. Опасная находка
- -
- 100%
- +
Кристина опустила стекло.
– Добрый день, мы участники, – солгала она. – Только завезем пару предметов.
Не дожидаясь ответа, она снова подняла стекло и проехала мимо растерявшегося юнца.
Прикрыв лицо рукой, Винстон пригнулся на заднем сиденье. Такое поведение было вовсе не в его стиле.
Совсем рядом с ярмарочным пространством с парковки выезжал белый фургон, и Кристина тут же бесцеремонно заняла его место.
– Надеюсь, мне удастся купить что-нибудь для сада. Не хочется тащить покупки через все поле, – объяснила она свое поведение.
– Видишь ли, Петер, у Кристины новый проект, – шутливым тоном произнес Поппе. – Теперь, после трех пожаров и семи наводнений, то есть когда мы закончили ремонт в замке, я предвкушал беззаботные летние дни в беседке с бокальчиком джин-тоника в руке. И что делает моя любимая жена? Конечно же, она требует, чтобы мы немедленно начали создавать в саду копию Версальского парка.
– Ничего подобного! – парировала Кристина. – Я хочу только одного: воссоздать сад вокруг замка в том виде, в котором он существовал двести лет назад. Воспринимай это как культурный проект.
Поппе развел руками.
– Ну зачем же останавливаться на этом? Замок строился в четырнадцатом веке, почему бы заодно не вырыть рвы и не построить подвесной мост?
Вежливо рассмеявшись, Винстон отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины. Ему хотелось поскорее размять ноги и избавиться от переругиваний Кристины и Поппе.
Территория ярмарки – огромная, размером с три-четыре футбольных поля – располагалась в долине и представляла собой бескрайние ряды одинаковых деревянных столов с разноцветными тентами. Столы группировались вдоль проходов, тянувшихся через всю площадь параллельно друг другу. Гул толпы то и дело перекрывал голос из громкоговорителя, делавший объявления.
– Зонт можешь оставить в машине, – сказала Кристина. – Шансы, что пойдет дождь, равны нулю.
– Надеюсь на лучшее, но готов к худшему, – ответил Винстон.
Первый проход был тесным, забитым людьми. Туристы в шортах и сандалиях, с обгорелыми на солнце лицами. Детские коляски, рюкзаки и обилие хот-догов и тающего мороженого – в непосредственной близости от костюма Винстона.
– Будем действовать систематично, чтобы ничего не пропустить, – сказала Кристина. – Сначала просмотрим все проходы, а после пройдемся по внешнему кругу.
Она потянула за собой Поппе к первому ряду столов, а Винстон не спеша пошел следом, опираясь на зонт, как на палку.
Первое, на что он обратил внимание, – это запах. Интересная смесь свежескошенной травы, пыли, старого брезента, сырости и жареной селедки. Он порадовался, что ему не приходится находиться среди всех этих ароматов целыми днями.
Пройдя всего метров десять, он констатировал, что предметы, которыми здесь торгуют, вряд ли можно назвать антиквариатом. Некоторые прилавки были заполнены товарами, подходящими для блошиного рынка, разбросанными в случайном порядке: фрагменты сервизов, виниловые пластинки, старые журналы и проржавевший инструмент. У других продавцов были исключительно продуманные столы с немногочисленными дорогостоящими товарами.
– Сюда приходят все – от скупщиков наследства до частных лиц и коллекционеров, которые избавляются от излишков, – пояснила Кристина, остановившись перед столиком, где предлагался фарфор пятидесятых и шестидесятых годов. Тарелки и чашки с ярким декором в виде цветов, черточек и точек. Узор из больших зеленых листьев показался Винстону знакомым. – Это сервиз «Берсо» Стига Линдберга, иконы пятидесятых, – пояснила Кристина, потом указала на чайные чашки в черно-белую полоску: – А вот эти называются «Зебра» и стоят по тысяче за штуку.
Винстон сразу понял, что дела у продавцов идут неплохо: вокруг активно происходил обмен купюр и онлайн-переводов на пакеты с тщательно завернутыми в бумагу ценностями. Вдалеке он заметил патрулирующих в толпе Свенска и Эландера, полицейских из Симрисхамна. Увидев его, они кивнули. «Хорошо, что они здесь и на виду, – подумал Винстон. – Такого рода скопления людей всегда привлекают карманных воришек».
– Петер, ты что-нибудь коллекционируешь? – спросил Поппе.
– Разве что неиспользованные дни отпуска, – ответила Кристина, не отрывая глаз от выставленных на столе садовых горшков.
От ее шпильки Винстон смутился.
– Нет, я ничего не собираю, – ответил он.
– А у меня вот целая коллекция ножей для сигар. Увидишь где-нибудь такой – скажи мне.
Кристина застряла у очередного стола, отчего Винстону и Поппе тоже пришлось остановиться. Здесь торговала пожилая пара, по случаю ярмарки одетая по моде шестидесятых годов. На столике лежало множество разноцветных предметов, в основном пластмассовых, из шестидесятых и семидесятых. Винстон отметил про себя, что это вовсе не садовая мебель. Он окинул взглядом соседний прилавок. Там продавались только маленькие глиняные фигурки в примитивистском стиле, показавшиеся ему знакомыми.
– Это Лиза Ларссон, – сказала Кристина. – Но при таких ценах их купят разве что японцы.
Оглядев покупателей, толпившихся у прилавка, Винстон действительно заметил мужчину и женщину азиатской внешности, вертевших в руках фигурки. Рядом с ними на земле стояла большая сумка-тележка.
– Сюда приезжают торговцы антиквариатом со всего мира, – продолжала Кристина. – Мы наверняка столкнемся тут в проходах с кем-нибудь из экспертов «Шоу антикваров».
– А вот и самый известный из них! – воскликнул Поппе и радостно замахал мужчине в болотно-зеленом блейзере с голубым платком на шее и ослепительной улыбкой на губах. – Фаббе, мы здесь!
Толпа расступилась, чтобы пропустить мужчину. Он был в возрасте Поппе, почти абсолютно лысый, в очках необычной формы, в ярко-красной оправе, сделанных явно на заказ у дизайнера.
Судя по взглядам и шепоткам в толпе, его все узнавали.
– Поппе! Кристина! – громко воскликнул он и по очереди обнял их. – Как у вас дела? – Он изобразил на лице ужас: – Но вы с пустыми руками?
– Да мы только что приехали, – извиняющимся тоном проговорил Поппе. – А это Петер Винстон, бывший муж Кристины, лучший полицейский Швеции. – Он слегка похлопал Винстона по плечу. – Фаббе – один из моих самых старых друзей…
– Ну-ну, не такой уж я и старый! – рассмеялся тот, протягивая ладонь Винстону.
– Ну хорошо, один из моих лучших друзей, – поправился Поппе. – Петер, ты наверняка видел его по телевизору.
– Приятно познакомиться, – произнес Петер, когда они обменивались рукопожатиями. Да, он узнал этого человека по какому-то выпуску программы «Шоу антикваров», который однажды случайно посмотрел. Среди всех экспертов, оценивающих в программе антиквариат, Фабиан Андерле был самым заметным и ярким.
Андерле повернулся к Поппе.
– Как хорошо, братец мой, что я на тебя наткнулся, – сказал он. – Можно тебя на пару секунд? Хотел обсудить с тобой один вопросик.
Не дожидаясь ответа, он оттащил Поппе в сторонку.
– Ну вот, понеслось… – пробормотала Кристина скорее самой себе, чем Петеру. – Этот заход со слов «братец мой» стопроцентно означает, что он хочет одолжить денег. А теперь, когда он устроил так, что очередной выпуск «Шоу антикваров» будут снимать у нас в замке, Поппе не сможет ему отказать.
Винстон слушал ее вполуха. Толпа прибывала, и вот-вот кто-нибудь наступит на его начищенные до блеска ботинки – это лишь вопрос времени.
Он решил пойти и разыскать Аманду в киоске с мороженым: в конце концов, он приехал сюда исключительно ради нее.
Внезапно гул толпы перекрыл прекрасно поставленный голос, отчего все в радиусе двадцати метров обернулись.
– Быть не может! Неужели передо мной Шерлок Холмс Эстерлена собственной персоной?
Среди людского моря обрисовалась хорошо знакомая фигура с поднятой в руке палкой. Человек был одет в вышитую рубаху до пола, на голове его красовалась панама, а через плечо была небрежно переброшена шелковая шаль. За его спиной виднелся невысокий тренированный мужчина с южной внешностью, одетый совершенно идентично.
Это были Ян-Эрик Шёхольм и Альфредо, с которыми Винстон познакомился несколькими неделями раньше.
– Петер Винстон, только такой истинный джентльмен, как ты, может ходить по такой жаре в костюме-тройке. Сам я чувствую себя как белый медведь в Африке.
Сняв панаму, актер принялся обмахиваться ее полями.
– Кристина, открой тайну: ему помогает справляться с жарой его холодная красота или ледяное спокойствие?
Винстон смутился и стал переминаться с ноги на ногу.
– Ты сделал нам такой роскошный подарок, Винстон, – продолжал Ян-Эрик, опираясь на руку супруга. – С тех пор как ты раскрыл убийство Джесси Андерссон, журналисты со всего мира просят у меня интервью. «Каково было ощущать себя подозреваемым в убийстве? Какой вклад вы внесли в расследование?» Надеюсь, ты простишь меня за то, что я слегка преувеличиваю свою роль во всей этой истории. Никто не хочет быть статистом.
– Меня это абсолютно не смущает, – с улыбкой ответил Винстон. – Кстати, загадку мы разгадали вдвоем. Туве Эспинг работала со мной в паре. Без нее…
Ян-Эрик замахал на него рукой.
– Само собой, само собой. Каждому по заслугам и все такое. Но благодаря тебе я вернулся из пустыни забвения и вновь вознесся на Парнас.
– Мы надеемся, что благодаря такому интересу Яна-Эрика пригласят на следующий год выступить в «Летних беседах», – вставил Альфредо.
– Да-да, – отмахнулся Ян-Эрик. – Посмотрим, как дело обернется. Эти летние радиопередачи – нечто архаичное да и небезопасное. Достаточно вспомнить, чем все это закончилось для бедняжки Джесси.
Актер сделал грустное лицо и выдержал театральную паузу.
Кристина, уставшая от всего, связанного с убийством Джесси Андерссон, воспользовалась случаем, чтобы сменить тему:
– А вы что здесь делаете? Мне казалось, вы решили заморозить всякий шопинг.
– Так и есть, – выпалил Альфредо. – Я выставил Яну-Эрику ультиматум: с каждой новой купленной вещью выбрасываем одну старую.
– Да, нелегко вам придется, – сказала Кристина. – Здесь так много интересного. Сама я ищу садовую мебель и чугунные горшки, а пока мы тут стоим и болтаем, все находки уходят. Я должна продолжить поиски. А Петер идет на встречу с Амандой.
Она многозначительно посмотрела на Винстона. Ян-Эрик снова надел панаму.
– Удачи в ваших поисках. Au revoir, красивые люди!
Подмигнув Винстону, пожилой актер в сопровождении Альфредо проследовал дальше.
Глава 2
Около одиннадцати Тедди Перссон прогулочным шагом вернулся обратно к своему тенту.
Внутри у него все согрелось от кофе, он с довольным видом напевал себе под нос. Ярмарочный день пока шел на редкость удачно. А дальше будет еще лучше.
Он похлопал по карману, в котором лежала чаша.
Строго говоря, о китайском фарфоре он знал очень мало. Скупая наследство, можно столкнуться с чем угодно, так что лучше знать понемногу обо всем, а не наоборот.
А если ты в чем-то не уверен, всегда можно загуглить.
Кроме того, мода постоянно меняется. Расписные деревенские шкафы, которые он совсем недавно таскал по лестницам и продавал иностранным скупщикам за десятки тысяч крон, теперь не шли совсем. А вот тиковая мебель и латунные лампы, раньше без разбора сбрасываемые в контейнер, теперь продают на престижных аукционах в Нью-Йорке и Париже.
Тедди достал из кармана чашу. До чего же она маленькая и неприметная! Сантиметров пять в высоту и сантиметров десять в диаметре.
Единственное, что ему было известно о китайском фарфоре, – что цены на него в последние двадцать лет заметно подскочили, поскольку китайцы стали выкупать обратно свое культурное наследие. Едва заметив, как Китаец-Герт, дрожа от восторга, вцепился в эту штучку, он сразу догадался, что вещь ценная.
Если он чему-то и научился за сорок лет работы с антиквариатом, так это считывать людей. Благодаря этой своей способности он уже получил предложение по поводу чашу – в пять раз больше, чем заплатил за всю витрину скаутов.
С довольным видом Тедди разразился громкой кофейной отрыжкой.
Павильон фирмы «Раск. Скупка имущества» раскинулся на лужайке у края ярмарочной территории – очень привлекательном месте, которое ему удалось застолбить только в последние годы. Плюсом являлась значительная площадь. Здесь можно было поставить большой тент и несколько столов, получив много места для товара. Особенно Тедди ценил возможность подогнать фургон-дом и припарковать его позади павильона, обеспечив себе постоянный доступ к еде, кофе и туалету, а главное, уединенное место для сделок.
Подойдя к своему павильону, он заметил нечто такое, что заставило его громко выругаться.
– Каждый год одно и то же, черт подери!
Объектом его гнева стал стол с нераспакованными коробками, поставленный в проходе между тентами. Схватившись за столешницу, Тедди одним мощным движением перевернул его. Что-то загрохотало, когда коробки посыпались на землю.
От этого звука из-под соседнего тента выскочил высокий бородатый мужчина.
– Что ты делаешь, черт возьми?
– Помогаю тебе с твоими товарами, Линдеман, – заявил Тедди. – Скажи лучше спасибо. Проход надо держать свободным.
– Идиот ты конченый! – заорал Линдеман и толкнул Тедди в грудь. – Это ценные вещи!
Тедди тоже толкнул его.
– Да что ты об этом знаешь, кретин?! Я убью тебя!
Мужчины сцепились в проходе между тентами. Они были похожи – и комплекцией, и возрастом. Можно было подумать, что это борются, стоя на задних лапах, два бурых медведя.
– Прекратите!
Из тени выступила высокая пожилая женщина. Ее темные волосы были схвачены в хвостик на затылке, на бедре виднелась поясная сумка.
– Тедди! Линдеман! – закричала она. – Что вы тут устроили, черт вас побери?!
Битва сразу же прекратилась. Женщина – это была Сусси, жена Тедди, – сердито уставилась на обоих мужчин.
– Он разбросал мои вещи, – пропыхтел Линдеман, указывая на перевернутый стол.
– Потому что ты поставил их на нашу территорию, – ответил Тедди. – Знаешь прекрасно, где проходит граница, и каждый год одно и то же – ты специально ее нарушаешь, мне назло. Потому что завидуешь!
Линдеман снова шагнул к Тедди, но сдержался, увидев взгляд Сусси.
– Завидую чему? – крикнул он, вытирая пот со лба. – Всем твоим недовольным клиентам? Вдовам, которых ты обдурил?
Тедди побагровел. Он сжал и поднял кулаки, Линдеман сделал то же самое.
– Сейчас же прекратите, вы оба! – прошипела Сусси. – Взрослые люди, а ведете себя как дети! Как не стыдно? На вас уже все пялятся!
Жестом через плечо она указала на толпу посетителей ярмарки, собравшуюся вокруг, чтобы посмотреть на исход схватки. Мужчины успокоились.
– Хватит устраивать этот цирк каждый год, слышите? – продолжала Сусси. – Над вами все смеются. Научитесь договариваться наконец!
Мужчины что-то пробормотали в ответ. Похоже, боевой дух в них угас.
Линдеман наклонился, чтобы поднять перевернутый стол.
– Если что-то сломалось, ты заплатишь, черт возьми, – пробормотал он.
– Пошли мне счет, старый осел!
Тедди сплюнул так, что слюна приземлилась у самых ног Линдемана, развернулся и ушел в свой шатер.
– Схожу в туалет, – буркнул он, проходя мимо Сусси, – а потом пойду поем. Вы с Йимми пока не отходите от павильона.
Он ушел в свой фургон и захлопнул за собой дверь.
Сусси и Линдеман остались стоять, глядя ему вслед.
– Однажды кто-нибудь отплатит Тедди сполна, – глухо произнес Линдеман. – Он получит по заслугам.
Жена Тедди не ответила. Но на мгновение могло показаться, что она кивнула.
Глава 3
Время приближалось к полудню, и Винстон направил шаг к той части ярмарки, откуда доносился запах еды. Там он обнаружил большое открытое пространство с несколькими пластмассовыми столиками. Неподалеку стоял вагончик с надписью «Администрация». Справа от него примостилось несколько передвижных прилавков, слева – стойка со сладостями.
Перед киоском «Замороженная радость» выстроилась длинная очередь. Винстон наверняка мог бы обойти ее, ведь он собирался только поприветствовать Аманду. Но ему некуда было торопиться, к тому же захотелось мороженого.
Стоя в конце очереди, он наблюдал за работой дочери. Похоже, она прекрасно справлялась. Улыбалась клиентам, набирала в ложку мороженое точными решительными движениями. Вид у нее был куда более уверенный, чем у ее коллеги. Видимо, она тщательно продумала все детали – его это очень порадовало.
Очередь быстро росла. Внимание Винстона привлекла пожилая пара, стоявшая позади него. Он невольно подслушал разговор, однако мало что в нем понял. Язык напоминал датский, но интонации были шведские. Винстон так и не смог привыкнуть к местному диалекту и бесконечным дифтонгам. Но это все же лучше, чем датский, где, кажется, и вовсе упразднили все гласные. Соус из гортанных звуков, в котором совершенно невозможно отделить одно слово от другого.
Его лингвистические рассуждения прервал чей-то гневный голос. Чуть в стороне Винстон заметил женщину, которая, судя по ее движениям, была сильно возмущена. Размахивая руками, она ругала стоящего перед ней мужчину.
Винстон вытянул шею, чтобы лучше все разглядеть. Женщине было под сорок: среднего роста, с черными коротко стриженными волосами, в юбке и белой блузке, с дорогой сумочкой через плечо.
Объектом ее гнева стал пожилой мужчина огромного роста. Он преспокойно наблюдал, как женщина прыгает на месте, дико жестикулируя прямо у него перед носом. До Винстона долетали отдельные слова из ее гневной речи:
– Стол пропал… сообщу в полицию… гнусные воры…
Он начал подумывать над тем, чтобы вмешаться – по крайней мере, подойти ближе и выяснить, в чем дело, но не хотел потерять свое место в очереди. Прежде чем он на что-либо решился, женщина гордо удалилась, по-прежнему в бешенстве.
– И не думай, что тебе это так сойдет, Тедди! – бросила она через плечо.
Человек, которого, судя по всему, звали Тедди, несколько мгновений стоял на месте, казалось, совершенно не заботясь о любопытных взглядах со всех сторон. Потом двинулся в противоположном направлении. Винстон понаблюдал за ним, пока тот не растворился в толпе.
Подошла его очередь.
Улыбнувшись папе, Аманда выпалила заученную фразу:
– Добро пожаловать в «Замороженную радость»! Рожок или стаканчик?
– Привет, моя дорогая, – ответил Винстон. – У тебя лучшая на свете летняя работа.
Его дочь прищелкнула языком.
– Весь день выдумывал эту шутку, пап?
– Сегодня утром пришло в голову, – признался Винстон. – Мне, пожалуйста, два шарика в вафельный рожок.
– Видел ссору? – спросила Аманда, привычным движением вынимая из ванночки с водой ложку для мороженого.
– Да, и меня заинтересовало, о чем речь, – ответил Винстон. – Тебе известно, кто эти люди?
– Мужика все называют Тедди. Сегодня утром он угостил за свой счет половину местного скаутского клуба. Надеюсь, он скоро придет и расплатится. Женщину я никогда раньше не видела. Но она, похоже, чертовски на него зла.
Набрав ложкой шарик мороженого со вкусом ревеня, Аманда запихнула его в рожок.
– Знаю, что ты любишь ревень, а второй шарик тебе с каким вкусом?
Винстон растерялся. Об этом он не подумал.
– Ты простоял полчаса в очереди! – воскликнула Аманда. – Давай я выберу за тебя?
– Нет, погоди.
Винстон прочел на табличке, какие есть еще вкусы, и сразу понял, что придется выбирать из огромного количества вариантов.
– Еще один ревень.
Аманда закатила глаза.
– Фантазия – твоя сильная сторона.
Положив еще один шарик в рожок, она протянула ему мороженое. Винстон расплатился, Аманда пробила сумму в кассе.
– Как там мама? – спросила она. – Занята однокурсником Поппе?
– Ты про Фабиана Андерле? Так ты его знаешь?
– Ясное дело. Это же дядя Люсии. Фаббе у меня постоянный покупатель, уже пару раз заходил и брал мороженое. Сейчас он живет у нас в замке, ты в курсе? Пробудет две недели. Мама, мягко говоря, не в восторге.
– Вот как?
Винстон попробовал мороженое. Люсия – лучшая подруга Аманды. Это и многие другие факты о жизни дочери он узнал в последние несколько недель.
– Мама говорит, что Фаббе и Поппе, как соберутся вместе, впадают в детство, – продолжала Аманда. – Но Поппе этому рад, так что она терпит ради него. Как мороженое?
– Очень вкусное, – ответил Винстон.
Аманда сделала жест рукой в сторону очереди.
– Мне надо работать. Можем встретиться завтра. Давай сходим в кино или еще что-нибудь придумаем?
Винстон кивнул и попрощался с дочерью, бесконечно гордый тем, какой умной и самостоятельной девушкой она стала.
Вскоре он нашел свободный пластиковый стул, но, прежде чем сесть, тщательно вытер его бумажным носовым платком. Доев мороженое, остался сидеть, наслаждаясь летним теплом и изучая людей вокруг.
Вскоре он мог констатировать, что здесь присутствуют самые разнообразные личности, от семей с детьми до странновато одетых мужчин и женщин с сумками-тележками.
В какой-то момент в толпе промелькнул Фабиан Андерле, которого легко было узнать по зеленому пиджаку и характерным очкам, но эксперт по антиквариату так спешил, что даже не взглянул в сторону Винстона. По всей видимости, он ненадолго расстался с Поппе.
Вспомнив рассказ Аманды о треугольнике, образовавшемся между Кристиной, Поппе и Фабианом, он невольно слегка позлорадствовал в душе. Похоже, бывшей жене тоже иногда приходится несладко.
Сам же он решил держаться как можно дальше от этой бочки с порохом.
Ему хотелось только одного – провести эту неделю в тиши и спокойствии, пока не настанет пора возвращаться в Стокгольм.
Глава 4
– Ну что, теперь ты сыт и доволен? – холодно спросила Сусси, когда в начале первого Тедди вернулся к своему павильону.
На мгновение он задумался, не рассказать ли ей о чертовой бабе, устроившей скандал, но потом все же решил этого не делать. Сусси слишком пеклась о реноме семейного предприятия, ей не хотелось слушать о недовольных клиентах.
– Да, спасибо, – ответил он.
– На столах становится пусто. Ты не мог бы достать новые товары?
Говоря это, Сусси упаковала в газетную бумагу стеклянную чашу, положила в белый пакет и протянула клиенту.
– А где Йимми? У меня деловые встречи, – буркнул Тедди и огляделся в поисках сына.
– Он занят тем, что грузит в фургон все то дерьмо, которое ты купил сегодня утром у скаутского клуба, – ответила Сусси. – Зачем тебе это понадобилось?
Лицо Тедди расплылось в улыбке.
– Стало жалко ребят. Захотелось им помочь.
Сусси фыркнула.
– Думаешь, я поверю, что ты вдруг обзавелся сердцем?
Оглядев павильон, Тедди сменил тему:
– Сколько мы наторговали?
– Тысяч двадцать пять – тридцать, – ответила Сусси.
Тедди требовательно протянул руку. Несколько секунд его жена колебалась, но потом расстегнула поясную сумку и протянула ему стопку банкнот.
– Все до последнего эре я записала в кассовую книгу, – прошипела она. – Просто к твоему сведению.
Он недовольно кашлянул, запихивая деньги в карман.
– У меня важная встреча, и я не хочу, чтобы мне мешали. Передай это и Йимми, когда он закончит!
Обогнув палатку, он одним большим шагом преодолел лестницу, зашел в фургон и захлопнул за собой дверь. Войдя внутрь, переложил деньги в свой и без того переполненный бумажник и налил себе чашку кофе из термоса.
– Все до последнего эре… – пробормотал он себе под нос. Можно подумать, ему придется отчитываться о своих доходах!
Фирма «Раск» была крупнейшим скупщиком домашней утвари в Эстерлене. Впрочем, она не отличалась разборчивостью. «Деньги можно заработать на всем, даже на мусоре», – говаривал Тедди. Однако клиентам он этого не сообщал.
В обычный рабочий день он выезжал на дом к только что умершему или перебравшемуся в пансионат для престарелых человеку. Там он осматривал имущество и предлагал свою цену.
Тедди выработал собственную тактику: начинал с того, что ругал родственников покойного за то, что они тратят его время: ведь в доме один сплошной мусор. Затем, когда они начинали оправдываться, он называл им невероятно низкую цену. Случалось, что он тут же, не отходя от кассы, покупал и машину в гараже, и весь дом.
Самые ценные предметы Тедди забирал тут же. Потом Сусси, их сын Йимми и несколько помощников упаковывали все остальное в коробки и увозили в антикварный магазин у них на участке.
– Уборка за мой счет, – добавлял Тедди, если родственники не хватались за его предложение или если он сам пребывал в хорошем настроении. На самом деле эта «доброта» ему ничего не стоила: худшие вещи он отдавал поляку, владевшему магазинчиком со всякой подержанной ерундой, а тот в обмен на это посылал парочку уборщиков.
Своей бизнес-моделью Тедди был очень доволен. То, что речь обычно шла об оплате наличными, его тоже более чем устраивало.