Спящая в огне

– Хорошая идея! – закивала Элиса, на миг отвлекшись от своего завтрака, чтобы чуть улыбнуться Этне и с надеждой взглянуть на Эрику. Судя по этому взгляду, за такие решения была ответственна старшая из названных сестер, несмотря на то, что все королевы были равны между собой. – Если бы не Кай… Я боюсь представить, что было бы с тобой сейчас, Меланта.

– И как же мы его отблагодарим? – старшая правительница отпила немного своего чая из чашки, обращая серый строгий взгляд на Этну.

– Ему нужно дать дворянский титул, – без промедлений ответила Спящая. Эту часть плана они обговорили с Каем. Он не мог просто так заявится в замок, спасти королеву от покушения и остаться жить среди знати. Нужно было поднять его среди аристократии и наделить чем-то большим, чем ничем.

Две старшие королевы отставили свои чашки в стороны. Гул с улицы сейчас казался очень далеким. В широко распахнутых глазах Элисы читался восторг, смешанный со страхом. Эрика же просто поджала свои губы, смерив младшую весьма теплым взглядом, от которого внутри у Этны все похолодело.

– Дворянский титул, сестра? Не слишком ли много для мальчишки с Запада?

– Эрика, он ведь спас Меланту, – осторожно начала средняя правительница, но под строгим взглядом старшей замолчала, неловко сжав юбку своего платья, тихо вздыхая. Кажется, Элиса была ничуть не против такой справедливой благодарности, но Эрика не собиралась никому давать спуска и уж тем более разбрасываться титулами направо и налево. Даже самыми низшими и незначительными.

– И это была бы справедливая награда для мальчишки с Запада, – Этна заставила звучать свой голос тверже, пытаясь мыслить, как Меланта. Та наверняка захотела бы поспорить с сестрой и настоять на своем. Пусть Эрика была старшей и с твердым характером, отпечатавшимся на ее строгом лице, но вряд ли Меланта с ее взрывным нравом и любовью делать все, как угодно лишь ей, так просто подчиняется старшей королеве. В конце концов, она не Элиса. По ней сразу видно, что она девушка с мягким и добрым сердцем, вздрагивающая от любого неясного шума. – Только подумай, сестра, что случилось бы, если бы не этот русал. Меня бы тут не было. А что случилось бы с…

– Он тебе нравится? – Эрика вскинула тонкую бровь, бесцеремонно перебивая сестру. Спящая замерла, удивленно хлопая глазами.

– Кто?

– Кай.

– С чего ты это взяла?

Эрика издала смешок, качая головой. Притихшая Элиса чуть приоткрыла рот, смотря на сестер. Эти обе поняли друг друга по этим коротким фразам. Но Этна в упор не понимала, с чего вдруг ей задали такой вопрос. Конечно, ей, Этне, нравится Кай. Но при чем тут Меланта, которая никогда и близко с ним не общалась?

– Не прикидывайся глупышкой, Меланта. Думаешь, мы не знаем, что ты крутишь тайные романы с аристократами и позволяешь им целовать себя? Со смертью Валенсии ты совсем отбилась от рук. Королеве не пристало собирать сборища мужчин и каждому отдавать себя по кусочку. У тебя должен быть лишь один фаворит, – голос старшей королевы звучал строго. И лишь то, как побелели костяшки ее пальцев, сжатые в кулаки, ясно указывало на то, что она сдерживает свою злость, говоря о недопустимом поведении сестры.

Этна покраснела, заставив себя не отводить глаз от Эрики. Так вот, значит, какой являлась ее сестрица. Позволяла себе встречаться с юношами, не собираясь выбирать одного фаворита, желая насладиться вниманием многих. Что ж, вполне в ее духе. И, раз так, то вопрос про Кая был вполне естественным. Меланта вполне могла бы захотеть провести время с русалом. Он был ее спасителем, так еще и весьма симпатичным. Почему бы не заполучить и его внимание?

– Да, он мне нравится, – наконец ответила она, вскинув голову, едва ли не с вызовом в темных глазах взирая на королев. Щеки горели огнем от этого признания. Оно ведь было правдивым. Искренним. Хорошо, что Кай не слышал. – И… если он получит титул, то я оставлю остальных аристократов. Я сделаю его своим фаворитом.

Сердце бешено колотилось о ребра. Молчание старших правительниц нервировало. Они смотрели на Этну так, будто впервые видели ее. Неужели она сморозила глупость? Неужели Меланта никогда не отказалась бы от того, что имела? Пытаясь скрыть свою неловкость и неуверенность, Спящая вернулась к прерванному завтраку. Помимо сладких булочек на столе были фрукты, сыр, масло, свежий румяный хлеб и… вяленое нарезанное мясо. Его бордовый цвет вызывал отвращение. К жареному мясу она худо-бедно привыкла, но такого никогда не ела. И не хотела, по правде говоря.

– Ты уверена, что сможешь отказаться от своих похождений ради первого встречного юноши, у которого за душой лишь его ракушки? – насмешливо поинтересовалась Эрика, наконец прерывая тяжелое молчание.

– Сестра, раз Меланта говорит такое, значит уверена. Ты ведь знаешь о том, как любовь с первого взгляда действует на разум и тело, – мягко возразила ей Элиса, которой, кажется, нравилось защищать младшую сестру от нападок старшей.

– Вот только к Меланте это не имеет никакого отношения.

– Клянусь Жизнью и Смертью, что, если Кай получит титул, я больше никому не позволю поцеловать себя.

Клятва, кажется, принесла свой результат, поскольку Элиса с надеждой посмотрела на Эрику, а та, недовольно поджав губы, неторопливо кивнула.

– Хорошо. И какой же титул мы присвоим многоуважаемому русалу?

– Титул герцога.

Самый высший из всех титулов среди аристократов. И, помимо этого, герцог владел изрядной территорией и круглой суммой денег. А раз на начальном этапе будет такая власть и богатство, значит будут и те, кто непременно захочет на это посягнуть. А чем больше сообщников и обязанных тебе людей, тем тверже стоишь на ногах. Это Кай тоже предусмотрел. Кажется, он потратил не один день, чтобы проработать каждую деталь этого безумного и хрупкого плана. Но самое тяжелое уже осталось позади. Она уже королева, а значит пора укреплять позиции.

Кая разместили в гостевых просторных покоях, находящихся в абсолютно другой части замка. Королевы скрежетали зубами от такого поворота событий. Даже мягкая Элиса была не в восторге от того, что первый попавшийся мальчишка ни с того ни с сего станет герцогом. Ее-то фаворит был всего лишь маркизом. Но делать было нечего. Судя по всему, правительницы устали от того, какую репутацию зарабатывает себе их младшая сестра и посему согласились на это условие. Поэтому теперь русал находился в своей временной комнате, в которой хлопотали придворные портные, снимая с него мерки. Негоже будущему герцогу расхаживать в простой одежде, теперь ему нужны были костюмы, оправдывающие его титул и положение.

– Ваше Величество, – Кай, заметивший приход Этны в отражении зеркала, обернулся к ней, отвешивая поклон. Портные, хлопотавшие рядом с русалом, чуть отошли, поспешно приветствуя свою королеву. Спящей было откровенно смешно. Она едва сдержала улыбку, видя этот абсурд. Эту серьезность. То, что она заслужила. То, что по праву принадлежало ей.

– Я пришла поблагодарить Вас за свое спасение, герцог Западных берегов, – со всей учтивостью проговорила Этна, устраивая руки на животе. Странно было все это. Странно, что теперь к ней относятся с таким почтением и уважением. Что теперь над ней не смеются, а обнаженные ладони больше не нужно скрывать. Дико, но приятно касаться голой кожей нежного шелка своего дорогого платья. Ей еще предстоит привыкнуть к своему новому гардеробу и к тому, как громко отдают каблуки ее туфель по полу, когда она шагает. Хотелось как-то приглушить их стук и ходить тише, но приходилось постоянно одергивать себя. – Оставьте нас.

Портные, все как один, поспешили еще раз поклониться своей госпоже, покидая покои новоиспеченного герцога, оставляя его наедине с младшей королевой. Стоило тяжелым дверям закрыться, как Кай легко спустился с небольшой подставки, на которой до этого стоял, когда с него снимали мерки. Он приблизился к Этне, наконец позволяя себе усмехнуться.

– Моя королева, Вы сами придумали мне этот титул? – в его голосе слышалось почтение, но лукавство, плескающееся в морских глазах, выдавали его веселый настрой. Русал чуть склонил голову, со всей осторожностью и изящностью беря руку Этны, прежде чем оставить легкий поцелуй на ее с виду гладкой кисти.

– Буквально только что, герцог. Но, что-то подсказывает мне, что Ее Величество Эрика подберет Вам что-то более благозвучное, если, конечно, не сотрет свои зубы в порошок от скрежета раньше, – Этна не выдержала и рассмеялась, наблюдая за тем, как Кай отстраняется от ее тыльной стороны ладони, но при этом не выпуская руки из своей. Это было приятно. А его обращение вкупе с действием было приятно вдвойне. Ей понравилось это. Из его уст, несмотря на игривый настой, обращение прозвучало почти что как молитва.

Русал тоже позволил себе засмеяться, качая головой. Утро определенно было тяжелым и не самым простым, но они справились. Смогли начать, добыть Этне то, что было ее по праву и даже не попасться на обмане. Если они не безумцы, ослепленные погоней за справедливостью, то она даже не знала, как их еще назвать.

– Как все прошло? – Кай наконец отпустил ее руку, отходя на шаг назад, чтобы взглянуть на наряд, к которому она сама еще не привыкла. Воздушное персиковое платье с прикрытыми плечами струилось к полу, колыхаясь от любого ее движения. Оно было расшито бледными цветами по корсажу, а сама юбка ближе к низу бледнела в цвете, будто закатное небо. Ундина собрала ее волосы в легкую прическу: часть волос была заплетена по бокам в две пышные косы, скрепленные сзади, а другая часть прядей мягко рассыпалась по плечам. Украшения изящно сочетались с нежным платьем, а туфли в цвет были как раз по размеру, хотя к ним еще предстоит привыкнуть.

– Мне было приятно принимать извинения от Ундины. Она так беспокоилась из-за покушения и своего крепкого сна, – Этна фыркнула, не сдержав усмешки, вспоминая как та, кто вечно пыталась ее поддеть едва ли не на коленях ползала этим утром вокруг нее, извиняясь каждые три минуты. – Что до королев, то они просто были обеспокоены произошедшим. Эрика любит все контролировать и не любит, когда ей перечат. Элиса слишком мягко-характерная. Им обеим не очень нравится то, что я позволяю многим аристократам виться у своих ног и целовать свои губы. Поэтому пришлось пообещать, что у моих ног будешь лишь ты. Потому что… ты нравишься мне, Кай.

Спящая прикусила губу, чувствуя, как румянец вновь касается ее щек. На какой-то миг Кай перестал ухмыляться, слишком внимательно смотря на нее. Этна не могла понять, что именно вызвало у русала такую реакцию. Правда о младшей королеве и ее непомерных желаниях? Свои слова? Признание?

– Значит, нравлюсь? Я нравлюсь моей королеве? – он едва ли не вкрадчиво переспросил, сокращая небольшое расстояние между ними. Этне пришлось чуть задрать голову, чтобы видеть эти наглые океанские глаза, сводящие ее с ума. Он наклонился к ее уху. Его горячие дыхание обжигало. Сердце гулко звучало в ушах, будто хотело сбежать из своего заточения. По коже прошла дрожь. – Я нравлюсь Меланте или Этне, госпожа?

Она тихо сглотнула, чувствуя жар чужого дыхания на своей коже. Расстояние между ними было настолько несущественным, что от этого становилось жутко неловко. Она не сможет пошевелиться, чтобы не задеть его. Он специально стоял так близко. Специально дразнил своими сладкими обращениями и каверзными вопросами. Но при этом она слышала, как сбилось его дыхание. Он дразнил ее и в то же время сгорал от неизведанного до этого мига чувства. Как и сама она.

Этна прижала ладонь к его груди, ощущая под тонкой тканью рубахи удары его сердца, отдающие морским прибоем. Неровным, но постоянным. Кай так и стоял рядом, иногда задевая кончиком носа ее ухо. Она была уверена, что он наблюдал за ней, в то время, как ей самой хотелось закрыть глаза. Прочувствовать его полностью, отдавшись лишь тому, что было ощутимо. Он перехватил ее ладонь, мягко беря за запястье, обхватывая его своими пальцами, но не предпринимая ничего. Будто ожидая.

– Вы нравитесь мне. Ты нравишься мне, Кай.

Хватка на запястье стала ощутимее, будто оков. Но Спящая была не против, позволяя вновь поднести свою руку к бледным губам, чувствуя прикосновение к коже на запястье. Медленный поцелуй, будоражащий ее изнутри не хуже огня, бегущего по венам. Зачем он так издевается над ней?

– Значит, я должен быть у Ваших ног, моя королева?

Кай отпустил ее руку также стремительно, как взял, опускаясь перед ней на колени. Он стоял перед Этной на коленях, но при этом смел усмехаться так, словно все превосходство было у него в руках. Хотя, может так оно и было? Ему пришлось слегка задрать голову, чтобы не отводить от нее своего древнего пронизывающего взгляда. Из ее груди вырывалось тихое дыхание, пока она, не шевелясь, боясь пошевелиться, наблюдала за ним.

– Да.

Он тихо усмехнулся, касаясь своими ладонями ее ног, скрытых под полами нежного платья. Не зная, куда деть руки, она сложила их на животе, широко распахнутыми глазами наблюдая, как ладони Кая, задирая платье и приличия, скользят вверх по ее бедрам. Сейчас Этна была в одежде, но ее не покидало ощущение, будто Кай касается ее напрямую, минуя ткань хорошо пошитого платья. Кожа покрылась мурашками, а его руки были все выше и выше, будоража сознание и кровь, заставляя внутренний огонь едва ли не кипеть от желанных прикосновений. Русал медленно, не отрывая своих ладоней от ее талии, распрямился во весь свой высокий рост, облизывая сухие губы языком. Его грудь вздымалась также часто, как и ее собственная. Переместившись с талии на ее руки, Кай продолжил свой подъем выше, пока его пальцы мягко не обхватили ее подбородок. Наклонившись, он медленно прижался своими устами к ее, прикрывая затуманенные глаза.

Его губы были солеными. Но нежными. У Этны перехватило дыхание. Она тоже прикрыла глаза, наконец понимая, куда можно устроить свои руки. Они идеально легли на его плечи. Расстояние между их телами едва ли существовало. Отдавшись тому, о чем не смела мечтать в самых храбрых фантазиях, Спящая неловко пыталась отвечать на нежный поцелуй, пытаясь одновременно и раствориться в нем и сделать так, чтобы русалу было приятно ее целовать. Но эти попытки продлились недолго. Кай взял инициативу в свои руки, отпуская ее подбородок и приобнимая за талию, сминая ее уста своими, выгоняя все ненужные мысли из головы и воздух из легких. Если бы не его рука на ее талии, у Этны наверняка подкосились бы ноги.

– Даже под водой мне дышится легче, – прошептал он, нехотя отстраняясь от Этны спустя долгую минуту, заставляя ее распахнуть глаза и сделать судорожный вдох. Она прикоснулась пальцами к своим губам, даже не пытаясь успокоить быстрый стук сердца в груди. Милостивая Мать, как же приятно это было. Она до сих пор ощущала вкус его губ на своих устах. – Но только ты сумела забрать весь мой воздух, заставив дышать собой.