Дон Кихот

Бойкий паж, рассчитывая заслужить милость господ, с охотой взялся за это поручение и не мешкая отправился в деревню Санчо. Подъезжая к деревне, он увидел много женщин, стиравших в ручье белье, и спросил их, где живет Тереса Панса, жена некоего Санчо Пансы, оруженосца рыцаря, именующегося Дон Кихотом Ламанчским. Услышав эти слова, одна из девушек, стиравших белье, поднялась и ответила:

– Тереса Панса – моя мать, Санчо Панса – сеньор мой батюшка, а рыцарь, про которого вы говорите, – наш хозяин.

– Ну, тогда подойдите ко мне, девушка, – ответил паж, – и проводите меня к вашей матушке, так как я привез ей письмо и подарок от вашего батюшки.

– С большим удовольствием, мой сеньор, – отвечала девушка, которой по виду можно было дать лет четырнадцать.

И, оставив белье на попечении одной из подруг, она, как была, босая и растрепанная, одним прыжком очутилась перед лошадью пажа и сказала:

– Поезжайте прямо, ваша милость. Наш дом у самого въезда в деревню, а матушка моя горько тужит, так как уже давно не получает весточки от моего сеньора батюшки.

– Зато я привез ей такие добрые вести, – ответил паж, – что ей будет за что поблагодарить Господа Бога.

Девочка, прыгая и подскакивая, добежала до дому и еще на пороге закричала:

– Выходите, матушка Тереса, выходите, выходите, к нам приехал какой-то сеньор с письмами и разными вещами от моего доброго батюшки.

На крик ее из дома выскочила матушка Тереса Панса. На ней была серая юбка, корсаж серого цвета и рубашка. Это была крепкая, прямая, жилистая и смуглая женщина лет сорока. Увидев дочь и пажа, она спросила:

– В чем дело, дочь моя, кто этот сеньор?

– Я покорный слуга госпожи моей доньи Тересы Пансы, – отвечал паж.

С этими словами он соскочил с коня и весьма почтительно опустился на колени перед сеньорой Тересой.

– Позвольте мне вашу руку, сеньора донья Тереса, – продолжал он, – я приветствую вашу милость как законную супругу сеньора дона Санчо Пансы, полномочного губернатора острова Баратарии.

– Ах, сеньор мой, полноте! Что это вы делаете? – ответила Тереса. – Я не какая-нибудь придворная дама, а бедная крестьянка, жена странствующего оруженосца, а вовсе не губернатора.

– Нет, ваша милость, – сказал паж, – вы достойнейшая супруга архидостойнейшего губернатора. Чтобы убедиться в правде моих слов, примите, ваша милость, письма и подарок.

Тут он вытащил из кармана нитку кораллов с золотыми шариками и, надев ей на шею, продолжал:

– Вот вам письма от сеньора губернатора и от моей госпожи герцогини, которая послала меня к вам и просила передать вам эти кораллы.

Тереса с дочерью остолбенели от изумления. Наконец девочка сказала:

– Убейте меня на этом месте, если все это не дело нашего хозяина, сеньора Дон Кихота. Наверное, он подарил моему батюшке губернаторство или графство, которые столько раз обещал ему.

– Совершенно верно, – ответил паж. – Благодаря заслугам сеньора Дон Кихота сеньор Санчо в настоящее время состоит губернатором острова Баратарии.

– Пожалуйста, прочтите письмо вслух, ваша милость сеньор дворянин, – сказала Тереса, – потому что хоть прясть я мастерица, но читать нисколечко не умею.

– И я тоже не умею, – прибавила Санчика, – но подождите, я пойду позову кого-нибудь, кто разумеет грамоту, – священника или бакалавра Самсона Карраско. Они охотно придут сюда, чтобы узнать новости о батюшке.

– Незачем их звать, – ответил паж, – я хоть и не умею прясть, но читать умею и прочту вам письмо.

Тут он прочитал письмо от Санчо Пансы, которое, как помнит читатель, было приведено выше.

Прочитав его, паж вынул из кармана письмо герцогини. Вот что писала она Тересе Пансе:

Друг мой Тереса, отменная честность и ум вашего мужа Санчо побудили и заставили меня просить моего мужа герцога пожаловать ему в управление один из многочисленных островов, которыми мой супруг владеет. Нам сообщают, что Панса управляет этим островом, как орел. Поэтому и я, и, само собою разумеется, мой супруг герцог премного им довольны. Я возношу великие благодарения Небу за то, что не ошиблась, выбрав такого правителя; ибо следует вам знать, сеньора Тереса, что найти хорошего губернатора очень и очень трудно, а между тем дай мне Бог сделаться такой же хорошей, каким хорошим оказался Санчо в своем правлении.

Я посылаю вам, дорогая моя, нитку кораллов с золотыми шариками и была бы счастлива подарить вам не кораллы, а перлы Востока. Вспомним, однако, пословицу: кто тебе бросил кость, тот твоей смерти не ищет. Надеюсь, что со временем мы познакомимся и подружимся с вами, и одному Богу известно, что еще может случиться. Передайте мой привет вашей дочери Санчике и скажите ей от моего имени, что я подыщу ей знатного жениха, когда она менее всего будет этого ожидать.

Я слышала, что в ваших краях много крупных желудей. Пришлите их мне дюжины две; собранные вашими руками, они будут мне особенно приятны. Напишите мне подробно, как ваше здоровье и как вы поживаете, а если у вас есть в чем-нибудь нужда, скажите только слово, и всякое ваше желание будет исполнено. Да хранит вас Бог.

Дано в моем поместье.

Любящий вас друг Герцогиня

– Ах! – вскричала Тереса, прослушав это письмо. – Какая добрая, простая и совсем не гордая сеньора. С такой сеньорой хоть в одну могилу ложись. Это тебе не жены идальго из нашей деревни, воображающие, что раз они дворянки, так и ветер на них не дуй: ходят в церковь с такими церемониями, что и самой королеве под стать, а на крестьянку даже и не взглянут, почитая это для себя позором. Эта же добрая сеньора хоть и герцогиня, а называет меня в письме своим другом и обращается со мной как с ровней. Дай Бог ей возвыситься и сравняться с самой высокой колокольней во всей Ламанче. Что же касается желудей, сеньор мой, то я пошлю ее светлости целую меру, да таких крупных, что все будут приходить на них смотреть и диву даваться. Ну а теперь, Санчика, похлопочи о том, чтобы угостить этого сеньора. Принеси из хлева яичек, нарежь побольше сала и накорми его по-княжески. Он и собой хорош, и вести привез добрые – словом, заслужил угощение. Да позаботься о его коне. А я тем временем сбегаю к соседкам и расскажу им о нашей радости да зайду к отцу-священнику и цирюльнику, мастеру Николасу, – ведь они всегда были сердечно расположены к твоему батюшке.

– Все исполню, матушка, – ответила Санчика, – но только смотрите отдайте мне половину этого ожерелья. Я ни за что не поверю, что сеньора герцогиня такая безголовая, что все ожерелье послала вам одной.

– Все оно будет твоим, – сказала Тереса, – только дай мне поносить его несколько дней. Право же, у меня при виде его сердце радуется.

– А как вы обрадуетесь, когда увидите еще один подарок, который я вам привез! – сказал паж. – Это костюм из тончайшего зеленого сукна, – сеньор губернатор посылает его дочери своей Санчике.

– Дай Бог, чтобы он мне служил тысячу лет! – воскликнула Санчика. – Да и тому, кто привез его, желаю тысячу лет жизни, а если мало, так и две тысячи.

Между тем Тереса с письмами в руках и с ожерельем на шее побежала по улице, барабаня пальцами по письмам, как по бубну, и, повстречавшись случайно со священником и Самсоном Карраско, принялась приплясывать и приговаривать:

– Да-с, теперь родня у нас не бедная – мы теперь губернаторствуем. Не верите мне, так приведите сюда самую что ни на есть первую дворянку, – я ей покажу, где ее место.

– Что случилось, Тереса Панса? Отчего вы так радуетесь и что это за бумаги?

– Радуюсь я потому, что держу в руках письма от герцогинь и губернаторов, а на шее у меня настоящее коралловое ожерелье с золотыми шариками и сама я – губернаторша.

– Что вы говорите, Тереса! Никто, кроме Всевышнего, не в силах вас понять.

– А вот, посмотрите сами, – ответила Тереса и протянула им письма.

Священник прочитал их вслух. Затем Самсон и священник в недоумении переглянулись, и бакалавр спросил, кто привез эти письма. Священник снял с ее шеи кораллы, осмотрел их со всех сторон и, убедившись, что они настоящие, изумился еще больше и сказал:

– Клянусь саном, который ношу, не знаю, что и думать об этих письмах и подарках. Я вижу и осязаю настоящие кораллы, а в то же время читаю, что какая-то герцогиня просит прислать ей две дюжины желудей.

– А ну-ка пойдем посмотрим на того, кто привез эти письма; быть может, он разрешит все наши сомнения.

Так они и сделали, и Тереса вернулась домой. Паж был занят тем, что просеивал ячмень для своей лошади, а Санчика резала сало, чтобы угостить гонца. Наружность и изящный наряд пажа им очень понравились. Обменявшись с гостем учтивым поклоном, Самсон попросил его сообщить им новости о Дон Кихоте и Санчо Пансе, прибавив, что они уже прочитали письма Санчо и сеньоры герцогини, но все же никак не могут понять, на каком острове Санчо губернаторствует. На это паж ответил:

– Что сеньор Санчо Панса губернатор, это так же верно, как то, что эта дама его жена. Но чем он управляет – островом или не островом, – об этом не берусь судить; довольно и того, что это селение насчитывает более тысячи человек. Что же касается желудей, то госпожа моя герцогиня совсем не гордая и очень проста в обхождении, ей ничего не стоит попросить у крестьянки прислать ей желудей.

Беседа их была прервана в эту минуту появлением Санчики, принесшей в подоле яйца.

– Скажите мне, сеньор, – обратилась она к пажу, – с тех пор как мой батюшка сделался губернатором, он, чего доброго, носит длинные штаны?

– Я не обратил на это внимания, – ответил паж, – но, наверное, он носит длинные.

– Ах господи боже! – воскликнула Санчика. – Как бы я хотела его увидеть в таком наряде! Разве не удивительно, что у меня еще с детства было желание увидеть моего батюшку в длинных штанах?

– И увидите, ваша милость, – ответил паж, – будете живы – увидите. Клянусь честью, если его губернаторство протянется еще два месяца, вы увидите вашего батюшку не только в длинных штанах, но и в дорожной шапке.

Священник и бакалавр отлично поняли, что паж подтрунивает над Санчикой, но их сбивало с толку, что кораллы были настоящие и что Санчо прислал охотничий костюм, который Тереса уже успела показать им. Они посмеялись над желанием Санчики, но еще больше рассмешили их слова Тересы, когда она сказала:

– Сеньор священник, разузнайте, пожалуйста, не едет ли кто-нибудь из нашей деревни в Мадрид или в Толедо: я поручу ему купить мне настоящие круглые фижмы, самые модные. Право слово, я желаю соблюдать честь моего супруга-губернатора, насколько у меня хватит сил: возможно также, что деревенская жизнь так опротивеет мне, что я поеду ко двору и заведу себе карету. Ведь у кого муж в губернаторах, тому разрешается иметь карету.

– Ну конечно, матушка, – сказала Санчика, – и дай Бог, чтобы это случилось не завтра, а сегодня. Я буду восседать с госпожой моей матушкой в карете, и пускай себе соседки говорят: «Вы посмотрите только, как эта мужичка развалилась в карете, словно графиня». Пускай их шлепают себе по грязи, а я буду разъезжать в карете. А все злые языки на свете пусть пропадут и сквозь землю провалятся. Лишь бы мне было тепло, а там пускай себе люди смеются. Ну что, разве я плохо говорю, матушка?

– Нет, дочка, ты отлично говоришь, – ответила Тереса, – и мой добрый Санчо предсказал мне это; ты увидишь, дочка, что я стану графиней. Главное – это ступить на счастливую дорожку. Твой добрый отец, которого можно назвать также отцом всех поговорок, не раз мне говаривал: «Дают тебе коровку – беги за веревкой», – значит, дают губернаторство – бери его, дают графство – хватай, предлагают хороший подарочек – прячь его в карман. А коли ты лентяй, так спи себе и не отвечай, когда счастье и удача стучатся в ворота твоего дома.

– Да и какое мне дело до того, что станут болтать люди, когда я выряжусь по последней моде? – прибавила Санчика. – Есть же пословица: обрядили пса в посконные штаны, никакие псу собаки не нужны.

Услышав это, священник сказал:

– Я начинаю думать, что в роду Панса все рождаются на свет с мешком пословиц: я не видел ни одного в их семействе, который не сыпал бы поговорками в любой час при любом разговоре.

– Совершенно верно, – ответил паж, – сеньор губернатор Санчо тоже говорит пословицами. И хотя не все они приходятся кстати, но мои господа, герцог и герцогиня, очень их хвалят.

– Итак, ваша милость сеньор, – воскликнул бакалавр, – вы продолжаете утверждать, что Санчо в самом деле губернатор и что на свете действительно существует герцогиня, которая пишет его жене и посылает ей подарки? Эти подарки и письма перед нами, но все-таки мы отказываемся верить и полагаем, что это одно из чудесных приключений нашего земляка Дон Кихота. Недаром же он считает, что все в его жизни совершается не иначе как по волшебству. Вот почему, говоря откровенно, я готов ощупать руками вашу милость, чтобы выяснить, кто вы такой: призрак или человек из мяса и костей.

– Сеньоры, – ответил паж, – я могу только сказать, что я настоящий посол и что сеньор Санчо Панса – подлинно губернатор, что мои господа, герцог и герцогиня, могли пожаловать и пожаловали ему губернаторство и что, по слухам, Санчо Панса превосходно справляется со своим делом. Волшебство это или нет, уж вы рассудите сами, а я вам рассказал все, что мне известно, – клянусь в этом жизнью моих родителей, которых я горячо люблю и уважаю. А если вы мне не верите, так пусть кто-нибудь из вас поедет со мной, и тогда глаза его увидят то, чему не доверяют уши.

– Давайте я поеду с вами, – попросила Санчика. – Посадите меня, ваша милость сеньор мой, на круп вашей лошади, и я с большим удовольствием поеду повидаться с сеньором батюшкой.

– Дочерям губернаторов не полагается разъезжать по дорогам в одиночестве, без кареты, носилок и большой толпы слуг.

– А мне, ей-богу, все равно, как ехать, на ослице или в карете, – ответила Санчика, – вот уж я действительно непривередлива.

– Замолчи, дочка, – перебила ее Тереса, – ты сама не знаешь, что говоришь. Этот сеньор вполне прав: другие времена – другие нравы. Когда твой отец был просто Санчо – ты была просто Санчика, а теперь он губернатор и ты – сеньора. Кажется, я говорю дело.

– Сеньора Тереса говорит лучше, чем сама думает, – ответил паж. – Ну а теперь дайте мне поесть и отпустите меня поскорей, так как я хотел бы уехать обратно еще засветло.

На это священник сказал:

– Пожалуйте ко мне, ваша милость, – разделить мою скудную трапезу, ибо у сеньоры Тересы, при всем ее добром желании, не найдется чем угостить столь дорогого гостя.

Паж долго отказывался, но в конце концов согласился, и священник с большой радостью повел его к себе, рассчитывая поподробнее расспросить о Дон Кихоте и его подвигах.

А бакалавр предложил Тересе написать за нее ответ на полученные письма. Но она не пожелала, чтобы бакалавр вмешивался в ее дела, так как считала его насмешником, и предпочла подарить хлебец и два яйца грамотному церковному служке, который и написал ей письма.

Между тем паж, подкрепив свои силы и наговорившись досыта со священником о делах Дон Кихота и его верного оруженосца Санчо Пансы, вернулся в дом Тересы. Он торопился поскорее отправиться к своим господам с письмами и рассказами о виденном и слышанном в деревне Дон Кихота и Санчо. Поэтому, захватив оба письма и подарок Тересы – мешок желудей, – посланец поспешил домой. Его прибытие весьма обрадовало герцога и герцогиню, которые весело проводили время в обществе Дон Кихота и своей многочисленной свиты. Увидав пажа, они тотчас же принялись расспрашивать его, но паж ответил, что он затрудняется рассказывать при посторонних и просит выслушать его наедине. А пока пусть их светлости позабавятся письмами Тересы; с этими словами он вынул два письма и передал их в руки герцогини. На одном из них было написано: «Письмо к сеньоре герцогине, а как по прозванью, не знаю», а на другом: «Мужу моему, Санчо Пансе, губернатору острова Баратарии, – дай ему Господь прожить дольше, чем мне самой». Герцогиня, как говорится, сидела словно на иголках, до того ей хотелось поскорее прочитать письмо. В конце концов она не удержалась и вскрыла его. Пробежав письмо, герцогиня решила, что его можно прочесть вслух.

ПИСЬМО ТЕРЕСЫ ПАНСЫ К ГЕРЦОГИНЕ

Большую радость доставило мне, моя сеньора, письмо, что ваше величество мне написали, потому что поистине было оно для меня желанным. Нитка кораллов очень хороша, да и охотничий костюм моего мужа ничем ей не уступит. А что ваша светлость произвела супруга моего, Санчо, в губернаторы, так это для всей нашей деревни большая радость, хотя никто этому не верит, особливо же священник, цирюльник мастер Николас и бакалавр Самсон Карраско. Но мне это нипочем, ведь раз это и впрямь так, то пускай себе каждый говорит, что ему хочется. Уж если говорить правду, то не получи я кораллов и костюма, я бы и сама этому не поверила, так как у нас на деревне все считают муженька моего олухом и не могут себе представить, чтобы из него вышел хороший правитель, ибо до сих пор он ничем, кроме стада коз, не управлял. Да поможет ему Господь, и да направит он все его труды на пользу его деткам!

А я порешила, дорогая сеньора моя, с дозволения вашей светлости, отправиться в столицу, развалившись в карете, чтобы у всех моих завистников, а их у меня тысячи, глаза полопались; а потому умоляю вашу светлость сказать моему мужу, чтобы он прислал мне сколько можно денег; лучше побольше – ведь в столице расходы громадные: хлебец стоит реал, а фунт мяса тридцать мараведисов, – просто разорение; а ежели ему неугодно, чтобы я туда отправилась, так пусть поскорее мне об этом сообщит, потому что у меня уж ноги на месте не стоят, – до того не терпится пуститься в дорогу. Да и соседки мои уверяют, что если мы с дочкой, наряженные и расфуфыренные, появимся в столице, то мой муж станет известен благодаря мне, а не благодаря ему, потому что многие, наверно, будут спрашивать: «Что это за сеньоры едут в карете?» – а лакей мой в ответ: «Это супруга и дочь Санчо Пансы, губернатора острова Баратарии». Таким образом, всем нам будет почет – и мне, и моему мужу.

Я и сказать не могу, до чего мне досадно, что у нас в этом году плохой урожай желудей. Все-таки посылаю вашему высочеству полмеры с небольшим, – каждый желудь я сама сорвала в лесу, жаль только, что крупнее этих не могла найти; а хотелось бы мне, чтобы они были величиной со страусовое яйцо.

Не забудьте, ваше великолепие, написать мне, а уж я непременно вам отвечу и сообщу и о своем здоровье, и обо всем, что у нас в деревне случится, а пока сижу у себя дома, моля Господа Бога хранить ваше высочество, да и меня не позабыть своими милостями. Дочка моя Санчика, или, как ее еще называют, Марисанча, и сынок целуют руку вашей светлости.

Та, которая больше бы хотела повидать вашу светлость, чем писать ей.

Все присутствующие с большим удовольствием прослушали письмо Тересы Пансы. Затем герцогиня спросила Дон Кихота, как он думает: можно ли вскрыть письмо, адресованное губернатору, ибо оно, наверное, тоже очень интересно. Дон Кихот ответил, что готов сам это сделать, взял письмо и начал громко читать.

ПИСЬМО ТЕРЕСЫ ПАНСЫ К СУПРУГУ ЕЕ САНЧО ПАНСЕ

Письмо твое я получила, дорогой мой Санчо, и уверяю тебя и клянусь, как христианка и католичка, что я чуть с ума не сошла от радости. Знаешь ли, дружок, когда я услышала, что ты губернатор, мне показалось, что я сейчас упаду мертвой от радости; ты ведь знаешь поговорку: внезапное счастье убивает так же, как и большое горе. Передо мной лежал костюм, который ты мне прислал, на шее у меня висели кораллы, присланные мне сеньорой герцогиней, в руках держала я письма, гонец, принесший их, стоял передо мной, – а мне все думалось и казалось, что все, что я вижу и трогаю руками, – просто сон. Да и кто бы мог подумать, что козопас сделается губернатором острова? Помнишь, дружок, как моя матушка говорила: «Кто много проживет, много увидит». Говорю это к тому, что, если останусь жива, надеюсь увидеть еще и побольше этого. Право, я не успокоюсь, пока не увижу тебя арендатором или откупщиком налогов. Конечно, всякого, кто при сборе налогов допускает злоупотребления, дьяволы непременно тащат в преисподнюю, зато деньги у него никогда не переводятся. Сеньора герцогиня сообщит тебе, что я желаю отправиться в столицу. Подумай и напиши мне, хочешь ли ты этого, а уж я постараюсь не осрамить тебя там, разъезжая в карете.

Священник, цирюльник, бакалавр и даже пономарь никак не могут поверить, что ты губернатор, и говорят, что все это наваждение или волшебство, как и все приключения твоего господина Дон Кихота. Самсон говорит, что отправится к тебе и вышибет у тебя из головы это губернаторство, а Дон Кихоту выбьет из башки его сумасбродства, но я на это только посмеиваюсь и поглядываю на свою нитку коралловую да прикидываю, какое платье выйдет из твоего костюма для нашей дочки.

Я послала сеньоре герцогине немного желудей, – право, мне хотелось бы, чтобы они были из чистого золота. Пришли мне несколько жемчужных ожерелий, если у вас на острове их носят. А новости у нас в деревне такие. Берруэна выдала дочку за какого-то никудышного живописца, приехавшего в нашу деревню малевать все, что ему ни закажут. Сын дона Педро нахватал степеней, носит тонзурку[133] и готовится к духовному званию. Об этом узнала Минтилья, внучка Минго Сильвато, и подала на него жалобу, так как он дал слово на ней жениться.

В этом году у нас неурожай на оливки, и во всей деревне не сыщешь ни капли уксуса.

Санчика вяжет кружева, зарабатывает в день чистых восемь мараведисов и прячет их в копилку, чтобы собрать себе на приданое. Но, слава Богу, теперь ей незачем об этом хлопотать.

Фонтан, что у нас на площади, высох, молния ударила в нашу виселицу, – дай Бог, чтобы и со всеми другими случилось то же.

Жду твоего решения насчет моей поездки в столицу; а засим да пошлет тебе Господь больше лет жизни, чем мне самой, или по крайней мере столько же, так как не хотелось бы мне оставлять тебя одного на этом свете.

Письма эти вызвали у слушателей восторг, смех, похвалы и изумление. Затем герцогиня удалилась, чтобы расспросить пажа о том, что с ним случилось в деревне у Санчо, и паж подробно рассказал ей обо всем; кроме того, он передал ей в подарок от Тересы желуди и сыр. Герцогиня приняла все это с большим удовольствием, и тут мы с ней расстанемся, чтобы рассказать, как закончилось губернаторство великого Санчо Пансы.