Убийство в антикварной лавке

Но, даже осознав это, в преддверии грядущего пятидесятилетия я предложила оформить наши отношения официально хотя бы из практических соображений, чтобы после смерти одного другой мог претендовать на дом. Учитывая профессию Стивена, мне казалось, что адвокат в нем поддержит идею. А его отказ выглядел для меня как нежелание мириться с собственной смертностью. Кроме того, мать еще в детстве вбила мне в голову мысль, что мальчики взрослеют медленнее девочек. Поэтому я дала Стивену время догнать меня, ведь он был на восемь месяцев младше. Каждый готов принять желаемое за действительное, так и я обманула саму себя.

И вот первого апреля, через месяц после радостной даты выплаты последней суммы по ипотеке, я приехала с работы пораньше и застала Стивена на месте преступления. Нет, не в постели с другой женщиной, а в компании риелтора, который проводил оценку нашей прекрасной виллы в эдвардианском стиле.

Когда я вошла, женщина в приталенном пиджаке и платье-футляре как раз громко и четко объявила:

– Итак, ваша половина с учетом расходов на оформление продажи составит чуть меньше четырехсот тысяч.

Как только я распахнула дверь, оба заговорщика отшатнулись друг от друга. Стивен с виноватой гримасой попятился. Даже быстрая смекалка адвоката не помогла бы ему придумать убедительное объяснение услышанному.

Поняв, что допустила оплошность, незнакомка выронила смартфон, который упал на ковер прихожей экраном вверх, позволяя разглядеть только что названную сумму на калькуляторе. Несмотря на праведный гнев, я невольно ощутила сочувствие к недалекой дамочке, которой требовалось приложение, чтобы разделить восемьсот тысяч на два, однако сосредоточила остальные свои эмоции – ужас, ярость, возмущение – на Стивене, каким-то чудом сумев спокойным тоном произнести:

– И когда ты планировал рассказать, что собираешься продать дом и бросить меня?

Только это могло быть причиной, по которой риелтор делила сумму от продажи собственности пополам. Стивен скрестил руки на груди и начал:

– Не выставляй меня виноватым…

Но женщина его прервала:

– Думаю, мне лучше уйти.

– О нет, пожалуйста, не завершайте свою тайную встречу лишь из-за меня, – возразила я. – Мне тоже есть чем заняться. Например, поискать более компетентного риелтора и попросить подобрать дом для моих личных целей. – Затем повернулась к Стивену и добавила: – И что бы ты ни решил, можешь прихватить все свое барахло с собой. Мое новое жилище будет аккуратным, свободным, минималистичным и современным, а не захламленным твоими идиотскими игрушками, коллекционер проклятый!

Приношу извинения всем коллекционерам за всплеск эмоций, но в тот момент я просто не могла мыслить рационально.

Стивен откашлялся.

– Вообще-то, моя цель – как раз начать все заново. Я планирую поместить вещи на склад до тех пор, пока не сумею их продать. Либо это можешь сделать ты, если хочешь. За комиссионные. Мне же понадобится в путешествии только самое необходимое. В дороге я буду вести скромную жизнь, свободную от материальных привязанностей.

Он махнул в сторону скопища предметов, заполнявших все комнаты в доме. Только в прихожей скопилось несколько коллекций: трости, пять пар мотоциклетных сапог (кому, спрашивается, нужны целых пять пар при наличии всего двух ног и одного мотоцикла?), а также подставка с набором бейсбольных кепок, которые выглядели особенно нелепо на том, кто больше не поддерживал себя в форме, чтобы заниматься каким-либо видом спорта.

– Разве свободные от материальных привязанностей люди арендуют склады? – резко бросила я.

Стивен проигнорировал мою шпильку, вероятно и сам понимая, что лицемерит.

– Я планирую избавиться от прочих активов, чтобы обеспечить себе возможность путешествовать до конца жизни.

– Я избавлюсь…

– Извините, мне правда лучше уйти, – вклинилась риелтор, одним плавным движением подбирая свой телефон и направляясь к двери. – Мне прислать черновой документ с расчетами утром, мистер Харрис?

Мы со Стивеном смотрели друг на друга со слезами на глазах несколько секунд, которые показались вечностью, после чего хором произнесли:

– Да, пожалуйста.

И это стало последним, в чем нам удалось достигнуть согласия.

Несмотря на столь унизительное завершение наших отношений, я не намеревалась расстраиваться из-за поступков Стивена. Он принял решение, и мне лишь хотелось двигаться дальше и начать все заново. Ему тоже не терпелось уехать. Поэтому бывший партнер взялся паковать вещи, которые не влезали в мотоциклетные кофры, готовясь переместить их на склад индивидуального хранения в пригороде, где уже арендовал ячейку. Я не спросила, какова ежемесячная стоимость, но была уверена, что цены заоблачные.

– Я отправлюсь в путь, как только получу свою половину денег от продажи дома, – твердил Стивен.

«А кто вернет мою половину жизни, потраченную на тебя?» – подумала я, но не спросила это вслух, желая проявить великодушие, ведь воинственность ничего бы не решила.

– А не нужно отработать положенное время? – уточнила я на следующее утро после визита риелтора.

В прошлый раз при переходе на другую должность контракт Стивена включал в себя обязательное условие: уведомить за полгода до увольнения. Тогда он объявил это поводом для гордости, отметив, что работодатели считают его незаменимым.

Он закрыл глаза и поморщился от смущения. Я угадала правду еще до того, как собеседник набрался смелости сообщить ее мне.

– О нет, тебя уже уволили? И из-за этого весь сыр-бор? Ты переживал, что не сможешь найти другую работу, поэтому решил просто сбежать? – Тут меня посетила ужасная мысль. – Только не говори, что совершил что-то противозаконное и должен покинуть страну из-за боязни правосудия!

Хотя я не представляла, каким именно образом такое могло случиться. Специализация Стивена в области товарных знаков вряд ли влекла за собой опасность серьезно нарушить закон.

Когда бывший партнер наконец заговорил, я едва сумела расслышать его слова:

– Мне выплатили выходное пособие за сокращение полгода назад. Я не настолько импульсивен, как ты думаешь, и шесть месяцев размышлял над ситуацией и дальнейшими планами на остаток жизни. Поэтому мое решение – именно то, что мне нужно. Прости, Алиса.

Несмотря на резкие слова, которыми мы обменялись, он притянул меня к себе и обнял. Я прижалась к груди Стивена, и мы оба разрыдались, оплакивая окончание нашего небрака.

Когда я тем вечером поведала о случившемся маме, позвонив ей впервые за несколько недель, она лишь фыркнула:

– Он уже не в том возрасте, чтобы отправиться путешествовать перед поступлением в университет, не так ли?

Возможно, проблема заключалась именно в том, что мы не позволяли себе никакой свободы, никаких удовольствий, а сразу ринулись оправдывать родительские ожидания и вскочили в вагон поезда материалистических стремлений среднего класса. И только теперь Стивен спрыгнул с него. Но где тогда осталась я?

Утром следующего дня во время перерыва на кофе в кафетерии музея я усилием воли сосредоточилась на плюсах нового положения. После продажи дома у меня останется достаточная сумма на покупку хотя бы квартиры без дополнительных кредитов. Пусть зарплата на любимой работе была гораздо ниже, чем в юридической фирме Стивена, ее хватит на мои скромные нужды. Кроме того, теперь я могла полностью контролировать внутреннюю обстановку жилья, не допустив скопления хлама. Хотя мой род деятельности позволял относиться к коллекционированию бывшего партнера снисходительнее, чем большинство людей, его хобби зашло слишком далеко. Если бы я оказала сопротивление раньше, не расстались бы мы уже давным-давно? Вероятно, нет. Вряд ли можно винить его страсть к накоплению материальных ценностей в неудаче наших отношений. Но это также не означало, что я обязана их любить.

Позитивное мышление о новом усовершенствованном доме позволило смело посмотреть в лицо перспективе расставания со Стивеном. Без его вещей наш особняк выглядел вдвое больше, чем раньше, что, несомненно, помогло ускорить процесс продажи. Нашу «крайне привлекательную для покупателей недвижимость», как выразилась риелтор, с отлично развитой инфраструктурой поблизости – школами, магазинами – и транспортной доступностью почти сразу присмотрела для себя профессиональная пара со стереотипным по всем правилам количеством детей. Жена находилась на третьем месяце беременности, о чем гордо сообщила при первой же встрече. Это сделало продажу особенно обременительной, учитывая, что нам со Стивеном не повезло с продолжением рода. Вернее, мы слишком затянули с попытками.

Каждый раз, как я интересовалась его мнением об этом, он говорил: «Вернемся к вопросу, когда нам стукнет сорок». А тогда было уже слишком поздно. После пары лет неудачных попыток мое тело решило взбунтоваться с помощью ранней менопаузы. Оглядываясь назад, не могу поверить, что не взбунтовалась сама против решения Стивена, но сохранить мир казалось важнее. Хотя загнанные внутрь гнев и разочарование также могли сыграть роль в том, что постепенно мы отдалились друг от друга.

В день отъезда Стивена, непосредственно перед завершением продажи, я сделала его любимые сэндвичи на зерновом хлебе с ветчиной и салатом, провожая бывшего партнера в новую жизнь. Думаю, меня она тоже ждала. Когда он свернул за угол в конце дороги, исчезнув из виду, я ощутила потерю половины себя. Затем, пару минут поглазев на вывеску «Продано» рядом с воротами особняка, направилась внутрь и принялась паковать собственные вещи, в уме перебирая список плюсов нового положения, как католик перебирает четки.

Если бы мне стало известно тогда, сколько пунктов из него пойдет коту под хвост, я, вероятно, упала бы на ступени и разрыдалась. Но вместо этого я развернула первую из коробок и почувствовала покалывание во всем теле от головокружительной смеси свободы, предвкушения и трепета. Никаких больше компромиссов! Никакого хлама! Мое будущее в моих собственных руках. Как Доктор в сериале «Доктор Кто», я регенерирую. И мне самой не терпелось увидеть, какой же окажется моя новая версия.

Глава 4. Исчезающие ослики

Дэнни Куманти, мой лучший друг и коллега по работе, поставил на стол в кафетерии две кружки растворимого кофе и произнес:

– Это самые приличные из тех, что я нашел. Почти без сколов. Честно говоря, музей мог бы хоть иногда выдавать новые, пусть даже и из запасов для сувенирного отдела.

Я взяла свою кружку в руки и подула, прежде чем сделать глоток. Мы с Дэнни только что прочитали лекцию в викторианском зале перед шумной группой пятилетних посетителей и нуждались в теплом напитке для оживления голосовых связок, прежде чем начать дежурство за регистрационной стойкой в фойе.

Вообще-то, основной натиск вопросов пришлось отражать мне, как главному специалисту по Викторианской эпохе. Дэнни считался экспертом по Античности, теме его дипломной работы. Мы много узнали друг от друга, участвуя в совместных лекциях для школьников и слушая рассказы коллег.

Теперь, когда мое предложение о покупке антикварного магазина приняли, я сгорала от нетерпения сообщить Дэнни грандиозную новость. Раньше я не разрешала себе слишком надеяться из опасений, что сделка сорвется.

– В моем коттедже есть ослики!

– Что, они живут прямо в нем? У тебя поселились четвероногие квартиранты?

– Нет же, ослик ты мой. Я имела в виду, что они обитают по соседству. Щиплют травку на пастбище за стеной сада. Дома там нет, только развалины старинного стойла в дальнем углу участка. Теперь там находится загон. Мне кажется, лохматая парочка станет просто идеальными соседями.

– Значит, тебе не придется думать о подтяжке собственного жилья до их состояния? – приподнял брови Дэнни.

– Учитывая, что загон почти в руинах, моему коттеджу хватит и укола ботокса, вместо того чтобы ложиться под нож.

– Говоришь по собственному опыту? – поддразнил он.

Я ткнула его мускулистую лодыжку носком кроссовки, выражая упрек. Заслужил.

– Знаю, я немного запустила себя с тех пор, как мы со Стивеном расстались, но не готова пока прибегать к пластической хирургии, благодарю покорно.

Я пригладила свои всклокоченные волосы, которые остро нуждались по меньшей мере в стрижке.

Дэнни откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и прижимая тугие черные кудри. Он был всего на несколько лет младше меня, но седина пока не тронула его шевелюру.

– Ты в курсе, что ослы известны своим упрямством? – прокомментировал друг. – Возможно, именно поэтому вы сразу поладили.

– Только не эти милашки. Они буквально ели у меня с руки сразу после знакомства. Представляешь, как терапевтично будет каждый день приходить домой с работы и расслабляться в компании жизнерадостных осликов? Особенно после таких тяжелых будней, как сегодня, после попыток контролировать тридцать гиперактивных школьников, которые относились к нам как к бестолковым замещающим учителям. Только посмотреть на милые мордочки ослов…

Примечания