- -
- 100%
- +
Мухтарам медленно обнажил второй клинок и, глядя на Гюрзу, произнес:
– Если бы ты не выронила стекло, было бы сложнее. Я ведь по крови шел, след искал. Это трудно, потому как джинный амулет и запахи скрывать способен.
Стоящий напротив повел носом, сверяя по памяти аромат капель. И звериная натура его чуть не прорвалась.
Тому, кто занял тело наставника, держать себя становится все сложнее. Анисина кровь, предчувствие близкой смерти и скорая награда сбивают его, и сквозь человеческий облик проступает нечто иное.
От страха Гюрза едва не проглядела атаку.
Несколько коротких шагов в сторону – и она уперлась спиной в прочный хитин морды скорпиона. Тут же поняла: с верным зверем тоже что-то не так. Отравлен? Или просто оглушен? Или?..
– Зверь не поможет тебе. Поняла уже? Пришлось опоить его сонным зельем – смерть скорпиона ты бы почувствовала. А противоядие – только в саду Халифа. Помнишь, ты споткнулась о него, когда пыталась уйти? Мазнула кровью…
Аниса помнила – яркий бутон с удушливым облачком, из-за которого пришлось задержать дыхание. Вот, значит, как? Знает ли Светлейший, что происходит в его Дворце? Или сонное зелье нашлось и для него?
Гюрза постаралась отогнать дурные мысли. Только от вопроса все-таки не удержалась:
– Кто ты?
– Наставник, – затаившемуся всего в шаге от нее ложь дается легко.
– Кто? Не наставник ведь.
Тот, что живет в мухтараме, улыбается. Не отвечает на вопрос, будто и сказать ему нечего. Но именно потому Гюрза и понимает: нет, она не ошиблась. Перед ней – чужой. Убить? Но что тогда станет с самим Дагманом? Сможет ли вернуться в тело?
Нет, навредить оболочке нельзя. Боязно. Значит, ждать?
Выпад у противника получается резким – таким вертким, что фата падает к сложенным лапам ездового скорпиона. Тот тяжело дышит, пытаясь избавиться от сонного настоя, однако выходит это у него с трудом. Сил у зверя хватает лишь на то, чтобы укрыть хозяйку слегка клешней. Однако этого мало.
Брошенный клинок заставляет увернуться. Покинуть даже это жалкое убежище и снова встать против наставника.
Скорпионья клеть узка, и свободного пространства в ней совсем немного. А противник, напротив, мощный: тяжелый, как сам Дагман, и такой же быстрый, маневренный. На каждое движение Гюрзы находит противоположное, и все-таки предугадывает следующий выпад.
Короткая подсечка лишает Анису равновесия. Казавшаяся такой незыблемой земля вдруг уходит из-под ног, а фата с грохотом падает на пол. Боль резко обжигает спину, перед глазами плывет, и последнее, что успевает разглядеть Гюрза – лицо наставника, нависшего над ней тяжелой тенью.
***Анвар яро злился на себя, занося над очередным стражником увесистый меч. Врагов осталось всего трое, только его силы тоже на пределе. А глава стражи куда-то подевался. И Гюрзы все нет.
Плохо…
Жива ли? Если и так, то явно не торопится к нему на помощь. А ведь он отдал ей одну из своих самых могущественных вещиц, хотя и понимал: джинное стекло слишком ценно, и другого такого не найти во всем Халифате. Но вот иначе помочь беглянке в тот момент не получалось, потому как задержись они хоть на минуту – погибнут. По всему выходило, что спасти их мог лишь скорпион, и с артефактом нужно было расстаться.
Только где Гюрза?
Дурное предчувствие отдалось болью в висках: если в сообщнице Варра не ошибся, то она в беде. Наивна что неопытный зверек. И до последнего верна слову, данному когда-то братьям.
Глупая!
Та ее жизнь в прошлом, и Анвару не верилось, что даже халифатская милость могла все вернуть. Некоторые вещи теряются безвозвратно – это он знал непонаслышке. Доверие, например…
Совсем рядом по каменным плитам звучно загремели шустрые ноги ярко-коричневого зверя, покатые бока которого были украшены широкими черными полосами. На расстоянии всего одной зиры – а то и меньше локтя Варры – мелькнуло увесистое седло ездока с торчащими металлическими шипами, и над самой головой торговца нависло тонкое жало с дрожащей на нем янтарной каплей.
Увернуться. Подрезать точной линией шустрые ноги. И нанести удар.
Клинок вошел в грудь стражника легко, мягко даже. И тут же покинул ее, оставив на изящном лезвии широкий багряный развод. Поджарое тело изогнулось от резкой боли и мгновенно обмякло, упав позади Анвара.
Что ж, эта цель далась ему просто, потому как чароведский меч – особенный, не способный промахнуться. А еще – верный своему господину, зачарованный на его кровь. Слушаться может лишь его приказов, но на хозяина – напротив, не поднимется уже никогда. Если только переплавить.
Торговец обернулся и быстро оглядел площадку внутреннего двора. Кругом него лежали тела пяти скорпионов и шести стражей. Одно членистоногое, наездника которого Варра только что убил, хромая, отходило в сторону. Значит, врагов всего двое, а от девчонки по-прежнему – ни звука.
Вот же…
Проворно уворачиваясь от острых дротиков, Анвар потянулся к широкому карману, спрятанному в складке шаровар. Здесь должна покоиться еще одна вещица, припасенная для особого случая. Старый Камал, отдавший огненный яспис, предупреждал: взрыв будет мощным, правда… использовать артефакт можно от силы раз пять. Это если беречь. А сколько точно – не известно, ведь даже предмету такой мощи нужен отдых, перезарядка. Все бы ничего, но Варра запустил вещицу еще вчера, когда бежал из Дворца. И, активировав ее сейчас, не был уверен в том, что та сработает.
Рискнуть?
Тревога за Гюрзу все нарастала. По его подсчетам даже при дурном стечении обстоятельств фата уже должна была вернуться. Ведь если кто и пошел за нею, то лишь наставник. Но Аниса проворней старого Дагмана – в этом Анвар убедился сам. Если только сама не отказалась от боя, покорно склонив голову перед мухтарамом.
Могла ли?
Варра нехотя признал: эта – могла. Пусть по сути они друг другу – чужие, но все же видно: Гюрза без гнильцы.
Мужчина уложил на ладони пестрый цветок из драгоценного ясписа, крутанул по часовой стрелке тонкий лепесток и беззвучно вывернул его из гнезда. В центре соцветия заалел дрожащий огонек. Тот быстро рос и золотился яркими вспышками, пока не добрался до самих пальцев Анвара. А затем больно обжег.
Спешить!
Цветок выпорхнул из ладоней торговца скоро и приземлился между двух крупных скорпионов. А Варре не осталось ничего иного, как броситься в сторону, чтобы вовремя уйти от чароведского пламени.
Убежище нашлось рядом: крупная каменная ваза с широкими боками, в которой цвели буйным цветом изящные розы. Почти в половину Анварового роста, она показалась ему идеальной стеной от огня – не оплавится, выдержит. Сейчас бы еще джинное стекло, чтоб наверняка…
Нырнув за твердую глыбу, торговец присел и, обхватив голову руками, постарался пригнуться так сильно, как только мог. Укрылся.
Громыхнуло почти сразу. Резко – так мощно, что почти оглушило Варру. В ушах болезненно зазвенело, и в спину, случайно касавшуюся тяжелого камня, стало невыносимо горячо.
Остро зажглись запахи паленой плоти, тлеющего волоса и жженой одежды. А уже через мгновение все стихло, оставив позади себя лишь чернильные пятна въевшегося в мрамор пепла.
Анвар осторожно выглянул и бегло оглядел площадку. Лишь бы удалось…
Внутренний двор был пуст и тих, и только в центре его, меж двух горсток черного праха, покоился все тот же каменный цветок о трех оставшихся лепестках. Чистый, не оплавленный.
На ходу схватив его в ладони, мужчина заспешил по следу Гюрзы: старался идти как можно скорее. Поначалу цветок жегся подобно печеному овощу, едва вынутому из углей костра, отчего торговцу приходилось скоро перебрасывать его из одной ладони в другую. Но спустя какое-то время тот остыл, вновь превратившись будто бы не в чароведский артефакт, а в самую обычную безделушку, каких на богатом рынке Хан-аль-Хана не счесть.
Беспрепятственно миновав внутренний двор, Варра заторопился к саду. Кое-где он мог разглядеть крошечные капли крови, подсказывавшие, что выбранный путь верен. И все же мужчина волновался.
Что, если открытая им рана слишком опасна, и именно в ней кроется причина отсутствия Гюрзы? И не повредил ли он фате сухожилие, позволив тем самым наставнику одержать над ней верх?
Идя по старой памяти, Анвар легко пересек сладко пахнущие цветастые арки, не встретив здесь ни единого стража. Лишь задержался ненадолго у стайки ярких птиц. Сбившиеся в распушенное пестрое облако, они вмиг угомонились, разом уставившись на него. А потом вдруг заворковали – как прежде:
– Вар-ра!
Узнали. А он почему-то боялся, что не примут за своего. Что обманет их чужая оболочка, к которой он постепенно начинал привыкать. Ведь времени прошло изрядно…
Рука дернулась сама собою. Захотелось, как когда-то раньше, почесать мягкие перышки у тонкой птичьей шейки, но все растущий страх за Гюрзу погнал дальше. И торговец, бросив виноватый взгляд на пернатых, оставил позади цветочные ковры.
Вход в стойбища открылся почти сразу, и Анвар влетел в тусклое пространство коридора, не успев опомниться. А ведь осмелел. В прошлом он бы так рисковать не стал, но теперь… что изменилось?
Жажда жизни. Было ясно: судьба благосклонна к нему и сообщнице, только и у каждой благосклонности есть свой час. Однако что-то настойчиво подсказывало торговцу: их время на исходе.
При первом же касании сапога о сухую выстилку земли стойбища проснулись. Отовсюду загудели дыхальца ездовых скорпионов, мигом поднявшие в воздух лежащую на соломенном настиле пыль, а перед Варрой поплыло желтовато-коричневое облако.
Звери бесновались, и продолжать идти вперед оказалось нелегко. То и дело из клетей вытягивались узкие хвосты, оканчивающиеся увесистыми луковицами с ядом. Извивались, пытаясь ужалить непрошеного гостя, и мужчине понадобилась вся его сноровка, чтобы не остаться здесь навсегда.
А вот стойбище скорпиона Гюрзы он узнал сразу – по единственно открытой двери, сквозь которую даже через общее гудение доносились звуки борьбы.
Успеть бы!
Уже на ходу врываясь в открытую клеть, Анвар вновь корил себя: спасатель из него выходил так себе. Кто еще мог додуматься проникнуть в стойбище с ядовитым скорпионом, не имея ни малейшего представления о том, где тот сейчас? И что он, Варра, станет делать, если зверь нападет?
Однако этих мыслей не стало, как только на другом конце каменной клети мужчина увидел клубок катающихся по земле тел. Скорпион нашелся почти сразу, у входа, и лежал почему-то на редкость тихо, смирно, почти безразлично наблюдая за поединком.
Оглушен?
Анвар с облегчением выдохнул: хотя бы о членистоногом беспокоиться не нужно. Только положение Гюрзы становилось все хуже, пока мухтарам Дагман и вовсе не навис над ней.
Даже в тусклом свечении масляных ламп можно было заметить: фата не сопротивлялась в полную силу. Оборону держала, как могла, но вот напасть не решалась. Сдерживала только упорно ладони наставника, вжимавшие клинок под тонкую кожу горла, и все пыталась отвести лезвие подальше.
Варра ругнулся про себя: как есть пропадет без его помощи. Едва касаясь сухого настила сапогом, он вошел глубже в стойбище. Позволил чароведскому клинку рвано вонзиться в спину мухтарама и плавно выдернул его.
Плотное тело остановилось, замерло, а потом медленно отошло в сторону, открыв удивленное лицо халифатской стражницы. А мужчина с облегчением выдохнул:
– Успел.
И только сейчас с запозданием заметил, что больше не видит скорпиона. А где-то вверху хищно клацнули жвалы ядовитого зверя.
Глава 6
О тонкости девичьей талии, ядовитой стреле и пустынной ночи
Тело мухтарама Дагмана дернулось внезапно, нервно. Застыло всего на миг. А потом жадный взор остановился на Анисином лице, сменившись изумлением. Хватка мощных пальцев ослабла – и наставник упал рядом, подняв возле себя ворох сухих пылинок.
А Гюрза сделала первый жадный вдох.
В стойбище было темно и пыльно, и потому стражнице не сразу удалось разглядеть, что произошло за спиной мухтарама. Она только поняла: почему-то прочная броня из хитина осторожно отползла в сторону, и уже в следующий миг послышался испуганный возглас Варры.
Времени жалеть тело наставника не оставалось: даже будучи оглушенным, скорпион мог передвигаться в разы скорее человека. Особенно когда тот – чужак.
Несколько ударов сердца, на каждый из которых приходится по крупному прыжку – и Гюрза стоит перед увесистыми клешнями зверя, упираясь спиной в широкую грудь торговца.
– Тише, мой хороший, тише…
Шепот, почти бесшумный… и легкое касание. Помнишь? Это Аниса.
Ладонь дрожит, но то ничего, пройдет. Нужно только задержаться еще немного у шумных дыхалец, чтобы запах торговца смешался с ее собственным. Вот так.
Линзы срединных глаз зверя скоро метнулись от хозяйки к Варре, и снова назад. А стражница подобралась еще ближе… лишь бы не спугнуть. Гюрза осторожно огладила широкую морду. Дождалась, чтобы зверь чуть расслабил тело, и уверенно шепнула:
– Это торговец, он свой.
Животное еще пару секунд колебалось, нависая над Варрой черной смертью. Но близость халифатской стражницы и ее тихий мелодичный голос убедили: чужак опасности не несет.
Тяжело вздохнув, Ияд наконец отошел в сторону. Грузно опустился на пожелтевшие листья и равнодушно отвернулся от торговца – будто тот был ему больше не интересен. А потом и вовсе устало прикрыл все четыре пары глаз.
А позади Анисы раздался вздох облегчения.
Варра стоял прямо за ней, по-прежнему сжимая в руках чароведский клинок. Напряжение его, казалось, витало в воздухе и ощущалось колкими иглами на коже. А ведь не подоспей фата вовремя, неизвестно еще, чем бы закончился их поединок со зверем.
Понимая, что близость ездового скорпиона может заставить сообщника поступить необдуманно, Гюрза с неудовольствием призналась самой себе: Варру тоже нужно успокоить, совсем как минутой прежде – Ияда.
Пришлось в очередной раз пересилить себя. Мягко коснуться пальцами напряженной ладони и осторожно отвести клинок. Как можно спокойней произнести:
– Не бойся, он не обидит: принял.
В тусклом свечении масляных ламп глаза Варры обретают прежнее спокойствие. Становятся такими, как раньше – темно-карими, похожими на спелую вишневую ягоду. И выражение их – сродни ее собственному.
Облегчение?
– Ты долго, – знакомый голос окрасился укором. – Думал, не успею.
Сердится. А ведь она неспроста задержалась, ей бы и самой хотелось, чтоб скорее.
Однако растущее возмущение угасло, внезапно сменившись совершенно ошеломляющим пониманием: Варра не просто так пришел за ней – беспокоился. За себя ли, за нее… все равно. Ведь Гюрза уж и не помнила, когда в последний раз о ней тревожились. Разве что давно, в детстве…
Забытое чувство благодарности всколыхнулось в душе, и Аниса искренне прошептала:
– Спасибо. За то… что спас, – фата робко смутилась. И как-то разом умолкла, прервав речь на полуслове. Напомнила себе, что излишне доверять торговцу не стоит, ведь случайные сообщники объединяются лишь на время. И тогда не совсем понятно, кем станут они, если все же удача улыбнется.
А вот Варра скрыть удивления не смог: видимо, не ожидал, что и халифатская Гюрза благодарить умеет. Но Аниса цену собственной жизни знает и готова вернуть долг, когда придет время.
– Нам в сад нужно, – неудобное смущение нарастало, готовясь обратиться чем-то совсем дурным. – Там цветок с пылью, удушливый. Он поможет идти Ияду. Сможешь идти?
Варра коротко кивнул, все еще косясь на скорпиона. А Аниса, погладив зверя по морде еще раз, попросила:
– Пойдем, Ияд. Нужно торопиться.
Пришлось наспех установить еще одно седло – позади собственного – чтобы жесткий панцирь членистоногого не стал для торговца помехой в пути. Наконец, затянув подпругу как можно крепче, фата дернула за вожжи, на ходу мягко уговаривая скорпиона:
– Мы пойдем не быстро, не беспокойся. Халифатский сад совсем рядом, ты же помнишь. Дальше идти станет легче. Я помогу, хорошо?
Гюрза осторожно взобралась на спину зверю. Достала из небольшой прорези у головогруди чароведскую свирель и сжала ее в ладонях. Позволила напитаться живым теплом, а потом осторожно подула.
Звук вышел тонким, мелодичным. И зверь тут же повиновался, поднявшись на ноги.
Возвратив джинное стекло Варре, Аниса постаралась ни на минуту не умолкать, всю дорогу нашептывая что-то оглушенному Ияду у самых глаз. Говорила ласково, заставляя его передвигаться пусть и медленно, но верно. И все время трепала того по жестким бокам, отчего зверь удовлетворенно прикрывал глаза.
А Анвар раз за разом удивлялся: неужели такое возможно, чтобы гигантское насекомое любило человека? Впрочем, ответ рождался сам собой: это так. И чароведская свирель тут ни при чем.
Халифатский сад открылся внезапно, а нужный цветок Ияд нашел сам. Одним точным движением вырвал прочный стебель вместе с корнем и тут же утянул тот в широкий рот, не переставая работать острыми жвалами. Жадно вобрал в себя облако удушливой пыльцы, замер на миг, а потом разом раскрыл веки.
Заработал скоро-скоро линзами срединных глаз, избавляясь от остатков сна, и с треском отряхнул хитиновый панцирь от налипших соломинок. А фата протянула руку Варре:
– Готов?
Со стороны дворцовой площади послышался шум. Пока еще приглушенный, но уверенно нарастающий с каждой секундой. А торговец бросил настороженный взгляд на острые жвалы зверя: Ияд размеренно пережевывал сиреневый бутон, по-прежнему наслаждаясь его вкусом.
– Не сожрет? – кажется, в голосе Варры послышалось едва различимое сомнение.
Аниса потрепала черного друга по широкой груди. Улыбнулась про себя и ответила в тон сообщнику:
– Не сегодня.
Мужчина напряженно выпрямился. Сделал шаг по направлению к зверю и нерешительно замер. Конечно, времени у них почти не осталось, только и становиться ужином ездовому скорпиону отчаянно не хотелось. Пришлось снова спросить:
– Как забраться-то? Я ж раньше никогда…
Указав рукой на широкое стремя запасного седла, Гюрза пояснила:
– Оттолкнись посильнее, а дальше я помогу.
У ног опустилось несколько острых дротиков. Лезвие одного из них выбило золоченую искру из панциря скорпиона, а по настойчивому жужжанию стало ясно: спустя несколько минут сюда прибудет остальная стража. Нужно спешить.
Крепко ухватившись за ладонь Гюрзы, Варра взметнулся в высокое седло. С удивлением отметил, что броня зверя оказалась усыпанной едва заметными шипами, цепляться за которые было очень удобно – будто лезешь вверх по широкой стене со вбитыми в нее колышками.
В воздухе раздалось тонкое пение пальмовой свирели, за которым скорпион молниеносно сорвался с места. А Анвар ухватился отчего-то не за высокую луку седла, но за пояс Гюрзы. Его тут же оглушило: руки сошлись так скоро, что Варра резко хлопнулся о спину фаты, совершенно недвусмысленно прижавшись к ней всем телом.
Ругнулся едва слышно.
Уже на ходу в голову пришло совсем неожиданное: Гюрза не просто худа. Ее талия так тонка, что впору удивиться той мощи, с которой халифатская стражница справлялась со своими врагами. А ведь в схроне он было принял ее за подростка – тощего, вызывавшего лишь жалость. Теперь же в очередной раз признал: ошибся.
Кажется, под его ладонями фата напряглась. Непривычно?
В голову почему-то запросился вопрос: неужели никто прежде не касался ее? Она ведь жила среди мужчин, а желания тех Анвару знакомы. Не позволяла?
Он вдруг подумал, что судьба ее – вовсе не проста, и вряд ли сама Гюрза надеялась на свадьбу. Нет, у нее свадьбы не будет никогда. И первая кровь на бедрах наверняка осталась незамеченной. Тогда, быть может, она…
Варра тут же прогнал непрошеные мысли: не время. Отстранившись от стражницы, он постарался держаться в седле прямо. Но уже в следующий миг снова прижался к ровной спине – правда, ненадолго – потому как скорпион даже не думал воспользоваться дорогой. Да и зачем? Это людям с их двумя ногами нужны проулки.
Кажется, Анвара затошнило ровно в тот момент, когда цепкие лапы ездового зверя стали двигаться по белому мрамору дворцовых стен. Все выше и выше. Когда же тело Варры почти свесилось к земле, он окончательно понял: пересилить себя все же придется. И мужчина, закрыв глаза, мгновенно вжался в тонкую фигуру Гюрзы.
Лапы Ияда бесшумно скользили по крышам невысоких домов-сот Старого Города, и ход их замедлился лишь тогда, когда скорпион добрался до дальней сторожевой башни. А мужчина обернулся.
Жемчужина Южных Земель лежала перед ним как на ладони. Богатая, блестящая в свете полной луны золотыми пиками Дворца, она казалась Анвару поистине прекрасной. Он глубоко вдохнул. Пряные травы в последний раз окутали его пышным облаком и тут же растаяли под резким порывом пустынного ветра.
Город, которому Варра принадлежал всю жизнь, вот-вот окажется позади. Скроется за прочной гладью белого камня, и позволит Пустыне Барханов раскрыть перед ним песчаные объятия. Что ждет его впереди?
Анвар бы и додумал эту мысль до конца, если бы не острая боль, со свистом вцепившаяся в правое плечо. Мужчина бросил рассеянный взгляд туда, где с пульсацией крови из него понемногу уходила жизнь. Слишком темно… и разглядеть почти ничего не выходит. Но свободной рукой ощущается короткое древко стрелы.
«Ничего, стрелу достать можно. Прижечь рану раскаленным железом»…
Перед глазами поплыло. Черная гладь пустынной темноты дрогнула, а потом запылала сотнями вспышек. К горлу подступил тяжелый ком, который поднялся из глубин живота, и Варре понадобилось немало усилий, чтобы сдержать рвотный спазм.
Уже на ходу теряя сознание, он сильнее вцепился в Гюрзу. И уже перед тем, как впасть в беспамятство, догадался: ужалившая его стрела отравлена.
***Чароведское пламя мелко подрагивало на углях.
Льдисто-голубые его искры плясали по холодному песку, щедро делились накопленным жаром и таяли в ночной тиши. А туда, где становилось тепло, подбирались муравьи.
Аниса недовольно поморщилась.
Красные фаэтончики деловито копошились в стороне – всего в нескольких зирах от тела торговца. С любопытством вытягивались к огню и почти тут же отползали в темноту: покидать разрушенного гнезда не спешили. Может, к утру?
Фата взглянула на небо.
То висело над головой тяжелым полотном, в алмазной крошке которого угадывались первые звезды. Впереди несмело брезжила Северная Слеза, за которой только прокрашивался Драконий Хвост. Искрился туманной полосой Соломенный Кушак…
В клубах густых туч путалась тусклая луна, из-за чего казалось, что луны этой нет вовсе… зато есть хлесткий ветер и холодный песок. Бескрайняя россыпь барханов. Свора разномастных запахов – едва уловимых, тонких – но таких особенных, что их не спутать ни с чем.
И звуки…
Гюрза могла поклясться: всего в нескольких зирах от нее сверкает глазами песчаный еж. Он покинул насиженную нору в спешке и потому так осмелел, что подобрался к человеческому очагу. Зверь этот, конечно, скоро уйдет – все же излишне рисковать не станет – но наверняка спустя время появится еще.
Что ж, пустынного ежа Аниса не боялась. Как и иглистой мыши или, скажем, земляной белки. А вот встречи с ядозубом предпочла бы избежать. Впрочем, как и с рогатым гремучником: пока Ияд не вернется с охоты, барханы лишний раз тревожить не стоит…
В пустынном ветре затерялся голос торговца. Он заставил Гюрзу подобраться ближе и настороженно прислушаться. Шепчет?
Шепчет. Почти беззвучно, правда, но оттого не менее твердо. Спорит:
– Я уже слышал легенду, мама. Расскажи о другом. О том, как отец нашел цветок…
Кажется, Варра бредит, потому как видения его слишком безумны, чтобы быть всего лишь сном.
Рана?
Аниса с сомнением покачала головой: не рана… и не кровь, что по капле уносит жизнь торговца в пески. Тогда… яд?
А ведь фата ощутила сразу: с Варрой что-то не так – еще до глухого стона и сбившегося дыхания. Захотелось обернуться, увидеть лицо торговца и убедиться: тот все еще жив. Но там, у белых стен, оборачиваться было опасно.
В кромешной тьме лишнее движение могло сослужить им дурную службу. Сбить ход скорпиона и растревожить пески. И потому халифатская стражница стала ждать.
Ожидание продлилось недолго.
Сообщник скоро дернулся, резко сжал ее в объятьях и спустя несколько минут стал терять силы. Голова его безвольно опустилась Гюрзе на плечо, а по руке заскользило что-то липкое. С мерзким солоноватым запахом, слишком хорошо знакомым фате: кровь.
Плотнее прижав к себе слабеющее тело, Аниса направила ездового зверя в пески: от крупных дорог и торговых путей стоило держаться подальше. А как огни Старого Города остались позади, остановилась. Уложила Варру на песок и разожгла костер – благо, в переметных сумах нашлось все необходимое. Понадеялась, что это всего лишь рана…