Хозяйка золушек по вызову

Назначить жертву

– В смысле, вы меня выбрали секретарём начальника?!

Александра Тимофеевна, прищурившись, осмотрела меня с довольным видом и кивнула.

– Запомни это выражение лица. Именно так пойдёшь ему бумаги на подпись относить. Вдруг пожалеет убогую.

Лина, которая три минуты назад считалась моей подругой, с готовностью поднесла мне под нос небольшое зеркало. В котором отразились широко раскрытые глаза и перекошенные в ужасе губы.

– Как вы могли назначить меня?! – продолжила я возмущаться, не торопясь ставить свою подпись в подсунутом договоре. Хорошо, начала читать, что мне дали под видом: «А, ерунда, подмахни тут по-быстрому». А то бы уже три минуты как числилась секретарём самого строгого и придирчивого начальника в нашей компании.

– Имей совесть! – припечатала меня начальница нашего скромного и, как мне раньше казалось, дружного, отдела кадров, – Лина – кормящая мать. Ей нервничать нельзя, молоко перегорит. Тома беременная. Её точно нельзя посылать. А ты…

Конечно. Меня не жалко. Может, тоже себя беременной, если не кормящей, объявить? Раз это для Томы сработало, то и у меня есть шанс! Но, глядя на моё просветлевшее лицо, коллеги хором сурово заметили:

– Не выйдет!

Два года работы в одном коллективе дают о себе знать. Точнее, все в этом кабинете знают, что последний раз я была на свидании полгода назад. К тому же, истинная причина моего изгнания – я не являюсь родственницей начальницы. Александра Тимофеевна пристроила двух племянниц на тёплое местечко. А я так – подруга племянницы.

– Я с тобой обедом поделюсь! – решила смилостивиться Лина, – ты же свой дома забыла.

– Я лучше в кафе сбегаю, – мрачно отказалась я, – твой обед пахнет, как детский подгузник. Ты точно ингредиенты не перепутала, когда варила суп?

Лина, подняв брови, откинула крышку своего туеска и принюхалась.

– Брокколи, брюссельская капуста, горох… да нормальный суп!

– Буээ…

– Хватит! – решительно сказала Александра Тимофеевна, – нам уже нужно секретаря отправлять боссу на растерза… эээ… согласование. Алисочка, подписывай, не сомневайся. Он тебя быстренько уволит, и мы обратно на работу примем! Марина к нему после тебя придёт. Ты уж постарайся совсем необучаемой дурищей показаться, чтобы она поумнее выглядела.

Эта Марина тоже родилась в нужной семье. То есть, была ещё одной племянницей начальницы. Которая своих детей так и не родила. Зато щедро пристраивала на хорошие места дочерей сестёр.

– А то мы по твоему паспорту кредит возьмём, гыыы, – смотивировала меня на трудовой подвиг беременная Тома, довольно поглаживая себя по животу и блаженно принюхиваясь к овощному супу Лины. Две извращенки…

– А этот Лунный точно такой глупый, что не опознает во мне сотрудницу отделов кадров? – засомневалась я.

– Да кто нас тут видит, – отмахнулась начальница, скромно не предложившая свою кандидатуру на должность секретаря в верхнем офисе, – Алиса, ты должна нас выручить. Тем более что это ты не справилась с работой, и не подобрала секретаря…

– Так вы же всем отказали, кого я предлагала! – возмутилась я, но слабо. Ну не могла я на собеседовании прямо говорить соискательницам, что их задача – разозлить начальника так, чтобы следующая кандидатка показалась великим благом.

Меня проигнорировали.

– Ты должна быть полной противоположностью Мариночке! – инструктировала меня Александра Тимофеевна, – она у нас натура утончённая, духовно развитая, добрая.

Лина, на правах родственницы и кормящей матери, которой нельзя нервничать, бесстрашно заметила:

– Тётя Шура, ты только что в слове «сука» сделала кучу ошибок.

– И, кстати, в таком виде ты не можешь пойти к Лунному! – заявила начальница. Я обрадовалась. Но рано.

Александра Тимофеевна торжествующе вытащила огромный пакет, откуда торчало что-то яркое. И хищно меня осмотрела. Я только нервно поёжилась, одёргивая белый пиджачок, когда мне предъявили розовое, отчаянно короткое платье, и парик в тон к нему.

Сразу видно было, что операция по внедрению Мариночки в офис готовилась тщательно. И, возможно, с её активным участием. Первый этап – подослать к Лунному нелепо одетую дуру с розовыми волосами, начался.

На работу, как на праздник!

Я с ужасом пригладила розовые пряди, стараясь уложить их поровнее. Не получилось. Кудри яростно вздыбились с новой силой.

Повернувшись, обозрела в длинном зеркале, которое было в шкафу, свою туго обтянутую тканью пятую точку. Кстати, ничего так. Но выйти в подобном виде на люди… Это смотря, где и кем работать. В офисе будет смотреться странновато. Как и боевой макияж, который мне нарисовала Лина.

Поцокала, покачиваясь, на высоких каблуках от зеркала до двери и обратно. Если бы мне пришла в голову дурная идея носить копыта, я бы первым делом купила бы такие туфли. Но мне повезло – эти пыточные колодки достались бесплатно, по знакомству.

Коллеги с умилением смотрели на выращенное ими в короткие сроки чудовище.

– У вас к этому Лунному что-то личное? – спросила я, не вытерпев, – за что вы его так ненавидите? Это же не секретарша. Это посланец из Ада. Розового. Прямо по его душу.

– И не забывай об этом ни на секунду! – сурово ответила Александра Тимофеевна, – кстати, будут спрашивать, кто такое сокровище Лунному подогнал – я официально на больничном. А собеседование проводила ты, Алисочка.

– Я вообще почти в декрете, – фыркнула Тома.

– А мне в отпуск завтра, – тоже поделилась радостью Лина.

Я, особо не прислушиваясь, в это время экспериментировала с платьем. Когда его натягивала пониже на коленки, декольте с готовностью ползло вниз, обнажая бюстгальтер. Пришлось оставить, как было.

– Тебе пора, Алиса, на новое место работы! – начала меня провожать из кабинета начальница, подталкивая к двери. Острые каблуки едва не проделали бороздку в линолеуме, когда я вцепилась в шкаф.

– Может, с завтрашнего дня? – попросила я, – дайте хоть в образ войти!

– Начальник обед ждёт, а ты тут решила прохлаждаться?! – возмутилась моя бывшая начальница, – он уже звонил, интересовался, где его помощница. И дал первое задание  – заказать ему еду. Он сегодня допоздна работает. Как и ты.

– У меня приказ по отпускам ещё не готов! Лина в отпуск не уйдёт без него! – вспомнила я про недоделанную работу, которой неторопливо занималась в свободное от кофе время. Кто же знал, что меня внезапно так безжалостно будут выпихивать в большой и страшный мир верхнего офиса!

– А вот приказ доделаешь. Дома, ночью! – суровым голосом приказала Александра Тимофеевна.

Парик сбился на бок, лодыжка едва не вывернулась вбок, когда каблук поехал в сторону. Но с начальницей спорить было бесполезно. Либо я иду кошмарить этого Лунного, либо отправляюсь с волчьим билетом на улицу – без перспективы работы хоть где-нибудь. Репутация и знакомства Александры Тимофеевны мне бы обеспечили очень долгий простой. Один вечер похлопаю накладными ресницами, и завтра, после увольнения, лично напечатаю приказ о своём принятии на работу.

Доковыляв до Лины, выхватила у неё пластиковый контейнер с тошнотворным супом.

– Вот ему помощница! – сказала я, поправив вываливающийся из декольте бюст, – а вот обед!

От моего наглого воровства еды, подруга лишилась дара речи. А я подхватила выданную мне вышитую розовым бисером сумочку, где были рабочие флешки, и, балансируя на высоких каблуках, вышла за дверь кабинета.

Радовало, что в подобном виде меня бы мама родная не узнала. Я сама, когда проходила мимо зеркала в холле, вздрогнула и прибавила шаг. Верхний офис, в отличие от нашего простенького кабинета, отличался шикарной отделкой. Мы часто шутили, что находимся в зоне отчуждения. Даже вход у нас был отдельным.

Приказы, в основном, отправлялись наверх в электронном виде, оттуда же спускались обратно к нам – подписанные, либо с пометками, что нужно исправить. Поэтому меня так смело отправили к начальству – шанс, что оно меня вообще когда-либо видело, был нулевым.

Нашей компании «Золушка по вызову», оказывающей клининговые услуги практически всем предприятиям города, принадлежало большое здание. Часть его занимал профильный магазин профессиональных средств для уборки. Я сама его обходила по широкой дуге, зная цены и предпочитая пользоваться более бюджетной химией.

Верхний офис находился на втором этаже. Окна были большими, панорамными. Их, от души ругаясь, натирала каждое утро штатная уборщица, баба Глаша. Иногда вызывали промышленных альпинистов для генеральной уборки стёкол. Эти окна были гордостью шефа, который называл их визитной карточкой нашей компании.

И вот теперь я, задрав голову, смотрела на эти окна. Точнее, на офис, где мне нужно было провести весь этот длинный день.

– Папа, это кукла? – раздался за моей спиной восхищённый детский голос, – как ты думаешь, сколько она стоит?

– Ну, тысячи две в час точно возьмёт, – ответил ей задумчивый мужской голос.

Повернувшись, я посмотрела в улыбающиеся детские глаза, которые смотрели на меня, не отрываясь. И перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом. Лунный.

Я очень хотела ответить, что с удовольствием возьму две тысячи в час за работу. Вот только он, скупердяй, мне их не платит. За пару секунд успела подсчитать, что за предложенную мне цену, плюс рабочий день, успела бы за месяц заработать на неплохие такие каникулы где-нибудь в Европе.

А на нынешнюю зарплату, отдых мой проходил в Турции, на ленивом пляжном отдыхе с последующим старательным обгоранием, либо на Алтае, в экстремальном туре, верхом на лошади. Откуда возвращалась непременно с сувенирами – сложным переломом руки, или вывихом лодыжки.

Подискутировать с начальством на тему зарплаты не получилось. Лунных окликнул женский голос из припаркованной к тротуару машины, и они отвлеклись от разглядывания моих розовых туфель. Впрочем, каблуки с восторгом рассматривала девочка. Николай Романович, с задумчивой улыбочкой, плотно застрял взглядом где-то повыше.

Посмотрим, как он будет улыбаться, когда понюхает суп, который я ему заботливо несу с собой.

Пока начальник с дочерью были заняты, я поспешила занять рабочее вакантное место. За мной пристроился молодой вертлявый человек, который, открывая мне двери верхнего офиса, так близко подошёл, что не увидел, как мой острый каблук приземлился на его ухоженный ботинок.

Пришлось поторопиться, оставляя за спиной ругающегося парня, который всего лишь пытался быть галантным. И забыл о простой технике безопасности – увидел, что девушка надела копыта, держись от неё подальше, если не хочешь, чтобы твою ступню продырявили.

Как удалось взлететь на второй этаж без травм себя и окружающих – понятия не имею. Очень уж хотелось поскорее показаться перед Лунным в качестве его секретарши, огорчиться по поводу увольнения и пойти, наконец, переодеваться и пить кофе.

Ключи от кабинета мне вручила Александра Тимофеевна. С таким видом, будто они – от завоёванного города. В который я как раз вступила с видом нашкодившей кошки.

Большой офис для начальника центра, курирующей работу клининга для предприятий и частных лиц, поражал чистотой и белоснежным интерьером. Я здесь смотрелась чужеродным розовым пятном. Зато поняла, почему тётя Глаша начинает свой день с отчаянной ругани. Например, стеклянный стол в приёмной, был таким воздушным, что пятна на нём появлялись, стоило пройти мимо и посмотреть на него.

Первым делом – избавиться от контейнера с супом. Запах от него, казалось, просочился сквозь пластиковую крышку. Из приёмной вело несколько дверей. Толкнувшись сначала в туалет, потом в гардероб, нашла вход в кабинет начальства. Где и поставила еду на стол, перед компьютером. Подложила, в качестве салфетки, какую-то бумагу.

Здесь хотелось не просто перестать дышать. Чтобы обеспечить первозданную чистоту, нужно было начинать порхать над полом, не затрагивая поверхности.

С чувством выполненного долга, вернулась в приёмную, и включила компьютер на моём временном столе. Тоска, а не рабочее место. Стерильное и пустое. Я-то свой простой деревянный столик в отделе кадров заставила кактусом, рамками с фотографиями кота, кремами для рук, заколками, стояла керамическая чашка для кофе с крышкой, которая была иногда продолжением моей руки. Не уверена, но, если покопаться в тумбочке, можно найти и засохший бутерброд. А если потрясти клавиатуру – точно насобирается полноценный обед для голубей.

Мама всегда поражалась, как такую, как я, приняли на работу в клининговую компанию. Если бы кастинг на вакансию проводили с обязательным тестированием на любовь к чистоте, я бы провалилась. Но, в моём случае, рекомендация Лины была вполне достаточной.

Из сумочки достала флешку, распечатала трудовой договор (испытательный срок три месяца, если досрочное расторжение – Лунный обязан выплатить приятную для меня сумму). Уже подписанный электронной подписью начальника. И, пока он где-то задерживался, скинула приказ на отпуска с рабочими материалами в отдельную папку. Мою основную работу никто не отменял, с этим спектаклем по внедрению Мариночки в секретарши.

Через панорамное окно мне было видно, как Лунный посадил дочь в машину, которая медленно отъехала от тротуара, и повернулся, обводя улицу взглядом. Наверное, искал, за что ещё можно зацепиться взглядом на розовом пятне, помимо кружевного подола. Но оно уже коварно проникло в его офис.

Тяжёлые шаги в коридоре заставили выпрямиться, и вцепиться в стол, оставляя прозрачные пятна от пальцев. Встала на негнущихся ногах, поправив парик и растянув губы в улыбке. Зря, наверное, приказы по отпускам здесь начала делать. Сейчас придёт и тут же выставит, не успею отправить документ в отдел кадров.

Но первый зашёл парень, по ногам которого я от души прошлась в холле. Замерев, мы обменялись удивлёнными взглядами.

– Коля, ты, кажется, говорил, что секретарь – лицо и имидж компании? – спросил он через плечо, и, не дожидаясь ответа, продолжил, – тогда, надо сказать, имидж у нас стал действительно того… точно по вызову.

Надо было этому гаду обе ноги оттоптать, пока была возможность.

Ничего не понимающий начальник зашёл следом и немного попятился. Наверное, переборщила с приветственным оскалом. Но мне просто лицо свело от страха и адреналина.

Не двигаясь, Лунный смотрел на протянутый ему договор. С трудом перевёл взгляд на текст, сосредоточился. Снова посмотрел на меня. Моя улыбка не померкла.

– Дима, ты, как мой заместитель, не знаешь, где у нас кабинет кадров? – наконец, спросил он, – никогда не думал, что так ни разу там и не был.

Вертлявый, с восторгом на меня смотревший, едва понял, о чём его спрашивают.

– Да внизу они сидят, а тебе зачем? – наконец, ответил он.

– Пообедаем, и я пойду, быстренько кое-кого накажу, – ответил Лунный, – вообще, проверить надо, кто у них отвечает за набор персонала. Слепые, или просто туповатые. И уничтожу свою электронную подпись.

Улыбку держать стало сложнее. Так как за персонал отвечала я. Сейчас меня выкинут из окна здесь, и пойдут наказывать по второму месту работы. Спасибо, Александра Тимофеевна!

Мужчины прошли в кабинет большого босса. Я, не устояв на неудобных каблуках, упала на стул. Того, кто закупал мебель, нужно прилюдно высечь, она дико неудобная. Кресло, ловко из-под меня вывернувшись, уехало в сторону. Пока я, сидя на полу, пыталась собрать ноги и ходули на высоких каблуках в одно целое, в приёмную выглянули Лунный и его заместитель. Меня было прекрасно видно из-под стеклянного стола.

– Реально кукла, – восхитился Дима, – глазами хлопает, и даже когда падает, ни звука не издаёт. Коль, давай меняться. Я тебе свою резиновую бабу подгоню, она мне уже поднадоела. А ты мне эту, с глазами.

Горло перехватило от возмущения, очень хотелось высказаться. Но Лунный, закатив глаза, втянул сотрудника обратно в кабинет, и захлопнул дверь.

Нащупав стул, я села, и прислушалась. Но звуконепроницаемость двери начальника была лучше, чем мой слух. Поэтому о том, что он ознакомился с обедом, узнала, только когда Лунный выскочил в приёмную.

– Это что за гадость? – прошипел он, тыкая рукой в сторону своего кабинета. Там, очень вовремя, нарисовался противный Дима.

– Ваш заместитель, – ответила я, выпрямившись и широко улыбаясь. Ну, давай, выгони меня. Порви договор. Уволь с позором.

– Я про ту мерзость на столе. Которая кабинет провоняла. И, кстати, уничтожила контракт на клининг адвокатской конторы. Перепечатать!

Он кинул мне на стол провонявший капустой документ. Говорила я Лине, что контейнер протекает!

– Ту дрянь вылить. Это же не обед, а биологическое оружие.

Вот тоже самое я всегда говорила!

– Папуля, ты купил куклу?! – раздался у двери радостный детский голос. Дочь Лунного, зачем-то, вернулась. В сопровождении высокой брюнетки с недовольным лицом.

– Почему Лиза не на занятиях? – резко спросил Лунный у брюнетки, которая испуганно вжала голову в плечи.

– Отменили вокал… Лиза велела приехать сюда, хотела с вами пообедать. А дозвониться мы не могли, у вас телефон выключен.

Лунный, забыв про меня, переключился на свой телефон. И, раздражённо размахнувшись, швырнул его в мусорку. Я только проследила взглядом. Про сервисы ремонта этот человек явно не слышал.

– Папа, а на сколько часов ты её купил?

Лунный двинул локтем под дых своего зама, чтобы тот прекратил смеяться, и вполне серьёзно ответил.

– На восемь часов. В день.

Я вот как-то реально почувствовала себя куклой. И растерянно мялась у стола, не зная, как поступить.

А девочка рассматривала меня всё с тем же восторгом.

– Здесь мы обедать не будем, – поменял тему начальник, – в кабинете жуткий запах. Вызовите клинера. Перепечатайте договор, у нас нет электронной копии. Насчёт вашего контракта поговорим позднее.

И всё это, будто меня нет в кабинете! Хам.

В считанные минуты, приёмная опустела.

А у меня начал звонить телефон.

Звонков с отдела кадров я ждала. Видимо, следили за выходом начальника из офиса.

– Кофейник включаю? – деловито поинтересовалась у меня Лина, и я только вздохнула.

– Меня ещё не уволили.

Телефон перехватила начальница.

– В смысле, тебя не уволили? – недовольно сказала она, – скоро Мариночку надо устраивать, а ты место занимаешь! Чтобы этим же вечером он тебя вышвырнул. Ясно?!

И бросила трубку. Можно подумать, я в восторге от своего нового назначения. И от наряда. Оглядела короткое платье. Прикинула, как далеко от офиса я отойду в таком виде. И следующий номер набирала уже сама.

– Валь, привет, – торопливо сказала я, – встреть меня, пожалуйста, сегодня после работы.

Друг детства, Валентин, долго раздумывал, сопя в трубку.

– Нет у тебя никаких дел, – раздражённо сказала я, – можешь не придумывать. Тебе просто лень выходить из дома.

– Ладно, – сказал Валя, – с тебя коктейль.

– Сделаю два, – сказала я с благодарностью.

Во френд-зоне Валентин был у меня так долго, что сам начал сомневаться, той ли он ориентации. Всё-таки, пребывание в качестве лучшей подружки без какого-либо продолжения, накладывает отпечаток.

Клавиатура была у здешней секретарши – закачаешься от восторга! Тоненькая, беспроводная, с подсветкой, бесшумная. Одно удовольствие на такой работать. Вспомнила своё громоздкое чудовище с залипающими клавишами, с которым мучилась в отделе кадров. Кажется, я немного понимаю, за что именно мстила Александра Тимофеевна. Нам в отдел скидывают весь неликвид, закупая новенькую технику в верхний офис.

Вот буржуи!

Пользуясь случаем, запорхала пальцами над клавишами, подбивая итоговый приказ к отпуску. Лунный тоже значился в этом списке. И вряд ли собирается две недели бродить по Алтаю. Наверняка, на Мальдивы прикупил билеты.

Ну, главное, чтобы подальше отсюда. Уедет один начальник – а отдохнут все. Верхний офис, с его тяжёлой руки, регулярно снабжал нас массой работы.

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет заглянул Лунный. Сглотнув, я за две секунды сохранила приказ, открыла новый файл ворд и сосредоточилась на экране.

– Вы ещё не начали печатать?! – возмутился начальник, зависнув надо мной грозной глыбой.

– Никак не найду, где здесь пробел нажимать, – проблеяла я, беспомощно возя пальцами по клавиатуре.

Лунный, молча, тыкнул пальцем в длинную клавишу и, повернувшись, вышел из приёмной. Зачем заходил – не понятно. Наверное, чтобы проверить, исчез ли розовый кошмар из его офиса.

Не везучий он мужик, однако.

Дверь снова приоткрылась. Сначала в приёмную вошёл объёмистый, обтянутый цветастым халатом зад. Я с интересом уставилась на нового посетителя.

С кряхтением, ввалилась спиной вперёд баба Глаша, которую я заочно знала по многочисленным приказам. Она постоянно брала больничные и отпуск за свой счёт. Причина частого отсутствия на работе ясно отпечаталась на припухшем синеватом лице. Уборщица явно была ценителем спиртных напитков. Не факт, что элитных. Хотя, если начальник не озаботился сохранностью личного бара, то вполне мог обнаружить в один день чай в бутылке из-под коньяка.

Причина странного появления бабы Глаши – огромное ведро, снабжённое колёсиками, которые, очевидно, работали не все. Иначе с чего бы ей тащить его волоком.

Отдышавшись, уборщица осмотрелась и заметно вздрогнула при виде меня. Перекрестилась. Это как же чудесно я выгляжу, если выпивающая уборщица делает при виде меня знак от сглаза?!

– Ты новая секретутка? – наконец, догадалась баба Глаша, проявив чудеса догадливости.

Мало кто мог определить, какую должность занимает девушка, сидящая за столом в приёмной руководителя. А эта сразу, с ходу, выяснила!

Сосредоточилась на документе. Прикинула, что печатать нужно на сверхзвуковой скорости. Приказ объёмный, времени мне дали до завтра максимум. А домой работу я принципиально старалась не брать. Покосилась на облитый капустным бульоном договор.

– Грязища, вонища! – запричитала уборщица над свинарником в офисе, – а мне опять тут подтирать за всеми!

Бабкин бубнёж очень мешал сосредоточиться и высчитать сроки отпуска Лунного. Я тюкнулась головой в клавиатуру.

– Коль, ты чего ей не сказал, что кнопки маникюром давить надо, а не языком?! – раздался от двери голос зама директора.

Они оба стояли в проёме двери. Лунный, качая головой, прошёл быстрым шагом в свой кабинет. Видимо, всё-таки что-то забыл. А вот его зам остался, чтобы заговорщически пошевелить бровями, облокотившись на мой стол локтями и приблизившись совсем близко.

– Могу найти твоему язычку совсем другое применение, – прошептал он.

Лунного не было всего пару минут. Этого времени мне вполне хватило, чтобы, не прекращая улыбаться, взять печать, стоявшую на столе, открыть её, и приложить ко лбу его зама.

Жирная надпись «Для документов» украсила высокий, просто созданный для этого лоб Димы. Который сначала даже не понял, что произошло.

– Что здесь происходит?! – изумлённо спросил Лунный, глядя на бессмысленно улыбающуюся меня и своего проштампованного зама. Вполне риторический вопрос, я считаю.

– А этот ваш прохиндей ей неприличное предложил, она его и приложила, – раздался ответ от всезнающего бабы Глашиного зада. Который с любопытством вертелся с тряпкой как раз возле моего стола. Делая вид, что не обращает на нас никакого внимания. Будто точно зная, в каком месте скоро будет скандал.

– Врут они обе, – убеждённо заявил заместитель начальника, Лунный смотрел на него, нахмурившись, – и, кстати, Коля, не буду я с тобой куклами меняться. Эта на ровном месте на людей бросается. Моя, хоть и улыбается точно также, но ещё ни разу меня печатью не приложила.

– Ты, девонька, этого козла в следующий раз каблуком стукни, – присоветовал мудрый зад бабы Глаши, которая, не поворачиваясь, возила тряпкой по картине на стене. Я не уверена, но, вроде, недавно она этой тряпкой вытирала суп со стола начальника.

Однако совет хороший. У меня же не туфли, а натуральные стилеты. Я с благодарностью посмотрела в сторону уборщицы.

– Лиза ждёт, – буркнул Лунный, не обращая на меня внимания, – Дима, тебе бы умыться. А эта кукла всё равно здесь долго не задержится.

– Это ты зря, племянник, – не одобрил его голос из зада, который теперь елозил возле плинтусов, – лучшей секретутки я у тебя ещё не видала. Молчит и зубы скалит. Мечта, а не помощница. Остальные трещали без толку, а работать не хотели.

– Тётя Глаша, я же просил, – сказал, поморщившись, Лунный, – идите вы… на пенсию, что ли. Я вам и так буду платить каждый месяц.

Тётка, выпрямившись наконец, сурово на него посмотрела.

– Иди, Коля, обедай с Лизой. Работать мешаешь. Мне и этой… кукле. А фигляра с собой забери. Пустой он здесь.