- -
- 100%
- +
Золотистая вспышка ослепила, заставив с криком бросить шар обратно. Его ловко поймала ухмыляющаяся эльфийка.
– Твоя память, твои мысли, твои знания – принимаю! – скороговоркой проговорила она, исчезая в вспышке холодного пламени.
Тоже самое в свой шар проговорила Марин-нель, пропадая следом.
И мы с Маринкой остались, с пустыми руками в пустой комнате, оторопело глядя друг на друга.
– Ну хоть свинью они нам оставили, – растерянно сказала коллега.
Я сразу не поняла, что она говорит про жареного поросёнка, медленно прокручивающегося в камине.
– Свинью они нам подложили, а не оставили! Как ты можешь думать про еду, нас же похитили! Да и вообще, кто-то худеть собрался!
– Я с утра худею. Со всего происходящего в том числе, – угрюмо ответила коллега, – надо полагать, эти две дамочки-таки отправились на наше место? Даже не хочу думать, как встретят ученики учителя биологии, которая ходит головой вниз, виляя задом.
Учитель истории, который всех будет называть плебеями и при этом высокомерно плеваться, тоже оставит впечатление… Ладно, всё равно хотела уволиться. Теперь уйти будет ещё проще. Может, посмотрим, где мы оказались?
Топот за дверью заставил вздрогнуть обеих. Маринка вооружилась вертелом с поросёнком, который подхватила огромной кожаной перчаткой, стоявшей в углу за креслом.
После короткой паузы – как будто кто-то остановился отдышаться – малозаметная дверь распахнулась, повисла на одной петле. И рухнула, поднимая клубы пыли.
Эти дамочки уборкой себя явно не утруждали. И чихающий бугай в кожаном переднике это вполне подтвердил.
– Доделывайте свою работу, благородные, – с угрозой проговорил он, – мы едва успели выехать за пределы земель эльфов, как обнаружили, что вы с нашим заказчиком что-то не то. И в ваших интересах привести его в порядок. Прямо сейчас!
Маринка нервно зажевала кусок свинины. Мы с ней обменялись ошарашенными взглядами.
На пороге снова появился набычившийся бугай.
– Молодой господин в вашей рабочей комнате, – процедил он, – и помните, если что-то пойдёт не так – вам не жить.
Милое напутствие! Последнее предложение смотивировало нас на то, чтобы скоренько выскочить из комнаты. Тем более, с появлением двухметрового, явное неделями немытого мужика, стало душновато. И пованивало, не без этого.
Рабочую комнату нашли по широко распахнутым двойным дверям. Только там горело подобие света.
С опаской зайдя внутрь, обнаружили кресло странного вида, много столиков в железными инструментами. И очень волосатого мужчину. Который отличался любовью к шортам. А волосы отращивал, наверное, с рождения.
Интересно, какую работу не доделали наши похитительницы?!
– Может, его не достригли?! – предположила я, аккуратно взяв в руки кривые огромные ножницы с ближайшего столика, – вдруг эти гопницы длинноухие местные парикмахерши?!
Марина с сомнением посмотрела, дожёвывая очередной кусок.
– Может, его не допытали? – высказала коллега своё мнение, капая на шорты подопытного жиром с вертела, – видок у него так себе. Вдруг его притащили, чтобы мы его домучили?
Резко очнувшийся мужик громко застонал. С перепугу чуть не треснула его по голове ножницами. Вовремя удержала руку. В паре сантиметрах от немытых волос.
– А может, меня не долечили?! – с претензией высказался он, открыв глаза, и увидев нас, отпрыгнувших в сторону.
Другими глазами посмотрела на окружающий меня реквизит палача. Щипцы, скальпели, зажимы, пилы… Да, при большой фантазии это можно было принять за инструменты хирурга. В полной антисанитарии.
И что этот странный тип хотел, чтобы мы с ним сделали? Интересно, тут все такие, с напрочь отсутствующим чувством самосохранения?
Со стоном потянувшись, новоявленный пациент откинул край замызганной кофты, показав относительно чистую повязку, на которой были пятна крови.
– Вы же сказали, что рану залечили, – возмутился мужик, – а она снова начала открываться!
Судя по виду раны, её начали разъедать микробы, которых в этой «операционной» было в избытке.
– Вообще-то я ем! – возмутилась Маринка, отходя подальше со своим вертелом..
Зрелище, и правда, было отвратное. Я отвела глаза, пытаясь высмотреть хоть что-то более приятное, чем рана.
На потолок посмотрела зря. Хотя, возможно, дружелюбно подмигнувшая мне огромная летучая мышь, повисшая вниз головой на балке, была не самой большой неприятностью.
Может, хотя бы пощупаете? – настойчиво добивался внимания пациент, лежащий на кресле.
Может, и пощупаю. По просьбе болящих. Это же не лягушка, в конце концов.
Тыкнула пальцем в край повязки. И замерла, когда ноготь намертво приклеился к ткани. Синяя молния, вырвавшаяся из моего заботливо нарощенного ноготочка, прожгла бинт, и устремилась к ране. Убрать руку не получалось, при всём огромном желании.
– Круто, – прошептала Маринка, – а что это? А, подожди, я уберу свинью подальше. Чтобы кровищей не забрызгало!
Мне стало совсем нехорошо. Давайте, кто-нибудь уберёт отсюда меня?
Молния из моего пальца жила своей жизнью. И водила пылающим холодным ногтем по ране, сращивая окровавленные края. Когда я в этом убедилась, то зажмурилась, не желая видеть, что будет дальше.
– Даже не знала, что ты так умеешь, – сквозь тишину и темноту услышала голос Маринки, и осмелилась открыть глаза.
Только решившись сказать что-то, еле расцепила зубы, которые сжала в попытке удержаться от обморока.
– Офигеть, – подвела я итог операции, увидев совершенно чистую кожу, где раньше была небрежно зашитая рана.
– Ах ты, тварь заразная! – заорала Маринка, и мне хватило секунды, чтобы оскорбиться. Я тут людей спасаю, ногтем операции выцарапываю. А меня за это ещё и обзывают?! Что не так? Не успела маникюр продезинфицировать?
А, это не мне… На конце вертела, которым размахивала коллега, отчаянно пыталась удержаться на месте летучая мышь. Размером с кошку. Которая решила, что жареной свининой тыкнули под потолок исключительно для её угощения. И немедленно вонзила зубы и когти в нежданный подарок.
Марина, почувствовав, что поросёнок неожиданно потяжелел, изумилась. Но отстаивать еду решила до последнего.
Мало ли, когда в этом дурдоме в следующий раз накормят. Судя по оголодавшей летучей мыши, провизию здесь видели не часто.
Пока свинью отвоёвывали у будущего зонтика, я заметила, что мой пациент, вроде… не дышит. Собственно, чего я ещё ожидала от операции, пальцем деланной. Но было крайне неприятно видеть на глазах синеющего пациента.
– Маринка, да бросай ты этот жёваный окорок, и вспоминай первую помощь! На первом курсе тренировалась, на анатомии?!
– Ага, на преподе. Сломала ему ребро. Зато на манекен сразу деньги в деканате нашлись, – сказала запыхавшаяся биологичка, которая отдала-таки еду довольной мышке, – а чего он у тебя такой синий?!
Я не ответила, сосредоточившись на искусственном дыхании. Маринка, не слишком церемонясь, стащила подопытного на пол. За ноги. Я еле успела придержать его голову, чтобы не стукнулся о камень. Понимаю, что она торопится. Но если бы я не подложила ладонь под кудлатый затылок мужика – пришлось бы нам ещё срочно вспоминать, как лечатся черепно-мозговые травмы.
Выдохнув, коллега начала методично нажимать на грудину мужика, вяло раскинувшего руки.
– Ну давай же, – сквозь зубы процедила я, отвлекаясь на глубокий вдох, и чтобы снова приникнуть к губам пациента.
Бугай в фартуке, заглянув, чтобы проверить процесс лечения, нарвался на мой злобный взгляд, и тихонько прикрыл дверь. С той стороны.
Очередной выдох… Толчок… И мужик резко вздохнул сам, рванувшись вперёд.
– Надо будет пару тех стреляющихся костей сюда притащить, – сдавленным голосом сказала Маринка, – вместо дефибриллятора… Кстати, кресло странное всё-таки. С дыркой.
– Родильное, – отстранённо ответила я, неверяще ощупывая взглядом вполне живого пациента.
Он, вроде, тоже не слишком верил, что живой. Всё ощупывал себя, оглядываясь.
– Рожать отказываюсь, – твёрдо заявил пациент, отползая в сторону, – не заставите, ведьмы эльфийские.
Мы переглянулись. Но мешать неблагодарной сволочи убегать, оглашая комнату воплями, не стали.
– Натали, ты ему мозг, что ли, высосала? – наконец, сказала Маринка, вставая с пола.
– Было бы что высасывать, – мрачно ответила я, и поморщилась. Что это вообще было?!
На пороге комнаты снова появился амбал в переднике. Марина подтянула к себе опустевший вертел. Да и я напряглась.
– На этот раз, заработали, – сказал мужик, бросаясь небольшим мешочком в нашу сторону.
Мешочек на лету подрезала летучая мышь, перегрызая зубастой пастью одним движением. И разочарованно пискнула, когда вкусного не обнаружила. А к железным круглешкам она была равнодушна. Поэтому монетки достались Маринке.
– Вроде, молодой господин цел. А крикливым гадёнышем был всегда. Так что, дамочки, поехали мы. Пока вы нас не совратили.
Мы только плечами пожали. Скатертью дорога.
– Ну, там… оргии не заставили устроить, – с надеждой сказал амбал, почему-то не торопясь уходить, – вам же, эльфийкам, только намёк дай.
– Не бойся, мы не такие, – мрачно сказала Маринка, отмахиваясь от него вертелом.
– Точно? А то я и задержусь. Дня на два. Если уж так нагло цепляетесь.
Я флегматично начала перебирать скальпели на одном из подносов. Сдула пыль, отшлифовала о хирургическую пилу. Мерзкий звук, вкупе с мрачным взглядом, заставил амбала попятиться. И, наконец, подхватив нашего пациента, тот ушёл.
– Натали, ты клятву Гиппократа никогда не давала? Не навреди которая? – спросила Маринка, которая готова была уже метнуть вертелом хоть в кого-нибудь.
– Нет, конечно. Я же не училась в медицинском.
– И не давай. Кажется, вредить тебе на этом месте, куда нас запихнули, придётся много.
Я продолжила полировать скальпель. Меня успокаивали звенящие звуки и размеренные движения.
– Кто платить за погром будет, я спрашиваю?! – с этим воплем в операционную влетел тщедушный взлохмаченный тип, – ценные магические накопители уничтожены! Кузю по косточкам разобрали! Шар предсказаний вдребезги! Артефакт перемещений за что сожгли?!
– Тот грязный ковёр? – уточнила я, – не уверена, но вроде он был с блохами. Пришлось… А вы, вообще, кто?…
Крикливый тип, притормозив, прищурился.
– Хозяин этой лечебницы! А ты всего лишь аватар целительницы! Эта лентяйка сбежала, теперь ты вместо неё тут будешь прислуживать!
Врёт. Иначе бы не оглядывался испуганно при каждом слове. Будто ждёт пинка за каждое непочтительное слово.
– Веник в зубы, и пошли уборку делать!
Мы с Маринкой переглянулись. Но спрашивать, где взять веник, не спешили. Медленно подойдя к дядечке, коллега ласково притянула его за пуговицу. И, глядя в бегающие глазки прошипела:
– Давно из формалина выполз?… Слышали мы, как тебя завхозом называли. Вот иди и сам маши вениками. Понял?
Я продолжала молча полировать скальпель.
– Так бы сразу и сказали, что тоже из благородных, – пробормотал завхоз, попятившись, – ладно, завтра прислуге прикажу убраться.
Глава 3
Как только он ушёл, бросила безнадёжное дело по приведению инвентаря в порядок. И огляделась более внимательно.
На полу – обожравшаяся летучая мышь, счастливая и сонная. Взлететь даже не пытается. Так, вяло машет крыльями в сторону каких-то тряпок в углу операционной.
Прелесть. Гигиена – наше всё.
На металлических столиках – хирургические инструменты. На столе возле высокого зарешеченного окна – котёл, подозрительно смахивающий на ведьминский. И в шкафчиках полно всякой дряни, которую полагается в этот котёл запихивать.
Пара книг.
Не густо для начала работы. А в том, что работать заставят, даже не сомневалась.
Ну, если что, я не виновата. Сами попросили.
– Интересно, – отмерла Маринка, которая тоже внимательно изучала комнату, – а мышь тут зачем?! Чокнутый питомец Чокнутой Эльфы?
У меня был только один вариант.
– Судя по котлу… это не питомец. Это ингредиент. Для зелий.
Протестующее вяканье ингредиента мы проигнорировали.
– Коллега, – начала совещание Маринка, удобно расположившись в родильном кресле, – вам не кажется, что мы попали в сказку?
– Ещё как кажется, – согласилась я, – всё как в сказке – чем дальше, тем страшнее!
– Я не о том, дурында, – раздражённо ответила коллега, – вдруг здесь прекрасные принцы по лесам бесхозные шляются! Надо бы прибрать к рукам, пока эти двое за нас на уроках горбатятся. Кстати, любопытно было бы посмотреть на их рожи, когда расчётки увидят в конце месяца… Какая гименопластика, тут бы на ликёрчик хватило, и парикмахерскую! Я на маникюр и реснички только репетиторством и добираю.
– Так что же не прибрала принца? – изумилась я, – один недавно валялся тут, совершенно беспомощный. Шорты вензелями вышиты. На прекрасного тянет мало. Но вроде как не голодранец. Хоть и охранник у него выглядит, как извращенец со стажем, в этом кожаном переднике.
Маринка, надувшись, вертела в пальцах монету, которые дал амбал. И, вскрикнув, присмотрелась повнимательнее.
– Без шуток, – прошептала она, – кажется, это его профиль на монетке?! Как думаешь, совпадение? Божечки-кошечки! Натали, ты реально с упоением целовала парня, которого чеканят на монетах!
– Делала искусственное дыхание! – прошипела я, протягивая руку за монеткой, чтобы рассмотреть её повнимательнее.
Вроде он… Горбатый профиль я хорошо изучила, очень много раз над ним наклонялась.
Да фу на него два раза!
Тоже мне, прекрасный принц с прекрасными ногами. Правда, кривыми и волосатыми. Но это я уже придираюсь, со слов Маринки. Которая искренне уверовала, что мы точно в волшебной сказке. И принцев тут – валом. Только успевай позы томные принимать, чтобы подцепить.
– А я что – сокрушалась она, – я на нём прыгала! Вдруг поймёт, что «козлом лохматым» на него ругалась?
Не слушая подругу, решила посмотреть, куда нас занесло.
Здание очень смахивало на средневековый замок. С соответствующими удобствами. И действительно было лечебницей. Только такой, куда приходят в поисках острых ощущений. Ну, или кого притаскивают на принудительное лечение. Надо было быть психом, чтобы добровольно лечь в одну из палат, где серые от грязи пологи кровати развевались от сквозняка, похожие на привидения.
Не знаю, какой врач из Чокнутой Эльфы. Но как-то непохоже, чтобы её заведение было очень популярным.
– Может, тут лечат по бесплатным полисам? – тоже озадачилась вопросом обо всём этом Маринка, которая еле слезла с родильного кресла, и теперь таскалась за мной по этажам, осматривая оставленное нам хозяйство, – вообще не похоже, чтобы сюда рвались на лечение. Так что, будем сидеть, сложа руки, и гоняя мышь с завхозом со скуки.
Я только искоса на неё посмотрела. Видимо, тот факт, что, спустя полчаса после нашего прибытия, нарисовался первый пациент, коллеге ни о чём не говорит.
– Вот увидишь, зуб даю! – упиралась Маринка, – никого здесь не будет!
Грохнула дверь внизу. Визгливые вопли завхоза подтвердили – кто-то пришёл!
– Лапы вытирайте, весь пол грязюкой и кровищей испачкали!
Кто-то с грязными лапами и в кровище.
– А-а-а!
Надеюсь, это не роды..
– Плохой! Плохой!
Тут без комментариев. Ещё меньше хочу спускаться проверять, кто это явился.
Маринка с недоумением на меня смотрела.
– Эй… ты же тут аватар хозяйки этого бардака? Иди, принимай подарочек.
– Не пойду, – упёрлась я, – он грязный, кровавый и плохой. Слышала! Кстати, а вдруг это ещё какого-нибудь принца сюда занесло? Иди сама, ты же хотела за ними поохотиться.
Утробный вой заставил Маринку побледнеть и попятиться. Я как-то тоже не слишком хотела изображать сестру милосердия в милом чепчике, сострадательно сидящую над страдальцем.
Оказалось, под кроватью полно место, если вдруг резко захочется спрятаться. Пыли тоже много. Но ради того, чтобы не сталкиваться с неожиданным пациентом, можно и потерпеть.
Грязные тряпки, заменяющие полог, болтались прямо перед носом.
К сожалению, не менее грязные ботинки тоже остановились напротив.
– Мне нужна помощь, – услышали мы глубокий спокойный голос.
А мне-то как нужна помощь!
– Я не причиню вам вреда.
Завхоз врать не будет. Вот если бы он этого типа встречал более радостно, возможно, я бы и вылезла из-под кровати.
Полог дёрнулся и пополз наверх. Вместе с кроватью. Подняв голову, встретилась взглядом с очередным амбалом.
В этом мире все такие габаритные?! Ну хоть не в шортах и не в переднике извращенца, уже радует. Степень волосатости пациента оценить не получилось.
– Марина, – сказала я, толкнув локтем зажмурившуюся коллегу, которая лежала, воображая себя невидимкой, – похоже, в этом мире конкретная напряжёнка с прекрасными принцами.
Амбал, особенно не напрягаясь, держал железную кровать одной рукой.
Другая рука у него висела плетью, с пальцев капала кровь.
– Мне нужна целительница, – вежливо ответил раненый, – я могу заплатить.
Монеткой со знакомым профилем? Делать нечего. Пришлось вставать. И тащиться в операционную.
Не успевшая соскучиться мышь приподняла голову, сонно моргая глазками. И снова уткнулась в тряпки. А я указала клиенту на родильное кресло. Оно же операционный стол. И, глубоко вздохнув, крикнула в открытые двери:
– Завхоз, срочно! Любой алкоголь. Покрепче!
– Натали, ты уверена? – шёпотом спросила Маринка,– я бы и сама употребила чего-нибудь покрепче. Но тут столько всего странного. Сопьёмся нафиг.
– Это для дезинфекции, – ответила я, – возможно, для анестезии. Но ход твоих мыслей мне тоже нравится.
Хмурый клиент на родильном кресле встрепенулся, прислушиваясь.
– Мадам, а вы собираетесь употребить превосходный эльфийский ром, которым булькает ваш завхоз за дверью, до того, как меня будете лечить, или после? Вопрос шкурный, сами понимаете.
Однако. Мне бы такой слух! И нюх. Чтобы узнавать, что делает тот мутный тип, который у Чокнутой Эльфы числится завхозом, за три двери.
А вот как раз и дёрганый до невозможности заведующий хозяйством. Который часть этого хозяйства нежно нянчил в руках. Огромная бутыль из тёмного стекла намекала на большое количество напитка.
Выдернула пробку. Вдохнув пары, закашлялась.
– Прости, мужик, похоже, до лечения… Тут такая ядрёная штука – хватит понюхать, чтобы опьянеть.
– Нюхайте поменьше, – посоветовал заинтересованный в качестве лечения пациент.
Интересно, кто ему в этом лесу так качественно прочитал лекцию о вреде алкоголя? Нашему любимому 9 Б такого бы убедительного лектора пригласить.
Но оттягивать дальше было невозможно. Кровь продолжала струиться с неподвижно висящей руки пациента, уходя по узким желобкам в подвал. Надо же, как продумано! Однако лицо амбала уже приобретало нежный сиреневый оттенок.
Маринка, подойдя к пациенту, вытерла ему вспотевший лоб куском относительно чистой материи. Тот молча следил за ней большими карими, как у щенка, глазами.
– Ну, волшебный ноготь… Не подведи, – пробормотала я, и, прежде чем прикоснуться к мужику, обильно полила пострадавшую руку душистым элем. пары которого немедленно окутали комнату. Ароматная дрянь, надо же! Будто целый луг щедро рассыпали по операционной. Сдобрив сверху спиртом..
Завхоз, увидев такое расточительство драгоценного продукта, подскочил, чтобы отобрать у меня бутыль. Но наткнулся на мой взгляд искоса, и предпочёл стонать неподалёку.
– Это же для особого случая! – высказал претензию он, трагическим шёпотом.
– А это не особенный случай? – возмутилась я бессердечием завхоза, пожалевшего капельку эля для раненого.
– Бродячая больная псина – точно нет! – заявил он, и гордо удался.
Замерев, мы с Маринкой посмотрели друг на друга. Потом на пациента. Тот смотрел на Маринку. Затем лизнул ей руку.
– Фе-е-е! – поёжилась та, отшатываясь, – коллега, похоже тут сложный случай. Тыкни его ногтем, и пусть уходит. Кровь, кстати, остановилась.
Мужик поднял раненую руку. Пошевелил задумчиво огромными пальцами. Мы завороженно смотрели. Не знаю, о чём думала подруга. А я прикидывала, сможем ли мы быстро выскочить за дверь. Если кое-кто неожиданно взбесится.
– Спасибо, мадам, – вежливо сказал пациент, – эльфийский эль действительно закрыл рану, и я смог восстановиться.
Да на здоровье.
Я выразительно посмотрела на дверь, потом на мужика. Рада, что не пришлось его трогать, даже ногтем. И на заметку – уточнить у завхоза, сколько эля есть в запасе. Отличная штука, оказывается. Столько возможностей!
– Могу отработать своё лечение, – предложил пациент.
Похоже, монеток на этот раз не будет.
– С ближайшей охоты принесу вам отличную оленью тушу, – продолжил мужик, вскакивая с кресла и по-собачьи встряхиваясь.
– За еду не работаем, – хмуро сказала я, представив, что придётся возиться с сырым необработанным мясом, отделяя от него рога, копыта и шкуру, – можете просто уйти.
По виду пациента было понятно, что как раз уходить он и не хочет. А я всерьёз задумалась, не пора ли мне полировать скальпель. Демонстративно. Чем я и занялась, медленно проводя по острому ножу не менее острыми ножницами.
Пока у меня бесцеремонно не выдернули из рук железки.
– Не, – сказал амбал, профессионально проверив на остроту инструмент, – такой ерундой вы оленя не разделаете.
– Спасибо за совет, – прошипела я, оторопело глядя на скальпель, мелькающий перед моим носом. И отошла подальше.
Маринка задумчиво смотрела на амбала, прищурившись. И отволокла меня за рукав в сторонку.
– Давай его себе оставим? – предложила она шёпотом, оглядываясь.
Отличное безумное предложение. Давайте, конечно. Безумная Эльфа, когда вернётся, будет рада пополнению.
– Ну Натали, ему же явно некуда идти!
Кажется, незнакомец подслушивал даже широкой спиной.
– Нельзя же просто облить человека элем, и выставить за порог! А вдруг осложнения будут? Тебе койки жалко палатной?
– На нём всё зажило, буквально, как на собаке! – не менее жарким шёпотом ответила я, – он явно не нуждается в нашем лечении.
Бывший пациент кашлянул, привлекая внимание.
– Мадам, не хочу вас отвлекать от вашего совещания, но у меня, кажется, жар…
Маринка развела руками, выразительно на меня глядя, и подошла к мужчине.
– Да он горит! – охнула она, приложив руку к послушно подставленному огромному лбу.
После чего её снова лизнули в запястье, не отрывая печального карего взгляда от лица девушки.
– Ладно… – сдалась я. Не выгонять же его, действительно, в ночь. – Завхоз! Чистое постельное бельё. И ужин.
В двери замаячил изумлённый завхоз.
– А…
– Без «А», – прервала я его, – отведи к крайнюю палату, я пока поищу, что здесь может быть жаропонижающим.
– Топор, – буркнул завхоз, – один удар по башке – и у оборотня жар быстро пройдёт. У них тело всегда горячее. Прежняя хозяйка бы даже смотреть на него не стала, выгнала. А тут – ужин, чистые простыни. Эль извели! Кто же откажется уходить от такого сервиса. У нас своей еды осталось – всего ничего. Хозяйка запасов не сделала. На ужин – овсянка. Завтра и её может уже не быть – крысы, знаете ли, тоже ужинать любят.
Я широко открытыми глазами посмотрела на симулянта. Оборотень?!
– Рука у меня болела по-настоящему, – ответил тот, отведя взгляд, – а ваш раб прав. Нам, оборотням, мало где рады. Спасибо за лечение, мадам.
И, сгорбившись, побрёл, очень медленно, из операционной.
Подождав, пока грохнет входная дверь, я выдохнула. Оборотня было жалко. Но не настолько, чтобы разрешать ему у нас оставаться.
Тем более, что я ещё даже не поняла, где это именно – «у нас», чтобы щедро предлагать проживание. Хоть пациент и намекал на то, что он со своим провиантом.
Осмотр остального здания решила отложить на утро. Так как уже значительно стемнело. И тёмные палаты с развевающимися пологами напоминали питомник призраков.
– Вот ты бессердечная, Натали! – сокрушалась Маринка, топая за мной следом в хозяйское крыло.
Его нехотя вызвался показать завхоз, норовивший первоначально выделить нам одну из жутковатых запущенных палат.
Завтра, с его слов, должны прийти уборщицы. Очень хочу на них посмотреть. Судя по состоянию больницы, пыль они тут только поднимали, лениво шаркая ногами. Попутно высмаркиваясь о палатное бельё.
А вот комнаты Чокнутой Эльфы и её помощницы были не в пример ухоженнее. Видимо, силы уборщиц заканчивались аккурат на этом крыле.
Маринке досталась спальня попроще, напротив теперь уже моей комнаты. Мы единодушно решили отдохнуть друг от друга, и разошлись по спальням. Да и коллега ещё злилась, что не разрешили оставить питомца себе. Она вообще соображает, что решила приютить не бездомного щеночка, а здоровенного, пусть и вежливого, бомжа? С крайне странными привычками!