Внук Забытого Бога
- -
- 100%
- +
Стук в дверь вырвал его из оцепенения. В комнату вошла неразлучная троица: Бери, Рун и Тайра. Отпрыски запрыгнули на свои излюбленные места.
Варди окинул взглядом повзрослевших, возмужавших детей. Тайра превратилась в живое воплощение Ирлай. Тот же взгляд, те же жесты. Рун почти сравнялся с ним в росте и по силе, и скоро ему предстояло покинуть Варди, дабы постичь искусство привратника, подобно Йону, под бдительным оком Ак Бери. Айу – уготован тернистый путь Беродлака. Больше всего у Поисковика болело сердце за старшего сына, чья судьба была сокрыта от всевидящего ока Гримхильд.
- Ты видел, Раан отец? - Первой тишину разорвала Тай.
Три пары глаз, словно хищные птицы, вперились в Варди.
- Видел. - глухо отозвался он.
- И? - Рун вопросительно вскинул брови.
- Она ушла. - Устало вздохнул Варди. - Не хочет меня видеть.
- Отец, - Айу смотрел на отца совсем по-взрослому. - Ты трижды возвращал мать. Не повторяй снова своих ошибок.
- Разберусь как-нибудь сам, - пробурчал Варди.
- А ты хорошо с ней мирился? - произнесла Тай склонив голову на бок.
Она тут же пожалела о сорвавшихся словах под жестким взглядом отца.
- Прости… — пролепетала она, виновато опустив глаза. - Я не подумала. Мы все переживаем за тебя и хотим, чтобы у тебя все было хорошо.
- Это наше с Раан дело, - отрезал Варди, давая понять, что не потерпит вмешательства. - Вы только за этим пришли? - он резко сменил тему.
- Нет, - Тай поджала губы, собираясь с духом. - Дело касается Киша.
-А что с Кишем? - Не понял Варди. - Пусть воспитывается с остальными детьми.
- Я так не могу, - Тай скрестила руки на груди, упрямо глядя на отца.
- Чего ты не можешь? - Варди сузил глаза, в упор глядя на дочь.
- Тай хочет воспитывать пацаненка, - ответил за сестру Рун, видя её замешательство.
- Час от часу не легче. - Варди прожигал дочь немигающим взглядом.
- Я знаю твои чувства, отец. Но Болли мертв, а малыш не в ответе за своих родителей, — выпалила девушка на одном дыхании. — Он же не выбирал, в какой семье ему родиться.
- Твою мать! Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? - Варди все еще отказывался верить своим ушам. - Мало того, что он не разговаривает, так его зачали отступник и верховная жрица мертвых богов!
- Вот именно, — вмешался в спор Бери. — Если его просто оставить расти с остальными сиротами, неизвестно, что из него вырастет, даже в нашей школе. А так, может, у него будет шанс вырасти настоящим Стражем.
Варди устало вздохнул, словно выдыхая весь накопившийся гнев.
- Вы же с мамой не бросили меня на произвол судьбы? — Привёл веский довод Айу.
- Ты другое дело, сын, — Варди все еще сомневался, но в его голосе уже не было прежней категоричности.
Малыш Киш не вызывал у него отторжения, но и любви он к нему не питал. Варди искренне не понимал привязанности дочери к ребенку того, по чьему приказу убили Ирлай.
- Ты действительно этого хочешь, дочь? — Варди задумчиво погладил бороду, пытаясь заглянуть в душу Тайры.
- Да. - Твердо ответила девушка, не отводя взгляда.
-Ладно, — сдавшись, ответил Варди. — Но ребенок — не игрушка. Ты понимаешь это? И если будет не выходить, фразы типа: «Я не думала, что будет так сложно» или «Я не справилась» — я не приму. Взялась воспитывать, значит, будешь нести за него ответственность до тех пор, пока он не вырастет. До конца.
Тай, соскочив с подлокотника дивана, бросилась к отцу на шею и звонко чмокнула его в щеку.
- Идите уже, парламентеры, — Притворно проворчал Варди, в его глазах плескалось тепло, когда он смотрел на своих таких уже взрослых детей.
4
Лето 60 256 -е от Закрытия Лунных троп
Бери омыл Вару, бережно смывая запекшуюся кровь, и тщательно промыл ее раны. Затем, склонившись над потертой ступкой, истолок сухие листья Дорожного Помощника*, заливая их обжигающей водой, пока жесткая крошка не превратилась в густую, землистую кашицу. Ему потребовался весь имеющийся у него запас этой травы. Вскоре теплая настоявшаяся кашица стала распространять аромат. Для чуткого нюха Беродлака этого было достаточно. Аккуратно покрыв раны девушки зеленой массой, молодой Страж прикрыл их сухими, чистыми тряпицами, предусмотрительно оставленными младшим братом. Бери в который раз мысленно благодарил Руна за его прозорливость.
Убедившись, что кровь остановлена, Айу потянулся, достал с полки чистое белье и, обернувшись обратился к волчице:
- Присмотри за ней, Ласка. Я пока схожу помоюсь.
Он поднял руку и принюхался к своей подмышке, поморщился, и толкнув дверь шагнул за порог.
Сегодняшняя помывка в бане не принесла молодому Стражу привычного облегчения. Посидев недолго в парной, хлестнув себя горячим, душистым веником по бокам и животу, он бросил его в таз и, спрыгнув с полка, вышел в моечную. Облившись из ведра ледяной водой, он издал сдавленный, рычащий звук, а затем, схватив в предбаннике грязную одежду, нагим выскочил на улицу. Усердно намылив рубаху и портки мыльным корнем, он оставил их отмокать на нагретом солнцем камне, после чего принялся за портянки.
Бесшумно, словно тень, крался по поляне за спиной Айу серебристый пестун**. Он подкрался к молодому Стражу, намереваясь напасть. Бери же, с ловкостью дикого зверя, уклонился от его неуклюжей атаки, расхохотавшись. Раскрыл объятия, приветствуя еще совсем юного и несмышленого родича.
- У-у-у, хороший мой, – нежно ворковал Айу медведю на ухо, почесывая его между лопаток.
Медведь довольно заурчал, жмурясь от ласки, и легонько боднул широкой башкой Айу в грудь.
- Сейчас до развешу и пойдем, – строго произнес Айу. – У нас гостья, Бугай. – И мысли образом послал Бери изображение Вары, лежащей на лавке в их хижине, израненной и слабой.
Медведь озадачился.
Бугая, как и Ласку, молодой Страж подобрал в Темном лесу совсем крохами. Неизвестно, почему от Ласки отказалась стая. Возможно, всех волчат перенесли в другое логово, а ее не успели. А может, кто вспугнул. Но Бери, возвращаясь с очередного задания Ак Бери, нашел ее и выходил. Варди сказал, что волчонок абсолютно здоров. Но, видимо, так решили Боги…
Бери обосновался в Темном Лесу, заняв угодья старого тигра. Видимо, тот был последним из своего рода, кто обитал в этих краях. Других тигров молодой Бери не чуял.
Тигр сначала пытался прогнать чужака, но Бери попросил у него дозволения занять лишь малую часть его владений. Позже он нашел тигра раненым и долго пытался его выходить, но не судьба. Так Айу проводил за Грань старого самца, после чего уже полноправно занял его территорию. Другие стаи не пытались оспорить право молодого Стража на эти земли. Все чуяли Беродлака и никто из зверей не хотел с ним связываться. Так и жили.
Бугая Айу нашел пару полных циклов назад. Медведицу задрал медведь во время гона, видимо она отказалась с ним спариваться, и он предпочел подстеречь и задрать эту самку, чем идти искать другую. До медвежонка не добрался, не успел, почуял приближающегося на отчаянный рев медведицы Айу.
Бери тогда обходил свою территорию, обернувшись медведем. Но, как бы ни был безумен зверь, учуяв Беродлака, он ушел, понимая, что не выстоит против него. По прикидкам Айу, медвежонку было от силы три цикла, может, чуть больше. Фыркнув, он перекинулся в человека и, бережно подняв малыша на руки, поспешил в хижину. Там уже немного обжилась Ласка. Так и жили они, странная маленькая семья: Беродлак и два его выкормыша.
Когда непоседливая малышня подросла и уже могла длительное время обходится без него Айу стал покидать хижину. Иногда к ним присоединялись и Тай с Шонгом и Кишем, иногда здесь Бери навещал и младший брат.
Поначалу Айу, наивно полагая, мечтал уйти в отшельничество, подобно деду или прадеду. Но судьба распорядилась иначе. Даже в уединении его неугомонное семейство то и дело напоминало о себе. Однажды на пороге его скромного жилища возник сам Ак Бери. О том, что именно натворил неугомонный Белый Волк, он умалчивал, да и старик не спешил делиться подробностями. Две долгие седмицы Бери просидел у Айу, скрываясь от праведного гнева Гримхильд.
Закончив стирку, Айу и медвежонок-подросток двинулись к хижине. Еще три полных цикла отделяли Бугая от взрослой жизни, в то время как Ласка уже совсем считалась взрослой волчицей.
- Пошли, бродяга, с гостьей познакомлю, - Позвал медвежонка Айу.
Они дошли до хижины. Пестун втянул ноздрями воздух и замер в нерешительности на пороге.
- Да заходи уже, чего мнешься, - легонько подтолкнул его Айу.
5
Лето 60 253 -е от Закрытия Лунных троп
Айу оседлал Зарю и вывел ее из стойла за узду, погрузил мешки с провизией, что висели тут же на крюках, а после чего выведя кобылу из конюшни запрыгнул в седло.
Молодой Страж собирался в город к оружейнику и кузнецу. Заре пора было сменить подковы. У оружейник его ожидал заказ: две пары наручей и скрытую защиту для голеней и предплечий, которые можно было носить незаметно под одеждой.
Бери выводил кобылу со двора кузнеца, когда его чуткий слух привлек мелодичный девичий смех, что звучал словно перезвон колокольчиков тончайшей выделки. Айу обернулся на звук и замер, словно получив обухом топора по голове.
Она стояла, целуя в морду кобылу и весело смеялась, когда та тянулась теплыми губами к ее лицу. Девушка ни на кого не обращала внимания. Две темные заплетенные косы толстыми тяжелыми лентами свисали до ее тонкой талии. Из-под кожаного дорожного платья виднелись рукава тканой нижней рубахи.
Под его взглядом девушка обернулась и замерла. Огромные карие глаза внимательно смотрели на молодого Стража из-под густых соболиных бровей в разлет. Внезапно чуть длинноватый нос девушки забавно сморщился, а пухловатые губы растянулись в задорной улыбке.
- Чего ты так смотришь, путник? Али цветы на мне выросли или перьями обросла? - Засмеялась незнакомка.
Бери же смотрел на эти губы и хотел накрыть их поцелуем, страстно сминая своими губами. В его мыслях девушка уже не смеялась, а тихо стонала в его объятьях. Кровь молодого Стража забурлила.
- А? - он не сразу расслышал вопрос девушки, потом сообразил, что она обращается к нем.
- Я говорю, почему ты так на меня смотришь? Похоже на кого? - Повторила уже немного по-другому она вопрос лукаво глядя на Айу.
Он отрицательно мотнул головой, сглотнул. Именно в этот миг Молодой Страж понял, что эту девушку он завоюет и сделает своей.
- Нет. Не похожа. - Улыбнулся в ответ парень. - Ты не местная, - отметил он простоту и дороговизну ее наряда. - Издалека приехала?
- Издалека. - Подтвердила девушка.
Сам того, не заметив Айу подошел к девушке и пошел рядом с ней.
- И куда, такая красавица держит путь? - Осведомился Бери у нее.
- Вот подумываю остановиться здесь, - произнесла она задумчиво. - Слышала здесь на рынке, что в пекарню на углу центральной улицы требуется стряпуха, только что там была, - Девушка кокетливо взглянула на Айу.
- И? - Не заставил себя ждать парень.
- Я им подошла. - Она вновь улыбнулась.
От ее улыбки сердце в груди Бери радостно забилось.
* Дорожного Помощника - в книге "Волчата Ирлай" под таким названием описывался Подорожник.
** Пестун - медвежонок подросток двух лет отроду.
Глава 3 Беродлак
1
Лето 60 256 -е от Закрытия Лунных
Айу разжег очаг в хижине и поставил разогреваться в сковородке печеную в углях зайчатину. Мелко искрошив лук и укроп, он щедро приправил ими мясо.
Пестун, растянувшись на полу хижины не сводил своих янтарных глаз с двуного друга. Когда Беродлак посыпал зеленью мясо медведь издал звук похожий на презрительное фырканье – деликатный намёк на свои особые гастрономические пристрастия.
- Знаю, знаю, Бугай, – отозвался молодой Страж с теплотой в голосе, – ты ценишь мясцо с душком, но, увы, я не разделяю твои… скажем так, изысканные вкусы.
Медведь шумно выдохнул словно смирившись с кулинарными предпочтениями друга. Ласка дремала у него под боком пригревшись у теплого большого бока.
На плите, тихонько булькая, закипал котелок. Бери бросил в него горсть душистых лесных трав, и по комнате поплыл умопомрачительный аромат дикого смородинового листа и лесных ягод.
- Урм пррр, - издал медведь новый, чуть более довольный звук.
- Ну, малинкой и смородиной ты всегда не прочь полакомиться, – с улыбкой продолжил Айу.
В ответ медведь послал своему двуногому другу яркий образ: зелёный малинник, усыпанный крупными, сочными ягодами, словно драгоценными рубинами.
- Нууу, брат, – протянул, смеясь, Бери, – кто же не любит свежую ягодку прямо с куста!
Внезапно тишину нарушил слабый стон, донесшийся с лавки. Вара. Айу, обеспокоенный, подошёл к девушке и взглянул на её лицо. Крупные капли пота стекали по её щекам. Ещё не коснувшись её, парень почувствовал жар, исходящий от тела раненой, словно от раскалённого камня.
Тихо выругавшись, Айу отступил к ведру с тёплой водой и, зачерпнув её в миску, смочил кусок ткани. Слегка отжав, он осторожно протёр бледное, измученное лицо Вары.
Волчица, дремавшая в углу, встрепенулась и навострила уши, чутко реагируя на перемены.
Айу тихо выругался. У девушки начался жар – то, чего так боялся молодой Страж. Вздохнув, он поставил миску на пень, служивший ему и стулом, и столом, и подставкой.
Зайчатина уже шкварчала на сковороде, достигнув идеальной температуры. Отодвинув её в сторону, подальше от открытого огня, Айу налил в чистый котелок свежей воды и поставил его на огонь.
Его взгляд скользнул по запасам лечебных трав. Он отыскал золотой корень, привезённый с далёкого Южного Континента. За этот корень Айу, в своё время, пришлось отдать немалую сумму, но оно того стоило.
Аккуратно отрезав тонкую пластинку от корня, он бросил её в котелок. Лечебные свойства этого корешка были хорошо известны в узких кругах Ведунов и Шаманов. Главное – успеть снять котелок с огня до того, как вода закипит, а затем дать отвару настояться. Считалось, что этот отвар способен исцелять многие недуги, изгонять яды и даже возвращать молодость.
Пока отвар для нежданной гостьи настаивался, Бери снял с очага сковородку с мясом и поддев кусок кинжалом жадно в него вцепился. Голод уже давал о себе знать. проглотив практически не жуя остатки зайца Бери, отхлебнул ягодный отвар, довольно жмурясь. Пестун взглянул на него с укором.
Очистив сковороду песком и ополоснув в проточной воде, молодой страж вернулся в хижину. Подойдя к девушке, он осторожно взял ее за руку, ища слабый пульс. Пальцы его нащупали едва заметное биение. Отметив нужное число ударов, Бери едва заметно кивнул сам себе.
Теперь предстояло напоить девушку. С тяжелым вздохом Бери набрал в рот теплого отвара и, наклонившись к Варе, коснулся губами ее потрескавшихся губ. Тонкой струйкой он вливал отвар в рот девушке. Получилось. Вскоре раненая погрузилась в спокойный сон, жар постепенно отступал.
Айу же почувствовал, как в его крови заполыхало пламя, сознание начало уплывать. Никто не знал, что так на Беродлачью кровь подействует отвар из целебного корешка. Сохраняя остатки разума Бери, выскочил из хижины, встревоженный пестун последовал за ним. Волчица выскочила следом.
Бери мотало из стороны в сторону, граница между явью и бредом истончилась. Издав болезненный, утробный рык, Айу выгнулся дугой, и вот уже на землю опустился медведь, опираясь на четыре огромные лапы. Низко опустив голову, Беродлак, словно слепой, крушил все на своем пути, сшибая могучей головой кусты и мелкие деревья. Как только он не выколол себе глаза в безумном беге? Видимо, уберег Великий Змей, или дух далекого Предка.
2
Кровь Беродлака клокотала в нем, нашептывая, уговаривая, опьяняя.- Младший брат! Пойдем с нами! – манили его голоса. Они снова пришли, как приходили когда-то, еще до того, как Бери научился оборачиваться медведем. Тогда они терзали его сны, являясь каждую ночь, и каждую ночь он просыпался в ледяном поту, сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица.
- Идем с нами, младший брат! – Гремел в голове у Айу голос огромного, седого медведя, словно раскат грома.
- Идем… идем… идем… – вторили ему голоса медведей поменьше, складываясь в жуткий хор.
"Разве медведи не одиночки?" – робкая мысль промелькнула в олове молодого Стража и тут же угасла, словно искра под дождем.
...И он пошел за ними... Не смог устоять перед зовом крови. Не в этот раз...
Кадзэ почувствовал укол в сердце, словно тупая игла вонзилась в самое нутро. Он замер, прислушиваясь к себе. Айу… с его правнуком беда.
Хитрый Лис послал ЗОВ о помощи, дотянувшись до всех, до кого мог.
Ближе всех к Бери оказались Тайра с Шонгом и малышом Кишем.
"- Я поняла тебя, Деда. Мы сейчас неподалеку от Темного Леса. Едем в гости к Айу. Три полета стрелы до подлеска, а там и рукой подать до территории старшего брата. - Ответила она Кадзэ.
- Будьте осторожны! И Тай… - старик замолчал, словно не решаясь произнести страшные слова. – Если совсем не будет шансов, ты знаешь, что делать, девочка.
- С ним все будет хорошо, деда, – Тай не хотела даже думать о худшем, гнала прочь мрачные мысли."
Хуже обезумевшего Беродлака – только обезумевший Страж-Беродлак. У Стражей с такими убийцами разговор короткий – клинок. А куда он попадет – в шею или в сердце – уже не важно. Опасно то, что Бери сам Страж! И если не будет выбора, Тай придется принять нелегкое решение. Опять эта Вара! Ярость закипала в груди, Тай сжала кулаки до побелевших костяшек.
- Даже не думай об этом, – прервал ее мрачные мысли Шонгкор. – Ты Страж, а не Отступник. Помни о своем долге!
- Ну хоть за космы-то оттаскать, чисто по-женски я ее смогу? – Девушка обиженно поджала нижнюю губу.
- Уам, – малыш Киш дернул Тайру за рукав, отвлекая от тяжелых мыслей.
- Прости, мой хороший, – она ласково потрепала мальчонку по волосам. – Думаю, сегодня нам придется немного поиграть в прятки с Айу. Вы с Шонгом спрячетесь в избушке, а я пойду его искать.
И только семья знает этот секрет Бери. Но они скорее умрут, чем предадут своего Айу!За какой-то неполный цикл жизнь старшего брата перевернулась с ног на голову, словно сломанная кукла. Единственное, что еще могло держать его в этом мире людей – семья. Тай надеялась, что Бери сможет удержаться на краю бездны и не преступить черту, сохранив остатки разума. Семья, после предательства Вары, стала его якорем, не позволяющим окончательно потерять себя, превратившись в дикого зверя, обреченного скитаться в лесной глуши.
3
Лето 60 253 -е от Закрытия Лунных
Тайра, подперев щеки руками, неподвижно сидела на шершавом пне у коновязи. Киша все еще не возвращали, и ожидание грызло ее изнутри.
- О чем задумалась, мечтательница? – над самым ухом прошелестел игривый, как осенний лист, голос Шонга. – О Янарчике тоскуешь? – не удержался от привычной подначки парень, нарушая тишину.
- Нет, – коротко ответила Тайра, качнув головой. – Жду, когда мне разрешат забрать Киша.
- А-а, про того мальца, что вы с собой привезли? – уточнил Шонгкор, облокачиваясь на коновязь. Дерево под его весом тихо скрипнуло.
- Угу, – буркнула Тайра, не отводя взгляда от дальних дверей сиротского корпуса, откуда должны были вывести ей мальчика.
- Слушай, Тай, на кой он тебе сдался? – Шонг присел рядом, заглядывая в ее лицо. – Только без обид, лады?
- Я… привязалась к нему, – тихо ответила девушка. – И хочу воспитывать его.
- Ты совсем спятила? – присвистнул Шонг, пораженный услышанным. – Ладно, свой – кровь зовет, тут не поспоришь. Но чужой спино…
Закончить фразу он не успел. С молниеносной грацией Тайра сбила его с ног, припечатав к земле. Лежа в пыли, Шонгкор ощутил холод стали у горла – острие кинжала болезненно впилось ему в кадык.
- Ещё хоть слово подобное вякнешь – кишки выпущу. Усек? – прошипела Тайра, ее глаза полыхнули диким янтарем.
Шонг, вопреки ожиданиям, расплылся в широкой улыбке.
- Чего ржешь, как конь на водопое? – Тайра нахмурилась, смятение и гнев боролись в её взгляде.
И миг спустя губы девушки накрыли губы парня в поцелуе, жарком и требовательном. Время замерло. Тай – в растерянности, Шонг – пораженный собственной дерзостью.
Внезапно неведомая сила обрушилась на него, отшвыривая прочь. Шонг, словно тряпичная кукла, врезался в стену конюшни и осел на землю, оглушенный.
В это мгновение неведомая сила сдернула его с девушки и отшвырнула в сторону. Шонг впечатавшись в стену конюшни осел на землю.
Шатаясь, он поднялся и, ошеломленно обернувшись, едва не икнул от изумления.
Рядом с Тайрой стоял Варди. В его взгляде не было ничего, кроме ледяной ярости. Он протягивал руку дочери, помогая ей подняться.
- Это не то… не то, что ты подумал, Страж, – попытался оправдаться Шонг, чувствуя, как холодок ужаса ползет по спине.
- Я тебе яйца оторву, – ровным, будничным тоном произнес отец девушки, отчего страх Шонга лишь усилился. - Уд свой в узде держать не можешь? – Продолжал Варди, сверля парня взглядом, полным смертельной угрозы.
- Да нет же!.. – Попытался возразить Шонг, но слова застряли в горле.
- Пап, это случайно вышло, – вступилась за него Тайра. – Мы боролись и…
- …и его язык случайно оказался у тебя во рту, – закончил за нее Варди с сарказмом. – О таком виде рукопашного боя я еще не слышал. Двадцать кругов по полигону. Обоим. Киша я сам к тебе приведу, дочь.
С этими словами Варди развернулся и направился к сиротскому корпусу, оставляя за собой шлейф невысказанной угрозы.
4
Лето 60 256 -е от Закрытия Лунных
Тайра бесшумно скользила сквозь лес, словно тень. Большой палец левой руки лежал на эфесе батыйи, что висела в свободной перевязи. Она не собиралась обнажать клинок, но, если Беродлак заставит… Девушка отогнала тревожные мысли.
- Айу! - Крикнула она в лесную чащу. - Айу, ты где?
Справа от себя боковым зрением увидела мелькнувшую темную тень, развернувшись на месте увидела волчицу брата.
- Ну что, морда, - ласково обратилась Тайра к четвероногой подружке брата. - Где эта меховая жопа? - Спросила она Ласку.
Волчица стояла неподвижно.
- Веди уже к нему, - вздохнула девушка.
Словно ждав этого, Ласка развернулась и потрусила вправо. Тайра последовала за ней.
Он лежал на краю небольшой поляны. Огромная бурая морда была в крови. Беродлак не двигался.
Осторожно к нему приблизившись, Тайра поняла: зверь в отключке.
- Как же тебя вернуть? - пробормотала девушка.
Внезапная мысль вспыхнула в голове. Отбросив сомнения, она опустилась рядом с мордой Беродлака и запела.
Колыбельную, которую перед сном им всегда пела Ирлай:
- Спи, малыш мой, засыпай, баю-баю, баю-бай.
Ты ложишься, малыш, спать, высоки горы – твоя кровать.
Великий Змей у тебя в ногах, отгоняет детский страх.
Предки твои над головой, охраняют сон твой…
Он блуждал во тьме. Сколько прошло времени, он не помнил. Тьма и холод. Он почти забыл, кто он.
Вдруг он услышал далекий, знакомый мотив. Огромный медведь напряг слух. Мотив и голос казались знакомыми. Но кто это? Откуда в этой тьме кто-то родной? Тяжело ступая в кромешной темноте, ориентируясь только на звук, он пошел вперед. Медленно. С каждым шагом звук становился отчетливее. И вот он уже понял, что это женский голос. Такой родной и знакомый с детства. Откуда он это помнит? Медведь не знал. Он, насколько позволяли силы, ускорил шаг. И вот уже стали понятны слова песни, что пела ему когда-то женщина.
...Я тебя на руки возьму,
крепко-крепко к себе прижму... - пела женщина.
Беродлак шел на голос. Внезапно он осознал, что тьма уже не такая плотная и непроглядная, как была раньше. Она стала светлее. Вскоре он увидел белесый женский силуэт. Шаг… шаг… шаг… Силуэт обрел знакомые черты. Откуда он ее знает? Кто она?
- Я закрою тебя от бед... - напевно продолжал приятный, тихий и родной голос.
Шаг... шаг... шаг...
Родные глаза ласково и тепло смотрели на него.
Шаг... шаг...шаг...
Женщина присела перед ним на корточки и раскрыла свои объятья.
Шаг... шаг... шаг...
Он уткнулся огромной мордой ей в грудь засопел. Боднул мощным лбом, но она устояла. Обхватила руками мощную мохнатую шею и прижалась щекой к его зубастой морде.
- Мама, – произнес Бери, обнимая мать и утыкаясь носом ей в шею. – Как же мне тебя не хватало.
- Я люблю тебя, малыш Бери, – прошептала Ирлай. – Нам пора возвращаться. Тебя слишком долго не было. Мы все тебя потеряли, родной.
- Мама, – улыбнулся Бери, прикрыв глаза и обнимая мать.
Яркий свет резанул по глазам. Айу открыл веки. Он сидел, уткнувшись носом в ключицу Тайры.