Супермены Сталина. Диверсанты Страны Советов
- -
- 100%
- +
В ноябре 1941 года в этот район прибыли Гомельский городской партизанский отряд (37 человек под командованием Ильи Степановича Федосеенко) и Гомельский сельский партизанские отряды (13 бойцов, командир – Андрей Федорович Бурый). Вместе с ними появилось областное партийное руководство: секретарь Гомельского подпольного обкома ВКП (б) Андрей Аверьянович Куцак, секретари горкома партии Емельян Игнатьевич Барыкин и Семен Федорович Антонов, секретарь горкома комсомола Александр Исаченко. Понятно, что они начали объединять разрозненные отряды. Чекистом тут же нашлось место в Чечерском отряде, которым командовал Петр Антонович Балыков. Этот человек сражался в рядах партизан еще в Гражданскую войну.129
Любопытен разговор, который произошел между Николаем Михайлашевым и Андреем Куцаком. В процессе беседы чекист рассказал честно о том, как он оказался в Чечерских лесах. Вот финал их разговора:
«… – Шли, значит, организовывать партизанскую борьбу, да пока путного ничего из этого не получилось?
– Но без райкома, помощи местных коммунистов… – начал я.
– Понимаю, – прервал меня Куцак…».
Итог этой беседы – чекиста включили в партизанский отряд чуть ли не рядовым.
Отряд начал действовать только в начале января 1942 года. Не хватало боеприпасов и оружия, не было взрывчатки, поэтому как они сражались – непонятно.
Хотя это не значило, что бойцы сидели без дела. Просто старались обходиться без стрельбы. Например, днем совершили налет на местный лесозаготовительный заводик. Обезоружили охрану (18 полицейских) и сожгли производственные помещения. В марте 1942 года совершили налет на мельницу.
Первое серьезное столкновение с карателями произошло 30 марта 1942 года. В результате боя 11 фашистов погибло. Весной началась серия операций по разгрому полицейских подразделений в Чечерском районе. Большинство местных жителей – из тех, кто с оружием в руках служил оккупационным властям, было расстреляно партизанами.
В мае 1942 года Николай Михайлашев командовал взводом и совершил рейд по левобережью Копмянского района. В результате было освобождено 18 населенных пунктов, а дислоцированные там гарнизоны полицейских – расстреляны.130
Это судьба чуть не постигла пятерых военных разведчиков из спецгруппу «Лео», которыми командовал Алексей Павлович Коробицын. Они были десантированы на парашютах с самолета 31 мая 1942 года в расположение партизанских отрядов Чечерского района. В это подразделение, кроме командира, входило еще четверо: Федор Иосифович Кравченко, радист Григорий Антоненко, И. Штейнер («Тарас») и М. Ляйтнер («Максим»).Двое из прилетевших были в немецкой военной форме, имели соответствующие документы и по русский говорили с акцентом. Несмотря на то, что у прибывших были письма от партийного руководства, командование отрядов проявило осторожность и потребовало подтверждение из Москвы того, что это не провокация противника. В сводке Совинформбюро диктор должен был сообщить об освобождение отдельных районов Гомельской области. В противном случае гостей бы расстреляли. На четвертые сутки данное сообщение было передано и пленников отпустили.131
В июле 1942 года в Чечерский район из-за линии фронта прибыл спецотряд «Вперед» во главе с Иваном Павловичем Кривенченко. Все бойцы этой группы – ОМСБОНовцы. Его основная задача – объединить разрозненные группы «народных мстителей» действовавшие в этом районе и стать начальником штаба партизанских отрядов Чечерской зоны Тогда же был сформирован Добрушинский партизанский отряд.
Следует отметить, что еще до его появление в Добруше (районный центр в Гомельской области) действовала группа военных разведчиков во главе с Алексеем Павловичем Коробициным. Через них подпольщики передавали собранную информацию в Москву.132 Говоря другими словами подпольщики работали на военную разведку, а не на Лубянку.
Снова обратимся к публикации белорусского журналиста.
«В мае 1943 года отряд „Вперед“, в котором чекист воевал уже в должности заместителя начальника разведки, вырос до бригады, пришлось Михайлашеву отправляться под Гомель формировать новый отряд. Несколько крупных диверсионных операций совершили за недолгое время его бойцы: взрывы на бумажной фабрике „Герой труда“ и электростанции в Добруше, нефтебазе, электро- и телефонных станциях в Гомеле. Десятки эшелонов, мосты, автомашины, танки немцев были уничтожены всего за пять месяцев».133
Все это действительно было, вот только Николай Михайлашев, руководил разведывательно-диверсионной деятельностью партизанской бригады. А командовал этим соединением другой человек. Автор книги «Буря гнева» и не скрывает этот факт. Вот что он написал по этому поводу:
«После освобождения 10 октября 1943 года Добрушского района «нас с комбригом Иваном Павловичем Кривенченко вызвали в Тереховку, где находился первый секретарь областного (Гомельского – прим. ред.) комитета партии Ф. В. Жижажнков и начальник областного управления НКГБ полковник К. А. Фукин. Комбриг подробно рассказал о боевой деятельности отряда, а я о работе разведывательных и диверсионных групп…».134
Когда Николай Михайлашев вместе с коллегами-чекистами занялся созданием агентурной сети в этом городе, то выяснилось, что многие подпольщики (из тех, кого планировалось использовать) погибли или ушли к партизанам других соединений. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Хотя и оставшиеся оказались грозной силой.
Вот только длился этот период недолго. Вот что по этому поводу написал в своем очерке чекист:
«Опираясь на предателей, гитлеровцам удалось раскинуть свою шпионскую сеть в городе. Аресты последовали один за другим. Подпольщики не сразу поняли, что среди них орудуют провокаторы. Нам срочно пришлось спасать руководителей подполья и уводить в лес всех, кто уцелел».
Вот только предателей среди подпольщиков найти не удалось. По утверждению Николая Михайлашева основные причины гибели людей: нарушение правил конспирации и излишняя болтливость.135 На самом деле нужно учитывать и высокий профессионализм спецслужб противника. Хотя об этом как-то не принято писать в отечественной литературе.
Пришлось начинать все сначала. Искать новых людей, налаживать систему связи и т. п. И тут пригодилась созданная партийными органами подпольный райком ВКП (б) и комсомола. Последней руководила комсомолка Варвара Вырвич. Под ее руководством на станции Добруш с весны 1943 года действовала группа комсомольцев. Через этот железнодорожный узел проходила дорога Гомель – Брянск, которая была основной магистралью питавший немецкие войска в районе Курска и Орла. Через какой-то время на основе разведывательно-диверсионной группы был создан комсомольско-молодежный партизанский отряд имени Буденного.136
Другой группой подпольщиков, которая тоже подчинялась подпольному райкому комсомола, командовал бывший работник райкома комсомола Алексей Третьяков. Основные объекты диверсий: въезды в город, железнодорожная станция и фабрика «Герой труда», где фашисты наладили ремонт танков.
Одна из первых акций этой группы – взрыв на складе боеприпасов, который находился на территории фабрики. В результате семеро немецких солдат из охраны погибло. Мину заложил Иван Курилин. Спустя несколько дней на дороге Добруш – Гомель взлетел на воздух грузовик. Десять убитых и тринадцать раненных.
Так же подпольщики «ликвидировали» отдельных представителей оккупационных властей. Федор Кухарев застрелил из нагана на одной из окраинных улиц сотрудника комендатуры, когда тот потребовал у патриота предъявить документы.
Александр Дударев и Николай Атрашкевич поймали следователя СД и повесили его на его же собственном брючном ремне.
Одна из операций, в разработке которой принимал участие Николай Михайлашев, – уничтожение двух электротурбин установленных на территории бумажной фабрики. Ее реализовали городские подпольщики, которые ушли к партизанам. Ночью группа из пяти человек пробралась на территорию фабрики и заложила взрывчатку. А Иван Курилин перекрыл вентиль пожарного водопровода. В результате этой акции были уничтожены две турбины мощностью шестьсот и восемьсот киловатт; танкоремонтные мастерские, литейный и картонный цеха сгорели; все немецкие учреждения города, а также лесопильный завод, городская мельница, электропогрузчик на станции, типография и радиоузел оставались без электричества.
Чуть позднее был взорван паровой котел, который фашисты использовали вместо выведенных из строя электротурбин. В этот раз отказались от идеи посылать диверсионную группу – охрана периметра бумажной фабрики была значительно усилена. Подпольщик Николай Атрашкевич сумел в торф, предназначенный для котла топки, засунуть мину закамуфлированную под кусок этого горючего. Судьба кочегара, который отправил в топку это подарок от партизан неизвестна.137
Следующая крупная акция – взрыв на электростанции в самом Гомеле. Местные подпольщики во главе с коммунистом Тимофеем Бородиным подготовили диверсию на этом объекте, но предательство одного из членов группы привело к аресту всех участников акции. Понятно, что после этого немцы усилили пропускной и внутриобъектовый режим на объекте. Ситуация осложнялась еще и тем, что Николай Михайлашев не располагал агентурой, способной выполнить это задание. А командир бригады Иван Павлович Кривенченко ежедневно требовал от него результатов.
Решить чекисту эту задачу помог случай. Возвращаясь с очередной встречи с подпольщиками, он встретил четырех молодых людей в немецкой форме, которые искали партизан. В ходе допросов выяснилось, что они – бывшие советские военнопленные служившие в 221-й охранной дивизии, которая дислоцировалась в Гомеле. Тогда Николай Михайлашев решил использовать этих потенциальных перебежчиков для организации диверсии.
Двоих из них – Павла Кузьмича Шибаронина и Василия Петровича Бондаренко, он отправил в Гомель и приказал поселиться в подвале одного из разрушенных домов расположенных рядом с электростанцией. Продукты и взрывчатку им должны были доставить местные подпольщики. Диверсанты поселились в подвале и установили связь с двумя солдатами охранной роты – Андреем Доценко и Василием Пузиковым, которые согласились выполнить любое задание.
Наступило время готовить саму диверсию. Четверке было передано десять килограмм тола. Они, в свою очередь, проделали лаз в заборе и выяснили пароль для ночного времени. Взрыв прогремел поздней ночью 13 августа 1943 года. Правда, в партизанский отряд сумел вернуться только Василий Бондаренко. Его товарищ погиб при отходе.138
Следующая крупная диверсия – взрыв на городской телефонной станции. С помощью нее Берлин поддерживал связь с частями, сражавшимся на Брянском фронте. И снова помог случай. Немцы создали школу по подготовке связистов из местной молодежи. Один из курсантов, Василий Васильков, поехал погостить к двоюродной сестре в деревню. Вот тут его и захватили партизаны. После беседы парнишка не только согласился сотрудничать с партизанами, но и обязался завербовать еще нескольких однокурсников. Николай Михайлашев решил поручить им взорвать телефонную станцию. Мину решили разместить под коммутаторным залом.
Проблема возникла там, где ее меньше всего ждали. Не было взрывателя с замедлением на двенадцать часов. Пришлось его делать из трехсуточного взрывателя. Николай Михайлашев вместе со своим адъютантом Василием Исаевым экспериментировал несколько суток, пока не получил нужного результата.
Затем курсанты тайно пронесли десять килограмм тола и сложили их в нужном месте. Установили взрыватель. Почему-то он не сработал. Пришлось изготовить второй. Наконец ранним утром 11 сентября 1943 года гомельский узел связи перестал существовать.139
Через несколько дней, 15 сентября, был взорван склад. В результате диверсии было уничтожено: 4 тысячи снарядов, 3 тысячи противотанковых мин и 25 тысяч ручных гранат. Взрывное устройство уложили советские военнопленные Чифеев и Одноблюдов, которые трудились на разгрузке снарядов. Эта акция стала их «пропуском» в ряды партизанской бригады.140
Хотя не только диверсиями занимались патриоты под руководством Николая Михайлашева. В октябре 1943 года он создал специальную группу для уничтожения тех, кто сотрудничал с немецкими оккупационными властями. В нее вошли: Василий Мочалов, Петр Солодков и Федор Щербаков.
Вот неполные результаты ее деятельности:
«Первыми были пойманы бургомистр Добрушского района Желдаков, его заместитель Амельченко и следователь СД Гансевский. Не удалось уйти от кары и начальнику брянской полиции Лукьянцеву, и абверовским агентам Елене Желдаковой, Василию Шмуляю и другим».141
«Буря» в тылу врага
История появление спецгруппы «Буря» проста. Руководство бригады получило приказ активизировать деятельность в новом районе. Решили отправить спецгруппу.
«Весной 1944 года его спецгруппа „Буря“, состоявшая всего из восьми человек, высадилась в районе хутора Гать в расположении партизанской бригады имени Ворошилова, действовавшей под Вилейкой».142
Вот хронология событий, в которых участвовала спецгруппа Михайлашева:
в ночь на 5 мая на перегоне Солы – Сморгонь всего двумя минами подрывники из «Бури» отправили под откос два немецких эшелона;
7 и 8 мая взлетели на воздух еще два эшелона с гитлеровцами;
в ночь на 11 и 12 июня подорвано три состава,
15-го и 17-го – два,
19-го – уже четыре!
Только за июнь подрывники Михайлашева пустили под откос 24 состава с живой силой и техникой противника143
Финал чекисткой карьеры
После окончания войны Николай Михайлашев службу в органах государственной безопасности.
В 1953 году окончил исторический факультет Минского педагогического института.
В 1954 году присвоено звание полковника.
В 1975 году, когда ему исполнилось пятьдесят восемь лет, ушел в отставку.144 Достойное завершение карьеры в органах госбезопасности.
Часть третья. Чекисты – герои официальных эпосов
Советские историки и журналисты, следуя каноническому тексту официальной истории «партизанского движения» порой творили чудеса. Из обычного командира спецгруппы, который терялся среди своих более результативных подчиненных, могли сделать героя. При этом, умолчав о тех, кто действительно заслуживал этого звания.
Глава пятая. «Ликвидаторы» с Лубянки
В большинстве отечественных книг, посвященных партизанскому движению, о роли чекистов в организации убийств и похищений высокопоставленных офицеров вермахта и функционеров оккупационного режима говорится крайне скупо. Оговоримся сразу, мы не рассматриваем случаи налетов или засад, когда волей случая в автомобиле оказывался какой-нибудь генерал. В этом случае нельзя утверждать, что операция была спланирована заранее. Авторы упомянутых выше работ не отрицали того факта, что партизаны и подпольщики «ликвидировали» представителей противника, но выдавали это за проявление народного гнева по отношению к захватчикам. Все значительно сложнее. Действительно, часть громких убийств было совершенно народными мстителями по собственной инициативе (обычно командования отрядов или бригад). А остальные «активные мероприятия» были проведены по приказу из-за линии фронта. При этом исполнителями могли быть партизаны, подпольщики, чекисты или военные разведчики.
Ниже мы расскажем об участие чекистов одного партизанского формирования в нескольких активных мероприятиях (убийствах и похищениях) на оккупированной фашистами территории.
Бойцы и командиры партизанской бригады «дяди Коли»145, а так же связанные с ней подпольщики, спланировали и реализовали серию похищений и убийств старших офицеров и чинов военной администрации Третьего Рейха. Жертвы имели несчастье оказаться в оккупированном Минске или его окрестностях.
Размах этой деятельности приобрел такой характер, что сначала в состав очередной чекистской спецгруппы «Артур» включили трех радистов и переводчика с немецкого языка. А затем, для охраны высокопоставленного перебежчика (командование бригады не без основания предполагала, что противник предпримет все для его ликвидации) Москва прислали еще две группы «Гром» и «Помощь» – порядка пятидесяти десантников – бойцов ОМСБОНа. После того, как самолет с немцем благополучно взлетел с партизанского аэродрома, последние группы ушли на боевое задание (о них чуть подробнее мы расскажем ниже), а «Артур» осталась на базе бригады.
Из трех командиров этих спецгрупп в живых остался только один. После войны он написал книгу «Записки десантника» в которой рассказал о подробностях отдельных разведывательно-диверсионных операциях. Сложно сказать, как восприняли ее однополчане героя, но вот многие историки весьма скептически отнеслись к эти мемуарам. Дело в том, что автор не только приписал себе чужие заслуги, но и придумал отдельные детали, чем еще больше запутал исследователей.
О чем умолчал командир
В 1943 году, уже упоминавшийся в первой главе данной книги, майор госбезопасности Иван Федорович Золотарь возглавил спецгруппу «Артур», которую планировалось переправить через линию фронта. Спустя много лет один из членов этого подразделения ветеран ОМСБОНа Леонид Гаряев («Гущин») вспоминает:
«…вошли в нее старший техник-лейтенант Юрий Алексеевич Храмцов (погиб в середине мая 1943 года – прим. ред.), один весьма пожилой товарищ (все мы отправлялись под псевдонимами, и я помню только его партизанское имя – Ермолович), боец Николай Иванович Антошечкин, необыкновенно хороший деревенский парень, уроженец села Поныри Курской области, трое радистов – Таня Саваровская, восемнадцатилетний Валерий Гуров (погиб 15 июня 1944 года при прорыве блокады немецких частей – прим. ред.), старший радист Евгений Александрович Ивановский („Казбек“) (пропал без вести, по некоторым данным сдался врагу 15 июня 1944 года – прим. ред.), я и еще двое, но не могу вспомнить их имена – видимо, были с нами недолго».146
Добавим к списку ветерана еще одного человека – минера Петра Ивановича Набокова.147
Десантирование было произведено в ночь на 23 апреля 1943 года. Членам спецгруппы повезло – приземлились куда и планировалось. Они попали в расположение партизанской бригады «Бывалые» (Петра Григорьевича Лопатина («дядя Коля»), тоже омсбоновца (спецгруппа «Бывалые» в составе 22 человек была переброшена через линию фронта в середине марта 1942 года, большинство ее членов – бойцы из другой спецгруппы «Митя», которой командовал чекист Дмитрий Медведев (осенью 1941 года уже побывала за линией фронта), поэтому такое название)148) около озера Палик (Борисовского района Минской области). К маю 1942 года на базе спецгруппы «Бывалые» сформировался партизанский отряд, а в августе по численности и структуре это формирование можно было уже называть партизанской бригадой. Ее бойцы пустили под откос 132 вражеских эшелона, уничтожили и повредили девять танков и шесть самолетов, 77 паровозов, 288 автомашин, взорвали и сожгли 8 мостов и 32 склада.149
Формально назвать Петра Лопатина кадровым чекистом сложно, хотя почти во всех книгах (посвященных деятельности НКВД в тылу Третьего Рейха) он фигурирует именно в таком качестве.
Родился командир «Бывалых» 5 января 1907 года в селе Излегоще Усманского района Липецкой области. Как он сам писал в многочисленных анкетах и автобиографиях – с 1917 года в сельском хозяйстве. В 1929 году призвали в Красную Армию. Возможно так бы и трудился всю жизнь на земле, если бы в 1934 году не попал в органы госбезопасности. Через год его уволили. Домой он не вернулся, а стал работать проводником международных вагонов на Белорусской железной дороге.150
До сих пор непонятна истинная причина его увольнения. Самое простое объяснение, что попал под начавшийся вал репрессий. Есть и другое, малораспространенное мнение. Петр Лопатин продолжал работать в органах, но только негласно. Чекист в качестве проводника международного вагона не только мог присматривать за пассажирами, но и выполнять функции курьера (обеспечивая связь с нелегальными резидентурами за границей СССР). В пользу этой версии есть одна интересная деталь в биографии этого человека. Почти сразу же после начала войны он был вызван в Москву и поступил в распоряжение Особой группы при наркоме НКВД. А осенью 1941 года он уже командовал отделением, взводом спецотряда «Митя» Дмитрия Медведева, который действовал в Орловской и Смоленской областях Украины, а так же Могилевской области Белоруссии.151
С другой стороны, в отличие от многих чекистов, командовавших в годы войны партизанскими отрядами и после ее окончания продолжившими служить в органах госбезопасности, Петр Лопатин в 1944 году был назначен заместителем председателя Борисовского горисполкома, затем райисполкома. А это типичная «карьера» партизанского командира, который ушел за линию фронта из народного хозяйства или партийного аппарата. В партию он вступил только в 1947 году. С 1955 по 1962 год на хозяйственной работе. Умер он 9 июля 1974 года.152
Вновь вернемся к рассказу о спецгруппе «Артур». Одна из ее основных задач – поддержание связи с подпольщиками в Борисове. Этим объясняется наличие трех радистов и переводчика с немецкого языка – Леонида Гаряева153 Иван Золотарь стал заместителем Петра Лопатина (в бригаде он работал под именем «майор госбезопасности Пастухова») по оперативным вопросам, а не по разведке, как утверждают авторы многих публикаций. На этот факт мы обращаем внимание не случайно. Дело в том, что вопросами разведки занимался другой человек – о нем мы расскажем ниже.
Необходимость иметь такую техническую группу (трое радистов) объяснялась большим объемом информации, которую добывали разведчики бригады. Они не только регулярно встречались с многочисленной агентурой – подпольщиками, но так же разрабатывали и проводили операции по вербовке и захвату военнослужащих немецкой армии. Одно время в партизанском лагере находилось трое немецких солдат (скорее всего, перебежчиков). Переправить их на Большую Землю было сложно (ведь они не представляли ценности для Москвы), а использовать в боевых операциях – партизанские командиры почему-то не решались. Вот и пришлось военнослужащим Вермахта, под руководством переводчика, заниматься строительством зимнего лагеря.
Хотя ценных перебежчиков использовали более рационально. Например, за полковником (в литературе можно встретить еще два его звания майор и подполковник) Вермахта Куртом Вернером (Карлом Кругом, «Братом» – под этими вымышленными именами и немец фигурировал почти во всех отечественных монографиях посвященных партизанскому движению, его истинное имя мы назовем ниже) из Москвы прислали самолет и два отряда разведчиков-диверсантов «Гром» и «Помощь». Первым командовал старший лейтенант госбезопасности Федор Федорович Озмитель (в подчинение у него было 25 человек, сброшены с парашютами 29 мая 1943 года), а вторым – лейтенант Борис Лаврентьевич Галушкин (десантировалось в два этапа, первая 29 мая 1943 года, а вторая – 10 июня того же года).154 Оба командира погибли 14 июля 1944 года при прорыве вражеской блокады у озера Палик и были удостоены звания Героев Советского Союза посмертно. Они действовали автономно (относительно бригады «дяди Коли»), поэтому о них мы не будем подробно рассказывать.
Прибывшие из Москвы бойцы трех спецгрупп сначала в течение двух суток без передышки готовили взлетно-посадочную полосу, а потом и охраняли ее.155 На самолете вывезли не только немца, но и раненных, а так же семью командира бригады Петра Лопатина. Существует, несколько версии того, как высокопоставленный немецкий офицер попал в плен к партизанам, и кто спланировал эту операцию.
Кто улетел в Москву
Согласно первой, которую рассказал в своей книге «ОСНАЗ – войска особого назначения» Валентин Воронов – «силовую» операцию по его захвату спланировал Иван Золотарь, а подготовительную работу провел сам Петр Лопатин. Это и понятно, ведь перебежчик стал объектом оперативной разработке в начале 1943 года, командир группы «Артур» десантировалась 24 апреля, а в лагерь партизан немец попал 11 мая 1943 года.
Историк, следом за Иваном Золотарем, придерживается «силовой» версии развития событий – фашиста похищают под угрозой оружия. Понятно, что данная версия демонстрирует заслуги Ивана Золотаря – ведь это он спланировал операцию. На самом деле никто под дулом пистолета не конвоировал фашиста в партизанский лагерь. В бригаду «дяди Коли» его привела… его супруга, которая затем вместе с ним улетела в Москву. Об этом ниже, а пока расскажем официальную версию, которая в различных вариантах кочует из одной книги в другую.
Согласно официальной версии, все началось с того, что по заданию Петра Лопатина (на самом деле начальника разведки бригады чекиста Владимира Рудака – о нем тоже будет рассказано ниже) разведчики собрали информацию о тех, кто проживал в общежитие командного состава в военном городке Уручье. Стало известно, что Курт Вернер служил с 1935 года в имперском воздушном флоте, участвовал в захвате Польши, Бельгии и Франции. С июля 1941 года на Восточном фронте в качестве офицера связи.