- -
- 100%
- +
– Красавчик, всю правду скажу про женщин, про то, что на роду написано. Недругов у тебя много и дела твои темные. Но Бог послал тебе ангела, чтобы…
– Пошла прочь! – он освободился от цыганкой хватки и осмотрел улицу.
Вдоль припаркованных машин к крыльцу медленно подъезжал черный автомобиль. Из приоткрывшейся двери донеслось: «Винт, прыгай!»
– Здорово, как провел время в кутузке? Весело? – водитель загоготал. – Нам не придется за тебя краснеть?
– Неудачная шутка, Кувалда. Отвези меня домой.
– Но ведь тебя Лангин ждет?
– Подождет…Я хочу себя в порядок привести.
Черный седан вырулил на проспект, набрал скорость и поехал в сторону элитного коттеджного поселка. Здесь в двухэтажном доме наполовину сделанным из стекла было светло, просторно и чисто. Сергей поднялся на второй этаж снял одежду и встал под теплые струи воды. Он старался смыть с себя запах СИЗО, а также освободить голову от мыслей. Через двадцать минут он вернулся в машину:
– Я готов. Поехали.
– Зачем тебе такой огромный дом? Клаустрофобией страдаешь? – шутил Кувалда.
– Надо же куда-то вкладывать деньги…А где моя машина?
– Так и стоит на парковке у офиса.
Остаток дороги они ехали молча: водитель следил за сложным движением на проспекте, а Сергей пытался настроиться на разговор с боссом.
Высотное офисное здание «Мираж», построенное архитектором-сюрреалистом, было визитной карточкой города. Его центральные этажи занимала гостиница, внизу располагались кафе и ресторан, банкетный и конференц-залы и переговорные комнаты, остальные арендовали бизнесмены и предприниматели. С торца располагалась парковка, обслуживающая и соседнее здание городской администрации, а другой стороной оно граничило со сквером.
Сергей прошел мимо стойки ресепшн и на одном из трех лифтов поднялся на десятый этаж. Он без стука вошел в просторный офис, где Лангин отдавал последние приказы парням в черных куртках:
– И перешерстите весь арабский рынок. Если ему нравятся азиатки, то наверняка кто-то из них знает о его логове. Не мог же он сквозь землю провалится…Это все, идите работайте.
Сергей сел на диван, проводил парней взглядом и закинул ногу на ногу. Лангин сделал шаг к креслу, резко развернулся и выпалил:
– Ты что себе позволяешь? Возомнил себя Богом? Ты сорвал важную сделку!
– Не я, а твоя «правая рука». Он начал нести всякую чушь, а потом вообще сорвался: выскочил из ресторана и устроил стрельбу на улице, – Сергей отвечал спокойно, словно события двухдневной давности произошли не с ним. – Если это было так важно для тебя, почему ты отправил своего зятя? Вероятно, потому, что был не уверен в исходе…Я тебя предупреждал, что за химиком стоят люди с севера, и надо быть хитрее. Вообще не лез бы ты на чужую территорию.
Сергей встал и направился к выходу:
– Я больше в эти игры не играю.
– Ты не можешь сейчас вот так взять и уйти.
– А что мне мешает? Я – свободный человек.
– Винт, – голос Лангина стал мягче, в нем появились умоляющие нотки. – Сергей, я понимаю, ты устал. Отдохни пару дней. А в понедельник я тебе позвоню.
Сергей вышел из лифта на первом этаже. Чувство, что босс подставил его, бросил словно кусок мяса хищным гиенам, как кислота, разъедало его изнутри. Мир рушился на сотни осколков, за которыми была серая пустота. Как тогда в детстве, когда он разбил старое большое зеркало…
Лет в десять он посмотрел фильм о великом фокуснике Гарри Гуддини и окончательно решил освоить магию. Он завязывал покрывало на своей шее и давал представления перед зеркалом, воображая себя всемогущим волшебником. Он просил связывать себе руки, прятался в шкафу, тренировал задержку дыхания и «примагничивал» к своим рукам предметы с помощью клея и пластилина. Однажды он бросил кубик, который должен был раствориться в воздухе. Но его ожидания не оправдались: кубик угодил в зеркало, прямо в отражение головы мальчика. Старое зеркало покрылось паутиной трещин и стало медленно осыпаться осколками, обнажая серую краску стены…
Автоматические двери бизнес-центра впускали и выпускали безликих людей. Сергей пересек холл, не обращая ни на кого внимания: прошел сквозь группу мужчин в деловых костюмах, задевая их плечом, не думая приносить извинения, оттолкнул портье и чуть не сбил с ног девушку, замешкавшуюся у входной двери. «Простите», – сказала она нежным голосом останавливая круговорот мыслей в его голове. Сознание не воспринимало образ девушки целиком, придавая отдельным частям романтические нотки. Ее волосы были цвета луны и глаза оттенка февральского неба. Она «скомкала» серую стену мира…и вышла из «Миража». Сергей наблюдал, как незнакомка с подругой садилась в такси. Она больше не обернулась, хоть он буквально сверлил ее взглядом. «Эта девушка должна принадлежать только мне…»
Глава
V
– Ты всю дорогу молчала. О чем задумалась? – спросила Лена, когда они вышли из такси.
– Доклад. Помнишь работу, которую я делала в начале года? Куратор группы предложил выступить с докладом на научной студенческой конференции. А я понимаю, что чего-то не хватает…Я, наверно, завтра после учебы сразу уеду. Дома книга осталась…Да и маму давно не видела.
– Когда ты вернешься?
– Скорее всего в воскресенье, на последней электричке. Я позвоню.
– Мы с папой встретим тебя на вокзале…
Дома все было по-старому. Здесь ей был знаком каждый уголок, и какой вкусной казалась простая домашняя еда. Жаль только, что книга не содержала нужной информации. За поздним ужином у Ангелины родилась идея поехать в деревню: в доме бабушки-знахарки, возможно, сохранились записи или книги, которые ей помогут раскрыть тему. Окрыленная надеждами она отправилась в свою маленькую комнату. И как только голова коснулась подушки, девушка уснула.
Лидия, закончив дела на кухне, легла на расправленный диван в своей комнате. Но сон к ней не шел. Внезапный приезд Ангелины окрасил этот вечер приятными хлопотами. «Вроде бы прошло три месяца, как она уехала на учебу, – думала Лидия. – Да, она регулярно звонила и посылала фотографии. Но сегодня…» Мысли сбивались в кучу и разлетались, не давая даже додумать их. Сегодня на пороге Лидия увидела совсем «другого» человека! Это была не та девушка, которую она проводила в большой город, и не та девочка, с которой она прожила десять лет под одной крышей, и не та девчушка, которую она впервые увидела в доме матери. Эти три месяца самостоятельной жизни, успешной учебы, общения с новыми людьми сделали ее…взрослой. И теперь даже слово «мама» из ее уст звучало как-то особенно. Горечь от того, что долгие годы она воспринимала этого ребенка, как обузу, подкатывала шипучим комом к горлу и душила слезами. Они катились потоком по ее лицу прямо на подушку. Затею с поездкой в деревню Лидия не одобряла. «Но если Ангелине так важно это выступление, что ж…Встану пораньше, приготовлю что-нибудь вкусненькое на завтрак и с собой в дорогу», – эта была последняя мысль, успокоившая душевную смуту женщины, после которой она заснула.
В автобусе было тепло, легкое покачивание и мурлыкающе звуки музыки так и просили досмотреть утренний сон. Бескрайние снежные поля, темные пятна еловых лесов, серая лента дороги с редкими легковушками так и остались неувиденными. Три километра пешком от автомобильной трассы Ангелина преодолела с легкостью. Деревянные домишки в снежных шапках и с дымящимися трубами, с резными ставнями на окнах и широкими воротами тянулись вдоль главной деревенской улицы. Иногда линия заборов прерывалась, и тропинки среди высоких сугробов вели через переулки к другому ряду домов. Свернув на одну из таких улочек, Ангелина вышла к колонке, где две женщины в ярких платках набирали воду и обменивались новостями. Поглядывая в сторону девушки, они зашушукались: «Кого это к нам нелегкая занесла?» – «Не признала, что ли? Это ж Волчья сыть…» – «Вот ужас-то какой! Давненько мы воя по ночам не слыхали.»
Ангелина поздоровалась с женщинами, но настроение ее испортилось: не такой встречи она ожидала. «Это они про меня? – мелькнуло в голове. – Может именно это имела в виду мама, когда отговаривала меня от поездки?»
Закрытые ставнями окна и ворота, заваленные снегом – бабушкин дом создавал впечатление спящего зверя. А соседний дом, напротив, казался очень даже обитаем. Возле калитки ее встречала женщина в пуховом платке, наброшенном на старую кофту, и обрезанных подшитых валенках. Она всплеснула руками:
– Боже мой! Ангелиночка! Ты не узнаешь меня? Это я, Нина Степановна. Дай я тебя обниму.
– Здравствуйте, Нина Степановна. Я хочу лопату у Вас попросить, чтобы ворота расчистить, – растерянным голосом произнесла девушка.
– А я в окно гляжу и глазам своим не верю, думала, показалось…Ой, что ж мы тут стоим, пошли в дом.
Нина Степановна отворила дверь в комнату и крикнула:
– Миша, Миш, посмотри, кто приехал! Услышал Бог мои молитвы.
Высокий седой мужчина поднялся со стула и вышел навстречу гостье.
– Ангелина?! Как ты выросла, – он замешкался, не зная, как выразить свои чувства, но потом протянул руки и обнял девушку за плечи.
Она, растерявшаяся от такого неожиданно теплого приема, обняла его в ответ.
– Чего стоишь? Накрывай на стол, гости ж приехали. И наливочку не забудь достать, – обратился Михаил к жене.
Он усадил Ангелину за стол рядом с собой и стал расспрашивать о жизни в городе, о здоровье Лидии. Девушка подробно рассказывала о последних событиях и об учебе в университете, и о подруге. Нина Степановна суетилась возле стола, слушала и ахала. Михаил разлил настойку по рюмкам и произнес:
– За приезд! – и залпом выпил домашнего вина.
– Выпей, Ангелиночка, не бойся, она слабенькая. Мише нельзя крепкую, а я вовсе не пью. Так, для гостей только и держим, – подбадривала Нина Степановна.
– Ты к нам надолго али по делу?
– На выходные. По делу, – Ангелина пригубила настойку, чтобы не обидеть стариков и поморщилась. – Мне мама рассказывала, что бабушка травами лечила. Вы не знаете, сохранились в доме какие-нибудь записи или книги по народной медицине?
– Баба Нюра головаста была. Все записи у нее вот тут были, – ответил Михаил и постучал пальцем по лбу. – За бабу Нюру, светлая ей память.
Он когда-то успел уже налить себе настойки и, произнеся очередной тост, опрокинул рюмашку. Ангелина допила то, что осталось с первого раза, и закусила.
– Ой, доченька, не пособлю и я тебе в этом вопросе, хоть и часто бывала в вашем доме. Не видела я, чтобы баба Нюра записи каки делала. Я ведь всю жизнь на почте проробила, так вот она даже писем никому не писала. Хотя постой, открытки в город дочери посылала да телеграмму, когда ты появилась…– Нина Степановна умолкла и опустила глаза.
– Появилась? – точно эхо повторила Ангелина.
Нина Степановна тяжело вздохнула и начала, с трудом подбирая слова:
– Ты совсем крошечная была, когда баба Нюра тебя из леса на руках принесла. Я сама не видала, но деревенские сказывали, что волки за ней гнались почти до самого дома. В те времена много волков в лесу хозяйничало… А баба Нюра что, она травницей была, толк в этом деле знала. Она и Мишу моего с того света вернула. И тебя вот…А уж я-то как за тебя молилась…Деревенские бабы завистливы и языкасты, не слушай их. Хотя и я бабе Нюре завидовала, но по другому. Понимаешь, нам с Мишей Бог детей не дал. А она тебя в лесу…, – Нина Степановна достала из кармана кофты ситцевый платок и приложила к глазам, но, справившись с волнением, продолжила. – А когда баба Нюра слегла, велела она телеграмму в город послать. Мы тогда с Мишей решили, что, если Лидия откажет, мы тебя себе заберем. У меня такая надежда появилась. И клятву я бабе Нюре дала, что любить мы тебя будем. Но она, видать, знала то, что другим не ведомо было. До последнего на своем стояла. Да только я за это на нее не в обиде…
Ангелина не в силах больше сдерживать слез, прижалась к плечу соседки. Так, обнявшись, они и проплакали до прихода Михаила. Громогласный нарушитель тишины заявил с порога:
– Эй, чего носы повесили! День-то какой, ух! Собирайтесь, я дорогу до самых сенок почистил.
– А с чего ты так петухом заходил?
– Так вон сколько снегу перелопатил, – хорохорился Михаил, беря сухих дров и бересту. – Его в этом году немерено.
В бабушкином доме было чисто. Убранство единственной комнаты состояло из большой кровати, стола с двумя широкими лавками, сундука и комода.
– Дом этот еще прадед бабы Нюры построил. Долго про него чудеса всякие сказывали, что вещи его слушались, и язык животных он понимал. Бывало, подойдет к дереву, постучит и скажет на что оно годится, – говорила Нина Степановна. – От прадеда к бабе Нюре дар и перешел.
– Ладно, пора и честь знать, – сказал Михаил жене, и посмотрев на Ангелину, напутствовал. – Дрова у печки держи, пущай сохнут. Электричества в доме нет – вот свечи и спички. Здесь вода с колонки, а в этих – снег, растает, вода по хозяйству будет. Если надо что, к нам беги.
– И на ужин к нам приходи, – добавила Нина Степановна.
– Спасибо вам за заботу и за приглашение, но мне… – Ангелина не решилась теперь при них Лидию «мамой» назвать, – у меня с собой все есть.
Оставшись одна, девушка занялась поиском записей. В комоде хранилось постельное белье и личные вещи бабушки. Задвинув последний ящик, Ангелина снова осмотрела комнату: начисто выбеленная печь, ровные стены. Стрелки настенных часов показывали половину шестого. «Наверное они остановились, когда бабушка умерла», – подумала она. Странное дело, у простыней не было и намека на желтизну. Векового слоя пыли Ангелина тоже нигде не увидела, как и следов мышиного присутствия. Словно дух предков хранил этот дом от всякой напасти.
На комоде лежал маленький деревянный гребешок с волнистыми зубчиками и фигурками ангелочков в верхней части. Ангелина провела им по волосам. Как то сами собой на ум пришли слова: «Расти коса до пояса, не вырони ни волоса». Девушка положила красивую вещицу на место и открыла крышку деревянного ящика. Сверху лежал отрез ситца. «У меня когда-то было такое платье», – улыбнулась она своим мыслям. В сундуке лежали аккуратно сложенные платья с кружевами ручной работы, сорочки с вышивкой по вороту и, ставшие хрупкими от времени, стебельки полыни. А коробка из-под обуви никак не вписывалась в эту старину.
Ангелина с недоумением смотрела на красные туфельки, лежащие в коробке. Они были испачканы грязью с прилипшими к ней травинками, один из них с порванным ремешком. Крошечные башмачки подошли бы только девочке лет трех, не старше. «Зачем она их хранила? Почему не сожгла в печке, как делают с остальным мусором?» – но спросить было уже не у кого.
Другая странная вещь – холщевый мешочек на кожаных завязках с мелкой солнечной вышивкой. Внутри пучок светлой шерсти какого-то зверя. В голове Ангелины будто что-то закипало. «Пузыри» лопались, высвобождая воспоминания. «Носи поближе к телу, – говорил бабушкин голос. – Если волк сам дал шерсть – это добрый знак». И теперь на что бы девушка не смотрела, все начинало «говорить» женскими и детскими голосами. «Ангел мой, загляни в лукошко, посмотри каки гостинцы тебе лесной хозяин прислал», «Бабушка, а можно я за Сережку замуж пойду? – Не ходи, баламутный он», «У всякого цветка есть сила великая. Коль сорвешь его в урочный час, любую хворь сможешь победить», «Смотри и слушай сердцем, решенье душой принимай, тогда многих бед избежишь» …
Ангелина тряхнула головой, наваждение исчезло. Она сложила вещи в сундук, оставив холщевый мешочек на себе, зажгла свечу и пошла в чулан. Здесь на самодельных полках стояли книги. На лестнице-табурете она заметила керосиновую лампу. Стены были увешаны пучками трав, а буфет заполнен банками с истолченной корой, кореньями и порошками. Девушка водила свечой вдоль книжных полок. «Азбука, по которой я училась читать. А в этой были красивые картинки, – вспоминала она, гладя на книжные корешки. – А эти читала бабушка зимними вечерами». До позднего вечера Ангелина перебирала книги, читая их названия, но ни о растениях, ни о способах лечения травами она ничего не нашла.
Девушка вернулась в комнату, подбросила в печь дров и поставила чайник. В сумке она нашла печенье, а чайные пакетики Лидия забыла положить. Над печкой за занавеской, как помнила Ангелина, у бабушки хранились всякие запасы: соль, лавровые листья, сушеная зелень. В жестяной коробочке она обнаружила что-то похожее на заварку. Отсыпав немного в стакан, она залила ее кипятком. Ужин был скромным, да и есть особо не хотелось. Усталость наваливалась на Ангелину.
Бабушкина кровать всегда идеально заправленная лоскутным покрывалом с пирамидой подушек под кружевной накидкой манила к себе, как в детстве. С сенным тюфяком и толстой периной, она была такой теплой и мягкой. Так хорошо было приходить под утро, забираться под одеяло и досматривать сон…
– Я не доживу до Рождества, – говорила больная бабушка Лидии, которая стояла у ее кровати.
– Мама, о чем ты говоришь…
– Я знаю, о чем говорю. Позаботься о девочке.
– Зачем она мне нужна?
– Твоя утроба пуста…Дети – это божий дар. Воспитай ее, как свою дочь.
– А вдруг я замуж захочу выйти. Кто меня такую возьмет?
– Такова моя последняя воля…Я заменила образ ее матери на твой. Но поселить любовь в твоем сердце мне не под силу. Только она сможет это сделать…
– Ангел мой, приди ко мне, – звала бабушка. – Приди, услышь мой зов. Яви на свет свои чудеса. Ангел мой, протяни свои руки ко мне и дай покой…Пробуди свой дар…Пробуди свой дар…
Ангелина проснулась. Было светло. Огонь в печи погас, но в комнате еще сохранялось тепло. Она так и не расправила вчера постель, и уснула прямо в одежде. Девушка умылась прохладной водой, и воспоминания о вчерашнем вечере стали больше походить на сон, который забывается через пять минут после пробуждения.
Хлопнула входная дверь. В комнату вошел Михаил. В длинном тулупе и шапке-ушанке он напоминал мультяшного почтальона Печкина.
– Доброго утра, Ангелина. Как спалось? Деревенский воздух чистый, он вона как сил придает!
Девушка улыбнулась. Михаил снял шапку и замялся:
– Я тут что надумал, надобно нам с тобой на могилку к бабе Нюре сходить.
– Хорошо, дядя Миша, я быстро соберусь. Голому одеться – только подпоясаться.
– Вот это по-нашему!
Узкими улочками они вышли за околицу. Михаил с лопатой шел впереди и вел свой рассказ:
– Мы ведь по-соседски дружно жили. Я ее уважал. Хорошей она была, не злобливой…Но порой глянет так, мороз до самых костей пробират, и скажет чего, так все по ейному слову и случалось.
Они уже давно шли по широкой дороге и подходили к деревенскому кладбищу.
– С тех пор, как бабы Нюры не стало, вон как разрослось. Она ведь что, толк в растениях знала. К ней со всей округи лечиться приходили. Никому она не отказывала. Что лошадь хромая, что баба на сносях, всем помогала. И меня вот сюда не пустила, сказала «рано еще».
Михаил расчищал дорожку до кладбищенских ворот. Временами он останавливался передохнуть.
– А вот жене моей помочь не смогла…Значит, судьба у нас такая, – промолвил он и снова принялся за работу. – Лидия, когда на годовщину приезжала, денег нам оставила на памятник. Ты скажи ей, что мы все по чести исполнили.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.