Ликерия. Дикий плод

Усталость, злость, раздражение? Что в этот миг превалировало? Яснее ясного – Дей Дей недоволен. Только чем? Вопросами Артура?

В то же время претензии гостя были справедливы. Проверка показаний потерпевшей результатов не дала, доказательств у Артура не было, а значит, дела не было тоже.

– Мы над этим работаем, – ответил Артур словами своего же гостя.

– Я не ошибся: я напрасно трачу время.

Потому что никто ничего не видел. Как такое возможно, что никто из восьми работников, находившихся в тот день в заведении, ничего не видел и не слышал? Где они были? Стулья не летали, посуда не билась, разрушений никто не зафиксировал. Потому что их нет. Тогда как потерпевшая описала обратную ситуацию.

Вот и получалось, что девчонка лгала. Следовало повторно с ней поговорить и вывести на чистую воду: почему, с какой целью лжет?

То было в теории, тогда как на практике Артур не собирался так поступать, поскольку верил. Артур ей верил. А если бы вдруг не поверил, то надел бы розовые очки. Ему нужно было ей верить, чтобы, зацепившись за этот случай, держаться ближе к Нелли: дело Зойла должно быть раскрыто. А нападение, пускай даже вымышленное, Артуру уже помогло: судьба послала ему Ликерию, которая показаниями, немного запоздалыми, встряхнула пыль с плесневеющей папки с говорящим названием «Красная метка».

Какие, к черту, доказательства?! Артур и без них понимал, что к чему. Вот только не мог нащупать рычаг, нажав на который определил бы, какую роль в случившемся играет Нелли. Она оставалась для него загадкой. Все, что касалось Нелли, ее знакомых и бара Зойла превратилось в подобие черной дыры. А в черные дыры соваться нельзя: не всплывешь, потеряешься в недрах. Да во лжи запутаешься первоклассной.

– Я пытался начать с ней серьезные отношения, – вывел из размышлений Дей Дей. – Пришел, хотел поговорить, и в первые минуты мы даже говорили. Однако разговор зашел в тупик. Мы не поняли друг друга, так бывает. Девушка она вспыльчивая, – тут он потер нижнюю челюсть, – как оказалось. Сам не ожидал.

– Чего?

– Пощечины. На этом мы разошлись. Она обвинила меня в домогательствах и убежала. И вот я здесь.

Оставалось поаплодировать. И ведь даже не проверить: камер наблюдения в заведении нет. А пора бы уже иметь, на дворе прогресс.

– Надо же, какая слаженная история. – Артур одобрительно кивал. Наблюдая за этим нахалом, вдвойне был склонен верить версии девчонки. К слову, Дей напоминал ему другого претендента на серьезные отношения, Макса, поклонника Нелли, с которым познакомился в день ЧП у взорванного дома. По выявленной информации, он подрабатывал игрой на бирже. А биржевик, как и бездельник – совершенно бесполезное создание.

– Вы следили за ней? – спросил Артур. – Потерпевшая утверждает, что следили.

Дей Дей усмехнулся.

– Наверное, ей хотелось бы, чтобы я за ней следил… однако нет, до такого я не опускался. – Он посмотрел на наручные часы. – Мы закончили? – Демонстрируя полнейшее безразличие, мужчина начал оглядывать комнату.

– Вы куда-то торопитесь? Должно быть, продолжать паразитировать на социуме?

Его удостоили сухой улыбкой.

– А как же. – Дей Дей встал. – Нужно бы успеть, пока другие не опередили.

– У меня к вам еще несколько вопросов.

– Конечно. Пришлите повестку. – Мужчина направился к выходу.

– Я ее пришлю, – предупредил Артур и так же поднялся на ноги. – И тогда разговаривать будем иначе.

Да, не столь миролюбиво.

– Конечно. Соберите дело.

– Ваш адрес!

– Уверен, вы внимательно изучили мой документ.

Подозреваемый вышел за дверь. Подручные бумаги, тут же смятые, полетели в мусорное ведро.

Сукин сын. Он доберется до него, обязательно доберется. У него же рожа преступная, на ней все написано. А потом доберется до Нелли и до ее новых, подозрительных друзей, которых она скоро и успешно завела. И тогда разоблачит их всех.

Положив в корзину бутылку шампуня, Ликерия направилась к ближайшей кассе.

Завтра выходной. Наконец-то. Мало того, что устала, мало того, что простыла, так еще коллеги косо смотрели. После того, как заявилась полиция и стала сыпать бесконечными вопросами, опрашивая всех подряд, мир Ликерии пошатнулся повторно, разделившись на «до» и «после». На нее смотрели как на сказочницу. А еще как на непредсказуемую куклу, которая выскакивает внезапно из коробки и показывает сумасшедшее лицо. Вот и Ликерия выскочила. Только лицо оказалось другим, не тем, к которому привыкли.

Ликерия примкнула к недлинной очереди, шмыгнула носом. Действительно, простыла. И прекрасно знала, когда. И благодаря кому.

Прикрыла глаза: думать об этом не будет. Как только начинала вспоминать эту сцену, становилось неловко, стыдно и обидно. Только почему? Она не сделала ничего плохого. И никому не лгала, чтобы недоверчиво на нее смотреть. Неужели следовало молчать и не заявлять о случившемся в полицию? Тогда кто ее защитит?

Выкинув из головы картину, Ликерия оглядела людей. Перед ней стояло двое мужчин, и один из них сейчас расплачивался.

Очередь сдвинулась, и Ликерия шагнула вперед. В этот момент в поле зрения мелькнула чья-то рука, и что-то упало ей в корзину.

Она встрепенулась.

– Вы ошиблись, подождите. – Ликерия потянулась к небольшой коробке размером с пачку сигарет: она инородным предметом лежала поверх груш. И даже дотронуться до нее успела, когда застыла в смущенном замешательстве: Ликерия держала коробку презервативов.

Ликерия сглотнула, затем усмехнулась. Что ж, с кем не бывает…

Протягивая предмет хозяину, она обернулась. И остолбенела: этот жгучий, режущий взгляд… У нее за спиной оказался Он. В черной кожанке, на глаза спадают взлохмаченные пряди.

Неожиданно вспомнилась одна из давних встреч, когда она столкнулась с ним в «Красной метке». Ликерия так же смотрела в глаза, не имея возможности его обойти. И он не двигался, загораживал проход, мешая ей работать.

Тогда она не чувствовала себя затравленной. Но это чувство зародилось теперь.

Мужчина взял протягиваемую коробку и снова бросил в корзину.

Ликерия отвернулась, бездумно дернулась, но была перехвачена сильной рукой, не позволившей сделать и двух шагов: она опустилась ей на живот и прижала Ликерию к телу.

– Не стоит, – пригрозил очень тихо.

К горлу подкатила тошнота, в поисках облегчения Ликерия сомкнула веки. Корзину вовсе желала выкинуть, она нещадно тянула руку.

Правда, внезапно ощутила легкость. Открыла глаза – увидела кассиршу, а затем корзину, стоящую на ленте.

Кассирша принялась доставать товары, и почему-то первое, что всплыло наружу – эта дрянная цветастая коробка.

– Это не мое, – открестилась Ликерия, чем заслужила вопросительный взгляд. – Его. – Пальцем не тыкала, но брюнетка поняла на кого смотреть.

– Считайте вместе.

Сдержалась: Ликерия не вздрогнула. Несмотря на то, что, услышав голос, немного хриплый, пускай не омерзительный, перед глазами возникла удивительная сцена: столкновение автомобилей, скрежет шин и дикая собака, выбегающая навстречу, злобно скаля острые зубы.

Уже не молодая, но ухоженная женщина пригляделась к ней, затем к мужчине. Снова взглянула на Ликерию и, нахмурившись, принялась сканировать товары.

У Ликерии занемели мышцы.

К моменту, когда женщина закончила, и продукты оказались в пакете, состояние Ликерии из страшно-панического трансформировалось в иную форму – защитно-отстраненную. Потому, услышав холодное «Пойдем», казалось бы, над ухом, но такое далекое, она и не подумала возразить. Как и расплатиться. Не видеть, не слышать, не понимать. Все лучше, чем вникать в происходящее.

Ликерии дышали в спину. Словно под конвоем дошла до выхода, вышла за раскрывшиеся стеклянные двери.

В лицо ударил морозный воздух, и Ликерия наконец-то очнулась.

Что она делает? – прозвучало в голове: ярко, ясно, отчетливо.

Что она делает? Здесь, рядом с ним?

Ликерия вырвалась.

– Отойди от меня! Что тебе нужно? Оставь уже меня в покое!

Стояли посреди широкой площадки, плавно перетекающей в тротуар.

Темные глаза сощурились, губы сложились в полоску.

– Не советую делать того же, что ты устроила в кафе. Мое терпение на исходе.

Если планировал ее успокоить, ему не удалось.

– Я никуда с тобой не пойду. – Ликерия оглядывалась в поисках того, кто смог бы ей помочь.

– Послушай, я всего лишь хочу поговорить, окей? – вдруг миролюбиво сказал мужчина. – Давай поедем ко мне…

К нему???

– …или к тебе, – тут же поправился.

– Ко мне?! – Думает, она пригласит его к себе?

– Просто сядь в мотоцикл, хорошо?

И тут увидела: около обочины, сияя на свету, в воздушном ореоле супермаркета, стоял черно-красный железный монстр.

Мысли потекли в ускоренном темпе. Нужно бежать, пока была возможность убежать. Фонари освещали ночную улицу, еще мелькали поблизости люди…

– Значит, будем разговаривать здесь.

Ликерию схватили за руку и потащили за собой.

– Отпусти! Куда ты меня ведешь!

В закоулок. Темный, тупиковый, где одна из стен принадлежала супермаркету, а противоположная – неизвестному зданию. А еще здесь стояли мусорные баки, окруженные всяким хламом, и наверняка обитали крысы.

Ликерию отпустили.

– Выходит, ты написала на меня заявление, – не дали ей опомниться.

– Что?

– Забери его.

– Чего?

– Где ты была?

Он совершенно сбил ее с толку.

Отстранился, недовольный собой. Точно собой, не ею.

– Не смей! – развернулся к ней, угрожая Ликерии пальцем. Она застыла, опаленная взглядом: горячим, яростным взглядом на полпути к заветной свободе.

– Ты хоть знаешь… – Сжались челюсти, сжались кулаки, словно ему больно было говорить. Он отвернулся. Взглянул на пакет, который продолжал держать в руках, и, раздраженный, отбросил его в сторону. Эй! А если что разобьется!

– Хорошо отдохнула? – спросил мужчина, остановившись у противоположной стены и уперев руки в бока.

Ликерия не понимала.

– Чего ты молчишь? Нечего сказать? Значит, хорошо, не так ли?

– О чем ты говоришь? – решилась подать голос. С террористами диалогов не ведут. Но с террористами-маньяками иногда можно.

Мужчина, Дей, усмехнулся.

– Так хорошо, что не помнишь?

Он еще и сумасшедший.

– С кем ты была? Все это время? В Сальске ты была одна. А дальше? Куда ты поехала?

– Откуда ты знаешь? – поразилась Ликерия. Откуда он знает маршрут? Откуда знает, что вообще уезжала? Значит, все же вернулся к ней домой? Как и обещал, вернулся?

В усмешке отразилась горечь.

– Так куда ты поехала?

– Какая тебе разница?

Изобразив ядовитую ухмылку, мужчина кивнул, мол, все с тобой ясно.

– Забери заявление, – повторил упрямо.

– Не заберу. – Сглотнула. Он знал про заявление. Должно быть, Артур Алаев добрался и до него.

– Понимаешь ли, ты осложняешь нам жизнь.

– Взаимно.

Он был обескуражен.

– А я ведь не сказал, что ты пырнула меня ножом. Между прочим, дважды пырнула. А стоило бы, как считаешь?

Следовало промолчать и тихо порадоваться, но сам черт дернул ответить:

– Может, потому что нет доказательств, и нечего показывать, – сказала Ликерия, намекая на его фантастическую живучесть. – Потому и промолчал.

Кажется, она его удивила. Наверное, тем, что умеет говорить. «Значит, вот как», – читалось в глазах.

– Забери заявление, – повторили жестче. – И прекрати рассказывать о том, что видела в день трагедии.

– Я не рассказываю.

– Правда?

– Меня допрашивала полиция! – возмутилась Ликерия. Что ей оставалось делать? – Но… но о главном я не сказала. – Слова дались тяжело. Смотрели на нее так пронзительно, что невольно опустила глаза. К тому же видела его сейчас другим: с натянутой на скулах кожей, увеличенного в размерах вдвое, выше, страшнее, опаснее.

Дей молчал. Изучая каждый миллиметр плоти, он водил по Ликерии взглядом.

– И как тебе?

Она встрепенулась. Мужчина пошел на нее.

– Как тебе представление? Понравились дикие звери?

Как такое может понравиться? Она наблюдала, как убивают людей. Или нелюдей. Уже не понимала.

– Вижу, что нет. Да не важно. Просто сделай то, о чем прошу, хорошо? Тогда все останутся довольны.

Ликерия долго решалась, но все же произнесла:

– Если не прекратишь меня преследовать – не заберу. И продолжу давать показания.

– Ты мне угрожаешь?

Ликерия вжалась в стену. Дей остановился в нескольких шагах, нехорошо посмеялся. – Значит, вот она твоя благодарность. Следовало позволить поганому догмару пустить тебе пулю в голову, а затем оставить там умирать.

Тут смешки прекратились.

– Послушай, милая, кажется, ты чего-то не понимаешь. – Под давлением взгляда и чужеродного тела, Ликерия слилась с кирпичами. – Дело в том, что пекусь я не о себе. –Над ней угрожающе нависли. – Я пекусь о тебе. Если продолжишь создавать проблемы мне и моим друзьям, мои друзья разозлятся и станут решать проблему по-своему. Ты помнишь моих друзей? Вижу, что помнишь. А так как источник проблемы ты, то и разбираться будут с тобой. Мне бы этого не хотелось. – Он коснулся ее лица, поводил по подбородку пальцем. По телу пробежала дрожь. Наверное, от холода. – Понимаешь ли, я за тебя поручился. Так что не подставляй меня. Не заставляй жалеть о принятом решении.

– Почему? Почему ты спас меня?

Он долго на нее смотрел, затем отстранился.

– Ну, так что, мы с тобой договорились, не так ли? Завтра ты идешь в полицию…

Прикрыв глаза, до боли сжала кулаки.

– Я никуда не пойду, если не ответишь на мои вопросы. – «И не оставишь меня в покое». Только повторяться Ликерия не стала.

Он разочарованно покачал головой.

– Терпение – не самое развитое во мне качество. Люблю, когда схватывают налету. Но ради тебя я повторю, даже переиначу сказанное. Так вот: в полиции ничего на меня нет, и рано или поздно твоя бумажка отправится в мусорное ведро. Моя цель – ускорить этот процесс, чтобы случайным образом не выдать лишней информации и не нажить врагов. Врагов для тебя. Я все-таки верю: все, что делаешь, ты делаешь не специально. Ты не желаешь никому навредить. Не желаешь навредить Нелли, не желаешь навредить себе. Так что будь хорошей девочкой и сделай так, как я прошу. Не отвечай сейчас, – предупредил возможные возражения. – Я буду настолько терпелив, что дам тебе время подумать. Переосмыслить наш разговор. Я понимаю, порою бываю резковат, но ты не должна меня бояться. Тебе не наврежу. Если ты не навредишь мне.

Отошел.

– А теперь я отвезу тебя домой.

Ликерия покачала головой. Хотела прокричать «Не надо!», однако не смогла: язык не работал.

Правда, говорить ничего не требовалось: Дей понял и довольным не выглядел.

– Я все же настаиваю.

– С тобой не поеду.

Темные глаза злобно зажглись.

– Думаешь, отымею тебя на ветру, прямо на сидении мотоцикла?

Сердце заколотилось как бешеное.

– Вызову такси, – выдавил сквозь зубы, почти прорычал.

Вызвал. Все то время, что такси до них добиралось, Ликерия стояла прижатая к стене и смотрела на Дея. На раздраженного, теперь немногословного Дея, который словно тигр в клетке топтался в стороне.

– Карета подана, – сообщил мужчина и пристрелил Ликерию взмахом ресниц, когда взгляд метнулся от дороги к ней.

Она хотела тут же убежать, однако сомневалась. Откуда узнал? Хотя какая разница? Главное, убраться прочь. Только вот ноги не слушались, как и все тело. Она и вырваться хотела, да застряла в клейкой паутине.

– Ну же, вперед, – подбадривал Дей.

Постояв немного, Ликерия решилась и неспешно отлипла от стены. Пошла, не отнимая взгляда от мужчины. Замедлилась, почти остановилась. Подумав, продолжила путь. По дороге схватила пакет, по-прежнему не поворачиваясь к маньяку спиной. Подобным образом, с глазами на затылке, выбралась из паучьего логова под свет фонарей и оживленных дорог.

Увидела желтую машину и помчалась к ней. Открыла заднюю дверь, оглянулась.

Мужчина вышел следом за ней и наблюдал, как она уходит. Лицо – напряженная маска.

Ликерия села и, облегченно вздохнув, хотела закрыться на двести замков. Только не вышло.

– Забыл сказать, – услышала голос того, кто силой придержал дверь. – Никуда не уезжай. Ни в какие Сальски и так далее. У меня нет желания снова тебя искать. Надеюсь, понятно?

Слов не было. Только эмоции, которые не выразить при всем желании.

– Понятно, – ответил Дей и захлопнул дверь.

Ликерия обернулась и увидела через стекло, как он направлялся к своему мотоциклу.

– Поехали, – велела водителю. – Пожалуйста, поехали быстрее.

Что бы ей ни показалось, надеялась, всего лишь показалось.

Опустившись как можно ниже на сидении, Ликерия сосредоточила взгляд на дороге. Вперед. Только вперед.

Она благополучно добралась домой.