Конец света

Пробуждение было наполнено страхом, но попытки вернуться в прежнее полное небытие оказались тщетными. Мерцающее сознание непокорно рвалось из глубины сна. Это сопровождалось болью, но смутное воспоминание о ней было еще болезненнее. Он задерживал дыхание, сколько мог, затем потихоньку вздохнул.

Все было тихо, только рядом что-то пощелкивало – для часов это тиканье было слишком редким. Станция безмолвствовала…

Он, казалось, ухватился за ниточку, но она тут же оборвалась. Станция! Этот странный, призрачный край, в котором даже веса не чувствуешь. Ощущение такое, будто паришь в пустоте, и только легкий ветерок обдувает половину лица, да что-то теплое обволакивает тело и голову.

Потом он уловил слабый запах и понял, что находится в больничной палате. Теплота исходила от повязок. Ощущение легкости создавалось, должно быть, наркотиками. Под действием наркотиков могли возникнуть и глубокий сон, и неопределенный страх. В таком случае ожидание насилия – всего лишь следствие катастрофы, которая…

Память отказала. Страшное слово амнезия промелькнуло в голове, но мгновенно исчезло. Он – Пол Фентон, готовящийся после окончания Калифорнийского технологического института заняться ракетами, которые проложат людям путь к звездам. А сейчас – первый из своей группы, временно прикомандированный к военно-воздушным силам. Как только он поможет избавить мир от насилия, снова вернется к занятиям…

Здесь опять был провал в памяти, но это уже не имело значения. Он знал, что здоров, голоден и изнемогает от жажды. Боль еще не совсем прошла, но обязательно пройдет.

Открыв наконец глаза, Пол увидел, что весь как бы спеленут. Четыре тонких эластичных шнура тянулись от этого кокона к стенам – металлическим стенам маленькой комнатки, в которой, очевидно, все было к чему-то привязано. К потолку – стул, к двум стенам – аппараты, а ветерок от маленького вентилятора раскачивал бутылку, которая, ничем не поддерживаемая, просто болталась в воздухе!

Космос! Это была не догадка, а уверенность. Пол находился на космическом корабле. Первая дикая мысль об инопланетянах исчезла, не успев даже оформиться. Его окружали изделия человеческих рук, и почему-то он знал, что так и должно быть.

От укрепленной на его руке манжетки к тикающему аппарату у стены вела трубка, а счетчик аппарата стоял на нуле. Видимо, наркотик поступал оттуда, пока полностью не иссяк.

– Сестра! – Голос его гулко разнесся между металлических стен. Сестра! Доктор! Кто-нибудь!

За исключением тиканья аппарата и слабого жужжания вентилятора на корабле не раздавалось ни звука. Фентон выдернул из-под повязки иглу и начал выбираться из спеленывавших его пут. Теперь двигаться стало легко и удобно. На одной из стен был пластиковый мешок со странной зеленой формой, которая пришлась ему впору. Застегнув на куртке «молнию», он автоматически достал сигарету и закурил, что несколько сняло напряжение. Заметив инициалы «П.Ф.», выгравированные на зажигалке с затейливым узором: космический корабль устремляется с Земли к чему-то, что, очевидно, должно изображать космическую станцию, – затянулся глубже, размышляя, как попали сюда его инициалы и почему эта форма оказалась сшитой по его мерке.

Увидев свое отражение на гладкой поверхности одного из аппаратов, Пол перенес новое потрясение. На него смотрело его собственное лицо, но постаревшее, с морщинками у глаз, лицо тридцатипятилетнего мужчины: а ведь он помнил себя восемнадцатилетним!

Этот удар – потерянные для памяти годы – оказался самым сильным из всех. Фентон с криком бросился к двери:

– Сестра! Эй! Помогите!

Дверь открылась, за ней показался туннель, и эхо от его металлических стен было единственным ответом Фентону. Напрасно он надрывался от криков. Корабль, или что там было такое, безмолвствовал.

Спокойно, не волноваться! Пустые слова! Они не умеряли бешеного стука сердца, не мешали коже зудеть под повязкой от липкого пота. Пробежав по туннелю, Фентон на миг остановился у дальней двери. Здесь он начал чувствовать свой вес. Ну да, по мере удаления от центра вращающейся Станции вес прибывает – у Фентона не было времени задумываться, откуда ему это известно.

Открыв дверь, он заглянул внутрь. В помещении стояли резервуары с растениями. Пол снова крикнул, чувствуя, как эхо, разносимое металлическими стенами, сводит его с ума.

Станция была нема, как эти растения, пополнявшие в ней запас воздуха. Ни одного человеческого звука!

Ноги сами переступили через порог, и Фентон, увлекаемый псевдогравитацией, пролетел вперед, ткнувшись во что-то руками и коленями.

Это был труп. На плече сохранилась эмблема лейтенанта из Отдела гидропоники, но половина головы отсутствовала. Фентон отпрянул и увидел забрызганный кровью угол одного из резервуаров. Очевидно, человек ударился головой об этот угол, и резервуар оказался прочнее черепа.

Борясь с подступающей дурнотой. Фентон толкнул следующую дверь, за которой ему открылось еще более жуткое зрелище: размозженный труп девушки, лежавший здесь не первый день. В этой комнате сильнее ощущался тошнотворный запах разложения, так как в первой его забивал аромат растений.

Дальше шла спальня. Фентон промчался через эту комнату и через следующие. На космическую станцию – он знал уже точно, что это именно Станция – обрушился удар невероятной силы, выдержать который можно было, лишь имея специальную защиту. Фентону повезло. Эластичная колыбель, смягчив удар, спасла ему жизнь. К тому же, центр Станции не сильно пострадал от катастрофы. Могло быть только одно объяснение: здесь произошел взрыв.

Фентон взглянул на свои плечи, и внезапно эмблема обрела определенный смысл. Он признал свою форму лейтенанта и пилота, доставляющего грузы с больших транспортных кораблей на Станцию.

Это воспоминание было для него еще непосильным. Пол застыл, стараясь понять, где он и почему мать бросила его здесь одного. Однако это состояние быстро прошло, рассудок вернулся, принеся с собой еще какие-то факты из прошлого.

Пол Фентон служил в военно-воздушных силах, и несколько лет, пока строилась Станция, водил космические корабли. Когда Станция была построена, он попросился сюда на постоянную работу. Огромная, мощная Станция стала его жизнью. В этом не было ничего удивительного. Она должна была навсегда покончить с угрозой войны. Благодаря ей люди получали возможность направить свои силы на покорение космоса, вместо того, чтобы воевать друг с другом. Она открывала путь к полному торжеству человеческого разума – к тому идеалу, за который боролся Фентон и все его поколение.

Отсек за отсеком прошел Пол по примолкшей Станции, но всюду было одно и то же. Дверь в большой приборный отсек была закрыта, и он решил попасть сюда кружным путем, тем более что зрелище смерти больше не вызывало в нем дурноты.

Теперь его страшила мысль о полном одиночестве и необходимости удерживать себя от анализа причин катастрофы. Он был не в силах думать об этом.

В противоположном конце Станции разрушения были малозаметны: дальность расстояния, очевидно, смягчила удар. Появилась надежда найти здесь людей. Но Фентону никто не попадался, видимо, их отвлекло что-то еще до катастрофы.

Вдруг он наткнулся на мертвеца. Пуля, пробившая голову, валялась в шести дюймах от трупа. Это не было самоубийством – оружие отсутствовало.

Несколько дальше Фентону попались еще два трупа – мужской, в рабочем кресле, и женский – в цистерне с какой-то жидкостью. Оба покойника были застрелены.

Пол толкнул дверь в приборный отсек.

– Капитан Эллистер! Лейтенант Морган!

Они сидели на своих местах, но ответить не могли, так как пули застигли их за работой. Были здесь и трупы, все изрешеченные автоматной очередью.

Фентон вновь почувствовал, что теряет рассудок: повязка больно стиснула голову, и он, тихонько всхлипывая, поднял руку.

– Сью! Сью! Сюзи, прогони их…

Сюзи ушла – сегодня она была свободна от работы. А соседские мальчишки швыряли в него камнями. Скверные были мальчишки…

Он пришел в себя резко, сразу. Одна рука царапала дверь, другая сжимала сорванную с головы повязку. Фентон получил контузию, когда возвращался на Станцию с последней партией бомб и в спешке не рассчитал скорость. Должно быть, он стукнулся головой, но ничего страшного не случилось, хотя, помнится, он орал от боли, пока ему не сделали инъекцию успокоительного. Те бомбы…

Он был близок к тому, чтобы вспомнить остальное, но тут до него донесся крик, совсем слабый, но отчаянный.

Крикнув в ответ, Фентон побежал по туннелю, опоясывавшему гигантскую Станцию, в том направлении, откуда раздался крик. Сердце бешено колотилось, и в душу закрадывался страх перед возможностью наскочить на человека с автоматом.

Крик повторился. Он доносился с центра Станции и был мало похож на человеческий, скорее крик раненого или умирающего животного.

Фентон добежал до комнаты, бывшей крохотным лазаретом, и осторожно вошел в палату. Спеленутая так же, как он, и с такой же трубкой на руке, корчилась в агонии девушка. Лицо ее было перекошено, из открытого рта вырывался непрерывный стон.

– Марта! – Фентон подался вперед и замер. Когда-то это была Марта Грейвз, теперь же от нее осталась лишь оболочка. Слишком долгая работа в радиоактивной лаборатории вызвала злокачественную опухоль, растущую невероятно быстро. Доктору пришлось оперировать прямо здесь и вместе с опухолью удалить почти весь мозг гениального физика, сохранив низшие отделы, регулирующие чисто физиологические функции организма. С ближайшим кораблем Марта должна была покинуть Станцию.

Фентон бросился в камбуз. Глотая слюну, он схватил что попалось под руку из непортящихся продуктов и тубу с водой.

От запаха пищи изо рта несчастного создания потекла слюна. Захлебываясь, Марта жадно высосала воду и проглотила немного пищи. Стоны умолкли, и через несколько минут она спокойно спала.

Пол осторожно выдернул иглу из ее руки и немного постоял в нерешительности. Затем, разыскав в аптеке спирт, он наполнил им тубу и бережно протер тело Марты губкой. Дважды, пока он перепеленывал ее, Марта просыпалась, но тут же засыпала снова.

Когда он вышел из палаты, его стошнило. Теперь до него окончательно дошел весь ужас положения. Он остался один. Кроме него и существа, которое нельзя было назвать человеком, не было ни одной живой души – возможно, во всем мире. Иначе грузовым судам давно пора быть здесь.

Мысль о гибели мира подсознательно зародилась в нем еще тогда, когда он выполнял обязанности сиделки по отношению к несчастной девушке. Сейчас его поразило, что он так спокойно подумал о конце мира и почти смирился с этой мыслью.

Одним прыжком Фентон достиг наружного шлюза. До сих пор он не собирался проверять его. Красный сигнал у люка показывал, что воздух наполовину вышел. Должно быть, люк пострадал во время катастрофы, но сработавший автоматически аварийный клапан приостановил утечку воздуха.

Фентон разыскал скафандр и выбрался наверх, переведя управление с автоматического на ручное. Здесь было хуже, чем внизу. Очевидно, лопнул весь наружный шов Станции. Пол выбрался в большую бухту, рассчитанную на хранение пятисот водородных бомб, которые, однако, никогда не должны были пускаться в ход, а предназначались лишь для того, чтобы препятствовать возникновению новых войн самим своим существованием. Здесь, видимо, сложены и те бомбы, которые он доставил с грузового корабля. Сколько их было? Он не знал. Однако от всего запаса остались лишь последние крохи. Рука одного из мертвецов сжимала чеку, так и не успев сбросить на Землю новую бомбу.

А внизу размеренно вращался голубовато-зеленый гигантский шар. Фентон не знал, остался ли прежним, равным двум часам, период вращения Станции вокруг этого шара? Вероятно, если и изменился, то незначительно. При всех обстоятельствах ничто и никогда не остановит Станцию, которая вечно будет продолжать свой путь по орбите.

Взгляд его задержался на светлом пятнышке, выделявшемся на затемненной половине Земли. Оно казалось малюсеньким, но было крупнее и ярче всего, что виделось на таком расстоянии. Так мог выглядеть только объятый пламенем город.

Фентон стоял и смотрел, не желая примириться с единственным логическим объяснением. Все-таки невозможное случилось! Война, так долго висевшая угрозой над человечеством, в конце концов разразилась! Люди пошли против людей, государство с ядерными бомбами – против государства с бактериологическим оружием! А чтобы Станция не могла этому помешать, Земля прежде всего напала на Станцию. Вот и объяснение всему происходящему. Даже здесь, внутри Станции, нашелся изменник, расстрелявший сотрудников из автомата. Фентон вспомнил Питера Олина, главного механика, десять лет проработавшего на Станции. Он, должно быть, давно готовил свое предательство. Сначала он напал на командиров, использовав элемент внезапности, затем стал уходить, убивая всех, кто попадался на его пути. В грохоте стрельбы Питер не услышал нового грозного шума. Огромный, управляемый снаряд, выпущенный, возможно, хозяевами изменника, поразил его одновременно с теми, кого он предал.

– Почему? – заорал Фентон. – Почему?

Он разрыдался, и собственные рыдания звучали в его ушах, пока он возвращался в приборный отсек. Вера и надежда не оправдались – вера в спасение мира и надежда на это сооружение из металла.

Мысли были горькие и все время путались, но Фентон сумел взглянуть фактам в лицо. Станция погибла, а человечество вернулось назад в джунгли, вместо того чтобы лететь к звездам.

Медленно, но без страха перед тем, что придется увидеть, Пол подошел к экрану, позволявшему рассмотреть место, на которое направлен телескоп. Некоторое время он возился с ручками, настраивая прибор, потом постоял минуту, глядя на плывущую высоко над ним Луну.

Люди были близки к тому, чтобы освоить ее. И он надеялся участвовать в этом деле. Теперь оно стало невозможным.

Он посмотрел вниз, на город, скрытый тонкой дымкой облаков. Кое-что все же можно было разглядеть. Но это кое-что оказалось огромной грудой пепла. На пятьдесят миль вокруг простиралась опустошенная, ставшая непригодной для жизни земля.

По мере движения Станции он переводил телескоп с одного города на другой, и наконец ему попалось несколько городов, разрушенных не столь основательно. Должно быть, здесь применили старомодные атомные бомбы, но и их оказалось достаточно…

Он опустил ручки телескопа, и им овладело вдруг тупое безразличие, которому Пол был даже рад. В аптеке найдется какой-нибудь яд…

Медленно поднявшись, Фентон приготовился выключить экран и замер. Он увидел движущиеся точки. Бросившись в кресло, он постарался увеличить масштабность изображения. Станция была как раз над Африкой, следовательно, движущиеся точки были какими-то крупными животными. Но…

На экране появилась еще точка, движущаяся более быстро. Самолет! Вглядевшись внимательнее, Фентон убедился, что точки внизу движутся по прямым. Скорее всего это автомобили! Жизнь продолжалась.

Дрожащими пальцами Фентон потянулся к радиопередатчику и стал наугад менять диапазоны. С минуту царила тишина. Потом появились слабые потрескивания, он услышал азбуку Морзе и схватил микрофон. Передатчик не включался, а сигнал был на незнакомом языке. «Давно пора установить понятный для всех способ общения», – подумал Фентон, раскрыл передатчик и потряс его. Тщетно. Одна электронная лампочка не светилась. Он пошарил в ящике под столом, надеясь найти сохранившиеся запасные детали. Ему посчастливилось: он нашел нужную лампочку, заменил перегоревшую, и передатчик заработал. Теперь пропала морзянка. Видимо, Станция вышла из зоны приема. Но это уже не имело значения. Главное, на Земле остались живые люди. Погибли города, наука, цивилизация, но человечество живет и будет жить. И он, Фентон, как всякий, знающий хорошо свое ремесло, понадобится Земле.

Может быть, это поколение мало что успеет сделать. Но оно окажет помощь в восстановлении разрушенного мира, и будущие возрожденные поколения устремятся все-таки к звездам. После столь горького урока, едва не окончившегося гибелью всего живого на Земле, войн, конечно, никогда больше не будет.

Фентон понимал, что у него реакция после перенесенной депрессии, но его рассуждения не были лишены смысла. Он ведь мог вернуться. На станции сохранился небольшой спасательный корабль, заправленный горючим. И места на корабле могло хватить для многих вещей – неизвестно ведь, в чем испытывают особую нужду на Земле. Контейнеры с кислородом погибли. Зато осталось вдоволь растений, выращенных на гидропонической основе. Они даже надежнее. С их помощью человек может долгое время жить в герметически закрытом корабле.

Фентон встал и направился в грузовой отсек.

За то время, пока он нагружал корабль до предела, реальность понемногу стала вытеснять его неоправданный оптимизм. Факт, что часть людей осталась жива, не уменьшал их вины за страшные злодеяния и, конечно, не приближал их к звездам. Мало-помалу отвращение и ужас вновь начали овладевать Фентоном. Сможет ли человек забыть столь жестокий урок, о котором ему очень долго будут напоминать руины городов? В таком мире жизнь будет горькой, полной кошмаров. Но когда-нибудь, в далеком будущем, потомки Фентона смогут с гордой улыбкой взирать на Землю с Луны.

Фентон закончил погрузку и прошел назад по разрушенной Станции. Воздух с каждой минутой становился все тяжелее от запаха разложения. Поравнявшись с трупом Питера Олина, Фентон отвел глаза. Когда-нибудь придется отдать себе отчет, что его раса породила и такого предателя, когда-нибудь, но не сейчас…

В последний раз память попыталась увлечь его назад, к детству, но он не поддался и решительно прошел мимо трупа. Это было прошлое. А жить отныне надо только для будущего!

Он опять зашел в приборный отсек: внезапно появилась потребность услышать человеческий голос. Станция за это время совершила виток вокруг Земли и прошла немного дальше. Сейчас она находилась над Америкой, значит, он услышит родной язык. Фентон вытер вспотевшие руки и взял микрофон.

– Вызываю Землю! Вызываю Землю! Говорит Космическая Станция! Отвечайте, Земля! Я в этом деле новичок, поэтому повторяйте ответ, пока настроюсь на вашу волну. Космическая Станция вызывает Землю.

Прошло несколько секунд, и в наушниках раздался ответ:

– …не понимали. Проклятие! Некоторые бомбы прошли мимо цели! Мы потеряли девяносто пять процентов! Дела плохи. Но этим подонкам пришлось еще хуже. Лучше, если вы приземлитесь возле меня… я укажу место. Кое-кто очень зол на вас, ребята, за то, что вы все это затеяли. Если у вас остались бомбы, прежде чем покинуть Станцию, задайте им перцу! Космическая Станция, задайте им…

Фентон повернул настройку, и в уши ворвалась серия воплей. Из всей этой истерической чепухи он понял, что от него требуют захватить все культуры, имеющиеся в биологической лаборатории.

– Хоть по одному микробу! У вас там много нераспознанных, – неистово повторял голос. – Захватите их, а мы разберемся, что может пригодиться. Мы должны напасть первыми! Мы должны…

Пальцы Фентона отчаянно вертели настройку по всем диапазонам. Спасения не было. Наконец он услышал резкий щелчок мощного пеленгатора. Это могла быть только официальная радиостанция.

– …Временный главный штаб Космической Станции. Отвечайте! Отвечайте! – кричал осипший голос человека, бессменно работающего на протяжении суток.

– Я понял вас, генеральный штаб, – откликнулся Фентон, испытывая облегчение от того, что там, внизу, еще существует какая-то организация.

Голос заговорил быстро и четко:

– Хорошо. Мы вызываем вас уже несколько суток. Думали, что эти проклятые ракеты прикончили всех. Вы можете управлять… нет, не надо. У меня для вас приказ. По нашим расчетам, девятнадцать бомб у вас еще осталось. Передаю цели… и, бога ради, не мажьте, как в прошлый раз! Итак, первая цель… слушайте внимательно, повторять не буду… первая цель…

Фентон выключил радио и медленно поднялся. Он вышел из приборного отсека, прошел мимо покойников, погибших от пуль Олина, и мимо самого Олина, мимо трупов тех, кто погиб при взрыве. Вид смерти больше не волновал его. По сравнению с тем, что сохранилось на Земле, смерть ничего не стоила.

Пол уверенно повторил прежний путь, нашел скафандр и, надев его, вышел через наружный шлюз. Бомбы были на прежнем месте, и не девятнадцать, а двадцать. Рядом с бомбами лежали трупы людей, которые прибыли сюда, чтобы повести человечество к звездам, а умерли из-за того, что Землей продолжала править ненависть.

На Земле были только враги, ничему не научившиеся и желающие завершить бактериологическим оружием то, чего не сумели сделать бомбами.

Фентон наткнулся на труп старого ученого, которого хорошо знал. Этот человек работал над проблемой лечения рака и был уже близок к успеху. Фентон перекрестил каждую из двадцати бомб и одну за другой сбросил на Землю. Где-нибудь они взорвутся. Все равно где. Люди отправили в космос своих послов смерти, теперь послы возвратятся домой… Пройдет время, человечество вновь двинется вперед. А сейчас люди скорее всего начнут объединяться против Станции, которую сочтут общим врагом.

Пола Фентона это уже не волновало.

Он спустился в лазарет, чтобы выполнить свой долг по отношению к тому, что осталось от Марты Грейвз, постоял возле нее, держа в руках шприц, затем пожал плечами, отложил шприц и поднял Марту на руки.

У причала Станции стоял наготове космический корабль, способный доставить их в далекую гавань. С их гидропонической фермой и запасами провианта они смогут прожить еще очень долго. А их корабль останется на скрытой от Земли стороне ее спутника вечным памятником погибшей земной цивилизации. Люди, мечтавшие о Луне и построившие Станцию, заслужили памятник.

Пол Фентон остановился внутри корабля, ожидая, пока закроются все люки, и сплюнул себе под ноги.

– Идеалист! – с горечью выбранил он себя.

Когда он включил двигатели и оторвался от Станции, глаза его были обращены к Луне. Земля уходила все дальше, но Фентон на нее не оглянулся…