Тенебрис. Том 2

– Все экстренные службы направлены в район парка для тушения пожара. Войска национальной гвардии продвигаются по серой зоне, чтобы оградить место происшествия от возможных зевак и мародёров.

– Наши потери? – холодный безучастный голос Калеба прервал речь Генри.

– Порядка четырнадцати тысяч в цитадели и около пятисот в окрестностях, – слегка растерявшись, рапортовал Бейкер.

– Смертные умирают, Генри. Это естественно. Потери для меня – это потери Республики: главы корпораций, влиятельных семей, ученые, носители уникальных знаний и генералы, олицетворяющие вековую доблесть! – взгляд Калеба был безжизненным и стеклянным, будто он не испытывал ровным счетом ничего, озвучивая эту скупую формальную заготовку. – И, конечно же, легаты… – Калеб закончил свою фразу, очевидно, главным интересовавшим его вопросом. Бейкер на мгновение замер, удивившись осведомленности верховного легата, но тут же продолжил:

– Да, Калеб, легаты. Видимо, это основная потеря. Не все успели выбраться, – голос Бейкера был сдержанным и размеренным, но из-под маски самообладания то и дело прорывались потоки обуявших его внутренних терзаний. – Вот какого черта, Хейз? Как? Как можно было быть такими идиотами? Всем же сказали – эвакуироваться! На это надо минут десять, не больше, – Генри продолжал поток эмоциональных комментариев, но Калеб, по всей видимости, даже не вслушивался и тут же беспардонно прервал его коротким и уточняющим вопросом:

– Кто?

Генри вновь на мгновение замолчал, будто собираясь с силами для сохранения дальнейшего самообладания, и, глубоко вздохнув, ответил:

– Баако и Вуд. Их корабли даже не поднялись в воздух. Накрыло прямо в ангарах.

– Остальные? – переспросил Калеб.

– Рогов направился в Москву. Су Джао – в Пекин. Они не выходят на связь и заявили о разрыве каких-либо отношений с Республикой до моей отставки.

– Сато Хино?

– Он с отрядом «Теней» должен быть уже на полпути к верфи «Розалин». Пока что нам не удалось с ним связаться, но, без всякого сомнения, по возвращении он поддержит Су Джао.

Калеб замолчал, устремив свой взгляд на маленькую безделушку в своих руках.

– Ты знаешь, что это, Генри?

Бейкер удивленно посмотрел на маленькую игрушку в руках собеседника и без промедления ответил:

– Ну да. Это вроде как детская игрушка. Типа решатор, или как его там?

– Типа… Хм, – Генри слегка улыбнулся, дивясь манере общения коллеги. – Это деси-хелпер – помощник в принятии решений. Слабая научная база и колоссальные погрешности не позволили ей пойти в массы, но для детей она оказалась весьма привлекательной, обретя пусть и мимолетную, но весьма внушительную популярность. Принцип её работы предельно прост: когда сомневаешься в правильности принятого тобой решения, просто проводишь пальцем по экрану, и он загорается либо красным, либо зеленым. Создатели этого устройства утверждали, что если «внутреннее я» человека противится принятому им решению, то по всему организму проходит волна микроколебаний необычайно высокой частоты. Её также называли «волной совести». И если этот прибор улавливает её следы на твоем пальце, то загорается красным цветом, предупреждая тебя об ошибочности твоего суждения.

– Калеб, есть множество исследований, которые опровергают всю эту чушь. ЭДЖИ даже книгу выпускали, в которой пункт за пунктом разбирали все заблуждения производителя этой игрушки. Безусловно, есть некая корреляция этих колебаний и ошибочных решений, но это не наука. Скорее лотерея. Ты же, как никто другой, должен уметь отличать реальные факты от всевозможных псевдонаук, – Генри сделал несколько шагов вперед, практически вплотную приблизившись к Калебу. Тот, в свою очередь, в очередной раз провел пальцем по прибору, и экран вновь загорелся красным цветом.

– Снова красный, – Хейз произнес холодным монотонным голосом. И устремил свой стеклянный безжизненный взгляд куда-то вдаль. Генри тяжело вздохнул и направился в сторону выхода. У самой двери он в очередной раз произнес:

– Это просто игрушка, Калеб. Просто игрушка, – вслед за этим он тотчас же скрылся в длинном извилистом коридоре космолета. Калеб же продолжал стоять посреди комнаты, всецело погруженный в свои внутренние терзания.

В то же время в сотне миль над океаном небольшой десантный корабль «Теневод» преодолевал последнюю линию турбулентности при выходе на орбиту Земли. Черное, усиленное дополнительной броней судно являлось одним из основных видов транспорта небезызвестного отряда «Теней». Это специальное подразделение долгие годы вселяло страх и ужас во всех противников Республики, при этом постоянно оставаясь в тени, вдали от объективов голокамер и взглядов простых обывателей. И причиной тому было прежде всего совершенное средство маскировки – универсальный защитный костюм «Тень-2М». Это очередное поколение сверхсовершенных технологий корпораций ЭДЖИ, позволяющее бойцам в прямом смысле становиться невидимыми прямо посреди поля боя. Тысячи световых датчиков поглощали каждый луч света, попадающий на поверхность экипировки, анализируя и формируя ответный отраженный импульс, испускаемый одним из миллионов микродиодов. В результате вне зависимости от угла зрения объект становился полностью невидимым. Второе поколение этого продукта значительно расширило возможности камуфляжа, расширив подменяемые спектр лучами УКВ- и ИК-диапазонов, а также искусно имитируя температуру окружающей среды. Бойцы были невидимыми стражами Республики, своеобразным тузом в рукаве, к помощи которых прибегали лишь в самых исключительных случаях. Именно такой случай представился в этот ясный безоблачный день. Легат Сато Хино, снарядив с собой лучших бойцов «Теней», отправлялся на космическую верфь «Розалин» для извлечения из архивов компании информации о первых бессмертных. Безусловно, помимо искренних благих намерений, Сато руководствовался и личными мотивами: где-то на орбите Венеры в самом эпицентре заражения на станции «Амелия» находился его единственный сын Юки. Пользуясь предлогом добычи ценных сведений, Сато Хино надеялся, закончив на «Розалин», тотчас же направиться с бойцами на спасение своего наследника, и все его мысли сейчас были только об этом. Вернее, почти все. Один виток воспоминаний на мгновение захватил всё его сознание. Звездный пейзаж пробудил в памяти отголоски далекого забытого прошлого, казалось, навеки сокрытого в самых потаенных уголках его души. Минчжу… Прекрасная и добрая мать Юки, супруга Сато, с которой он два века назад отважился на принятие препарата бессмертия. Их любовь была так чиста и невинна, что, казалось, небеса зияли сияющей улыбкой в момент их обручения. Клятвы, что дали они тогда друг другу, были выгравированы на фамильных кольцах, доставшихся Сато от отца. А тому – от его отца, и так на двенадцать поколений вперед. «Дороги праведных любовью сцеплены во имя целого», – так гласила та надпись, и подлинное значение её едва ли уже мог кто-то рассказать, но Минчжу в глубине души всегда знала истинный смысл тех слов. Немногим больше тридцати лет назад ей представился шанс разделить этот смысл со своим возлюбленным:

– У нас будет сын! – с радостным возгласом Минчжу бросилась в объятия Сато. Её лицо сияло улыбкой, а глаза светились от неистовой и чистой любви. Но Сато охватил страх, безжалостный и свирепый, ведь у бессмертных пар не может быть семей с детьми. Рождение сына будет стоить его супруге жизни, и он не был готов к такой жертве. Он чувствовал себя покинутым, брошенным, одним в бездушной безучастной вечности. Боль, страх и обида охватили его подобно пламени, обжигающему и ранившему всех, кто находился рядом. А рядом была только она… Воспоминания, подобно листьям поздней осени, со временем меркнут и теряют свои яркие краски. Деталей того разговора он уже не помнил. Лишь слезы супруги. Крики. И снова слезы. Минчжу к тому времени было за двести лет, и её жизнь давно уже утратила былые цели и радости. Все, кого она некогда знала, давно умерли, а правнуки её лучших подруг доживали последние годы. Она нянчила десятки чужих детей, не смея даже надеяться, что некогда обретет собственных. Второе столетие жизни считалось неким переходным возрастом бессмертных, в это время почти каждый пятый так или иначе погибал: наркотики, разгульная жизнь, неоправданный риск и порой откровенное безумие. Всё это являлось основными причинами их гибели. А среди остальных неуклонное лидерство занимали смерти при родах. Как ни странно, но каждая бессмертная, отважившаяся на рождение ребенка, была уверена, что она станет исключением и справится с опасностями такой беременности. При этом риск потерять жизнь, которая уже давно не доставляла былой радости, казался вполне приемлемой ценой и по большей части не страшил столетних рожениц. Но, к сожалению, исключений среди них не бывало. Ни одного.

На мгновение в глазах Сато появились влажные слезы горечи былой утраты. Перед ним возник образ последней встречи со своей возлюбленной: усталая и измученная, но всё так же прекрасная Минчжу, держащая на руках малыша Юки. Она светилась таким чистым светом, такой искренней улыбкой, что, казалось, весь мир мерк на её фоне. Её глаза, улыбка опьяняли, а голос заглушал гул медсестер, суетившихся в палате. Он наклонился к ней и услышал то, что навеки впечаталось в его память нежным любящим голосом:

– Во имя целого, Сато, – Минчжу повторила гравировку на кольцах, которая теперь наконец приобрела своё истинное значение. Протянув ребенка отцу, она вновь улыбнулась, добавив сквозь слезы: – Береги нашего мальчика! У него твои глаза…

– И твоя улыбка, – едва слышно произнес Сато Хино, будто на мгновение потерявшись среди наслоившихся образов воспоминаний и суровой реальности. Услышав свои слова будто со стороны, он тут же пришел в себя с пугающим осознанием того, что в потоке сознания потерял контроль над собой и всем происходящем.

– Простите, что? – переспросил один из пилотов, находящийся в кресле в двух метрах впереди от легата.

– Ничего! – строго вырвалось из уст Сато Хино. Переведя дух, он наконец собрался с мыслями. – Соедини с Су Джао. Он ещё в Цитадели?

В шаге от легата в светящемся голубом облаке появилась голограмма собеседника.

– Ну как там, друг мой, чем закончилось собрание? – обратился он к Су Джао в надежде отвлечься от тяжелых мыслей и воспоминаний.

– Я пытался связаться, Сато, дела обстоят скверно, – голос легата был явно встревожен и озадачен. – Превращения начались на Земле, прямо в Цитадели. За полчаса их стало больше тысячи, и Бейкер запаниковал – приказал всё уничтожить. Баако и Вуд погибли, а вместе с ними тысячи советников.

Сато Хино был явно застигнут врасплох столь шокирующей новостью. Он неспешно опустился в кресло, мысленно пытаясь выстроить в голове полную картину произошедшего.

– Но как? Это невозможно. У Бейкера нет таких полномочий… Только если…

– Да, Калеб санкционировал, – предвидя вопрос друга, тут же добавил Су Джао.

– Невозможно. Хейз не стал бы, это же безумие, – Сато всё ещё пытался свыкнуться с трагичной вестью: – Нет, подожди. Там же «Тайпан». Они… Они бы справились.

– Теперь уже нет, – с тяжелым вздохом произнес Су Джао. – Все они мертвы. Я направляюсь в Пекин. Мы потребовали отставки Бейкера и до этого момента разрываем все контакты с Республикой.

– Но сейчас не лучшее время для раскола, – Сато с недоумением смотрел на друга. – У нас общий враг, который со дня на день может изменить всё.

– Да, но, боюсь, после случившегося мы уже не уверены, кто друг, а кто враг. Ждать больше нельзя, так что Рогов надавил на Томсона из ЭДЖИ. В отсутствие Виктора теперь он возглавляет корпорацию. С минуты на минуту по всем каналам выйдет экстренное оповещение от ЭДЖИ, что их препарат, дарящий бессмертие, вызвал побочный эффект, способный убить любого, кто не привьется специальной вакциной. Собственно, следом начнется вакцинация во всех гигаполисах мира. Вместе с антидотом их будут помечать радиомаяком и впоследствии отлавливать в безлюдных местах. Я уже мобилизовал гвардию и часть резервистов. По военным каналам отправлено предупреждение команде Бейкера, так что они тоже подключатся. Опыт твоих спецподразделений здорово бы нам облегчил работу.

– То есть списки с «Розалин» нам уже не нужны? – Сато Хино решил уточнить своё понимание ситуации.

– Выходит, что так, – согласился Су Джао и тут же добавил: – Я буду ждать тебя в Пекине, старый друг.

Сато одобрительно кивнул головой и быстрым жестом руки прекратил затянувшийся сигнал связи. В полнейшей тишине он молча сидел, пытаясь определиться с дальнейшими действиями, пока наконец слова одного из пилотов не расставили всё на свои места:

– Есть сигнал на закрытой частоте стражей.

Сато тут же оживился и подскочил к панели управления.

– Откуда сигнал?

– Сухогруз «Бездомный» только что пересек границу свободной экономической зоны Венеры и движется в направлении Земли, – формально отчеканил пилот.

– Давай на экран, – ещё больше заинтересовался Сато Хино. Мгновение спустя на большом панорамном экране начала воспроизводиться картинка с борта вышеупомянутого судна. В самом центре изображения, слегка потрепанный и изрядно усталый, появился силуэт молодого стража Юки Хино. Узнав сына, Сато, едва сдерживая чувства, с довольной ухмылкой вновь опустился в кресло. На том конце видеомоста раздался голос стража:

– Заместитель командующего корпуса стражей Юки Хино, как слышите?

– Слышу тебя хорошо, солдат, – тут же холодно и безучастно ответил легат. – Докладывай.

– Сэр, – Юки слегка растерялся, увидев отца, – я даже не знаю, с чего начать.

– Начни с того, в чем уверен, – Сато попытался по-отцовски направить сына, и тот, будто почувствовав поддержку, начал свой рассказ:

– Я уже ни в чем не уверен. Там были создания, похожие на нас, вот только гораздо больше, сильнее, быстрее. Свирепые воины, которых не могли сдержать даже автоматные очереди. Их возглавлял Марк Кларсон. Точнее, то, чем он стал. Вся моя группа погибла. Почти все они с зажатыми кулонами. Эти твари были быстрее даже ускоренного сознания стража. По прибытии на «Амелию» Конор поручил мне охрану дочери Кларсона Кассилии. К сожалению, с каждой минутой пребывания на объекте выполнять эту задачу становилось всё сложнее. Поэтому мы были вынуждены покинуть станцию. О судьбе Конора и Кларсона мне ничего не известно.

– Девушка в порядке? – переспросил Сато.

– Так точно, сэр.

– Я тебя понял! – сдержанно отреагировал легат. – Направляйтесь на базу стражей в Пекине. Я вас там встречу, и всё обсудим более предметно. Конец связи.

Сато с облегчением вздохнул и, дождавшись одобрительного согласия собеседника, закончил звонок. На его лице наконец проявилось умиротворение и спокойствие, которых он был лишен последние несколько часов. Раскинувшись в кресле, он дал команду пилотам:

– Разворачивай. Направляемся в Пекин.

Пилот без лишних промедлений подтвердил выполнение приказа обрывистым «Есть, сэр» и тотчас же развернул судно в указанном направлении. За иллюминаторами едва появившаяся тьма бесконечного космоса вновь стала сменяться манящей синевой родной планеты. На тот момент Сато Хино ещё не знал, что следом за его сыном направляется целый караван судов с «Амелии», заполненный под завязку враждебными существами. Однако такая информация не могла пройти незамеченной мимо военного легата Генри Бейкера, которому каждые полчаса приходил оперативный отчет о ситуациях на «зараженных» станциях.

– Так-так-так, – едва слышно начал комментировать Генри очередной отчет, «всплывший» на его персональном планшете. В это время он, как и прежде, находился на борту космического корабля «Республика», медленно дрейфующего над поверхностью океана в непосредственной близости от Нью-Йорка. Оставив Калеба наедине с терзающими его мыслями, Бейкер решил наконец привнести в порядок, царящий вокруг него, хаос. Сейчас же он сидел в своем кабинете, медленно пролистывая отчет и что-то постоянно бормоча себе под нос:

– Ну, естественно, Сато Хино развернул корабль и направился в Азию. Видимо, старик Джао всё-таки успел его обработать. Да и черт с вами! Неблагодарная горстка заигравшихся чиновников! Все такие… – он хотел было продолжить выпады в сторону членов совета, как вдруг всё его внимание «захватил» другой настораживающий факт. – Так, «Амелию» покинули все корабли. И практически на каждом из них следы наличия Айков. Несколько сотен тварей летят прямо к нам…

Бейкер эмоционально встал с кресла и начал встревоженно расхаживать по кабинету. В помещении больше никого не было, однако Генри не переставал комментировать всё происходящее вслух, будто, озвучив свои мысли, они начинали звучать более уверенно.:

– Враг почти здесь, а легаты Земной Республики, видите ли, обиделись и попрятались по своим норам! Ладно, ладно. Генри спасет вас в очередной чертов раз! Неблагодарные… Все такие правильные, святоши! Если бы я не взорвал Цитадель, нечего было бы спасать! Ни города, ни флота, ничего! А они мне морали читают. Баако вообще непонятно, как в совет попал, продажный лоббист! А Вуд, тоже мне, невелика потеря! Рожденный смертным, к тому же постоянный фанат «серой зоны». Небось, кормился с рук местных наркобаронов. Они спасибо мне сказать должны, что теперь в совете остались только настоящие бессмертные! А вместо этого… Ладно, черт с вами.

С каждым сказанным словом Бейкеру будто становилось немного легче. Делившись всем, что накипело у него в душе, он словно освобождал место для новой череды тревожных испытаний, которыми, к сожалению, была усеяна его жизнь. Набрав несколько служебных команд, перед ним в центре кабинета во весь рост появилась голограмма генерала Гаретта.

– Генерал, поднять весь флот на орбиту. С Венеры направляется караван инфицированных судов с угрожающим всему миру патогеном. Приказываю – уничтожить. Ни одно судно не должно добраться до орбиты. Приступить незамедлительно.

– Есть! – рапортовал полупрозрачный образ генерала и тут же растворился в воздухе, оставив Бейкера вновь наедине со своими мыслями и решениями. Повисшая гробовая тишина, словно предвестник грядущей трагедии, заполнила своим незримым присутствием каждый уголок одинокого кабинета Бейкера.

– Я поступаю правильно, – словно для самовнушения прошептал Генри и вновь засел в своё кресло, вернувшись к планированию дальнейших действий.