Царетворец. Волчий пастырь

– Будет сделано, милорд. Что-то еще?

– Да. Когда выйдете, взбодрите там народ, пусть цирюльник поскорее пошевелится.

Вальдер, когда разворачивался на каблуках, едва заметно улыбался. Явно довольный тем, что наконец кто-то из настоящих сынов фамилии Рейнар оказался в замке Арль.

Бодрить никого ему не пришлось – сразу после того, как капитан покинул кабинет, через дверь проехало сначала зеркало, потом человек шесть внесли наполненную мыльной водой медную ванну (как только затащили по лестнице), забежали девушки, помогающие цирюльнику и портному.

Раздевшись, я погрузился в теплую воду – откинувшись на удобную подушечку и отдавшись на волю оттиравших кровь девушек. Настоящие варгрийки – горящее в порезах на плече адское пламя их совсем не смущало. Какая-нибудь европейка уже в истерике бы билась, стремительно убегая прочь и не видя ничего перед собой.

Шрамы, впрочем, довольно скоро закрыл прибывший лекарь, использовав для этого щепотку лириума (зеленого) и короткую просьба-молитву Морриган. И вместо трех горящих алым пламенем порезов у меня на плече остались три угольно-черных шрама.

Навсегда остались.

После того как с меня смыли всю кровь, я вылез из ванной. Сразу же был вытерт, причесан, одет в белоснежный халат и усажен в кресло. Глядя на себя в зеркало, рассматривал незнакомого юношу. Пепельноволосый, скуластый, на вид даже… крайне надменный и дерзкий. Ну, это от Альба, определенно, у них вот это «лицо кирпича просит» – фамильное. Это не исправишь, но хотя бы прическу в порядок привести стоит, а то… эти выбритые виски и длинный хвост, словно конская грива, спускающийся за спину, дикость какая – то.

– Милорд, что будем…

– Коротко. Давай как у…

Сейчас надо что-нибудь придумать, при этом не выдать незнания новых местных реалий.

– Давай как у префекта претория стрижку. У этого, как его…

– Как у лорда Мстислава Воронцова?

– Да, – просто ответил я.

Надо же, один из Воронцовых – командующий императорской лейб-гвардией. Сто девятнадцать лет назад это была бесправная (в первом сословии) и потрепанная фамилия политических беженцев, а сейчас вот как… Долго же меня не было.

Цирюльник довольно быстро избавил меня от длинной гривы и смог изобразить на голове нечто вменяемое. И даже, судя по его скупым комментариям, при этом стильное, модное и молодежное.

– Вам очень идет, милорд, – подытожил он, после того как закончил.

Поблагодарив цирюльника, я переключился вниманием на портного. Который за время, пока я отмывал кровь, и приводил себя в вид не удивляющий зеркало, подогнал под меня темно-зеленую офицерскую форму гвардии Дома Рейнар, убрав по моей просьбе знаки различий.

Крой формы поменялся – чувствовались все же минувшие сто лет. Высокие и неудобные, но традиционные яловые сапоги (наконец-то, уж как мы этого ждали) сменили высокие и удобные шнурованные ботинки. Знаки различия переместились с воротника стойки на левую сторону груди. Причем стали не такими яркими – черный ворон Рейнаров теперь был вышит на зеленом, а не на белом щите, став практически незаметным. Ну, теперь можно без боязни и в Дикое Поле – усмехнулся я. Потому что теперь вражеским стрелкам сходу и не отличить, где офицер, а где рядовой боец, можно не бояться первой пули.

В тот момент, когда я полностью переоделся и знакомился с новым собой, в кабинет вошел Десмонд. Выглядел он немного помятым, но следы избиения исчезли. Да и без крови на одежде – переоделся. С появлением Десмонда и цирюльник, и портной кабинет спешно покинули, торопливо унося вместе с помощниками кресло, зеркала и прочие свои принадлежности. Ванную только оставили.

Десмонд прошел и мимо ванны, и мимо меня, даже не глянув. Посмотрел он на меня, только когда присел во главе рабочего стола, в кресло с высокой спинкой. Практически трон, с вороньими крыльями, словно нависающими сверху над сидевшим. Крылья, как будто напоминающие, кому именно Дом Рейнар и варги обязаны своим существованием.

У меня, кстати, такого вызывающе-внушительного кресла не было: я к этой мишуре показухи как-то равнодушен был.

– Ты точно свое место занял? – поинтересовался я, отвернувшись от зеркала.

Десмонд даже дернулся, как от удара. Он было напрягся и открыл рот что-то сказать, но я его опередил.

– Да ладно, ладно, сиди… пока, – махнул я рукой с показательным спокойствием, прерывая его едва начатую фразу.

Понятно, что он сейчас хотел сказать. Доминик Веспасиан, его старший брат и герцог де Рейнар – умер. И я сейчас всего лишь какой-то Кайден Доминик Альба. И во избежание недоразумений, нам на людях необходимо соблюдать субординацию, бла, бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла. Десмонд всегда умел красиво и убедительно говорить. За это я его и любил.

Раньше, до самого момента смерти.

Сейчас же, при всей моей жгущей, клокочущей ненависти… Уверен, дела фамилии – если уж Десмонд обратился к Реке Крови, печальные. И он единственный сейчас человек, который может меня посвятить в нюансы происходящего. Правда, явно не во все нюансы – уверен, как только Десмонд сочтет, что дела Дома выправляются, он снова попытается… если и не убить, то избавиться от меня. И информацию сейчас наверняка мне будет выдавать дозированно.

Но все равно, пока он мне нужен. Как и я ему.

– Рассказывай. Бр-р-рат, – уже деловым тоном произнес я и подошел ближе к столу. – Желательно рассказывай с самого начала: куда я попал, что происходит, и зачем ты решил меня вытащить из Посмертия.

Десмонд скривился. Посидев немного, раздувая ноздри, он все же заговорил.

– Ты, Кайден Доминик Альба, мой внук. Я, герцог Десмонд Веспасиан де Рейнар, лорд-протектор Западной Варгрии, канцлер палаты лордов Сената и почетный префект Темной Стороны Европы. Это, – расстелил на столе карты Юпитера и Европы Десмонд, с заметными яркими зелеными пятнами территорий, – владения нашего Дома. Септиколия, Европа, Атлантида – на всех обитаемых землях появились территории под крылом ворона и когтями варгов, владения Дома Рейнаров…

– Вот давай нормально только, а? – прервал я его. – Мне, пожалуйста, без изысков, я как помнишь простой и тупой спартанец: мечом рублю, головой ем.

Вот не смог сдержаться – не люблю столь явную постановку в речи, он как агитку с бумаги читает. Пусть лучше перед Сенатом так красиво ртом работает, мне лучше краткую выжимку и все по существу.

Десмонд поморщился, но комментировать мои слова не стал.

– У нас, кроме всего прочего, помимо новых и старых земель, что было при тебе, в пользовании две шахты желтого лириума, а наша гвардия контролирует границы разлома не только здесь, в Западной Варгрии…

– Во Врангарде, – прервал я его. – В мое время эту землю называли Врангардом.

– Не только здесь, в Западной Варгрии, но и на юго-восточной границе Первого шрама, у Великой пустыни, – упрямо повторил Десмонд. Причем произнес фразу таким тоном, что в контексте я безошибочно прочитал: «Твое время закончилось сто девятнадцать лет назад».

Десмонд продолжал перечислить владения фамилии, словно бахвалился передо мной тем, чего он смог достичь за минувший век. Рассказывая в деталях, как Дом, под его неглупым и чутким управлением, прирос землями и имуществом.

– Мы сейчас по могуществу, – подытожил он, – уже стоим рядом с Великими Домами терран-индигетов. Еще несколько лет, и я планирую поднять вопрос о представлении Дому Рейнар постоянного членства в Палате лордов, и…

– Если все хорошо, зачем ты убил своего внука и призвал меня?

Десмонд тяжело вздохнул. Помолчал немного, а после заговорил совсем о другом.

– Мой младший сын. Доминик. К твоему сведению – он родился для того, чтобы ты смог вернуться. И в мир, и на свое место.

– Ой ли? – я буквально почувствовал лапшу на ушах.

– Да. Доминик должен был стать наследником, такова была моя воля.

– Но?..

– Но вместо того, чтобы принять предназначение, Доминик вышел из рода и вступил в ряды тамплиеров.

– Красный орден? – удивился я.

Орден Красной Розы, Красный орден, падшие ангелы – как только не называли ветвь рыцарей храма, обратившихся к силе красного лириума. И, в результате, внешним видом они не сильно и отличались от тварей Разлома – у них были такие же как у демонов горящие алым сиянием глаза.

– Нет.

– Обычный храмовник?

В мое время белые тамплиеры как-то… без уважения воспринимались. Парни в белых простынях, чья единственная заслуга в том, что они смогли сохранить сокровища ордена, которые унесли при бегстве со своей Терры.

– Сейчас белые храмовники взяли большую силу, – покачал головой Десмонд. – И называют себя Союзом Зерна и Стали. Орден белых тамплиеров, и объединенный Ганзейский союз. Они, в конгломерате, владеют землями и замками на всем Западе, а также в Варгрии и в Новогородской республике.

– То есть Доминик, такой негодник, по каким-то неведомым тебе причинам почему-то не захотел отправиться в Посмертие.

– Нет, – чуть было не оскалился Десмонд в ответ на мое насмешливое замечание.

– Каким образом же ты собирался сделать его наследником? Это ведь… третий твой сын?

– Да, третий сын. Ответ в твоем имени – я смог организовать его брак с Сесилией Альба.

– Так почему же ты призвал меня?

Помолчав немного, Десмонд начал рассказывать. О смерти нашего отца, о полном переходе власти к нему. О том, как он расширял владения и влияние фамилии; рассказывал о том, как смог получить в Дом невесту Альба, и о последовавшем сразу после падении Великого Дома белых львов, с разделом ставшего вдруг легкодоступным имущества. Вот откуда у нас две шахты желтого лириума, оказывается.

Десмонд говорил и говорил – расхваливая себя. К самому главному он перешел не сразу – сдавленно сообщив, что его сыновья и внуки погибли совсем недавно, во время прорыва демонов. Рассказал о том, что Кайден остался единственным наследником, единственным владеющим в семье. Рассказал, как сегодня ночью самоубился сын Десмонда, рыцарь-командор Доминик, вместе со своей женой Сесилией Альба.

Я слушал и едва скрывал удивление – Река Крови фамилии, оказывается, за последние дни получила много новой крови, ушедших в Посмертие.

Десмонд между тем рассказывал о том, что Доминик Кайдена не воспитывал, и «что выросло, то выросло»; рассказывал о моих сестрах-близняшках, дочерях Доминика от наложницы, принятых им сегодня в фамилию – которая, как оказалось, насчитывает теперь всего четырех (!) человек.

Рассказал мне Десмонд и о том, что Кайдена вот-вот вызовет на дуэль оскорбленный муж, барон Бланшфор, и о том, как он собирается помочь мне избежать дуэли. Десмонд говорил что-то еще, но глядя на карту новых владений и ресурсов Дома Рейнар, я уже не слушал.

– Корова, – прервал я его на полуслове.

– Что? – осекся Десмонд.

– Мы больше не волки. И не вороны. Мы – коровы.

В ответ на мои слова Десмонд ощерился, ноздри его раздувались. Но он промолчал, ожидая дальнейших комментариев.

– Брат, несмотря на то, что мое сердце справедливо, между прочим, полнится ненавистью к тебе за подлое убийство, я легко могу отбросить лишнее и спокойно проанализировать услышанное от тебя. И посмотреть на ситуацию совершенно холодно, предвзято и без эмоций. Свежим, так скажем, взглядом. Но даже глядя на ситуацию хладнокровным взглядом, единственное, что я могу заявить, как с чистого листа, это то, что ты… полный идиот. Прости, если обидел.

Десмонд, глядя на меня, молчал. Ждал продолжения.

– Ты убил меня потому, что видел в моем браке с Джессикой Агилар тупик развития фамилии. Ты так пекся о влиянии нашего дома, что пошел на братоубийство…

– Да!

– Не перебивай меня, – недовольно поморщился я. – Здесь, несмотря на яркие пурпурные помпончики на твоем мундире канцлера, я истинный герцог де Рейнар, а не ты.

Десмонд отвечать не стал, глядя на меня уже с нескрываемой злобой. Ну вот, что и требовалось доказать – если бы не острая нужда, никогда бы он в отмеренный ему век не призвал меня обратно из Посмертия.

Злится он, по взгляду вижу, ох как злится. Пусть. В то, что Десмонд собрался отдать мне власть и вернуть на потерянное место, я сразу не поверил ни на йоту. Человек, который вонзает в спину меч собственному брату ради удовлетворения личных амбиций, не может измениться. Даже за сто девятнадцать лет.

Но сейчас я нужен Десмонду, а Десмонд нужен мне. Впрочем, при этом никто не обязывает меня быть уважительным к его гордости.

– Так вот… о чем я? – дождался я, пока он опустит взгляд. – А говорю я о том, что ты видел стагнацию и угасание фамилии Рейнар в браке с маркизой Дженнифер Агилар из Дома Лариан, считая ее фамилию недостойной нашего Дома. И довольно неожиданным, неожиданным для меня способом тебе скажу, этот брак ты предотвратил…

– Я действовал во имя интересов фамилии!

– Десмонд. Брат. В отличие от тебя, я не идиот – и то, что ты действовал в интересах фамилии, как их представляешь, я понял с первого раза, когда ты пытался сказать мне об этом еще на алтаре. Ну давай посмотрим, что ты сделал в интересах фамилии? Гвардия Дома Рейнар, hellequin, внушающие ужас адские всадники и гроза всего обитаемого мира… где? Они, с твоего позволения, раскиданы по всем шрамам Разлома малыми отрядами. Сколько у тебя здесь и сейчас в замке гарнизона, хоть полсотни наберется?

Судя по взгляду Десмонда, даже полсотни всадников в замке не было.

– Наш дом, гордый и независимый Врангард, наша истинная земля… стал вдруг Западной Варгрией, подчиняющимся решениям Ассамблеи периферийным имперским округом. Как? Как ты это мог это допустить? Мы были воинской элитой, верными слугами Морриган и цепными псами Императора. Мы были теми, кто всегда мог открыто сказать веское слово против Великих Домов индигетов-терран, мы открывали ногой любые двери! Ты же… Лорд-протектор, канцлер, почетный префект… это ведь все мишура. Ты променял нашу свободу на погоны и ленточки титулов. Тебя купили красивыми табличками на дверях кабинетов! Стеклянными бусами! Купили так, как когда-то наши предки покупали золото и лириум у батарнских варваров!

Скажи мне, брат, убивая меня, ты серьезно думал, что я совсем тупой? Ты думал, что я не умею в политику? Я пять лет провел в Корпусе, столько же в отрядах свободных охотников, а потом десять ошивался при дворе Великого Императора! Я убивал тварей разлома бок о бок с индигетами из Великих Домов и с ними же после плел интриги в столице и на форуме, и в альковах! Ты всерьез думал, что моя свадьба с Джессикой – лишь результат моей влюбленности? Когда я стал первым мечом Запада, мне предлагали в жены своих дочерей сразу три фамилии Великих Домов – и твой путь в Палату лордов я мог пройти гораздо раньше, не продавая нашу свободу. Но прежде, чем забраться на скалу, нужно решить, что ты там будешь делать!

Эти сто девятнадцать лет, за которые ты менял наши мечи и свободу на титулы, я бы потратил на то, чтобы увеличить нашу силу и защитить нашу свободу. Только так можно войти в число Великих Домов – обретя Силу, а не пришить помпончики к мундиру! Везут всегда только того, у кого палка в руке, а не того, кто красивее оделся! Ты идиот не потому, что преступил законы чести перед предками, когда убил меня на их глазах! Пусть, неприятность – для меня, но это твоя ошибка, это бывает. Ты идиот потому, что преступил законы чести, когда после падения Дома Альба начал дербанить их имущество! Конченый идиот!

Десмонд хотел было что – то сказать, но видимо, что-то увидел в моих глазах и промолчал. Правильно промолчал – открыл бы рот, мир живых имел бы шанс покинуть, я сейчас себя не очень контролировал.

– От звания Великого Дома нас сейчас отделяет дорога гораздо более длинная, чем в тот момент, когда ты мне ударил в спину. Более того, я не уверен, что та дорога, по которой идет наш Дом, не ведет к его уничтожению! Отвернувшись от императора, ты попытался встать на одну доску с пришлыми индигетами Терры… но они тебя не примут, максимум – похлопают по плечу за усердие. Ты теперь чужой – и для Сената, и для Ассамблеи, и для императора! Ты корова, которую накормили, а сейчас собираются доить.

Твои сыновья и внуки, которые все погибли меньше чем за неделю – ты думаешь, это случайно? Ты остался один из истинных Рейнаров, и ты досидишь свой век почетным префектом Темной стороны Европы в конуре, которую тебе выделят. Наших всадников уничтожат случайными ошибками, затыкая дыры при прорывах демонов, а меня или убьют – не просто так эта дуэль, или женят на ком-нибудь из Великого Дома. Только меня возьмут в оборот и загонят в чужую фамилию без прав и привилегий Дома Рейнар, а после приберут к рукам весь Врангард, затем заберут и подачки, что тебе накидали. В том числе и желтый лириум белых львов, который ты хапнул под шумок! Лорд-протектор, канцлер, префект… Ты для индигетов – забавная зверушка из провинциального болота, прирученный волк, которого можно нарядить в платьице, надеть красную шапочку и тыкать в него пальцем!

Длинный монолог неожиданно вымотал меня так, как дуэльный поединок с активным силовым щитом. Я тяжело дышал, мне не хватало воздуха – несмотря на бесстрастный вид и спокойный тон, я уж слишком перенервничал.

– Что там с моей дуэлью? – уже спокойным тоном поинтересовался я.

– Секунданты барона уже связались с нашим поверенным на Европе.

– Почему я об этом еще не знаю?

– Дуэли не будет.

– Почему не будет?

– Завтра ты пройдешь посвящение в Сиянии, время настало. Официально станешь первым сословием, и барон уже не будет иметь права потребовать с тебя…

– Чушь! – даже хлопнул я ладонями по столу. – Отдай мне мой коммуникатор и расскажи, кто из моего круга общения может стать моим секундантом.

– Бланшфор – умелый и опасный бретер.

– Брат. Ты зачем вызвал меня из Посмертия? Только честно.

– Спасти нашу фамилию от уничтожения.

– Молодец. А теперь заткнись и дай мне исправить все то, что ты за минувший век натворил. Дуэль – это дело чести. Тот, кто совершает проступок, за который его могут вызвать на дуэль, нарушает законы чести. И нарушая законы чести, нужно быть готовым отвечать за содеянное и иметь мужество ответить на вызов. В уклонении от вызова – чести нет. Ты слишком долго занимался политикой, брат, и по дороге потерял приверженность тем идеалам, которые делают нас, Дом Рейнар, избранниками богини и народа варгов. Если ты хочешь спасти наш Дом от уничтожения – бегать от дуэли это совсем не то, что нужно для этого делать.

– Барон, с большой долей вероятности, может тебя убить.

– Может быть именно для этого предки и вернули меня обратно по Реке Крови, – пожал я плечами. – Чтобы своей смертью я спас остатки чести нашего Дома. Не думал об этом?

Судя по глуповатому выражению лица Десмонда, об этом он совершенно не подумал.

– Если Бланшфор меня убьет, значит такова воля богини и провидения. Так коммуникатор мой где? Прикажи принести. И озаботься, пожалуйста, человеком, который хорошо знал Кайдена. Скажи ему, что я сильно ударился головой и полностью потерял память.

– У меня нет такого человека.

– Что значит нет? Твой внук один в заброшенной пещере рос?

– Нет такого человека, который может сохранить это в тайне. Тем более если Бланшфор тебя убьет, такой человек не потребуется.

– А если не убьет, потребуется. Выполни все, о чем я прошу и приказываю, и можешь проваливать на свою Темную сторону Европы дальше торговать нашей свободой в Палате лордов. Только всю ее не продай, пока я буду смотреть по сторонам и решать, как спасти нашу фамилию от забвения и позора… брат.

Каждый раз, когда я называл Десмонда братом, он вздрагивал – очень уж, в контексте, это оскорбительно и с нескрываемым презрением звучало. Но терпел.

– Ты не знаешь, что происходит. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь…

– Удиви меня, – посмотрел я ему в глаза.

Десмонд замялся. На краткий миг, но мне этого хватило, чтобы понять – он что-то скрывает. Что-то очень серьезное. Не то, чтобы я в этом сомневался, просто получил очередное подтверждение.

Мое воскрешение из Реки Крови поставило его в невыгодное положение – уж, наверное, он надеялся на возвращение из забвения другого нашего предка.

– Ну же. Говори, что я должен знать?

– Это… долго и сложно. В несколько слов не объяснить, ведь с твоего ухода прошло больше ста лет, и ты просто не представляешь себе новые политические расклады, все нюансы и…

Стандартное бла-бла-бла, как я и думал. Он так может целый день мусолить разговор ни о чем.

– Мне наплевать, – прервал я Десмонда. – Наплевать на политические расклады, наплевать на тебя и на свою собственную жизнь тоже наплевать. Я уже умер, если ты не забыл. Но, если уж ты отдал жизнь своего внука, а Река Крови сочла именно меня достойным возвращения – то прими и смирись, что, вернувшись, я буду делать то, что считаю нужным, и делать это так, как считаю правильным. Ты понял?

– Ты делаешь большую ошибку, – с долей угрозы произнес он, сверкнув глазами, – и она дорого тебе будет…

Я широко улыбнулся. Ну вот, не зря перестраховывался.

– Десмонд. Пока мне сбривали недоразумение на голове, два варгрийца твоей гвардии уже отправились на Европу, в мой дом. И если я завтра не прибуду к ним, они отправятся в офис инквизиции и расскажут ищейкам Конгрегации кое-что, что тебе не понравится.

– Пфф… – фыркнул Десмонд. – Кто ты такой, чтобы тебя…

Расстегнув ворот, я распахнул китель и, оголив плечо, продемонстрировал ему метку адского пламени, похожую на шрам от удара волчьей лапы. Сам он, кстати, такую нанести так и не решился.

– Ты думаешь, брат, я не могу заставить старого варгрийского волка себя послушать? – посмотрел я Десмонду в глаза.

И на миг увидел там обреченность.

– Пойми, что политические расклады могли поменяться как угодно, но не поменялись законы чести, на которые равняются индигеты. И не поменялись традиции, по которым живут варгрийские волки Севера. Твой век кончается, Десмонд, и постарайся за оставшееся время, разомлев от греющего твою задницу тепла бархатной подушки кресла, окончательно не растерять остатки чести нашего Дома. Остальное я сделаю сам. И прикажи наконец принести мой коммуникатор!