Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая
- -
- 100%
- +
– Значит, показалось, – миролюбиво покачал я головой, отбросил от себя взвизгнувшего беса, не понимавшего еще, что остался жив. Сам я развернулся и быстрым шагом направился обратно, к Пантеону – где Дьявол по-прежнему безуспешно пытался гоняться за Филиппой.
Эта часть площади уже напоминала поле напряженного и упорного магического боя – где столкнулись владеющие стихией ветра, земли и огня. Глубокие воронки, развалины колоннады и фасада Пантеона, разлитые лужи адского пламени, столпы огня и летящая во всем стороны брусчатка мостовой.
Дьявол уже пришел в неконтролируемое бешенство, в клокочущей ярости метаясь по сторонам. Он то пытался погнаться за беспокоящей его ударами плетки Филиппой, которая уже оставила на его туше не менее десятка шрамов, то гнался за фантомами – уже иллюзиями и моими, и баронессы. Которые, сохраняя показательный безмятежный вид, маячили перед ревущим Дьяволом. И монстр, раз за разом пытаясь расплющить и разорвать наглых противников ударами когтистых лап, бил и бил по рассыпающимся дымом фигуркам ведьмочки. Сопровождая каждый удар громким яростным ревом.
Просто прелестно, что нам попался именно такой противник. Большой, сильный и тупой. Даже парочка ламий испугали бы меня больше, заставив нервничать гораздо сильнее. Кстати, самих ламий видно не было – они в схватку просто не вмешивались. Правильно не вмешивались – вернее, правильно им Доминика команды не давала.
Дьявол между тем, уже сходя с ума от злости, ударил в очередной раз сразу двумя лапами, оставив в месте удара глубокую воронку. Сила удара его была такова, что на площади прогремел взрыв, мостовую под ногами тряхнуло. Сам же Дьявол частично в созданную ударом воронку и съехал, сейчас заелозив на осыпающемся склоне в неуклюжих попытках выбраться.
В этот момент метнулась плетка Филиппы – обмотавшись вокруг одного из длинных рогов монстра. Почувствовавший это Дьявол резко взвился, буквально выпрыгнул из воронки, куда соскальзывал. Видимо, рога для него – нечто сакральное в понимании, и ему очень не понравилось столь небрежное с ними обращение. Судя по четко слышимому вздоху тысяч зрителей, рога не только для Дьявола, но и для бесов – нечто важное. Настолько, что у Дьявола нашлись силы рвануться так, как мы до этого еще не видели – с невиданной прытью и энергией.
Распрямившись и вылетев из ямы воронки, Дьявол замахал когтистыми лапами, издавая клокочущий рык ярости. При этом Филиппа, все еще удерживающую плетку обмотавшую рог, побежала по кругу. Оставаясь за спиной поднявшегося на дыбы монстра, вне поля его зрения. Взбешенный Дьявол поворачивался медленнее, чем она бежала, и при этом пытался поразить невидимого противника, одновременно стараясь когтями снять с рога плетку. Размахивая когтистыми лапами и лязгая зубами, он вдруг – отчаявшись увидеть Филиппу, отпрыгнул в сторону – почти на десяток метров.
Плетку рвануло так сильно, что баронесса взвилась в воздух. Причем сделала это на удивление изящно и красиво. Я даже засмотрелся невольно – настолько элегантно это с ее стороны выглядело. Словно цирковая акробатка баронесса взмыла в воздух, разворачиваясь на лету вокруг огромной туши Дьявола. Как раз в этот момент он ее и заметил. Но Филиппа его уже облетела и по широкой дуге заскочила монстру на спину. Почувствовав на себе наездницу, Дьявол взбрыкнул и завалился на спину, пытаясь ее задавить. Филиппа – реагируя с показательной легкостью, спрыгнула с широкой шипастой спины твари и легко отбежала, уходя от удара когтистой лапы. Плетка ее змеей соскользнула с рога заревевшего божества, развеявшись черным дымом, но почти сразу в очередной раз перестегнула ударом ему через спину.
Дьявол в этот момент оказался почти прямо передо мной. Я в роли наблюдателя оставаться не стал – перехватив пылающий огнем гладий двумя руками, обрушил меч вниз. Просто и без затей, словно топор в руках – целясь в основании длинного рога. Замах получился как с картинки; более того, взмах меча сопроводил пламенеющий веер – явно сила этого места, или чья-то божеская воля, добавила удару энергии.
Обрубленный рог отвалился, из него хлынуло адское пламя, а Дьявол пронзительно заревел. Над площадью раздался многоголосый крик ужаса и боли – видимо, для бесов зрелище обрубленного рога оказалось поистине ужасающей картиной.
Дьявол в это время попытался подняться. После потери рога он явно потерял много силы, ему было больно – рев уже протяжный, на одной ноте. Монстр перекатился по брусчатке, оперся на передние лапы, как вдруг их растянуло в стороны и он упал – мордой прямо в мостовую. За мгновение до этого с двух сторон мелькнули быстрые черные росчерки – такие же змеевидные хлысты, как и у Филиппы.
Ведьмы.
Спрятавшиеся до поры до времени ведьмы, которые после поражения у стен столицы, избегая преследования культистов, смогли сбежать сюда, в Зашари. Или же изначально находились здесь, не участвуя в битве, или сражаясь на других участках границы. И сейчас, когда стало понятно, что мы одерживаем победу, эти ведьмы появились и проявились, помогая нам в схватке.
Плюясь огнем, лишенный рогов Дьявол попытался встать, но его вдруг оплели еще несколько плеток. Задние, передние лапы, шея – антрацитово-черные змеи мелькали росчерками, обвиваясь вокруг божества бесов. Одна-две-три, четыре-пять, шесть-семь, как много, надо же. И восемь – хлыст Филиппы.
Ее черная блестящая плетка обвилась вокруг головы Дьявола. Наискось, через лоб и выбитый глаз, глубоко впиваясь в толстую кожу. И когда Дьявол попытался встать, все змеящиеся черной чешуей плетки одновременно растянулись, натягиваясь. Монструозное божество, издав недоуменный рык, рухнуло на живот, уперевшись подбородком в мостовую.
Натянутые артефакторные плетки с натяжением силы оплетали Дьявола со всех сторон, растянув по площади. И если передние лапы оплетающие хлысты тянули вперед, заставляя поверженное божество вытягиваться словно морская звезда, то плети на уцелевшем роге и голове тянулись назад, к спине – заставляя распластанного Дьявола держать голову унизительно поднятой и оттянутой. Зафиксировать Дьявола удалось, а полностью обездвижить его не получалось – монстр все же ворочался, пытаясь освободиться.
При этом он с напряжением замотал башкой, так второй его рог оказался совсем рядом со мной. И частично отлетел, наполовину обрубленный – это я не преминул воспользоваться возможностью. Второй рог обрубил не под корень, так что он наполовину сохранился. Просто стал приемлемой длины. И вновь в этот раз, судя по мелькнувшему полукругу пламени, сопровождающему мой меч, в удар вложился не только я.
Богиня Астарта определенно здесь, и она наверняка помогает новой королеве-ведьме забрать власть. И это видел не только я – все проявившиеся из-под маскировочной пелены ведьмы синхронно проводили взглядами удар моего меча.
Их было семь. В самых разных одеждах – указывающих на принадлежность к разным ковенам. А кто-то и без одежды, как вот эта ведьма – суккуб, без примеси человеческой крови. У Филиппы, к примеру, в демонической форме хвоста нет, а у этой… ужас какой. Еще и с шипом на конце. Даже нет, не с шипом, а с черным жалом, как у скорпиона. Да и костяные пластины на плечах и бедрах заметны, а вот лицо на контрасте миловидное, приятное. Если не обращать внимания на заметные над верхней губой клыки и горящие алым глаза, конечно же.
Остальные ведьмы более человекоподобные. Две из них в длинных, в пол, серых балахонах с откинутыми капюшонами, но с разной вязью узора – у одной красная плавная, у второй черно-желтая рубленая. Еще четверо в обтягивающих костюмах авантюриста, как на Филиппе. Две из них полностью застегнуты и выглядят почти как авантюристки Гильдии, если не присматриваться, а вот еще две ведьмы… так же, как Филиппа, мягко говоря, вызывающе полуобнажены. И все семь разные, непохожие друг на друга – даже пары из одного ковена нет. Лишь цвет волос у всех примерно одинаков – от огненно-рыжего до красно-медного. И сейчас все семь появившихся ведьм – вместе с присоединившийся Филиппой, окружили Дьявола, держа его в путах змеящихся плетей.
Все, пора переходить к следующей части церемонии низложения божества и организации кризиса веры.
Глава 2
– Никки! – коротко крикнул я.
Крикнул не оборачиваясь, внимательно наблюдая за монструозным демоном. Тут же на мгновение внимание ослабишь, и можно проблем получить полную горсть. Тем более что не очень я уверен в крепости пут, распластавших Дьявола по мостовой.
– Ты чего кричишь? – едва не заставив меня вздрогнуть, произнесла Доминика совсем рядом со мной. Она, оказывается, до поры прятавшаяся за фантомами, уже несколько секунд как материализовалась поблизости.
– Вот теперь ты можешь его убить.
Боги, и божества, могут прийти в наш мир, приняв материальную форму. Став намного сильнее, даже могущественнее обычных людей, при этом частично потеряв возможность повелевать умами и стихиями. Но при обретении физической формы значительно увеличивается шанс, что они могут попасть в подобную… неудобную ситуацию, мягко скажем, последствия которой могут убить веру и авторитет.
Почему я и сказал недавно Доминике до поры оставаться на месте: если бы мы убили Дьявола сразу, он вполне мог бы возродиться. Причем сразу, тут же вновь материализовавшись в Пантеоне. Чем, возможно, значительно увеличил бы свои силы – ведь все это происходило бы на глазах десятков тысяч тех, благодаря чьей вере он живет. И наблюдаемое возрождение божества – достаточная причина для поклонения. Зато сейчас, когда божество бесов распластано перед нами в унизительной позе – на животе с оттянутой назад головой, паства вживую наблюдает падение кумира.
Именно из-за этого риска боги, тем более старшие боги, с некоторых пор не появляются в мире живых, предпочитая действовать чужими руками. Дьявол же – пока низшее божество, новорожденное, не набравшееся силы и мудрости тысячелетий. Сколько таких было и будет еще – поток не прекратится. Потому что шанс на успех, в принципе, на подобном пути возвышения есть.
– Просто взять и убить? – негромко произнесла, почти прошептала ведьмочка. Голос спокойный, но все же чуть подрагивает. Ощущает серьезность момента.
– Да. Но лучше, конечно…
– Что?
– Лучше бы, конечно, сделать это эффектно, – подумав, произнес я.
Наверное, лучше: так-то теоретически я знаю про особенности божественных материй – во время экспансии терран на Юпитере подобные воплощения набирающих силу богов случались, и процесс неоднократно описан. Но другое дело читать секретные протоколы, а другое – вот так столкнуться на практике.
– Убить эффектно, – кивнула задумчивая Доминика.
– Именно.
Удерживаемый ведьмами Дьявол между тем по-прежнему не оставлял попыток вырваться. Я видел, как ворочается спутанный монстр, видел, как тяжело приходится держащим его ведьмам. Заметил даже брошенный на меня взгляд Филиппы, в котором недоумение мешалось с напряжением. Баронессе было очень тяжело. От воздушной грации цирковой акробатки не осталось и следа – пот на лице градом, лицо искажено гримасой напряжения.
Доминика же не торопилась. И ничего не делала. Просто стояла и смотрела в единственный глаз утробно рычащего Дьявола. Думала. Я уже хотел было спросить, о чем она думает и почему медлит, но ведьмочка опередила меня буквально на долю секунды.
«Отпустите его», – вдруг произнесла она на демоническом языке. Ну, мне показалось по смыслу, что именно это она сказала – очень уж характерным, причем величественным жестом сопроводила она слова.
Держащие Дьявола ведьмы очень удивились. Но повиновались – сначала Филиппа заставила плеть соскользнуть с головы Дьявола, а после и остальные ведьмы убрали свое страшное оружие и незамедлительно разошлись по сторонам, покидая радиус действий когтей монстра.
Дьявол моментально взбрыкнул и заревел. Брызгая слюной из адского пламени, он взвился на дыбы – поднимая когтистые лапы и определенно выбрав целью Доминику. Она же в этот момент взмахнула руками, разводя их в стороны – в этот момент за ее спиной вдруг выросли огромные и яркие огненные крылья. Резко сводя руки, Доминика хлопнула в ладоши – крылья зеркально повторили ее жест, прянув вперед совсем как тогда, когда недавно перед нами создавалась дорога в небеса.
Дьявол, в которого ударил поток оранжево-черного пламени, отлетел далеко прочь. Потеряв равновесие и ориентацию, он безвольной куклой покатился в сторону Пантеона. Его огромная туша ударилась в стену в углу крыльца, множа разрушения. Две сохранившихся с этой стороны колонны (из трех) и часть восточной стены рухнули прямо на Дьявола, погребая монстра под каменными обломками.
– Ох, нихерашечки себе, – негромко пробормотала Доминика.
Отзвуки силы сотворенного ею заклинания оказались столь велики, что удивилась все, даже она сама. Но более всего удивились бесы, собравшиеся по краям площади. Бесы, которых в большинстве эхом огненного взрыва оглушило или бросило на брусчатку.
С глухим ревом – в котором чувствовалась боль и отчаяние, Дьявол пытался выбраться из-под камней. При этом рокот его рева разносился заметно тише – силы у демонического божества явно поубавилось. Собравшиеся вокруг бесы, его паства, своими глазами наблюдали крушение могущества.
Неудивительно, тем более с бесами – такая уж у них порода, потеря веры произошла моментально. Это люди могут сотни лет сохранять веру даже в падших богов, бесы же – крикливые, жадные, истеричные и глупые, они ведь совсем другие. Живут в пределах одного момента. Так что полагаю, я даже немного перестарался с осторожностью и широтой замысла. Можно было без этих показательных плясок рога демону обрубить и на этом все сразу закончить.
Доминика двинулась вперед – туда, где Дьявол, из божества превратившийся просто в огромного и сильного демона, пытался подняться. Но едва он выбрался из-под каменных обломков, как вновь свистнула плетка Филиппы, обвиваясь вокруг единственной уцелевшей колонны, притягивая к ней шею Дьявола. Черный змеящийся хлыст натянулся, заставив монстра поднять голову – к колонне его шея оказалась притянута крепко-накрепко.
– Теть, ну зачем, – сквозь зубы произнесла Доминика. В голосе ее мне послышалось раздражение, хотя внешне она этого не показала. Странно, что это она хочет сейчас сделать, если недовольна вполне логичными действиями Филиппы, – бросил я короткий взгляд на Доминику. Но больше все же наблюдал за Дьяволом – изменения могущества силы которого уже видны невооруженным взглядом.
Не будь он таким тупым, мог бы стереть нас в порошок. Причем опасность, исходящая от монстра, сохранялась даже, когда восемь могущественных ведьм держали его спутанного артефакторными плетьми. С большим трудом держали. Сейчас же, с каждой секундой продолжающегося унижения слабости, сила Дьявола истончалась как фантом – теперь уже одна Филиппа держала без признаков крайнего напряжения.
Доминика продолжала шагать к Дьяволу. Я двигался с ведьмочкой совсем рядом, отставая на полшага – готовый, если что, подстраховать. И так внимательно смотрел за Дьяволом, что не сразу почувствовал изменения в ощущаемых на себе взглядах.
Когда на тебя пристально смотрит один человек (демон, не важно), это ощущаешь очень хорошо, причем ощущаешь именно эмоции смотрящего. Когда на тебя смотрит несколько человек, их взгляды чувствуешь, но вот с эмоциями уже проблемы – слишком сложно разделить, вычленить отдельные в потоке.
Вот только если эти несколько – несколько человек, несколько десятков, сотен, тысяч – неважно, смотрят на тебя с одинаковыми эмоциями, это тоже прекрасно ощущается. И вот сейчас я не сразу понял, что чувствую благоговение. Причем именно благоговение, направленное на меня.
Коротко оглянувшись по сторонам, понял, почему именно так происходит. Мы шли вместе с ведьмочкой к поверженному Дьяволу. И на нашем пути одна за другой опускались на колени семь могущественных ведьм, только недавно вступивших в схватку на нашей стороне. Дождавшись, пока мы пройдем мимо, они поднимались и следовали за нами, выстраиваясь небольшим клином.
При всем при этом за спиной Доминики по-прежнему ярко сияли созданные алым Сиянием огненные крылья, которые подарила ей богиня-покровительница. А вот рядом со мной, причем я это только что заметил, шагал белоснежный призрачный варг. Он здесь, рядом с Пантеоном, стал даже больше, чем был: его голова находилась уже на уровне моей груди. Причем в облике варга произошли серьезные изменения – если его целый глаз горел зеленым Сиянием, то вот широкий шрам на месте второго, выбитого, сиял алым. Так же, как и когти левой лапы варга – оставлявшие за собой горящие адским пламенем следы.
Надо же. Это мы с ним, получается, связаны через Посмертие настолько, что изменения в моей внешности влияют и на него? Или это просто временная демонстрация для усиления эффекта?
Но постоянное это изменение или временное сейчас не имело значения. На нас с ведьмочкой смотрели, затаив дыхание, сотни тысяч глаз. Наверное, основное внимание уделялось именно Доминике – из-за узнаваемых крыльев богини, но не оставили без интереса и меня. Поэтому благоговение эмоций демонов я так ярко на себе и почувствовал.
Мы шли к Пантеону небыстро, и было время осмотреться. И я заметил, что, кроме семи ведьм, что помогли Доминике в схватке с Дьяволом, по периметру площади появлялись уже другие подданные старой королевы. Ведьмы, колдуны, демоны – они выходили из толпы бесов, появляясь на переднем плане. Доминика тоже их всех видела, но не обращала внимания. Мы уже были совсем рядом с крыльцом пантеона, где притянутый к колонне рычал обессиливший, лишившийся поддержки веры Дьявол.
Я в этот момент, отстав от Доминики на несколько шагов, обратил внимание на природу ее пламенеющих крыльев. Оранжевые языки пламени, багряный огонь, и чернильный дым – самая настоящая тьма. Очень похоже на вихрь стихии, в котором совсем недавно и материализовался демонический монстр.
Схожие стихии, в которых чувствуется одно начало.
Ну да, ну да. Не все боги и божества тупы как побежденный нами только что Дьявол. Возможно, покровительствующая Доминике Астарта специально подтолкнула, даже сама помогла Дьяволу обрести плоть. В принципе, правильно – врагов всегда лучше, если есть возможность, сбивать на взлете. А если есть возможность, иной раз лучше им даже немного помочь, в определенный момент подтолкнув к действиям, не дожидаясь обретения серьезной силы. Риск в таком подходе, конечно, есть, но при удачном исходе в будущем проблем видится гораздо меньше.
Доминика между тем, остановившись неподалеку от уже шипящего рыком Дьявола, коротко на меня оглянулась. В руках у ведьмочки не было никакого оружия, но нанести последний удар должна была она – поэтому едва наши взгляды встретились, я бросил ей пылающий адским пламенем гладий, который она очень ловко поймала. И снова повернулась к утробно зарычавшему Дьяволу, перехватывая меч двумя руками.
За нами, затаив дыхание, следили сейчас тысячи и тысячи демонов.
Это должно было стать невероятным по эпичности зрелищем – юная королева убивает материализовавшегося бога, попробовавшего заявить свою власть и поставившего ее право на корону под сомнение.
Ожидали это эпическое зрелище все, в том числе и я.
Вот только все, в том числе и я, очень серьезно недооценили – как ведьмочку, так и кажущегося уже таким слабым Дьявола.
Глава 3
Перехватив гладий, Доминика, сделав несколько шагов, приближаясь к засыпанному камнями монстру практически вплотную. И вдруг опустила меч. Зубастая пасть приоткрылась, Филиппа – держащая Дьявола, напряглась, глаза баронессы расширились от удивления. Не только у нее – вызвав дружный вздох изумления, Доминика сделала еще шаг и вдруг погладила Дьявола по носу, на котором сочились адским пламенем два шрама от ударов плетей.
– Обидели они тебя, да? – звонко, на всю площадь, прозвучали слова ведьмочки.
Доминика говорила негромко, не используя силу Голоса. Ее слова предназначались только для сломленного и униженного монструозного демона. Но горящие за спиной огненные крылья богини-покровительницы заметно увеличивали силу ведьмочки, так что ее слова стали достоянием для всех.
Дьявол, не менее остальных зрителей ошарашенный интонациями и поведением ведьмочки, негромко и утробно рыкнул. Недоуменно, как мне показалось, – он, судя по всему, удивился не меньше остальных.
– Мой братик, когда не выспавшийся и голодный, очень злой, – прежним чуть извиняющимся тоном произнесла Доминика, продолжая гладить Дьявола по носу. – Не нужно было на него так громко реветь и швырять камнями. И на меня рычать не надо, ему это тоже не нравится.
К моему крайнему изумлению Дьявол вдруг опустил голову и утробно заворчал, словно оправдываясь.
– Ну а кому сейчас легко? – пожала плечами Доминика. – Послушай, дело такое… братик советует мне тебя убить. А я вот не хочу тебя убивать… знаешь, почему?
Несмело подняв единственный уцелевший, горящий алым глаз, Дьявол посмотрел на ведьмочку. Я на нее тоже посмотрел – мне тоже было крайне интересно, почему она не хочет его убивать.
– Потому что ты красивый, – неожиданно удивила всех, вообще всех, Доминика. При этом я почувствовал чужой взгляд и посмотрел в сторону. Туда, где держа натянутую плеть – перехлестнувшую шею Дьявола и удерживающую его у колонны, стояла Филиппа.
«Какая она очень непредсказуемая», – прочитал я по губам баронессы. Высказала она это чуть другими словами, но я все прекрасно понял.
Ну да, ну да – мысленно согласился я.
«Интересно, в кого только такая…» – продолжила беззвучно говорить баронесса, и я вновь прочитал слова по ее губам. На шпильку внимания уже не обратил, вновь во все глаза глядя на Доминику, которая продолжала гладить Дьявола по носу.
– Давай дружить? Тогда мне не придется тебя убивать…
Дьявол негромко зарычал и попытался освободиться, но плеть Филиппы стягивала его шею крепко. В этот момент из-за спины раздались резкие возгласы.
Обернувшись, я увидел двух ведьм-суккубов, довольно устрашающего вида. Они, только что покинув периметр площади неподалеку, направлялись к нам. Полностью обнаженные, но совершенно от этого не комплексующие; да и вид у них такой, что понятно – примесей человеческой крови в них нет. Зато есть что-то иное. Демонесса – погибшая королева-ведьма, с которой я когда-то провел ночь, была настоящим, истинным суккубом. Красноватая кожа, демонические рога, вертикальные зрачки, хвост – все признаки. Но при этом все эти отличные от человеческого облика детали не убивали сексуальность в облике. Наоборот, агрессивно подчеркивали.
Эти же две ведьмы… они были иными. Если поддерживаемые Астартой ведьмы ковенов постепенно менялись обликом в человеческую сторону, то эти из изначальной формы больше походили… на насекомых. На скорпионов, если точнее: у обеих на плечах, бедрах и груди костяные пластины вросшей в кожу брони, массивные составные хвосты, на конце каждого из которых черное жало скорпиона, измененные вытянутые лица и черные, блестящие и идеально круглые глаза.
А вот у той ведьмы с хвостом, на котором тоже присутствовало жало, у ведьмы, которая помогала нам недавно, глаза, кстати, обычные – алые, с черным вертикальным зрачком. И эта ведьма даже одна из первых шагнула вперед, словно прикрывая Доминику. Шестеро остальных встали рядом, всем своим видом показывая настороженность и решимость. Филиппа, удерживающая Дьявола, по-прежнему стояла чуть в стороне, держа в руке натянутую артефакторную плетку. И судя по брошенному на меня взгляду, не знала, что делать.
Как будто я знал.
Хотя ситуация довольно прозрачная – не могу понять, на что рассчитывают эти две… а, могу: численное превосходство нашей стороны вдруг начало уменьшаться. Из толпы, следом за двумя ведьмами-мутантами, выходили их последователи. Несколько менее устрашающе выглядящих ведьм, причем одна из них с фасетчатыми глазами, одна чистокровная ведьма-суккуб, почти десяток колдунов в опущенных до подбородка капюшонах. И следом за колдунами, разгоняя бесов, двигались стаи. Только не стаи адских гончих, а стаи мух и саранчи – несколько облаков роя настолько плотных, что они казались единой желеобразной массой. По земле же под ногами колдунов ползли гусеницы и тараканы.
Отвратное зрелище.
Нас по-прежнему было больше, но Доминика пока не оборачивалась – все еще поглаживая по носу рычащего Дьявола. При этом ведьмочка прикрыла глаза – не знаю как, но приближение недовольных ее появлением или требованиями ведьм и колдунов она явно видела. Мой призрачный варг, развернувшись к неожиданной делегации, глухо зарычал, оскалив длинные клыки.
Да, то, что новые действующие лица появились с намерениями недобрыми – догадаться несложно. Но сразу до столкновения не дошло: группа «политических» противников, подойдя ближе, остановилась от нас на некотором расстоянии. Одна из черноглазых ведьм-мутантов подняла руку, словно привлекая к себе внимание, и показала на Доминику. Вновь зазвучала резкая и грубая демоническая речь – при этом с каждым словом все выше поднимался хвост скорпиона за спиной ведьмы, а с его жала уже сочились капли черного яда.