Райдзин. Восточный край

Глава 4

После удара молнии в голову и моего появления на поляне во время ритуала прошел месяц. И все это время я пусть краешком, но все равно частично воспринимал происходящее вокруг как сон, допуская возможность горячечного бреда на больничной койке.

Любые невероятные и прежде непредставимые в реальной жизни чудеса я воспринимал все же не полностью веря увиденному. Скорее всего, сработал защитный механизм в психике – всегда допускал в уме, что происходящее не полностью реально, что позволяло мне не слишком переживать о происходящем. Шок удивления от невиданной магии, технологий и киберфеодализма сословного общества размывался, не обрушивался на сознание полностью. И, наверное, именно это помогло мне довольно легко справиться с осознанием, что новый я, в новом теле и в новой жизни – это навсегда.

Моя новая жизнь в новом, абсолютно другом мире.

Сейчас же, по прошествии месяца, с каждым днем, иногда даже с каждым часом, возможность допуска нереальности происходящего отдалялась все дальше, и я уже полностью и безо всяких оговорок погружался в такую на первый взгляд знакомую, но в то же время совершенно чужеродную реальность параллельного мира. Если в первые дни и недели чудеса иного мира я воспринимал абсолютно спокойно, то с каждым новым днем осознание реальности в моменте накрывало все сильнее.

Как сейчас, когда мы вместе с Надеждой покидали дом под созданным ею размытым пологом невидимости. Купол полупрозрачной колышущейся пелены, как она сказала, укрывал нас и от прямых взглядов, и от видеонаблюдения. Выйдя за ворота, мы в быстром темпе прошли пару километров. Двигались по склону горы вниз, направляясь к берегу залива.

Вскоре зашли в неприметный переулок и здесь Надежда сняла купол. На лбу у нее я заметил бисеринки пота – похоже, держать пелену невидимости оказалось нелегко. Кого мы здесь ждем, я пока не спрашивал – видел, что Надежда восстанавливает дыхание, приходя в себя.

– Не моя специализация, – произнесла она, словно оправдываясь.

Совсем скоро в темный переулок заехал автомобиль – легковой фургон, так называемый «каблучок», на борту которого была нанесена яркая реклама доставки питательных смесей для прет-а-порте принтеров. Среди мешков этой смеси мы и поехали, забравшись в тесный низкий кузов.

Водителя через закрытый сеткой проем из грузового отсека было видно плохо, на нас он не оборачивался. Обычный вроде бы дядька средних лет с бородой, усталым лицом и в красной форменной кепке.

За дорогой я посматривал через видное мне с моего места лобовое стекло и увидел, как вскоре мы подъехали к неприметному дому у самой границы русской территории. Машина заехала в гараж на две машины, поднятая заранее секция ворот за нами сразу начала автоматически закрываться.

Второй машиной в гараже стоял массивный микроавтобус, в который мы все вместе и пересели. Здесь я с удивлением осмотрелся – это оказалась самая настоящая передвижная лаборатория. Рабочее место с поблескивающим синевой экраном; кресло, похожее на стоматологическое, и загадочного назначения аппаратура.

Привезший нас сюда водитель зашел последним, и едва закрыл за собой дверь, моментально преобразился. Да так, что я едва удержал на месте падающую челюсть – он просто, черт побери, взял себя за кожу на шее и стянул с себя накладное лицо вместе с кепкой.

«Ах, удивительное дело», – поразился я про себя, но, как оказалось, это было только началом.

Следующий шок я испытал, увидев истинное лицо нашего водителя. Это был чернокожий парень, но я не этому удивлялся. Конечно, не сильно ожидаешь встретить человека с черной кожей на русской территории города Нагасаки, но и поразительной подобная встреча не выглядит.

Шоком для меня стало то, что у черного парня были желтые звериные глаза с вертикальными зрачками. Озадачивало и его поведение – на нас парень даже не смотрел, не говоря уже о том, чтобы поздороваться. Похоже, в его поведенческий паттерн подобные условности просто не входили. Взгляд у него блуждал, и только сейчас я заметил, как странный парень периодически плавно покачивался, двигаясь, словно в ритме танца. Какого-то психоделического, судя по движениям, танца, как будто космические мелодии слушает.

Надежда, впрочем, выглядела абсолютно спокойной, видимо, не в первый раз работает с этим странным парнем. Причем далее и вовсе она повела себя так, что у меня челюсть все же упала. Потому что ее кавайная светлость совершенно спокойно, не глядя на нас, начала раздеваться – быстро и деловито.

Десяток секунд и она осталась практически обнаженной – топлесс, после чего села на «стоматологическое» кресло. Странный черный парень уже подошел к ней и прислонил к лицу тонкую маску из материала телесного цвета. Чуть погодя, похожие накладки, только более плотные, легли ей на грудь, плечи и бедра. После этого Надежда положила руки на подлокотники, замерла, а чернокожий танцор активировал с пульта какой-то процесс, после чего сначала руки ее кавайной светлости, а после и все тело, объяло желтым сиянием.

Прошло меньше минуты, сияние погасло, и я вдруг понял, что теперь на кресле сидит внешне совершенно незнакомая девушка. Взгляд остался прежним, а вот лицо, фигура – все изменилось.

«Holy shit! Мадре миа, йа просто пердоле…» – на смеси нескольких языков ошалело бормотал я про себя, не в силах поверить в увиденное. Черная мгла пропасти во взгляде ее кавайной светлости во время темного преображения не изумила меня так, как это столь невероятное превращение – занявшее едва пару минут со всей подготовкой.

Странный черный парень, не обращая на меня никакого внимания, уже колдовал над ступнями Надежды, клея и туда накладки телесного цвета. Кивком дал понять, что закончил, после чего она легко спрыгнула с кресла и, подхватив свою обувь с одеждой, отошла.

Когда Надежда поднялась, я обратил внимание, что изменилась не только ее внешность, а изменилось восприятие девушки. В своем оригинальном образе она виделась легкой, воздушной и утонченной – словно балерина. Сейчас у нее и лицо округлилось, и плечи словно стали пошире. Образ выглядел тяжелее, пропала утонченность и «анимешная кавайность», зато проявилась эдакая кровь с молоком, здоровая красота, словно у спортсменки-легкоатлетки. Или как у крестьянки на покосе с яркого эротишного плаката.

Столь сильно изменившаяся внешне Надежда между тем надела заранее подготовленную длинную растянутую футболку, скрывая наготу. Надо сказать, что для взгляда она стала едва ли не привлекательнее – футболка была не такой уж и длинной, открывая ноги, кроме того, ткань то и дело облегала…

– Мог бы отвернуться, чтобы не смущаться, – сбивая меня с мысли вдруг произнесла Надежда, наконец, обратив внимание, что никак не отведу от нее взгляд. А я, если честно, сам только что на это внимание обратил – зрелище обнаженной ее светлости просто вышибло разум, так что последние минуты провел реально не приходя в сознание.

– Да я и не смущался, – выдал я, как обычно не подумав. Только после этого смутился и все же отвернулся.

– Заметно. А вот я смущалась, – прежним спокойным голосом сказала Надежда.

«Так потому что предупреждать надо было!» – мысленно обратился я к ней. Похоже, она почувствовала, потому что вдруг кашлянула.

– Присаживайся, – показала мне Надежда на кресло.

Все же очень странное она производит впечатление – внешность стала абсолютно чужая, а вот голос и взгляд знакомый.

– Раздеваться не надо?

– Тебе не надо, – ответила Надежда.

Странный черный парень со звериными глазами по-прежнему молчал, даже на меня не посмотрел. Он уже накладывал мне на лицо тонкую маску, как совсем недавно Надежде. А вот ее кавайная светлость, говоря на удивление спокойно, пока он работал над моей внешностью, разъяснила подробно:

– Я персона публичная и известная. Несмотря на запрет распространения личной информации, мои полные данные есть в нелегальных базах даже самых занюханных протекторатов. И в Дарвине, и на месте проведения ивента мы многократно будем проходить под оком комплексных систем контроля, так что меня могут идентифицировать не только по лицу, но и по кинематике движения и физиологическим признакам. Поэтому кроме лица у меня были изменены контуры фигуры и манера походки. Твоих подобных данных в базах пока просто не может быть, поэтому для спокойного передвижения под чужим именем и личиной тебе достаточно только изменения лица. Все, теперь молчи.

Едва Надежда это сказала, как черный парень активировал свою техномагию, и я увидел, как вокруг меня пульсируют отблески желтого света. Закончилось все довольно быстро, и чернокожий парень сразу от меня отвернулся. Он уже жестом показал Надежде присесть у стены, быстро сфотографировал ее, после чего прошел на рабочее место, больше напоминающее пульт диспетчера, и его пальцы запорхали по невидимой мне виртуальной клавиатуре. Надежда (такая непривычно-незнакомая) уже подошла сзади и положила руки мне на плечи.

– Сиди, я пока займусь твоими волосами.

Все то время, пока черный парень колдовал над виртуальной клавиатурой, Надежда массировала мне голову, занимаясь покраской моих волос. Через некоторое время послышался характерный звук работы принтера, который выплюнул пластиковый прямоугольник удостоверения личности. К этому времени Надежда закончила с моими волосами – покрасила даже брови, и показала мне пройти на место для фото.

Еще несколько минут и принтер выплюнул вторую карточку удостоверения личности. Взяв ее в руки, я все же не удержался от удивленного восклицания. Нет, понятно, что на меня смотрел совершенно незнакомый юноша. К этому я как раз-таки привык: и так уже месяц из зеркала кто-то раньше незнакомый смотрит, в теле которого всего месяц живу.

– А мужских вариантов дизайна не было? – с наигранной претензией повернулся я к Надежде.

У меня не получилось скрыть свое крайнее удивление. Но я демонстративно направил его на свои покрашенные волосы: на фото они у «меня» были черные, с вкраплением ярких синих прядей.

Задавая вопрос, я смотрел в ясные глаза ее кавайной светлости, но перед взором так и стояло имя из АйДи: «Dmitriy Romanoff». Едва прочитав его, я вспомнил – это было мое имя, мое имя из прошлой жизни. Дмитрий Романов, именно так меня звали до того момента, пока на берегу океана в меня с неба не прилетело молнией.

Или это дьявольское совпадение, или… Мысли метались, причем я старался не думать о том, о чем не думать не мог. Мельком посмотрел на черного парня, сделавшего мне левое удостоверение личности. Он, закончив работу, словно впал в гибернацию – сидел, едва заметно покачиваясь в ритме космического танца, глядя пустым взглядом в пространство.

– Твоя задача будет в том числе привлекать на себя внимание, отвлекая его от меня, – где-то фоном прозвучали слова Надежды.

– Ваша светлость, давайте по-честному, – отбросил я мысли о своем новом-старом имени. – Хотелось бы отметить, что на фоне вашей внешности и фигуры, что в старом варианте, что в только что созданном, я не буду привлекать внимания, даже если появлюсь рядом с вами в объемном клоунском парике и на ходулях…

Я хотел сказать что-то еще, но осекся, видя, как незнакомая внешностью Надежда смотрит на меня со странным выражением в таком знакомом взгляде.

– Давно мне комплиментов не делали, – неожиданно вздохнула Надежда, после чего вдруг заметно смутилась. Отвернувшись, она достала из ящика две довольно странно выглядящих конструкции – каждая отдаленно напоминала искусственный позвоночник, у которого осталось по несколько ребер.

– Раздевайся.

Я быстро скинул футболку, расстегнул ремень, потянул вниз штаны.

– Оу-оу, штаны можно оставить.

– Вашсветлость, я может в чем-то и тупой, но исполнительный: сказано раздеваться, раздеваюсь, – не удержался я от иронии. Надежда отвечать не стала, но щеки у нее чуть заалели.

Когда она подошла ближе, я заметил, что материал, из которого выполнена похожая на позвоночник конструкция, тот же, из которого сделаны браслеты Ви-блокатора. И камни тоже вставлены, только, в отличие от аметистов, на моих негаторах магии здесь камни зеленые, дымчатые. Нефрит – узнал я, причем, судя по сдержанному сиянию, наполненный магией нефрит. Жестом показав развернуться, Надежда прислонила мне металлическую составную полосу сзади к шее и спине.

– Руки приподними. Да, да, вот так. Сейчас…

Кожу мгновенно заморозило, а после ощутимо кольнуло.

… – будет немного больно, договорила Надежда.

– Ауч! – не удержался я от восклицания, когда почувствовал, как будто невидимые иглы втыкаются глубоко под кожу.

– Сейчас все пройдет, – произнесла Надежда. – Опусти руки, пошевели.

Сделав несколько движений, я вдруг ощутил, что почти не чувствую странной железяки.

– Это что такое?

– Это Сфера жизни, техномагический аналог холодного сердца. Знаешь, что это такое?

Странно, почему «сфера», если выглядит как вырванный у какого-то робота позвоночник. Ну да ладно, это сейчас не так важно.

– Что такое Сфера жизни – не знаю. Холодное сердце – это индивидуальный реанимационный комплекс постоянного ношения, который в случае критического состояния организма погружает носителя в анабиоз, заменяя кровь специальным раствором, охлажденным до околонулевой температуры, – отчеканил я определение.

Одно из многих, которые последние недели изучал по заданиям Надежды.

– Все верно. Только при применении холодного сердца реанимационные действия невозможны в случае критического повреждения мозга. Сфера жизни используется только владеющими и работает по иному принципу.

– По какому?

– В школе расскажут, – отмахнулась Надежда. – Сейчас тебе необходимо знать только то, что Сфера жизни позволяет вернуть владеющего даром с того света при повреждениях, которые для обычного человека летальны. Грубо говоря, воскресить, даже если от тебя останется только одна эта сфера. Теперь мне надень, – передав мне второй «позвоночник», Надежда развернулась и стянула с себя футболку.

Всегда путался с тем, когда употреблять слово «надеть», а когда «одеть». Прошло это, когда запомнил простую подсказку: надеть одежду, одеть Надежду. Очень я сейчас старался думать об этой глупости, чтобы не думать о другом: встав ко мне спиной, ее кавайная светлость обхватила себя руками. Выглядела она при этом так беззащитно, что захотелось ее обнять и прижать к себе.

Взяв вторую металлическую конструкцию, прислонил ее к спине девушки. Еще раз мельком глянул на странного черного парня – все это время он так и сидел, глядя в пространство немигающим взглядом звериных глаз.

– Теперь активируй, – произнесла Надежда.

– Как?

– Вдави самый крупный нефрит внутрь.

Надавив на округлый зеленый камень, я действительно запустил реакцию – конструкция стала как будто плавиться, сливаясь с кожей. Несколько мгновений и металл растворился, исчезая из вида – а у Надежды на коже остались чуть темные от естественного цвета полосы, рисунком повторяющие детали девайса. И еще сзади в основании шеи у нее остался как будто вплавленный в кожу округлый нефрит. Невольно завел руку за спину, потрогал шею сзади. Ну да, у меня такой же – причем, как и с аметистами на запястьях от негаторов, его даже не ощущаю.

Магия. Уже не удивляюсь.

Надежда не издала ни звука во время неприятной процедуры. Только когда все закончилось, повела плечами и, снова надев футболку, взяла со стола блокирующие магию браслеты, надевая их себе поочередно.

– Ты тоже будешь без магии?

– Не совсем, я же одержимая. У меня отсекло силу стихии Воздуха, которой я могу повелевать на среднем уровне, но основная моя сила во владении темными искусствами. Так что не волнуйся, потенциал я не утратила и защитить нас смогу.

– Мое уважение, – немного невпопад произнес я. Как-то странно слышать «смогу нас защитить» от ее кавайной светлости, пусть и выглядит она сейчас чуточку массивнее от своей настоящей внешности. Пусть как легкоатлетка, но даже на метательницу ядра все же ну никак не тянет.

– Одежда вон там, – показала мне на один из ящиков Надежда.

Для меня в ящике оказался комплект школьной формы: черные брюки, белая рубашка, темно-синий пиджак с эмблемой учебного заведения. Эмблема была мне незнакома, надпись понизу гербового щита на французском.

– Недавно расформированная высше-магическая школа «Ля Фудр» во Французской Гвиане… – начала пояснять Надежда.

Ля фудр – молния. Это я не французский знаю, а запомнил в детстве прочитанную книгу о капитане Бладе, где у одного из французских пиратов так корабль назывался.