Варлорд. Путеводная звезда. Том I

Я же в этот момент собрался дипломатично сообщить, что рад видеть столь доблестных донов, но могу уделить всего минуту и благословить всех на дальнейшие великие и достойные сказаний свершения, но без меня. И даже открыл было рот, как вдруг столкнулся с необычайно холодным взглядом наследника греческого престола. По-деловому холодным взглядом.

Леонид, словно чувствуя, о чем я собираюсь сообщить, едва заметно покачал головой. Явно показывая, что говорить этого мне не стоит. И когда я чуть приподнял вопросительно левую бровь, он сделал своеобразное движение глазами, словно бы показывая, что надо отойти поговорить. И сразу же – пары мгновений нашего обмена взглядами не прошло, Леонид вернулся в образ гуляющего бонвивана, принял у Барятинского бутылку с шампанским, щедро отхлебнул и направился в машину.

– Эй, ямщик, гони-ка к Яру! – крикнул он Йохену, явно процитировав строки из песни. Причем известной мне песни.

– К Яру? – скривился Валера. – Это там, где все дорого и удивительно долго?

– Может, в Стрельну? – предложил Судзуки.

– Или Мавританию? – экспрессивно всплеснул руками Барятинский, одним жестом показав и африканские пампасы, и даже – по-моему, намек на широкие бедра африканок. Или это у меня так остаточное после приемов Лады проявляется?

– Артур? – обернулся ко мне Леонид.

– Что Артур?

– Куда едем?

– В Стрельну, – сделал я выбор.

Вернее, сразу два выбора. Первый состоял в том, что ехать с Леонидом нужно – наследник одного из европейских престолов продемонстрированное недавно лицедейство просто так устраивать не будет.

«Люди, которые утверждают, что пить надо меньше, и люди, утверждающие, что пить можно больше, сходятся в одном. Пить надо».

Ресторан, кстати, выбрал не потому, что, как и Валера, знал озвученные заведения – все названия вообще впервые слышал. Просто Стрельна звучит лучше, чем Мавритания, да и в Питере своя Стрельна есть – поселок в пригороде рядом с Петергофом, я там жил неподалеку. Интересно посмотреть и на московскую Стрельну.

Возвращаться в номер и переодеваться мне не было нужды – для встречи с Ладой и так облачился в полуофициальный костюм. Пусть без галстука, но пиджак на мне черный с серыми вставками и гербом барона Волкова – в таком я хоть без штанов могу в любой ресторан зайти, было бы желание. Штаны, впрочем, на мне были. Как и пиджак, с терморегулировкой, так что в куртке не было нужды. В ушах только стылый декабрьский ветер посвистывал, да в лицо колкий снежок периодически залетал, что некомфортно. Но нам же в ресторацию не пешком идти по темному лесу за двенадцать верст.

Прежде чем сесть в машину, достал из кармана переданную Ладой визитку и ассистант. Визитку сразу прижал к его задней стенке, накрыв ладонью. Тонкая полоска почти сразу же перемигнулась красным и перестала существовать, оставшись функцией быстрого вызова в списке контактов. Который я уже открыл, вызывая, правда, совсем не Ладу.

– Moscow never sleeps, – напел при этом совсем негромко, ожидая ответа на вызов.

Запоминающийся мотив, появившийся в виде песни группы Cappella в девяностых и который после сделал знаменитым на всю Россию ремиксом DJ Smash. И под этот трек мы должны послезавтра выходить на площадку во время приветственной процедуры. А завтра рано утром я должен встретиться с Василием Михайловым и его коллективом, которые искали вокалистку для берущего за душу «…Люблю тебя, Москва». И именно мне, по просьбе Михайлова, предстояло рекомендовать или даже утвердить окончательную кандидатуру вокалистки на финальном прослушивании.

– Артур Сергеевич? – оперативно откликнулся на вызов музыкант.

– Василий, приветствую. Дела навалились, так что выбирайте завтра без меня.

– Понял, сделаем.

Ну и отлично, раз сделают – отключился я, садясь в машину к навалившимся делам. Или телам, как смотреть – машины спортивные, двухдверные, так что на тесный задний ряд сидений приходится протискиваться. И моя заминка в тему пришлась, потому что не пришлось лезть назад через разложенные сиденья.

Едва захлопнул дверь, как взвизгнула резина, замелькал на проекции лобового стекла красный аварийный отсвет игнорируемых рекомендаций автопилота, заскрипели по брусчатке сбитые бампера. Мы поехали.

И едва выехали за территорию гостиницы, как позади пристроилась перемигивающаяся синими проблесковыми маячками полицейская карета. В зеркало я рассмотрел широкий радиатор и агрессивный отбойник автомобиля правоохранителей – точь-в-точь как в Питере машина, случайно из-за меня в реку прыгнувшая. Только раскраска другая, все же полицейский департамент Москвы, а не Санкт-Петербурга.

Но перехватывать и задерживать нас полицейские явно не собирались, просто сопровождая, так что я вернулся вниманием к городскому пейзажу, выискивая знакомые черты в этом незнакомом городе.

Уже через четверть часа, двигаясь на частично разбитых машинах, мы – судя по комментариям Валеры и находящихся на громкой связи членов экипажа соседнего болида, были близко к цели. Но куда именно ехали, в какой район города, представлял весьма смутно.

Пейзаж за окном вообще не узнавал – лишь отдаленно что-то, редкими штрихами. Вскоре обратил внимание на табличку с адресом – Петербургский проспект. Ленинградка? Ну да, наверняка. Только совершенно мне незнакомая – полос не сто в разные стороны, и дорога совершенно спокойная. Без толкучки безумного трафика, тоннелей, дублеров и перехлестнутых через улицы виадуков развязок.

Только увидев Петровский путевой дворец – неоготическое красное здание с белой каймой балюстрад и арок стрельчатых окон, окончательно понял, где именно нахожусь. В Петровском парке – вот только ни метро Динамо, ни одноименного стадиона не видно. Как и привычных многоэтажек по сторонам – здесь парк гораздо больше площадью, чем я его запомнил, раскинулся далеко по сторонам шоссе.

Впрочем, неудивительно – Петровский дворец до революции являлся императорской резиденцией, вспомнил я. Резиденцией здесь он и остался, и, видимо, этот район тоже не видоизменялся, являясь по-прежнему элитным дачным поселком. Уже, правда, элитным дачным оазисом в черте разросшегося города.

Ресторан Стрельна находился совсем рядом с Петровским дворцом, в одном из переулков. Когда мы подъехали прямо ко входу, со скрежетом бамперов по поребрику (простите, бордюру), патрульная машина остановилась рядом. Полицейские оказались на улице сразу, но подходить не спешили. Сильного беспокойства они не показывали, но были по виду настороженны, ожидая самого разного развития событий.

– Господа офицеры, прошу буквально минуту! – крикнул им Леонид, выбираясь из машины. – Кто пойдет решать возникшие к нам вопросы? – обратился он уже к остальным.

Что за вопросы, и так понятно – поездка с нарушением техрегламентов, отключение автопилота, умышленно допущенные столкновения, агрессивный стиль вождения и показательное неуважение к авторитету городского бургомистра (отдельной статьей, наверняка самой затратной) штрафов насобирали прилично.

– Кто придумал столь острый заграничный юмор, тот пусть и идет, – превентивно предложил я в качестве мести за удавшуюся шутку с желтыми феррари.

Леонид мое решение поддержал, и разбираться с последствиями остались весело переругивающиеся Валера, Барятинский и – неожиданно, Судзуки. Вот от него никак не ожидал.

Пока авторы шутки разбирались с зоной ответственности, мы отправились вверх по ступеням крыльца классического русского терема, предваряющего расположившиеся далее огромные и прозрачные купола ресторана. Уже заходя внутрь через широкие двери, я заметил, что оставшаяся троица поочередно играет в «камень, ножницы, бумага». И судя по тому, что вскоре нас догнали Барятинский с Судзуки, разбираться с полицейскими остался Валера. Не повезло. Ему, а мне как раз нормально.

Следуя за метрдотелем, мы большой компанией миновали просторный, чудесно пахнущий деревом зал встречи гостей. Едва прошли дальше, выходя под замеченные мною ранее купола, оказались в самом настоящем филиале тропиков. Здесь был устроен роскошный зимний сад: многочисленные пальмы, метров шести-восьми в высоту, подпирали прозрачные своды. По сторонам виднелись самые настоящие скальные гроты, журчала вода ручьев и водопадов, в огромных аквариумах плавала самая разная рыба.

На Москву уже давно опустилась темнота ранней зимней ночи. Но на верхушках пальм и на скалах гротов были установлены многочисленные светильники, а в помещении шумно, влажно и тепло. И все это в комплексе создавало впечатление южной ночи морского побережья тропиков – на второй линии пляжа Таиланда, к примеру.

Хотя нет, не Таиланд. Азиатских лиц в обслуге нет совсем, только если среди посетителей – вижу довольно много японцев. Не Таиланд, а, наверное, Латинская Америка, Бразилия даже – потому что со всех сторон, ненавязчиво громко, но слышно играла ритмичная музыка. Кроме того, из обслуживающего персонала вокруг сновали не только официанты в белых рубашках и с блестящими хромом подносами, но и стайки фривольно одетых фигуристых дев. Как одиночки, так и целые ансамбли песни и пляски, готовые скрасить досуг компаниям гостей. И песней, и пляской, а может быть, не только – с интересом проводил я девушку с бронзовой кожей и в смелом ярком костюме в духе бразильского карнавала.

Пока Леонид и остальные двинулись «прямо и верно», видимо к привычным, ранее занимаемым столам, я чуть задержался. Наблюдал за тем, как по жесту одного из гостей официант сачком выловил осетра, а прибежавший с кухни помощник повара быстро и умело вырезал у рыбы из жаберной крышки небольшую фигурную пластинку.

Я сразу догадался, что это часть проверки – когда осетр вернется на подносе из кухни, можно убедиться в отсутствии обмана, приложив оставленную официантом фигурную пластинку, собирая пазл. Думаю, вряд ли в заведении подобного уровня могут развлекаться заменой свежей рыбы на мороженую, так что подобное представление, вероятно, просто дань традиции – решил я.

Еще раз осмотревшись с интересом, ускорил шаг, догоняя ушедшую вперед компанию. Шел по усыпанным песком дорожкам, петляя между кустами, яркими клумбами и пальмами. Людей вокруг немало – за многочисленными столиками под пальмами сидели посетители, сновали вокруг официанты. Но площадь ресторана настолько огромна, что, думаю, под сводами прозрачного купола тысячу человек собери, тесно не будет. Людей много, а толкучки не чувствуется. Отлично.

В предположении, что Леонид с компанией двигался «прямо и верно» к покинутым ранее местам, я не ошибся. На огороженной зеленью поляне, за несколькими аккуратно сдвинутыми столами, нас уже ожидали. И при виде стайки девушек полусвета, которые являлись частью компании, я понял, откуда у Лады появилась информация о предстоящей встрече.

Светская жизнь – она такая, что тайное быстро становится явным, и свою встречу со мной колумнистка наверняка подгадала ко времени. Но информация от нее стоит благодарности, так что, бросив на спинку стула пиджак, я достал из кармана ассистант. При этом обратил внимание, что место мое прямо под пальмой с антикварного вида табличкой «Дар М.А. Хлудова».

«Ресторан Стрельна» – отправил я Ладе сообщение. И вовремя ассистант убрал, потому что меня начали знакомить с присутствующими дамами.

И – неприятный сюрприз моей догадливости, девушки за столом оказались именно дамами, а не, как я вначале подумал, случайными спутницами для забавы и компании. Оказалось девушек сразу двенадцать, причем большинство с титулами. И по тону бесед я понял, что это именно старая, знающая друг друга компания, в которой проводят время Леонид и сотоварищи, когда ситуация не объединяет лишь мужское общество игрой в покер или иными подходящими мероприятиями.

Кстати, в их компании явно заметен традиционный гендерный перекос мира одаренных. Собравшаяся компания действительно старая и спаянная, я не ошибся. Но в ней сразу двенадцать девушек, а вот парней – если исключить ситуативно влившихся в общество Валеру, Борисов и меня, в три раза меньше. И еще, кстати, – прекрасную Ядвигу, в обществе которой Леонид был на вечеринке клуба Ядовитый плющ, я здесь не заметил.

Мое знакомство с дамами проходило не в очередности, а немного спонтанно – вернувшаяся к столу мужская часть компании снова влилась в ритм посиделок. Заметно было, что сидят они здесь уже довольно давно, как бы и не с обеда. Так что в процессе разговоров практически со всеми познакомился и пообщался, также приобщаясь к общему ритму.

Во время показательно неофициальных (и в то же время донельзя официальных) представлений и знакомств обратил внимание, что некоторые девушки, европейки в основном, судя по стати, врожденной властности и ауре, не уступают в происхождении и силе Судзуки и Барятинскому, если даже не Валере. Поэтому только выдохнул незаметно, радуясь, что не попал в неудобную ситуацию – очень вовремя заметив, что вышел в свет, а не полусвет.

– Артур?

Обернувшись, увидел, что ко мне со спины подошел Леонид. Под руку с необычайно, вернее, даже необычно и невероятно красивой девушкой. Казалась она самой настоящей гостьей из будущего – будучи похожа на очеловеченных героинь аниме. И глаза огромные, почти как у Наденьки.

Вот только Надежда красива настолько, что ее хочется обнять, приласкать и погладить, а спутница Леонида казалась полной ее противоположностью. Гостья она из светлого будущего, но озаренного явно холодным светом идеального совершенства. Как говорится, бойтесь своих желаний.

Кроме того, меня привлек ее взгляд – давным-давно я не видел в высшем обществе людей с глазными имплантами. Вернее, людей с глазными имплантами в высшем обществе я вообще ни разу не видел.

– Маша Легран, – представилась девушка. Сама.

И чуть погодя я понял, почему именно она представилась, а не Леонид это сделал. Как только Маша произнесла свое имя, она сделала едва заметное глазу движение, словно собираясь протянуть руку для полагающегося поцелуя. Но не протянула.

С нормами этикета этого мира, на стыке правил поведения общества владеющих аристократов и корпоративных технократов, все было очень непросто. Вернее, все очень просто. В эмансипированной среде допускалось и даже рекомендовалось рукопожатие, в традиционной аристократической – только поцелуй. На стыке же, в общении представителей разных сословий, тайных смыслов и противоречий могло возникнуть столько, что можно и локальную войну начать под шумок мнимых или действительных обид.

Именно поэтому Маша и сама представилась, и осталась внешне неподвижной. Чтобы не ставить и себя, и меня, и Леонида в неловкое положение, если я вдруг откажусь принимать или выбирать тон общения из предложенных. Но отказываться я не собирался – поэтому первым потянулся, протягивая руку. Маша протянула свою в ответ, и, чуть сжав ее ладонь, я склонился, едва коснувшись губами холодных пальцев. Наплевав с высокой колокольни на нормы технократов, оставаясь верным старым традициям.

Кажется, что именно этот мой жест помог сбросить буквально повисшее в воздухе напряжение. Интересно, с чего бы?

– Очень много о вас слышала, рада наконец познакомиться, – когда наши взгляды встретились, произнесла Маша. Голос у нее неожиданно (после холода идеального совершенства внешности) оказался удивительно живой и приятный. А чудесный французский акцент лишь придавал звучанию дополнительной элегантности.

Я не только заслушался, но и засмотрелся. Импланты в ее глазах были непривычной раскраски. Обычно глазной имплант внешне похож на человеческий глаз – белый белок, цветная радужка и зрачок. И выделяется искусственный глаз только необычно ярким или неестественным цветом радужки и четкими прямыми линиями в ней.

У Маши же глазные импланты оказались иными – белок небесно-голубого, льдистого цвета, а радужка белая с синим вертикальным зрачком. Вертикальный зрачок, кстати, не просто так – вместе с ним рисунок радужки повторяет известную в этом мире эмблему.

И я знаю, чьи это цвета и знак. «Legrand». Французская компания, из которой вырос холдинг СМТ, ставший после транснациональной корпорацией. И ведь именно в основной, бело-черно-красной раскраске корпорации СМТ прилетели конвертопланы на виллу FV32, ворота которой «ошибочно» выбил пьяный Йохен в поиске прекрасной дамы, якобы очаровавшей Барятинского.

Последовавшие для нас с Валерой события – разговор с Марьяной и визит в небоскреб Некромикона, как-то замылили в воспоминаниях тот факт, что Леонид и компания подружились и загуляли с прибывшими на место владельцами случайно пострадавшей виллы.

И то, что сейчас наследный принц явился на вечеринку под руку с… ну да – освежил я воспоминания, с наследницей одной из влиятельнейших мировых корпораций, – это действительно событие мирового масштаба. Если, конечно, у них раньше совместных выходов в свет не случалось. И наверняка не случалось же – даже в режиме полного погружения в огненную бездну учения от Николаева я бы об этом знал. Уж Валера бы сообщил – пусть я и овощ внешне больше напоминал последний месяц в оторванное от тренировок время, осмысленный разговор на совместных с командой обедах поддерживал, заряда хватало.

Поэтому – понимая, что именно сейчас происходит у меня на глазах, вместо полагающихся к светской беседе фраз сразу перешел к неотложному:

– Мне недавно оказали определенную услугу, колумнистка модного московского журнала. И в знак благодарности я пригласил ее поучаствовать в сегодняшнем вечере вместе с нами. Отозвать приглашение? – с ходу, даже не размениваясь на предыстории, поинтересовался я.

Леонид с Машей переглянулись и после обмена взглядами обернулись ко мне одновременно.

– Наоборот, думаю, ее присутствие будет очень даже кстати, – произнес Леонид.

Оу. Дело-то реально серьезное – они, по-моему, с полувзгляда другу друга понимают безо всякой ментальной связи.

Маша явно хотела что-то мне сказать, но тут подошел Валера. Возросший гомон голосов, сопровождающий появление у столов персидского принца, отвлек девушку, и мы подошли ближе. Как раз услышать рассказ Валеры о методах решения проблем с законами.

– …и после моего предложения господа жандармы приняли решение принять в дар автомобили и самостоятельно решить вопрос с вызовом эвакуатора и оплатой начисленных штрафов.

– То есть ты просто подарил им две машины? – не удержался я от констатации факта подобного кощунства.

– Я знал! – показал Валера пальцем в темное, за куполом, небо.

– Что ты знал?

– Что ты одарен сообразительностью.

– А… а-ах, это. Ну, я тоже знал.

– Что ты знал?

– Что ты альтернативно одарен.

В подобном ключе беседа и продолжилась. Кстати, нравы Валеры в этом поступке за рамки не выходили, я по привычке с ним пикировался. Принц в тратах отличался бережливостью и деньги на ветер, как я заметил, никогда не бросал, всегда считая. А то, что произошло сейчас, просто проходило по статье заранее утвержденных расходов – оплачивая необходимый для поддержания реноме шик. Без него в этом обществе никак не проживешь, просто не поймут.

Вскоре в ресторане появилась Лада. В очень строгом, но в то же время жгучем и притягивающем взгляд платье. Чтобы не отвлекаться на ненужные мысли, я представил ее явно ожидающей колумнистку Маше. Немного волновался за возможное недопонимание, но Лада очень легко влилась в компанию присутствующей молодежи. Несмотря и на род деятельности, и на более зрелый возраст. Да, выглядит она молодо и эффектно, но ей за тридцать точно. Хотя шарма это никак не убавляет, даже наоборот.

Борисы в незнакомую ранее компанию тоже легко вписались. Что, впрочем, неудивительно, при таком-то демографическом перекосе девушек – вниманием братья Дорошкевичи оказались не обделены.

В ходе дальнейшего, двигающегося по привычным рельсам вечера я узнал историю таблички «Дар М.А. Хлудова» у пальмы, под которой сидел. Оказалось, что господин Хлудов не был добровольным меценатом. Житель девятнадцатого века, купец по основному призванию, Хлудов по случаю собрал наемный отряд и участвовал в войне на Балканах. Вот прямо варлорд настоящий – хмыкнул я во время рассказываемой истории. Когда означенный Хлудов триумфально вернулся в Москву со щитом, во время одной из пьянок он так разошелся в рассказах о своих подвигах, что порубил саблей несколько пальм здесь, в этом самом ресторане. Которые – пальмы, после и восстанавливал, привезя деревья из своего сочинского имения.

Случай, кстати, вполне для этого места ординарный – как оказалось, ресторан Стрельна дух широкого отдыха за минувший век не только сохранил, но и преумножил. В последующие несколько часов ни одной пальмы не пострадало, но случались не менее занимательные события. Как, к примеру, купание красивых дев (и из бразильских дам обслуги, и из числа гостей) в одном из аквариумов – из которого убрали рыбу и воду, наполнив шампанским.

Официанты организовывали действо, заказанное расположившейся поодаль от нас компанией, довольно споро. Из чего я сделал вывод, что происходящее так же вполне традиционно, как и вырезание пазла из жаберной крышки осетра.

Зато прокат на медведе многочисленных посетителей поразил. Его исполнила одна из одаренных девушек уже от нашего стола, которую уговаривали долгими и продолжительными хлопками и «просим-просим». Дева была одарена владением природной стихией, так что огромный мишка подчинился ей безропотно. И даже, по-моему, весьма в охотку. Сеанс медвежьей кавалерии удался, но на бис его повторить одаренная девушка категорично отказалась, несмотря на рвущие воздух овации всего ресторана.

Я за все это время в веселье участвовал постольку-поскольку. Все ждал, когда же Леонид наконец вернется к той теме, что послужила поводом, чтобы меня позвать на вечеринку. Неужто этот повод заключается только в том, чтобы я познакомился с наследной принцессой транснациональной корпорации?

Да, пусть событие в мировом масштабе ярчайшее, но мне – с учетом личных проблем, не сказать что…

– Артур?

– А? – отвлекся я от мыслей.

– Говорят, что у тебя есть чувство слова, – произнесла Маша. – А есть ли у тебя чувство цвета, могу я рассчитывать на тебя как на независимого арбитра?

– Талантливый человек талантлив во всем, – демонстрируя нежелание, но все же и необходимость поддаться и признать очевидное, произнес я.

Улыбнувшись в ответ, Маша активировала небольшой проектор, и над столом возникло изображение щита с гербом в черно-красных цветах.

– Это предполагаемая эмблема частной военной компании, – пояснила девушка. – Как тебе?

Черный край щита, белая окантовка красного поля и черный угловатый квадрат, немного похожий на сдержанный логотип Ростеха в моем мире. Технологично – вычленил я ощущение. Ну да, СМТ занимается, в частности, высокотехнологичными военными подрядами. К созданию бронекостюма Шевалье, в котором мы принимаем участие в турнире, компания корпоративной принцессы также руку приложила. Это так, к слову.

– И… твое мнение? – после повисшей паузы поинтересовалась Маша.

– Дислокация ЧВК? Африка? – вспомнил я расширяющиеся сферы влияния корпорации СМТ. Знания, усвоенные на политинформации в гимназии, кстати.

– Именно, – кивнула Маша.

А вот, кстати. Зона влияния корпорации СМТ, расширяемая сейчас, находится на юге Африки. Как раз горячая точка преткновения последняя, судя по сводкам, с англо-немецким конгломератом, заправляющим протекторатом Танганьика. Тем самым протекторатом, в котором пробовал запрещенные развлечения Горбунов, о чем мне недавно и рассказал сам перед преждевременной кончиной.

Совпадение? Да вряд ли, но запомнить на всякий случай стоит. И вернуться к оценке – я ведь вроде как за независимого арбитра выступаю. Еще раз вглядевшись в логотип, прислушался к ощущениям. Накладывая их при этом на воспоминания Олега о жизни в стерильном технофашизме Волынского протектората.

– Мне кажется, не подходит, – покачал я головой, озвучивая вывод.

– Почему? – живо поинтересовалась Маша.

Перед ответом я сделал паузу, под неожиданно многочисленными вопросительными взглядами. Да, вопрос геральдики оказался присутствующим неожиданно интересен. Поэтому, собравшись с мыслями, я объяснил развернуто.

– С одной стороны, в эмблеме преобладание черного и красного. Для ЧВК – подходящее сочетание цветов. Вон, посмотрите, – показал я на водоем у грота поодаль, у которого за столами расположились гренадеры Екатеринославского полка, в черных мундирах с красными погонами и своими знаменитыми красными портупеями.

– Что есть война, в первую очередь? Для рядового участника? Правильно, если вычленить главное, это кровь. Черный и красный цвета – это про нее. Если плеснуть кровью на любой рисунок, то темные и яркие цвета превращаются в черный, светлые и блеклые в красный. Черный и красный – истинные цвета войны.

Итак, с цветами определились. Черный, красный и немного белого для ЧВК в Африке – это подходящая расцветка. Но сам рисунок… на мой взгляд, он слишком сложен технологически. Работать придется больше на территории протекторатов, а там можно и даже нужно использовать нечто другое. К примеру, черный силуэт винтовки на красном фоне или более простой и агрессивный, понятный посылом рисунок. Все же в забытых Богом местах страх силы работает гораздо лучше, чем уважение к прогрессу. С которым именно вот эта эмблема и ассоциируется в первую очередь.