Варлорд. Путеводная звезда. Том III
- -
- 100%
- +
Потому что и я, и она сейчас максимально защищали собственные мысли. Не оттого, что есть что скрывать друг от друга. Скорее для чистоты беседы от лишних эмоций.
– Конечно. Но с предисловием, без него никак. Драго для меня – не последний, так скажем, человек. И я хочу уйти из этого мира, освободив ему место. Уйти в другое место – и это не планы нашего мира, не Инферно, не темный мир отражения и прочие. Это – билет в один конец, путь в навсегда.
Саманта слушала меня и – закрывшись ментальным щитом, по-прежнему никак эмоционально не реагировала.
– Я покину этот мир не завтра. И не послезавтра. Может состояться наша свадьба, мы можем получить корону и короны, но в этом мире в далекой перспективе планирования меня нет. Этот вариант для меня – если не появится никаких экстраординарных обстоятельств, вопрос решенный. И, покинув этот мир, я больше никогда не смогу сюда, в этот мир, вернуться. Никогда. И, прежде чем задам свой вопрос, я считаю нужным, чтобы ты знала о такой перспективе.
Я сделал небольшую паузу, думая, как лучше сказать, что этот мир – Альбион. Мир, в котором пропала экспедиция, возглавляемая отцом Саманты.
– То есть ты предлагаешь мне вместе с тобой покинуть этот мир. Отказаться от всех привилегий по праву рождения, отказаться от возможности занять трон и, освобождая путь для возвращения Драго, отправиться неизвестно куда?
– Ты забыла меня спросить, что это за мир.
– Какая разница? Это не наш мир, и я там буду чужой.
В голосе Саманты сейчас зазвучал весь лед Северного океана. Надо же, я почему-то думал, что так только Ольга умеет.
Мда. Все я сделал через… неправильно.
Во время перелета у меня было целых два часа – и мог я, вместо того чтобы обсуждать с Эльвирой и Самантой геополитику и знакомиться с досье банд Полигона и департамента Некромикона от Валеры и Измайлова, мог вместо этого немного рассчитать план беседы с Самантой? Сейчас ведь происходит один из самых главных разговоров в этой моей жизни, а я его спонтанно начал.
И теперь, даже если я сейчас скажу, что мир этот – Альбион, Саманта может подумать, что я ее проверял. А что если она сейчас откажется, а уже потом, когда я скажу, что этот мир – Альбион, будет готова поменять решение?
Как это будет выглядеть уже при взгляде с моей стороны?
Вот хотя бы всего пять лишних минут, неужели я не мог потратить на подготовку плана беседы?
– Там, надеюсь, будет не холодно?
– Что?
– Там. В этом мире. Я надеюсь, не будет холодно так, как было холодно тем вечером, когда ты привел меня к себе домой два месяца назад?
– Эм… а я не знаю.
– Умеешь ты уговаривать, – неожиданно произнесла Саманта. – Но хотя бы одна хорошая новость у тебя есть?
– Думаю, да. Этот мир, в который я собираюсь…
– Ты иногда бываешь так невыносим, что мне хочется тебя ударить.
– Этот мир, в который мы уйдем навсегда, называется Альбион.
– Ты это специально делаешь? Артур, это не шутки.
– А я и не шучу.
– Это Альбион?
– Да, это Альбион.
– Альбион… то есть поэтому мой отец не смог вернуться? Потому что это иной мир, не план-отражение мира нашего? Потому что из нашего мира есть только дорога туда?
– Кровавые мечи могли дать возможность ходить и туда и обратно. Но они уже разделены.
– Но ведь…
Саманта не договорила, потому что все поняла, сопоставив полученные от меня знания про Драго.
– Ты специально так беседу построил?
– Как так?
– Артур.
– Да?..
– У нас с тобой, если все получится, впереди целая вечность. Но почему-то при каждой новой встрече у нас так мало времени, что я даже не могу достойно на тебя обидеться и показать характер, – глядя сверху вниз, с холодной злостью отчеканила Саманта. – Почему ты сразу не сказал?
– Я пытался, но ты не позволила.
– То есть я еще и виновата?
– Тебе очень идет злиться.
– Ты даже комплименты не умеешь нормальные делать.
– Ну, я пока и не начинал.
– И не начинай лучше. Хам. Когда ты собираешься уходить?
– Утром же.
– Уходить в Альбион!
– В Альбион «мы» же собираемся уходить? – поднял я бровь.
– Окей, когда «мы» собираемся уходить. Не смотри так, русский мне не родной, ну, перепутала междометия.
– Местоимения.
– Тем более.
– Когда я только что перепутал местоимения…
– Не начина-ай. Настоящий легендарный герой может позволить себе быть великодушным до попустительства. Тебе так важны эти местоимения?
– Ладно, ладно, – отреагировал я на блеснувшие пламенем глаза Саманты. – Я готов уходить хоть через неделю. Решить вопрос с кровавым мечом, а все остальное – что Драго тут наворотил, пусть сам и расхлебывает.
– Хоть через неделю не получится.
– Почему?
– У нас есть обязательства перед своими фамилиями. И…
– И?..
– И, во-первых, свадьба.
– Так.
– Во-вторых, медовый месяц.
– Так.
– В-третьих, я уже дала от твоего имени обещание, и ты кое-что должен сделать.
– Та-а-ак…
– Не смотри на меня так.
– А я не смотрю на тебя так. Просто мне интересно, что…
– Между прочим, когда ты мне однажды позвонил среди ночи…
Саманта не договорила, потому что я закрыл ей рот поцелуем.
– Так что ты говоришь про свое обещание, связанное со мной?
– У тебя через полгода должна состояться дуэль с принцем Амином.
– Что?.. А, ну да, – вспомнил я поединок с аравийцем в Яме, на арене нижнего города Высокого Града.
Поединок, с которого и началась моя история в этом мире и о проведении матча-реванша которого мы договорились с аравийским принцем, стоя на крыле медленно тонущего самолета, когда в это же время бешеный взвод штабс-капитана Измайлова захватывал яхту с герцогиней Мекленбургской.
– Чему ты удивлен?
– Не ожидал, что ты об этом знаешь.
– Наверное, тебе бы стоило удивляться, если бы я об этом не знала. Знаешь, в Британии, как и в Конфедерации, есть такая служба – внешней разведки. Тебе не рассказывали?
– Давай, добивай. Художника обидеть каждый может.
– Художника?
– Что такое?
– Ты еще и рисуешь?
– Нет, я не рисую.
– А как тогда…
– Я идентифицирую себя как свободный художник.
– И?
– Хочу рисую, хочу не рисую.
– С тобой так все сложно, потому что ты русский?
– Что и требовалось доказать.
– Что требовалось доказать?
– Что художника обидеть может каждый. Почему чуть что – сразу русский?
Саманта прикрыла глаза. И провела с закрытыми глазами несколько секунд – я с интересом наблюдал, как дрожат ее веки.
– Никаких гарантий, что после моего обещания быть с тобой в горе и в радости тебе будет со мной легко, я не давала.
– Это я помню.
– И ты к этому готов?
– Самое главное, чтобы ты была к этому готова.
– Ты невыносим.
– Может быть, это потому, что я русский?
– Нет, скорее это из-за того, что ты идентифицируешь себя как свободный художник.
– Имею что возразить…
– Итак, принц Амин пытался избежать дуэли, когда узнал, кто ты такой, – произнесла Саманта, уже полностью вернув самообладание и настроившись на рабочий лад.
– Н-ну… разумное желание. Я его прекрасно понимаю.
– Но правящая династия оказалась против, напирая на невозможность избежать поединка, чтобы не покрыть позором честь семьи.
– Он наследный принц?
– Ему недалеко.
– Н-ну… и это разумное желание. Я и правящую династию прекрасно понимаю, толпу у трона никто не любит.
– Принц попросил меня о помощи.
– Тебя?
– Что тебя удивляет?
– Ты его знаешь?
– Лично – нет.
– А как тогда… все-все, понял.
Саманта, до недавнего времени, успешно заставляла воспринимать себя как будущую королеву. Я помню наш разговор в саванне, перед тем как мы с ней приняли участие в сафари, в роли охотников на охотников. И помню, как она тогда сказала, что это – ее земля. Подразумевая всю Африку. Ну а Аравийский полуостров от черного континента совсем недалеко, и интерес Саманты к происходящему там – насущный для нее вопрос.
География, она такая – не менее безжалостная, чем законы физики.
– Мы с принцем договорились.
– О чем?
– Ты прибудешь на дуэль, во время которой кое-кто умрет, но это будет не Амин. Он в этот день станет сначала наследным принцем, а потом сразу королем. Признательным лично мне и тебе королем.
– Но мы же уходим. Это так важно?
– Ты не хочешь этого делать?
– Мне все равно. Просто не могу понять, какой профит…
– Твой кровный брат – персидский принц. Считаешь, ему лишним будет…
– Все-все, прости, я просто не о том думаю.
– Да я уже чувствую, о чем ты думаешь.
– И о чем я думаю?
– О том же, о чем и я.
– А о чем ты думаешь?
– О том же, о чем и ты.
«…Ох, какие пошлые у тебя мечты», – невольно не сдержался я.
– О мой Бог, с кем я связалась, – закатила глаза Саманта. – У меня мечты – романтичные!
Глава 5
Времени у нас было слишком мало, чтобы тратить его на сон. И более-менее мы пришли в себя, когда дело уже близилось к утру.
С первым лучом рассвета Саманта мягко соскользнула с кровати и, подойдя к окну, наблюдала, как поднимающееся солнце раскрашивает горизонт. Я же просто лежал и любовался силуэтом ее фигуры. Сейчас, в лучах рассветного солнца, Саманта красотой легко могла поспорить с любой ожившей грацией – богинями изящества, прелести и красоты.
Бросив последний взгляд на заалевший край неба, Саманта потянула завязку портьеры, и тяжелая шелковая завеса мягко расправилась, полностью закрывая нас от робкого утреннего света. Сразу после Саманта вернулась на кровать. Легла поперек широкого ложа, сложив ладони у меня на груди и положив на них голову как на подушку.
– Ничего не хочешь мне сказать?
– Ты потрясающая.
Саманта довольно кивнула, на пару мгновений прикрыла глаза. Она, как и я сейчас, полностью обессиленная, плавала на границе между сном и явью, наслаждаясь приятной расслабленной негой. Голова Саманты лежала на моей груди, и я мягко гладил ее по рассыпавшимся волосам. Потянувшись, руку она мою перехватила и пару раз поцеловала пальцы и ладонь.
Говорить на языке тела друг с другом у нас, как я заметил, получалось гораздо лучше, чем говорить на человеческом разговорном языке. Может, потому, что Саманте русский не родной?
– Хам, – услышав мои мысли, прошептала принцесса.
– А потому что не стоит читать чужие мысли.
– Что и требовалось доказать, – лениво, не открывая глаз, шепнула Саманта.
– Сэми.
– Да.
– У меня есть к тебе просьба.
– Да.
– Не доверяй вообще никому. Ни одному человеку.
Саманта потянулась, поменяла позу и положила подбородок на сложенные ладони. Она распахнула свои невероятные голубые глаза, которые буквально засветились в полумраке.
– Вообще никому? – внимательно посмотрела Саманта на меня своим удивительным взглядом.
– Ты чувствуешь эхо моей Крови, когда находишься рядом с Валерой и Эльвирой?
– Да.
– Вот пока чувствуешь, им можешь верить, если меня рядом нет.
– Связи на Крови невозможно перестать чувствовать. Связь Кровавого союза – неразрывная. Ее можно разорвать только одним способом.
– Этого-то я и боюсь.
Саманта при этих моих словах ощутимо напряглась.
– Предчувствие?
– Нет. Но впереди время ненависти, а это очень опасное время.
– Поняла.
– И насчет неразрывности связи Кровавого союза.
– Что?
– Знаешь, когда я попал в этот мир, каким было первое утверждение, которое я услышал от сильных мира сего?
– Каким?
– Мне сказали, что то, что я сделал, – это невозможно.
– Ясно.
– Ты обещаешь, что не будешь никому доверять?
– Обещаю.
– Ты узнала, почему Ада убила Элимелеха?
– Да. Ей приказала богиня.
– А… хм. Мда. Мотивов не пояснила?
– Нет.
– А ты спрашивала?
Саманта набрала воздуха для резкой отповеди, но я приложил ей указательный палец к губам.
– Не нервничай. Я просто спросил.
– Просто спросил он, – перехватив руку, Саманта укусила меня за палец.
– Больно!
– Конечно больно, удивил… будет еще больнее, если будешь меня так обижать. Я, между прочим, свое образование начала с изучения Илиады в оригинале! И ты после этого смеешь называть меня глупой?!
– Все, все, я все понял, пойми и прости. Прошу, постарайся быть осторожной и ни во что не…
– Что? – сощурилась Саманта.
– Что «что»?
– Это ты мне говоришь? «Постарайся быть осторожной»?
– Эм. Ну да.
– Ты. Говоришь это мне.
– Ммм… а в чем проблема?
– Ты, – приподнялась и ткнула мне указательным пальцем в грудь Саманта. – Мне, – коснулась она тем же пальцем своей груди.
– Ты мне говоришь: «Постарайся быть осторожной»! Да я вообще сама осторожность – это мое второе имя. По сравнению с тобой. Ничего что ты вообще два дня назад умудрился умереть?
– Ну, технически это был не я.
– Технически. Артур.
– А?
– Ты ведь слышал русскую шутку, что бьют не по паспорту, а по лицу?
– Я-то слышал. А вот откуда ты ее слышала?
– Неважно.
– Нет, погоди…
– Ты не уходи от темы. Ты просишь меня быть осторожной, а сам…
– Я думаю, что все будет нормально.
– Конечно, все будет нормально. Я ведь полечу с тобой.
– Что?
– Что «что»?
– Куда ты со мной полетишь?
– На Занзибар.
– Нет.
– Что значит нет?
– Это значит нет. Я не готов к тому, чтобы постоянно думать о том, что могу тебя потерять.
Саманта блеснула глазами и опасно сощурилась, явно собираясь что-то мне сказать.
Что-то резкое, дерзкое и авторитетное.
– Так, стоп, – я был быстрее и снова приложил палец к ее губам. – Ты сначала определись, кто тебя устроит – не знающий страха и упрека легендарный герой или мимокрокодил, который в ответственный момент готов рискнуть твоей жизнью и здоровьем.
Саманта поперхнулась от неожиданности – но решимости отстаивать свою точку зрения не потеряла. Я же, подвинувшись так, что мы теперь лежали совсем рядом, аккуратно взял ее лицо в ладони и поцеловал.
– Определилась? Ну вот и отлично, я в тебе не сомневался. Пойми, я не хочу тебя сейчас, в самом начале пути, потерять. И, если быть честным – а я сейчас, будучи честным, если что, совершаю настоящий подвиг… Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что легендарным героям сложно найти столько мужества, чтобы признаться в своих страхах. А я вот нашел и хочу тебе сказать, что боюсь не только за тебя, но и за себя. Я не только боюсь тебя потерять, но и боюсь сам потеряться – потому что если ты полетишь со мной, то на Занзибаре я в первую очередь буду думать, в безопасности ли ты, а не о том, что мне нужно делать и сделать. Так что прошу тебя, останься здесь, в Родезии, под защитой гуркхов, твоих африканских стрелков, лучшей в мире легкой пехоты и личной гвардии. И…
– И?
– У тебя ведь будет не меньше работы, чем у меня. Нам с тобой предстоит путь в неизвестность, в новый мир, терра инкогнита. Это место, где живут драконы, – на латинском сказал я, намекая на обозначение неизведанных земель на старых картах. – И ты, в идеале, должна будешь собрать нам с собой багаж всех накопленных знаний нашей цивилизации. Всех полезных знаний, я имею в виду, записи русского рэпа или фильмы Уве Болла собирать необязательно. Так что тебе предстоит умная и кропотливая работа, а мне грязная и тупая – тут прибраться, там убраться. На Занзибаре начнется ад, тем более что я не знаю когда…
– Я знаю.
– Знаешь?
– Конечно знаю, мог бы и спросить. Через десять дней он начнется.
– Эм…
– Через восемь дней на острове начнется эвакуация и смута. Вернее, эвакуация уже началась, но это пока не афишируемая эвакуация подданных короля. Через восемь дней начнется уже массовая эвакуация, а через десять – по выкладкам разведки, первые серьезные столкновения.
– Почему ты так уверена в точных сроках?
– В парламенте, на последнем заседании, принято решение вывести с острова колониальную администрацию и передать власть корпорации Некромикон. Дата определена, объявление об этом будет сделано через восемь дней. Вот поэтому.
Негромко пискнул планшет ассистанта на столе, и Саманта обратила на него внимание.
Я же подумал, какой красивый ход, надо же. Мало того что своим уходом британцы развязывают войну – а я представлял то осиное гнездо, в которое превратится остров без единой администрации. Так, кроме того, британцы, предполагаю, себе еще под это дело в ООН преференции наверняка в других регионах планеты выторговали. Выглядит это все как сдача позиций, а не стравливание разных сил под командой «Деритесь уже!»
– Гонконг, – произнесла вдруг Саманта.
– Что Гонконг?
– Решили вопрос с Гонконгом. В совете безопасности ООН будет принята резолюция, что администрация короны уходит с Занзибара, за счет того что аренда Гонконга будет продлена еще на девяносто девять лет, – ответила на мои мысли Саманта.
Да как она их читает так, что я этого даже не чувствую.
– Вот так и читаю.
– Красиво.
– Я красивая?
Вообще-то, мое «красиво» относилось к схеме передачи Занзибара в обмен на очередные сто лет владения Гонконгом, но говорить об этом вслух я, конечно же, не стал.
– Ты не просто красивая, ты прекрасная.
– Не спорю.
– С этим невозможно спорить. В общем, ты разберись с нашими планами, а я разберусь на острове.
Саманта только вздохнула и внимательно на меня посмотрела.
– Верь мне, – ответил я на ее взгляд.
– А что мне еще остается?
– У нас осталось мало времени. Сколько у меня до самолета?
– Два с половиной часа.
– И надо потратить их с пользой, – притянул я к себе Саманту, но она мягко выскользнула.
– Еще одна вещь. У тебя есть предпочтения по имени?
– Какому имени? – не понял я.
– Имени маски, в которой ты уже через пару часов полетишь на Занзибар.
– Эм… а я британец?
– Родезиец.
– Ну, то есть британец.
– Нет. Ты родезиец.
– Окей, понял. Не британец, родезиец. Так тебе нужно имя?
– Да, и желательно побыстрее. Если тебе, конечно, не все равно – я команду дам, могут все и за тебя придумать.
Я задумался. Том Круз уже был, а кто еще есть из простого? Чтобы прямо сейчас на языке взять? Быстро взять, чтобы и время не терять, и каким-нибудь Арчибальдом ван дер Вестхуизеном волею случайного алгоритма не стать?
Кто есть в быстром кэше памяти? Харри Кейн? Претенциозно. Джеймс Бонд? Смешно, хихикать буду. Гарри Поттер? Еще лучше. Хотя…
– Джордж Мартин.
– Джордж Мартин? – уточняя, переспросила Саманта, готовая записать имя.
– Джордж Реймонд Ричард Мартин, вернее, – вспомнил я полное имя. – Нормально?
– Да, нормально… – занесла было руку над планшетом ассистанта Саманта. – Ты чего так смотришь? – замерла она, определенно почувствовав мое неравнодушие к имени.
– Да не, ничего.
– Ну-ка скажи, кто этот Джордж Мартин?
– Да знакомый старый, неважно.
– Судя по твоим эмоциям, важно. Я не слышала никогда этого имени, он как-то знаменит?
– Да я же говорю, ничего особенного.
– Артур. Я чувствую, что тебе этот Мартин небезразличен. Что это за знакомый, может быть выбрать другое имя?
– Да книжки он пишет, говорю же, ничего особенного.
– Хорошие книжки?
– Ну, так, сказки…
– Хорошие сказки?
– So so. Вечерок скоротать можно.
– Эти сказки хотя бы добрые?
«Санса Старк скормила поначалу живого Рамси Болтона собакам. Вот так, детишки, в сказках добро побеждает зло», – подсказал мне внутренний голос.
– Добро там побеждает.
– Значит, добрые. А добрые сказки – это хорошо. Я люблю добрые сказки, так что пусть будет Джордж Мартин. Занзибару как раз не хватает добрых сказок, вот ты их и сочинишь… – негромко говорила Саманта, забивая имя в планшет и явно через меню отдавая какие-то указания насчет моего грядущего полета.
Через десяток секунд, отложив ассистант в сторону, Саманта посмотрела на меня уже совершенно по-иному.
– А теперь иди сюда. У нас действительно осталось очень мало времени…
Глава 6
Как только я занял свое кресло в салоне авиалайнера, очень удобное надо сказать кресло, сразу вернулась расслабленная нега полусна. От которой я избавился лишь усилием концентрации. Не сразу, конечно, – уже после взлета. И, встряхнувшись и вздохнув, настраиваясь на новые свершения, посмотрел в иллюминатор, разглядывая поблескивающую далеко внизу водную гладь океана.
Пытаясь настраиваться на новые свершения. Получалось не очень.
Когда быстро живешь, усиленно пытаясь догнать время, иногда недавно случившиеся события сразу не отпускают. И сейчас, сидя в удобном кресле – находясь в одиночестве в салоне первого класса авиалайнера, я еще существовал в минувшем моменте. Стоило только закрыть глаза, как сразу видел Саманту; почти осязаемо чувствовал ее прикосновения, слышал эхо слов и ощущал тени эмоций.
На новые свершения настраиваться все так и не получалось. Внутри какая-то пустота; осознание, что с момента возвращения мне не хватило времени ни на что. Ни на полноценное общение с Самантой, ни на более-менее подробный разговор с Эльвирой. С Николаевым-то понятно, почему не хватило, – если он не только глава Госсовета, но и и. о. президента, он сам в постоянном цейтноте живет сейчас. Как и я. Но я-то не президент и не глава Госсовета – вот что обидно.
Мне не хватило времени даже на нормальное человеческое общение в нормальной обстановке – дефицит которого я определенно испытывал после жизни в замке среди бесконечности космоса.
Размышляя о своем спешном беге, схожем с движением белки в колесе, я подумал о том, что возникшая из-за контракта Драго с мечами срочная необходимость лететь на Занзибар и ломать чьи-то будки в замке неизвестного сэра Джона Холдена меня всерьез расстраивает. Тем более что лететь мне приходится и в прямом, и в переносном смысле – считая часы для того, чтобы не опоздать.
Не хочу.
Вот не хочу я ничего, устал. Ну или поумнел просто.
Довольно странное ощущение.
В мыслях и на языке – после моего возвращения в реальный мир, стало больше сарказма, иногда злого; при этом напрочь исчезла юношеская порывистость. Как будто после разделения и воскрешения часть моей души, видоизмененная под воздействием памяти Олега, снова повзрослела. Или та часть души… просто потерялась по пути?
«Алло, да, это техническая поддержка. Перезагрузите компьютер и, если проблема не уйдет, перезвоните».
Сейчас я – это как будто тот самый изначальный я, который полгода назад появился в этом мире. Без влияния памяти личности Олега, слившейся с моей душой и иногда опрометчиво толкавшей на такие поступки, которые при здравом размышлении кажутся… не очень умными, так скажем.
Понятно, что сейчас я прямо с порога вписался в очередной блудняк, но все же делаю это сознательно – чтобы максимально быстро завершить собственные обязательства (взятые на меня Драго) и как можно быстрее свалить на Альбион.
И это сейчас совершенно нормальное и естественное желание.
У меня ведь, с момента появления в этом мире, была недосягаемая цель – уехать в Байю, гнать самогон и танцевать с енотами. Без забот. Без обязательств. Но я понимал, что этот вариант для меня абсолютно нереализуем – по праву рождения.
Даже если я уеду инкогнито в Байю, куплю там самогонный аппарат и позову енотов, меня – как раз таки по праву рождения, очень быстро найдут и закопают. Просто потому, что такие, как я, люди – с таким происхождением, как у меня, в отставку выйти не могут.
Стоит перестать быть субъектом, моментально станешь объектом.
Перспектива же отправиться на Альбион в скором времени просто вдохнула в меня невероятный энтузиазм.
Да, это неизведанный мир. Да, там придется начинать все с нуля.
Но.
Есть классификация четырех типов офицеров – классификация от Манштейна. Которую, по моему мнению, можно применять ко всем руководителям.
Первый тип офицеров – это ленивые и глупые. Манштейн, правда, утверждал, что вреда они не приносят, но я в этом с ним абсолютно не согласен. В условиях отрицательного отбора подобные кадры – это истинная причина всех бед. Плавали, знаем.
Второй тип – трудолюбивые и умные. Это становой хребет любой организации, вплоть до государственной.
Причем, как правило, эти люди выше среднего звена не поднимаются – это уже опять мое наблюдение. И причина, опять же на мой взгляд, проста: эффект Даннинга-Крюгера. Когда высококвалифицированные люди склонны реально осознавать собственные возможности, никогда не выказывая стопроцентной уверенности в успехе предстоящей работы.
Третий тип – трудолюбивые тупицы. Таких – третий тип, Манштейн, кстати, предлагал расстреливать. Но вот эти ребята, как правило, в иерархии всегда выше трудолюбивых и умных. Причина опять же проста – все тот же эффект Даннинга-Крюгера. Потому что не очень умные люди склонны завышать свои возможности, давая гарантию успеха там, где второй тип специалистов более честно и, что самое главное, более верно скажет о невозможности добиться нужного результата в оговоренных рамках условий.