Варлорд. Северное Сияние. Том I
- -
- 100%
- +
В этот раз танцор подвис не меньше чем на полминуты.
– Без Андре я этого сделать не смогу, – выдал наконец Элимелех.
– Тогда найди мне способ переговорить с каким-нибудь высокопоставленным чином из… из королевской Секретной Службы, – вспомнил я, кто именно у англосаксов занимается внешнеполитическими делами.
В этот раз танцор думал совсем недолго и совсем скоро кивнул, подтверждая возможность.
– Только пусть это будет достаточно высокопоставленный офицер, но не совсем с Олимпа. Чтобы с ходу меня не послал, – добавил я, уточняя.
После нескольких мгновений Элимелех еще раз кивнул и посмотрел на меня.
– Действуй, – ответил я на вопросительный взгляд, после чего танцор отключился.
С трудом удержавшись от желания перекрестить погасший экран, я уставился в иллюминатор. Мы как раз поднялись над ковром облаков, подсвеченных красным закатным солнцем. Картина вызвала у меня не очень приятные ассоциации, но другой, к сожалению, за иллюминатором не показывали.
Звук оповещения раздался неожиданно быстро. Обернувшись к экрану, я увидел значок соединения связи. Так скоро, неожиданно, и что самое главное – я еще ведь не придумал до конца, что буду говорить.
Без задержки ответив на вызов, на другой стороне экрана я увидел холеного пепельноволосого мужчину с черными, не тронутыми сединой бровями. Вопреки ожиданиям, он оказался совершенно нетипичной для англосаксов внешности. Скорее уж, американца напоминал – и манерами, и видом.
– Меня зовут Волков Артур. Вы знаете, кто я? – произнес я с самым высокомерным видом, на который был способен.
Судя по виду, не знает. И ответить офицер английской госбезопасности не успел, потому, опережая его, я заговорил снова.
– Не знаете, – расстроенно дернул я уголком рта. – Но ничего, еще узнаете. Вам необходимо срочно связаться с Самантой Дуглас и передать ей…
– Послушайте, я не понимаю…
– И передать ей, – повысил я голос, – что ее ищет лорд Артур. Сделать это необходимо прямо сейчас. Имейте в виду, что озвученная мной информация совершенно секретна, и связаться вы должны напрямую с леди Самантой, не ставя больше никого об этом в известность.
Замолчав, на краткий миг я закрыл глаза. В этот момент собеседник начал что-то говорить, с интонациями надменного возмущения, но, едва я открыл глаза и поймал его взгляд, он осекся. Еще издал звук, словно только что хлебнул обжигающе горячего чая.
Могу его понять – когда на тебя смотрит человек с полностью черными, заполоненными мраком глазами, зрелище не из приятных. Я, когда себя в таком состоянии видел в зеркале, мне очень не понравилось.
– Сделаете это – получите орден и премию, не сделаете – я вам не завидую. Действуйте, – еще раз повысил голос я, обращаясь к опешившему офицеру секретной службы, и прервал связь.
Ну а что еще мне можно было сказать? Ничего лучше на ум просто не пришло в столь сжатые сроки.
Времени себе на ожидание дал час. До Архангельска лететь часа четыре, так что, если в течение часа Саманта со мной не свяжется, надо будет искать другие пути решения. А их всего два – Андре и ротмистр Демидов. Но оба они не одержимые, в этом главная проблема.
«Это атака не на тебя», – сказала мне мать Олега. Поэтому я не знаю, поможет мне обращение к этим людям или нет. Тем более я не знаю и не могу узнать, кто именно заинтересован в том, чтобы персидский принц и сибирская царевна – если это атака не на меня, отправились в нижний мир без обратного билета.
Но даже не это было главной причиной моего опасения. Я очень хорошо помнил сказанные мне фон Колером слова о том, что одержимых гораздо меньше, чем стихийных одаренных. Но благодаря тому, что одержимые сильнее, они все еще существуют, не уничтоженные стихийными магами. И в ситуации, когда возникла опасность для всех одержимых – когда я появился в поместье Юсуповых-Штейнберг после визита в Высокий Град тронутый истинной Тьмой, профессор ведь в первую очередь действовал как адепт темных искусств, а не как высокопоставленный чин Собственной Его Императорского Величества канцелярии.
И, может быть, правящему Императору, как стихийному одаренному, будет гораздо более выгодно разом избавиться от пятерых потенциально сильных одержимых? Раз уж представился такой удобный случай? Нет, конечно, будут предприняты все возможные меры для спасения и задействованы максимально возможные ресурсы… но все всё понимают, и даже никому прямой приказ не будет нужды отдавать.
Да, паранойя. Да, скорее всего, я в корне не прав. Но одно знаю сейчас доподлинно – что единственный человек в этом мире, к кому я прямо сейчас могу обратиться за помощью без опаски – это Саманта Дуглас. Пусть не за помощью, хотя бы за советом.
Оповещающий о входящем вызове звук коммуникатора раздался через час и три минуты – когда я уже распрощался с надеждой и лихорадочно думал о том, с кем связываться – с Андре, чтобы он сообщал по инстанциям о случившемся через имперские ведомства, или с Демидовым, связанным с темными искусствами через Академию ФСБ.
Приняв вызов, я с облегчением взглянул в пронзительно голубые, холодные, как январское солнце, глаза леди Элизабет Саманты Мари-Софии, герцогини Родезийской. Или, как ее называли, «черной принцессы» – наравне со мной потенциально одной из самых сильных одержимых в мире.
Да уж, а тренировки у нее сейчас не менее интенсивные, чем мои, – отметил я, глядя на влажные волосы, прилипшие к лицу, подметив крайне утомленный вид и грязную экипировку Саманты. Видимо, на сеанс связи она прибыла прямо с марш-броска. Может, даже с маршрута вывозили в срочном порядке.
Брови прекрасной смуглянки при виде меня взметнулись в крайнем недоумении. Я сначала не понял, в чем дело, и лишь через пару мгновений догадался, что подобную реакцию удивления вызвал мой полевой наряд инквизитора с белым всевидящим оком на груди.
– Так получилось, – пожал я плечами, извиняясь.
Усмехнувшись, Саманта посмотрела мне в глаза, взглядом давая понять, что всерьез заинтересована происходящим и как можно скорее ждет объяснений.
– Прости, что оторвал от важных дел, но мне нужна твоя помощь, – без обиняков произнес я.
– Почему ты думаешь, что я тебе помогу? – совершенно спокойно поинтересовалась Саманта.
– Потому что я знаю волшебные слова, – как само собой разумеющееся ответил я.
– Да? – вновь удивленно-насмешливо взметнулись брови.
– Да, – с легкой улыбкой облегчения кивнул я и отчетливо произнес следом за Редьярдом Киплингом, вложившим эти слова в уста мальчика Маугли: – We be of one blood, thou and I.
«Мы с тобой одной крови, ты и я».
Глава 6
Едва я произнес первые слова, принцесса мгновенно насторожилась.
– В чем дело? – совершенно другим тоном произнесла она, убирая со лба прилипшую мокрую прядь.
– Сегодня мне приснился темный кошмар про нижний мир, из которого я смог выбраться с трудом. И очень надеюсь, что ты сможешь помочь мне туда вернуться.
– Вернуться?
– Да. Я был не один, там остались мои спутники.
– Навигатор?
– Мертв. И это единственный, кого я знал из старшей крови, так что, кроме тебя, мне сейчас не к кому обратиться.
«Старшей крови?» – словно бы спросил взгляд черной принцессы. Я сам удивился формулировке, но из-за того, что старался говорить иносказательно, необычное определение само попросилось на язык.
– Печально, – вслух произнесла принцесса.
– Дерьмо случается, – пожал я плечами. В ответ наткнулся на слегка недоуменный взгляд и понял – здесь фраза «shit happens» крылатым общеупотребимым выражением не стала, в отличие от моего мира.
– Сколько… – произнесла Саманта и добавила беззвучно, так что только губы едва шевельнулись: – Там осталось?
В ответ я продемонстрировал ей открытую ладонь с растопыренными пальцами.
– Где создавался пробой?
– Архангельск, – ответил я без задержки.
– Archangel, – на английский манер повторила название города Саманта, покачав головой. Да, если на английском, название города произносится как «Архангел». Что, в сочетании с моей полевой формой инквизитора, сейчас выглядит довольно многозначительно.
– Когда сможешь быть в Московской компании? – после недолгого раздумья произнесла принцесса.
– Часа через три, – уточнил я время прибытия.
– Выход был неблизко? – ничуть не удивилась смуглянка.
– Именно, – ответил я и взглядом показал на форму, словно оправдывая ее наличие чрезвычайными обстоятельствами.
– Встретимся через три часа, в Nemetskiy dvor, – произнесла на русском название Саманта и отключилась.
Глядя в погасший экран, я почувствовал, как по спине стекает одинокая капелька пота. Даже не пальцы, руки начали подрагивать – потому что, если дело не выгорит… государственную измену я точно подниму. Если это, конечно, окажется выгодно тем, кто будет принимать решение. Вернее, тому, кто в случае моей неудачи будет принимать решение, – а это точно будет тот самый человек, который отправил мне фамильный перстень.
В мыслях об этом на второй план отступило даже впечатление от общения с черной принцессой. Которая своим деловым подходом, невозмутимостью и прагматичностью мне определенно начинала нравиться.
Снова связался с Элимелехом, и, едва озабоченный танцор вышел на связь, я произнес:
– Организуй мне доставку из аэропорта в Гостиный двор. Никто, кроме тебя, об этом знать не должен.
Элимелех после моих слов задумался.
– Знать должен только я?
– Да.
– В одиночку в случае чего я не смогу обеспечить полную безопасность…
Хотел было сначала сказать, что пусть еще возьмет Иру или Аду, но потом понял, что разделять змееглазых индианок не лучшая идея.
– Ира и Ада. Больше никто, – с ходу уловил я мысль Элимелеха.
Кивнув, танцор подождал пару секунд и, когда от меня не последовало никаких других указаний, отключился.
Оставшееся до посадки время я просто проспал. Проснулся от толчка, когда шасси коснулись бетона взлетной полосы. Самолет еще не остановился, а в кабинет, где я оставался, оповещая о прибытии, уже постучалась стюардесса.
Машинально осмотревшись – вдруг чего забыл, я вспомнил, что забывать, кроме свертка с рваным костюмом, мне нечего, и двинулся на выход. Кивнув стюардессе, произносившей дежурные прощальные фразы, сбежал по трапу и сразу заскочил в приоткрытую дверь вставшего вплотную микроавтобуса.
За рулем находилась Ада, а Элимелех и Ира сидели в салоне, вопросительно глядя на меня. Фургон моментально тронулся с места, разгоняясь.
– Московская компания, Немецкий двор, – вместо приветствия произнес я.
Ада вопросов задавать не стала, молча продолжала вести автомобиль. Ира с Элимелехом тоже молчали, но смотрели на меня очень внимательно.
– Меня здесь нет, вы меня не видели, – только и произнес я и после обернулся к танцору, – Эль?
– Да.
– Ты как-то говорил, что можешь поработать над путями отхода.
– Да.
– Начинай работать. Без паники, но, если что, план пусть будет.
– Принял.
От аэропорта до центра города езды было не больше пятнадцати минут. Вскоре за тонированными окнами замелькали фигурные фонари ночной Торговой набережной – по ней до места назначения уже рукой подать. Минута, и впереди показались ярко подсвеченные массивные башни.
Гостиный двор Архангельска в этом мире был не просто восстановлен в первозданном виде, но и значительно расширен. Да и сам город разительно отличался от своего прототипа из другой реальности. Здесь во второй половине двадцатого века Россия и коллективный Запад не находились по разные стороны идеологических баррикад мировой, а после холодной войны, торговые и культурные связи жестко не обрубались, а железный занавес на границе не возникал – что в корне изменило парадигму развития города.
Информации о таянии льдов, которое в моем мире подталкивало развитие навигации в Арктике, я не видел. Как и не слышал громких разговоров о глобальном потеплении. Но в этом мире были одаренные, работающие со стихией Воды, – и Северный морской путь получил здесь гораздо более раннее и масштабное развитие, а его трафик был сравним с проходимостью Суэцкого канала. Именно поэтому Архангельск, столица Северного морского пути, в этой реальности был городом, название которого мелькало на слуху у всего мира – как Сингапур или Гонконг в моем мире.
Еще с семнадцатого века Архангельск был торговыми морскими воротами России, но основание Санкт-Петербурга похоронило его развитие. В результате торговые представительства, объединенные в каменные палаты крепости, где раньше кипела жизнь, к девятнадцатому веку пришли в упадок и были разобраны на булыжники.
Сейчас восстановленные архангельские торговые палаты, как и сам город, так же были известны по всему миру; Русский и Немецкий гостиные дворы оказались воссозданы в первозданном виде. За ними, с соблюдением идентичного стиля, были построены еще два – Европейский и Атлантический, так что комплекс увеличился в два раза, а количество массивных пузатых башен по периметру выросло до восьми.
В центре же крестообразного общего двора между четырьмя торговыми палатами выросла главная башня, в которой находилось управление Северного морского пароходства. Венчал шпиль башни, кстати, золотой кораблик – близнец того, что находится на шпиле петербургского Адмиралтейства.
Комплекс был интернациональным, и не обошлось без некоторой путаницы, свойственной англосаксам – которые привыкли сеять по планете управляемый хаос. Немецкий гостиный двор, исторически занимаемый немецкими купцами, сейчас занимали англичане – они получили его в пользование после окончания Великой войны, пользуясь преференциями как союзники. И то, что англичане смогли выбить себе у русского царя исторически принадлежащую немцам часть, до сих пор вызывало некоторые трения между представителями Англии и Германии. Обиженные же подобной несправедливостью немцы ныне обитали в Европейском гостином дворе, в новоделе.
Отличились англичане и в другом: если Европейский и Атлантический гостиные дворы занимали официальные представительства стран – членов Европейского союза и Трансатлантического содружества, то в Немецком располагалась Московская компания – старая и частная английская торговая корпорация, возрожденная после начала освоения Арктики. Не такая известная, как Ост- или Вест-Индская компании, но торговая корпорация, которая по Северному морскому пути эксклюзивно торговала с Россией еще с шестнадцатого века.
Именно к служебным воротам Немецкого гостиного двора ведомый старшей индианкой фургон и подъехал. Не прощаясь, я выскочил из машины, которая сразу же поехала прочь, задом выезжая на дорогу.
Калитку в створке ворот передо мной распахнул вооруженный королевский морской пехотинец и без каких-либо вопросов повел меня по коридорам торговой миссии. Навстречу нам не попалось ни одного человека – видимо, были искусственно удалены, чтобы никто меня не встретил. Но мы и почти сразу свернули в неприметный закуток, после чего на лифте спустились на нижние, подземные, этажи.
Когда покинули лифт, оказались как в другом здании – аутентичный интерьер торговых палат семнадцатого века сменился практичным серым минимализмом хайтека. Миновав несколько по-прежнему пустых коридоров, мы с морским пехотинцем подошли к серьезной на вид двери. Над которой я прочитал: «Mystery and Company of Merchant Adventurers for the Discovery of Regions, Dominions, Islands, and Places unknown».
«Компания купцов-путешественников, исследователей сокрытых земель, стран, островов и неизвестных мест». Первоначальное название, с которым еще в шестнадцатом веке английская корпорация пришла в Россию, и только после стала называться более просто: «Московская компания». Moskovy, Московская – по названию тогда еще страны, на западе известной как Московия, где живут московиты.
На страже у входа в двери тайной Компании расположились два гуркха в черной форме. Одному из них меня и перепоручил морской пехотинец, отправившись обратно, – мне он так и не сказал ни единого слова. Невысокий (с меня ростом) непалец открыл дверь и провел меня внутрь. Я обратил внимание на золотой значок на его воротнике-стойке – два скрещенных домиком кукри, причем один из них рукояткой вверх, второй вниз. Под клинками римская цифра IV, а над ними высокий плюмаж. 4-й собственный принца Уэльского гуркский стрелковый полк.
Вот этих ребят тут точно увидеть не ожидал – удивился я. Дислокацию всех воинских частей стран Большой Четверки мы не изучали, но о подобных подразделениях знали достаточно подробно. Потому что стрелки четвертого гуркского легкопехотного полка использовались британцами непосредственно против одаренных. И военная база полка находилась в Кашмире – на границе Британской Индии с Королевством Афганистан, где и в этом мире столетиями не прекращались локальные войны, будучи частью не законченной еще Большой Игры.
Между тем вместе с гуркхом мы прошли по нескольким безликим коридорам, проходя мимо дверей без говорящих табличек. Здесь уже встречались люди, которые на меня не обращали никакого внимания.
Вскоре сопровождающий притормозил и приоткрыл дверь, пропуская меня в приличных размеров помещение, напоминающее комнату для долгих переговоров. По крайней мере, здесь присутствовало все необходимое – круглый стол, выделенные места для голопроекций тех, кто участвовал в совещаниях удаленно, кресла для отдыха и даже чайный столик. За которым восседал довольно приметный краснолицый дядечка.
Очень занимательный господин, невероятно похожий на каноничного хоббита. Ноги только не босые, в ботинках. Они-то и привлекли мое внимание – туфли оксфорды с приметным тройным рантом, который используется в обуви марки Гренсон. Остальная одежка краснолицего «хоббита», как я его уже легко назвал про себя, соответствовала классическому кантри-стилю – коричневые твидовые брюки, клетчатая жилетка в тон, рубашка и красный галстук. Чуть ярче, чем багровое лицо с нездоровой кожей, носом картошкой и насупленными, кустистыми седыми бровями. Лысеющий хоббит за прической не очень следил, и несколько всклоченных прядей торчали в разные стороны.
Пил незнакомец, кстати, кофе, а не чай. И на меня он и не глянул. Даже тогда, когда гуркха закрыл за мной дверь, оставив нас в одиночестве.
– Здравствуйте, – приветствовал я краснолицего хоббита. Он на это вообще никак не отреагировал, только звучно отхлебнул кофе.
Осмотревшись, я прошел в центр комнаты, к круглому столу. Отодвинув один из стульев – все они были одинаковые, но этот мне показался более симпатичным, – я присел.
Краснолицый дядечка между тем посмотрел на часы, что-то недовольно пробормотал и еще раз отхлебнул кофе. Поперхнувшись и недовольно прокашлявшись, неизвестный снова сделал звучный глоток, всем своим видом демонстрируя раздраженное равнодушие к моей персоне.
Я только сейчас подумал о том, что с возможностями местной медицины этот господин – учитывая, где и в каком месте я его вижу, при желании мог бы выглядеть Аполлоном. Но не выглядит. Более того, своей неказистой внешностью сильно выделяется среди множества одинаковых идеальных людей толпы.
Почему так? Может, следует традициям, презирая новомодные веяния корректировки внешности? В Англии ведь традиции некоторых сословий регулируют жизнь общества настолько сильно, что далеко в стороне отдыхает даже казахская необходимость в пышной свадьбе. Вон и наряд у него как с картинки, родовитый аристократ на охоте.
Или хоббит передо мной – чистый одаренный или даже сильный одержимый – появилась у меня вдруг запоздалая догадка. Фон Колер ведь тоже непривычно высокий и достаточно нескладный, просто за его горделивой осанкой и властной аурой это не бросается в глаза.
Незнакомец в этот самый момент прокашлял очень уж раздраженно. Я сразу выругался на себя вполне обоснованно. Понимая, что хоббит если не мысли прочитал, то эхо моих эмоций точно уловил. Отвернувшись, я сделал вид, что изучаю противоположную стену и на него внимания не обращаю вовсе. Чтобы не создавать больше проблем ненужными мыслями и не привлекать внимание загадочного незнакомца, принялся считать про себя секунды.
Саманта появилась через тысячу пятьсот пятьдесят три. Распахнулась дверь, и запыхавшаяся девушка влетела в помещение порывом свежего утреннего бриза. Обернувшись, я осмотрел ее с головы до ног, невольно восхитившись.
Стиль одежды у нее соответствовал незнакомому хоббиту – на принцессе был классический британский охотничий костюм. Вот только если краснолицый седой дядька в своем виде органично бы смотрелся в лесу среди голых деревьев и пожухлой листвы, с вертикалкой наперевес и крутящимся под ногами ретривером, то Саманта… На ней были обтягивающие черные штаны, высокие сапоги, белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и расстегнутый клетчатый жакет. Шляпку только кокетливую добавить, и прямо сейчас на обложку глянца.
Вид совершенно несопоставим с тем, в котором я увидел черную принцессу совсем недавно, – усталую, растрепанную, в полевой форме особой десантной службы. Сейчас такое впечатление, что над ее видом целая команда стилистов работала. Хотя это вряд ли – наверняка у нее, как и у Валеры, врожденное. Что и как ни надень, все к лицу. Это у меня проблема – в любом наряде, кроме боевой экипировки, если не приложить определенные усилия, выгляжу чучелом, причем наряженным Вовкой из Тридевятого царства.
Стоило только принцессе войти, как хоббит в своем углу неторопливо отставил чашку с кофе, звякнувшую о блюдце, и поднялся. Я наблюдал за ним краем глаза, отмечая неторопливость движений. Несмотря на которую он оказался у стола одновременно со стремительно двигающейся Самантой.
– Рассказывай, – произнесла принцесса, едва присев. Так, что мы теперь сидели втроем за круглым столом на равном удалении друг от друга. Я вместо того, чтобы начать рассказывать, бросил короткий и выразительный взгляд на краснолицего хоббита. Саманта удивленно взметнула брови, с немым вопросом.
– Меня зовут Артур. «Лорд Артур», – на английском произнес я, умудрившись при этом практически одновременно посмотреть и на принцессу, и на хоббита.
– Я знаю, как вас зовут, молодой человек, – мерзким голосом проскрипел тот с выражением, как будто только вышел из дома и на своей лужайке вляпался в оставленные соседским псом экскременты.
– Сэр Уильям Джон Галлахер, профессор физики и астрономии университета Глазго, – представила мне хоббита Саманта, явно удивившаяся, что мы еще не представлены.
– Физик-экспериментатор, если это вам будет интересно, молодой человек, – проскрипел хоббит, которого я уже невзлюбил. И о котором тем не менее слышал весьма много – фон Колер достаточно часто рассказывал нам о людях – первопроходцах темных искусств.
– А также главный научный консультант Его Величества, член Эдинбургского и Лондонского королевского общества. Наслышан, – произнес я. Зря это сделал, потому что на краткий миг возникло ощущение, что хоббит сейчас произнесет что-либо с интонацией Кирпича из фильма Snatch.
– Мы теряем время, – недовольно проскрипел сэр Уильям Джон, чем еще больше усилил мою к нему неприязнь. Кто бы мне еще говорил про потерю времени – сидел тут передо мной без семи секунд двадцать шесть минут, мог бы уже и поинтересоваться, в чем дело.
– Сегодня в семнадцать часов на Малой подземной арене новой гимназии Витгефта у нас проходила лекция по Славянскому язычеству, неофициально – первое практическое занятие по демонологии, – начал я рассказ.
Говорил быстро и сжато. Дополнительных объяснений не требовалось – уверен, что сэр Уильям знал все или почти все о новой гимназии Витгефта и о Малой арене: подобные заведения подготовки одаренных по значимости сравнимы с ракетными шахтами или стратегическими заводами в моем мире, о каждом из которых разведке конкурирующих стран известно.
– …Занятие проводил профессор барон Максимилиан Иванович фон Колер. Суть и план проводимой лекции профессор нам не объяснял. После краткого вводного слова он…
В этот момент я прервался, потому что хоббит неопределенно хмыкнул. Мне показалось, что таким образом он высказывает отношение к методам фон Колера. Ну да, очень уж выразительно кашлянул – по интонациям и выражению лица теперь понятно, что они с бароном прекрасно знакомы.
– Подробней, что за вводное слово, – требовательно произнес сэр Уильям Джон, перебивая меня.
– Нам были продемонстрированы проекции нашей планеты и одаренных, с указанием похожести души владеющего даром человека на ауру Земли. Объяснив применение астральной проекции…
В этот момент я чуть запнулся. Фон Колер же не зря потратил столько времени на хождения вокруг да около во вступительной части занятия. Наш мир – живой и моделью схож с человеком. Тот, в котором мы оказались, – мир мертвый… Эфир, душа – это пятый элемент, квинтэссенция. То, чего в мертвом мире нет. Это наверняка очень важно, вот только я пока не могу понять чем.
– …Далее профессор рассказал нам о принципиальной разнице плетений конструктов, создаваемых стихийными одаренными и одержимыми. О том, что даже на самом высоком ранге владения ледяная стрела сильного одаренного является ничем иным, как обычной большой сосулькой. Потом он пояснил о принципиально более сложном построении заклинаний плетения в темных искусствах, продемонстрировав нам змееглавую плетку седьмого ранга. После демонстрации профессор заставил нас задуматься, каким образом мы, одержимые, получаем слепки и образцы создаваемых плетений, но не дал на этот вопрос прямого ответа. Сказал, что мы направляемся за ним в опасное место, где каждый из нас будет находиться одновременно и в физическом, и в астральном теле. В опасное место, которое безопасно при наличии опытного навигатора.