86400 секунд счастья

Наша жизнь – это тоже рулетка, чет/нечет, красное/белое, зеро, безумные ставки и риски, головокружительные удачи и падения, и все это под равнодушным взглядом невозмутимого крупье.

Люди приходят играть в рулетку, чтобы найти счастье. Но, увы, даже те редкие везунчики, один на миллион, которым удается с помощью завидной удачи заполучить богатство, с удивлением и горьким разочарованием понимают вдруг: то, что они ищут, здесь не найти. Счастья в этом месте нет.

Полина не искала удачи в игре. Она изредка делала маленькие ставки, больше для вида или от скуки, немного проигрывала и немного выигрывала, не испытывая ни огорчения, ни радости. Не потому, что она не любила азарт, нет.

Просто девушка приходила в казино не ради игр, а ради игрока. Одного-единственного, которого то встречала здесь, то нет, но все равно чувствовала его незримое присутствие.

Окинув зал взглядом, Полина увидела мужчину за столом в углу, но не стала подходить сразу. Он тоже заметил ее, поймав отражение в зеркале, и сделал вид, что поглощен игрой в пунто-банко, хотя на его лице и читалась легкая скука. Это был красивый, высокий жгучий брюнет, с черными – не карими, а именно черными, как угольки, – глазами.

Яркий, дерзкий, всегда заметный в толпе, выделялся среди других мужчин, как глянцевая вырезка, наклеенная на черно-белую фотографию. Они были знакомы уже семь лет, но дальше ничего не значащего флирта и разговоров дело не заходило.

– Делайте ваши ставки, господа! – крикнул крупье, и со всех сторон послышалось: «на черное», «на красное», «на 13-й номер», «на нечет». Полина выбрала двойку, без надежды, да и желания выиграть. Просто эта цифра многое значила для нее. Два – это двое, он и она, мужчина и женщина, инь и ян, добро и зло, да и нет. В алхимии данное число символизировало противоположности, царя и царицу, луну и солнце, серу и ртуть – которые вначале противостояли друг другу, а потом смешивались и растворялись, рождая нечто новое. В буддизме двойка – это мужское и женское начала, теория и практика, а еще слепой и хромой, объединившиеся, чтобы видеть путь и идти по нему. А Пифагор говорил, что данное число – разделенное земное существо, две половинки, которые ищут друг друга, чтобы стать целым. Полина уже не искала вторую часть себя: она давно ее нашла. Эта половинка сейчас сидела в углу и, скучая, играла в пунто-банко, проигрывая по мелочи.

– Двойка! – выкрикнул крупье, и вокруг разочарованно выдохнули.

– Двойка? – Полина удивленно смотрела на гору фишек, которые крупье придвинул ей. Скосив глаза, она удовлетворенно отметила, что для брюнета в углу не остался незамеченным ее выигрыш.

Ставка была тридцать пять к одному, и небольшая сумма, которую Полина предложила, сильно увеличилась. Крупье посмотрел на нее вопросительно, но девушка, обворожительно улыбнувшись, покачала головой. В конце концов, она пришла сюда играть в любовь, а не в рулетку.

Взяв у официанта бокал белого вина, Полина прошлась по залу, слегка задержавшись у стола, где играли в покер. Забавно, что и у мужчин, и у женщины, которая, впрочем, неплохо блефовала, были как на подбор вытянутые, «постные» лица. Полине всегда казалась скучной эта игра, с ее роял-флешами, стрейт-флешами и каре, выигрышными комбинациями и поднятием ставок. Она была похожа на биржу или коммерческие операции. И от одной мысли о покере Полина неумышленно хотела зевать. Девушка и сейчас с трудом подавила это желание, чтобы ее игрок в пунто-банко не понял, что она только делает вид, что наблюдает за покером, а сама только и думает, что о нем.

– Похоже, милая, вы приносите удачу, – обернулся к ней мужчина, рядом с которым стояла Полина.

Обведя глазами своих соперников, он, одну за другой, наслаждаясь моментом, выложил пять карт пиковой масти, от туза до десятки. А Полина поспешила отойти от стола, чтобы счастливый победитель не надумал пригласить ее выпить вместе.

Откинувшись на спинку кресла, брюнет смотрел на нее, не сводя глаз, и она направилась прямо к нему.

– Красавица, говорят, ты приносишь мужчинам удачу? – спросил он Полину так, будто они не были знакомы. – Может, постоишь и у моего стола? А то я весь вечер в проигрыше.

– Мужчинам я приношу любовь, – улыбнулась Полина. А он так посмотрел на нее, что девушка почувствовала себя голой и даже провела рукой по платью, чтобы убедиться, что это не так.

Когда Полина думала или говорила о нем, всегда называла его «он», хотя знала его имя, которое нравилось ей. И все же это «он», даже «Он» – с большой буквы, всегда выделяло брюнета среди других мужчин. Увидев его семь лет назад, Полина сразу поняла, что он – это Он, тот единственный, которого каждая женщина ждет в своей жизни. Это был опасный мужчина, игрок по жизни, пускающийся во все тяжкие только ради азарта. Он любил все острое: острые ощущения, острую еду, острые ножи, острые шутки и женщин с острыми каблуками, был удачлив в бизнесе, любви, в игре, в дружбе, и ему нравилось проверять свое везение, заигрывая с судьбой в казино. Полина приходила сюда ради него вот уже семь лет. Что и говорить, она умела ждать.

– Знаешь, как появилась эта игра? – спросил он, проигрывая очередную партию.

Полина опустилась в кресло рядом с ним, и мужчина с удовольствием оглядел ее округлые бедра, подчеркнутые обтягивающим платьем. А Полина почувствовала, как по ее спине рассыпались мурашки, а внизу живота сладко заныло, будто он погладил ее не взглядом, а рукой. Ощущения были настолько сильными, что девушка могла провести так всю жизнь – сидя перед ним в кресле и наслаждаясь, как этот мужчина ласкает ее взглядом, разглядывая каждый изгиб ее тела.

– И как? – приготовилась она слушать.

– Итальянец Феликс Фальгуере создал ее на основе этрусского ритуала: с помощью девятигранных костей решалась судьба девственниц. Если выпадало 8 или 9, девушка становилась жрицей, если 7 или 6, то ей запрещали принимать участие в религиозных обрядах, а если меньше 6 – то бедняжку бросали в море.

Он пристально посмотрел Полине в глаза, и она с трудом выдержала его взгляд. У нее закружилась голова, а во рту пересохло. И девушка удивилась, как не упала в обморок.

– Я уже не девственница, – сказала она, взяв себя в руки, и невинно захлопала ресницами.

– Правда? – делано удивился он. – А я-то думал…

Крупье раздал карты, и брюнет, раскрыв их, чертыхнулся – он опять проиграл.

– Что ж, раз ты не девственница, плюнем на пунто-банко и пойдем играть в рулетку.

Вскочив, брюнет потащил ее за руку, и Полина едва поспевала за его широкими шагами. Они направились в VIP-зал, куда пускали только членов клуба, поэтому публики в нем было меньше, только богатые и влиятельные мужчины со своими спутницами, иностранцы и политики, которые хотели оставаться инкогнито. Здесь не было охотниц за богатыми мужчинами, которые бродили по другим залам, хищно поглядывая на всех, не было бедных, которые принесли в казино последние сбережения в надежде разбогатеть. Обстановка была более свободная и расслабленная. Игроки столпились у рулетки, где принимала ставки девушка-крупье, высокая, плечистая и с короткой стрижкой, издали делавшей ее неотличимой от парня.

Полина со спутником подошли к бару, и он разлил коньяк, перед этим оценив этикетку. Янтарная жидкость плескалась в бокале и пахла древесной корой и хорошим табаком. Девушка и брюнет сомкнули бокалы, посмотрев друг другу в глаза, и Полина поняла, что сегодня наконец-то они уйдут вместе. Коньяк был дорогой, с тонким вкусом восточных специй, и Полина оценила хороший выбор спутника. Да, этот мужчина был хорош во всем.

– Мне кажется, что все женщины похожи на алкогольные напитки, – задумчиво сказал он, нежно поправив Полине сползшую на плечо бретельку платья.

«Боже, какие у него нежные руки», – подумала она и выпила залпом. Мужчина удивленно вздернул бровь, но тут же подлил ей еще, а девушка не успела прикрыть бокал ладонью.

– На напитки? – переспросила она, пританцовывая под музыку.

– Да. Есть женщины, похожие на очень дорогое коллекционное вино, у которого этикетка дороже содержимого.

Улыбнувшись, Полина оглянулась на посетительниц казино.

Он засмеялся:

– Да-да, таких тут немало.

– Ну, продолжай. – Полина оперлась о стену, приготовившись слушать его забавную теорию.

Он бесцеремонно оглядел ее, а потом приблизился, пристально посмотрев в глаза, и девушка почувствовала себя бабочкой, которую пришпилили булавкой.

– Есть женщины, которые напоминают мне шампанское – они игривые, легкие, но утром после них болит голова.

Откинув голову, Полина расхохоталась:

– Так-так, интересно.

– Есть женщины – как коктейли. В них много чего намешано, и их приятно попробовать, так сказать, для разнообразия. Но они на один раз. Есть женщины-пиво, с ними хорошо дома перед телевизором. Есть девушки-водка, свои в доску, простые, понятные.

– О, какой ты циник, – смеялась она, поглаживая бокал. – Интересно услышать о себе.

– Не боишься? – Брюнет вдруг стал серьезным и посмотрел прямо, без улыбки, будто хотел сказать что-то важное.

Полина внутренне сжалась, напряглась, но он, увидев это, рассмеялся и притянул ее к себе. Девушка была высокой, к тому же на каблуках, но все равно не доставала до его плеча и уткнулась лицом в его грудь, почувствовав, какой он был мускулистый и упругий. «Наверняка проводит по несколько часов в зале», – почему-то подумала Полина, представив его в облегающем спортивном костюме, и сама развеселилась несвоевременной мысли. Он зарылся лицом в ее волосы, вдохнул их запах и, заурчав, приподнял ее голову, заглянув в глаза. Нет, девушка не могла сопротивляться ему ни минуты и заставить себя играть в «мадам неприступность». Полина смотрела на него так, словно они были не в казино, а в гостиничном номере, совершенно одни. И мужчина машинально потянулся к пуговицам на рубашке, расстегнув первые три.

– Эй-эй! – Она накрыла его руку ладонью. – Мы не одни.

– Черт! – Мужчина смутился, и Полина с облегчением вздохнула – не она одна этим вечером потеряла голову.

Крупье громко предложил делать ставки, и вокруг рулетки зашумели. Опустошив залпом бокал, брюнет потянул Полину к рулетке, и как она ни пыталась вернуться к разговору о напитках – мужчина делал вид, что не слышит ее.

– Красное или черное? – спросил он, решая, на что делать ставку.

– Красное, как страсть, или черное, как разлука? – вместо ответа, переспросила она.

– Страсть, однозначно страсть, ставим на страсть! – сказал он крупье. – На красное, – обворожительно улыбнувшись, пояснил он.

На лице мужеподобной крупье появилось подобие улыбки. И Полина в который раз подумала, что у брюнета определенно дьявольское обаяние.

В его силах заставить улыбнуться даже мраморную статую. Красный цвет проиграл, и мужчина состроил разочарованную гримасу.

– Разлука победила? – грустно сказала Полина.

– Ох уж эти женщины, во всем видят скрытые смыслы, – улыбнулся он ей и, властно притянув к себе, поцеловал в губы.

Полина отстранилась, делано рассердившись, но он почувствовал, как она задрожала в его объятиях, и ему это понравилось.

– Делайте ваши ставки, господа! – громко произнесла девушка-крупье. И Полина лишний раз отметила про себя ее мужскую фигуру и низкий голос.

Ее спутник сел в освободившееся кресло. Полину он посадил на подлокотник.

– Страсть или разлука? – спросил мужчина ее, подмигнув.

– Страсть, – упрямо сказала девушка, и брюнет рассмеялся.

– Всегда знаешь, чего хочешь, да? – восхищенно провел он рукой по ее бедру.

«Тебя хочу!» – чуть не сорвалось с ее языка, но девушка, сдержавшись, тихо ответила.

– Всегда.

Но он уже, не отрываясь, следил за шариком, выстукивая пальцами барабанную дробь. «Черное!» – громко вскрикнула какая-то женщина, и сердце Полины сжалось от предчувствия.

– Разлука или страсть? – в третий раз спросил он ее, на этот раз без тени улыбки.

– Страсть, – повторила Полина.

– Страстная женщина, – ухмыльнувшись, пробубнил он под нос, но послушался.

Крупье закрутила рулетку, и маленький белый шарик метнулся по кругу. Все собравшиеся вокруг рулетки, мужчины и женщины, молодые и старые, следили за ним, словно завороженные. И только Полина смотрела не на шарик и не на мелькающие цифры, а на мужскую руку, лежащую на ее бедре.

Длинные пальцы, холеные ногти правильной формы, стильный перстень – так мало мужчин умеют носить перстни, – смуглая кожа. Брюнет был хорош во всем, от самых кончиков ногтей до корней своих роскошных смоляных волос.

Снова выпало черное, и он растерянно посмотрел на Полину. Три раза подряд – довольно много.

Рискнуть еще раз? Она грустно покачала головой:

– Может, лучше поставить на число?

Они сложили его день рождения и ее, предварительно сплюсовав день, месяц и год, и поставили на полученное число.

– Я принесу нам выпить, – сказала Полина, – заодно проверим, не повезет ли тебе без меня.

Делались ставки, над игровым полем мелькали руки, слышались перешептывания, приглушенный смех и вздохи. Кто-то пил вино, кто-то кофе, чтобы взбодриться, ведь уже было два часа ночи, кто-то утирал взмокшее лицо платком.

Полина подошла к бару, разлила коньяк по бокалам. Ей хотелось пару минут побыть одной, привести в порядок вскруженную голову и расхристанные чувства, к тому же три раза выпавшая «разлука» не давала ей покоя. К ней несколько раз подходили мужчины, но Полина, смущенно улыбаясь, давала понять, что не одна. «Очень жаль», – уходили они и на прощание скользили взглядом по ее безупречной фигуре.

– Забавно, что первое казино было открыто в церкви, – с сильным акцентом сказал ей пожилой чернявый итальянец, подошедший к бару, чтобы долить себе вина.

– Правда? – удивилась Полина. – Как же все запутано и переплетено в нашем мире!

– А на моем языке casino, с ударением на второй слог, означает «публичный дом».

Пожав плечами, Полина подумала, что в этом что-то есть. А вслух ответила итальянцу:

– В казино, как и в публичном доме, люди утоляют свои страсти, и хотя кажется, что их приводит сюда только похоть, они на самом деле ищут любовь. Наверное, люди всегда и во всем ищут любовь, так уж устроен человек.

Итальянец с удивлением посмотрел на нее.

– Жаль, что я уже слишком стар, чтобы ухаживать за такой женщиной, как вы, – с искренним сожалением, без тени наигрыша сказал он. – Очень жаль.

И, галантно поклонившись, пошел к столу, за которым играли в блэк-джек.

Полина посмотрела туда, где была рулетка, и ахнула. Рядом с ее брюнетом стояла молодая девушка, с длинными белокурыми волосами, в простеньком, даже бедноватом платье, перетянутом поясом. Она положила ему руку на плечо, а он теребил край ее платья. Полина выпила коньяк и, взяв лед из ведерка, провела им по разгоряченному лицу. Затем встряхнула волосами, как всегда делала, чтобы придать себе уверенность, и направилась к рулетке. Но когда она подошла, мужчина уже был один.

– Мы опять проиграли, – хмуро сказал брюнет, и ей понравилось это «мы».

Полина вспомнила о сегодняшнем нечаянном выигрыше.

Протянув мужчине бокал, она глубоко вздохнула и, окинув всех взглядом, поставила столбик фишек на зеро:

– Все на зеро!

В конце концов, она получила большую сумму. А выигранные деньги, как вода, проходят сквозь пальцы: что были они, что их не было. Могла она позволить себе хоть раз проиграться? Да, ставка на «зеро» – это выигрыш один на тысячу. Но что это значит в сравнении с тем, что шанс встретить мужчину мечты – один на миллион?

– Милая, похоже, ты слишком много выпила, – попытался пошутить брюнет, но она приложила палец к его губам.

Остальные игроки смотрели на нее по-разному: кто снисходительно, кто с восхищением, кто с изумлением, как на сумасшедшую. Но ей было все равно. Крупье запустила рулетку и бросила шарик. Тот с костяным стуком запрыгал по желобку. Вначале цифры мелькали так быстро, что нельзя было их разглядеть, но потом рулетка крутилась все медленнее и медленнее, а шарик все замедлял и замедлял бег… пока не остановился на «зеро».

– Зеро… – ошарашенно выдохнули игроки.

Крупье зло стрельнула глазами, сгребла лопаткой в одну кучу все фишки, расставленные по полю, и придвинула к Полине. Потом стала отсчитывать фишки, лежавшие перед ней, пока не отдала почти все. Подошел сотрудник казино и, поздравив с выигрышем, протянул серебряный поднос, на который крупье сложила все фишки.

– Я хочу поставить все на число 2, – сказала Полина, и игроки зашумели, обсуждая это между собой.

– Красавица, может, не стоит? – попытался остановить ее брюнет.

– Все на двойку, – упрямо отчеканила Полина по слогам.

– Ох уж эти женщины, никогда не умеют вовремя остановиться, – улыбнувшись, сказал он не то ей, не то остальным игрокам.

Оглядевшись, Полина заметила, что почти все подошли к столу рулетки, чтобы посмотреть, проиграет или нет та удивительная женщина, что ставила все на «зеро» и сорвала банк.

– Ладно, хочешь проиграть – проигрывай, – милостиво разрешил он ей, как будто девушка спрашивала его об этом. – В конце концов, самый хороший учитель в жизни – это опыт. Берет, правда, дорого, но объясняет доходчиво.

Крупье громко произнесла фразу, которую повторяла сто раз на дню: «Ставки сделаны, ставок больше нет!» – и, закрутив рулетку, бросила шарик. Все смотрели, как он бежит по кругу, и только Полине было все равно. Она разглядывала людей, их лица, поджатые губы, неискренние улыбки, мешки под глазами, глубокие декольте, черные бабочки на шеях, и думала, что раскусила всех. Девушка знала, зачем эти люди приходят сюда и играют в рулетку. Они приходят за надеждой, и, пока крутится рулетка и бегает шарик, их сердца наполняются этим забытым чувством. В отличие от них Полина была полна веры в счастье и без рулетки.

Выпал тринадцатый номер. Все внимательно посмотрели на Полину, но она, встряхнув волосами, искренне рассмеялась, словно ни о чем не жалела. Вторя ей, зазвонил чей-то мобильный телефон, на котором вместо звонка запела Пиаф: «Non, Rien de rien…» И Полина подхватила, запев вместе с ней: «Non, je ne regrette rien! Ni le bien qu’on m’a fait. Ni le mal tout a m’et bin gal!»

Гости казино громко зааплодировали ей.

– Знаешь, какая вероятность выиграть ставку на одно число? – устало спросил ее брюнет, поднимаясь из-за стола. – Ноль целых двадцать семь тысячных.

– Это немало, – серьезно ответила она. – Думаю, вероятность встретить мужчину всей своей жизни – одна миллионная.

Он польщенно улыбнулся, облизнув губы, и Полина вспыхнула румянцем.

– Почему ты решил, что я о тебе? – шутливо оттолкнула она его, но все равно не смогла разубедить в сказанном.

«Да и черт с ним, – подумала девушка про себя. – Не желаю ни о чем думать, играть, делать вид, подбирать слова, видеть себя со стороны, следовать советам психологических журналов, предвидеть будущее, выстраивать отношения… Хочу быть собой, хочу быть счастливой!»

Он взял ее под локоть и повел через просторный гостиничный холл к лифту. На часах было пять утра, в холле никого не было, только сонная девушка на ресепшен сидела, сложив перед собой руки, как будто за партой на уроке. Наверное, здесь были установлены камеры и все сотрудники боялись даже на секунду расслабиться. Они подошли к ней, и девушка, улыбнувшись, протянула ключи. Мужчина расписался в документах и оставил ей на чай.

– Что происходит? – делано удивилась Полина.

Не ответив, он повел ее к лифту с деревянными дверями и стеклянными витражами.

– Куда мы? – спросила Полина, но ее спутник не отвечал, а улыбка гуляла на его губах как кошка, сама по себе.

Кабина лифта открылась. И брюнет слегка втолкнул ее внутрь. Лифт, как и все в «Метрополе», был стилизован под старину. Он был отделан деревом и позолотой, а в высоких, до пола, зеркалах множились отражения.

– И все же, куда мы?

Брюнет не отвечал, разглядывая Полину в зеркале лифта. Они удивительно подходили друг другу, высокий брюнет и стройная блондинка, черное и белое, инь и ян. Оба смотрели на отражения и, не скрывая, любовались собой и друг другом.

– А знаешь, какой напиток ты? – вдруг спросил он, вернувшись к старому разговору, о котором Полина уже успела позабыть.

– Какой?

Они вышли на втором этаже. Поигрывая ключами, брюнет остановился у номера, повернувшись к Полине:

– Ты кампари. Сладкая, ароматная, но с горчинкой; женщина, полная секретов, как и этот напиток, у которого сотни вкусовых оттенков. Ты обманчиво вкусная, но очень крепкая и ударяешь в голову.

– А еще я повышаю аппетит, – попыталась пошутить смущенная Полина. – Меня можно добавлять в коктейли и даже в десерты.

Он засмеялся и повернул ключ. Это был президентский люкс, больше похожий на музейный зал, чем на гостиничный номер. Когда кто-то открывал дверь, звонил дверной звонок. Стены были обиты шелковой тканью, в просторной гостиной стояли рояль, венецианские кресла, каменные часы работы французского мастера, а вместо бара – старинный комод. В спальне находилась огромная кровать, достойная европейских монархов или русских царей, а антикварная мебель, витражи и лепнина на потолке поражали воображение. Полина, восхищенно прижимая ладони ко рту, бродила по стометровому номеру и чувствовала себя так, будто ее пригласили провести ночь в Лувре. Брюнет, следуя за ней, наслаждался произведенным эффектом.

– Ты сейчас похожа на маленькую девочку, – хрипло произнес он, любуясь ею.

– В каждом из нас живет ребенок, которым мы когда-то были, – с ноткой грусти в голосе сказала девушка. – Мы меняемся, взрослеем, приобретаем лоск, деньги, влияние, но все же остаемся теми, кем являлись в детстве.

Открыв крышку рояля, она провела пальцем по клавишам, а потом вдруг заиграла.

– Спой мне что-нибудь?

Брюнет сидел в кресле с деревянными резными ручками и был похож на сон.

– Спою композицию, которую никогда не исполню со сцены. Это будет только твоя песня, и ее будем знать я и ты.

Доиграв, Полина встала, откинув волосы рукой назад. Он вскочил с кресла и, обхватив ее за талию, поцеловал. Их обоих словно током ударило. Прильнув к брюнету, Полина стала лихорадочно раздевать его: стянула пиджак, рубашку и расстегнула ремень. Он взял ее на руки и понес в спальню, хрипло шепча ей на ухо нежности, которые девушка с трудом могла разобрать.

Освещенная только двумя лампами, комната казалась огромной. Он опустил ее на кровать, и Полина ощутила, как пахнут лавандой накрахмаленные простыни. Брюнет стянул с нее платье и, поглаживая живот, опустился перед ней на колени.

– Полина, я больше не могу, – прошептал он ей на ухо.

Девушка прильнула к нему и, поцеловав, прошептала:

– Как же долго я тебя ждала…

Он закричал, задохнувшись от наслаждения, а Полина смотрела на мужчину, взяв его голову обеими руками. Он был безумно красив в эту минуту. Потом замер, обессилев, и прильнул к ее груди.

– Прости, со мной так обычно не бывает. Как-то быстро… Просто не было сил сдерживаться, – смущенно бормотал он, покрывая ее тело мелкими поцелуями.

– Я счастлива, – шептала ему девушка, поглаживая его взмокшую спину. – Счастлива, и все.

Они уснули, крепко обнявшись и переплетясь руками и ногами, как лианы. За окном уже начинало светлеть: сквозь щель между гардинами пробивались солнечные лучи, ложившиеся пятнами на их мятую постель.

Когда он проснулся, то долго гладил ее по волосам, по спине, спускаясь все ниже и ниже; любовался красивыми руками девушки, щекотал шею, целовал ее, бормотал на ухо «люблю, люблю, люблю». А Полина пробудилась оттого, что, выгнувшись в дугу, громко застонала.

– Как приятно просыпаться от наслаждения, – прижалась девушка к нему и, мельком взглянув на часы, увидела, что уже утро.

Когда Полину разбудил шум за окном, она обнаружила, что в постели одна. Ее платье было аккуратно переброшено через спинку антикварного стула, колье лежало на столе. Полина потянулась, как кошка, и стала разглядывать расписной потолок. Девушка чувствовала себя превосходно, так, словно всю ночь провела не в темном зале казино, а в спа-салоне. Вскочив, выглянула в окно: оно выходило на Большой театр. В этом номере жила Марлен Дитрих, останавливались Хулио Иглесиас, Джорджо Армани, королева Испании София, Монсеррат Кабалье, которая, быть может, тоже пела здесь, как вчера Полина.