Жизнь в стиле диско

Глава 5

Ольга одевалась неторопливо, привычка лениться по воскресеньям осталась у неё с детства. Никуда не спешить – большая привилегия этого дня, которой нередко она пользовалась, чтоб полнее прочувствовать наступивший выходной. Впереди много праздных часов, которые она проведёт вместе с Анваром. С её Анваром. Девушка улыбнулась, это лучшее, о чём она может подумать с утра. Расчёсывая волосы перед зеркалом, собирая их в конский хвост, она напевала «Странников в ночи», красивая и нежная песня у неё в фаворитах уже много лет. Любить Фрэнка Синатру Ольгу научил отец, страстный поклонник певца, его бархатного, медового голоса и особенной, романтической манеры исполнения песен.

Белые брючки, футболка с широкими синими и белыми полосками, а она ничего! Схватив сумку, крикнув Аннушке, что уходит, она выскочила за дверь. И чуть не столкнулась с поднимающимся по лестнице парнем. С ума сойти, Сашка?! Или у неё что-то с глазами?

– Господи, ты тут откуда?

Ольга и удивилась, и обрадовалась, неожиданно для самой себя обняла его с непонятной, неправильной, ненужной нежностью и тут же смутилась. Идиотка, она слишком сильно прижалась к нему грудью, парень подумает невесть что.

– Привет, красотка! Еле разыскал тебя! – Сашка говорил нарочито небрежно, спокойно, но сердце колотилась, не унять.

– Ты в Москве, что ли, теперь? Ну, дела… Давай, рассказывай, не томи.

– Да, вот так! Не только Оля Горская будет учиться в Москве, но и Александр Веселов тоже. Скоро начнёт постигать науку в автомеханическом техникуме. В институт опоздал, прособирался…

– Чудеса! – Ольга ещё не могла отойти от шока, вызванного его появлением. – Дуралей, а что ж раньше не приехал?

– Были другие планы, – помедлив, проговорил он. – Оль, ты как тут? Слышал, что поступила.

Они вышли на улицу, залитую солнцем. Во дворе одинокий пацан, не вывезенный в пионерский лагерь, лениво пинал видавший виды мяч, одна за другой с деловым видом пробежали две полосатые кошки. Сашка достал «Родопи», закурил.

– У меня всё под контролем. И Москва такая классная. Проводишь до метро? – Ольга взглянула на маленькие часики, ого, она непростительно опаздывает.

Анвар ждёт её у входа на ВДНХ, сегодня они намеревались провести на знаменитой, известной всей стране выставке целый день.

Они шли, переговариваясь и улыбаясь друг другу, Сашка шутил, выискивая в памяти самые лучшие остроты, а она смеялась, закидывая голову, обнажая нежную шею, на которую он смотрел и не мог насмотреться. Красавица, милая девочка… Господи, во что я вляпался?

«В любовь, дорогой мой, в любовь», – язвительно отвечал ему внутренний голос.

Небо потемнело внезапно, тяжёлая сизая туча, невесть откуда взявшаяся, закрыла солнце. И вот уже первые, ещё робкие дождинки, брызнули Ольге в лице.

– Сейчас ливанёт! – Молодой человек схватил её за руку, втянул в подъезд ближайшего дома.

И правда, за доли минуты дождь набрал обороты, перерос в ливень, стремительный, яростный, шумный. Они стояли у окна на площадке второго этажа, смотрели на мутную стену дождя, на еле видимых в его вуали одиноких прохожих, быстрыми шагами огибающих лужи. Есть что-то завораживающее в дожде, некая магическая первобытная сила, притягивающая взгляд. Сашка прижался плечом к её плечу, скосил глаз на девушку, поднял руку, чтоб обнять, не посмел, заробел… Сжал руку в кулак, аж ногти впились в ладонь.

Ольга не отодвинулась, но замерла. Потом сказала, не поворачиваясь:

– Саш, мы друзья, и только! Понял?

Как не понять? Парень кивнул, друзья. Но она что, слепая? Не видит, как мы подходим друг к другу?

А вслух сказал:

– По какой-то причине люди, которых мы любим, забывают любить нас в ответ.

Ольга опустила голову, ничего не сказав в ответ. Они стояли молча рядом, каждый сам по себе, и всё-таки немного вместе. Девушка первая нарушила это молчание, говорящее больше, чем слова.

– Жаль, что Ташкент не научил нас ходить с зонтиками. Хотя… дождь заканчивается, – она сделала шаг к ступенькам лестницы. – Пока, друг Сашка! Не провожай!

Легко сбежала вниз, и только звук захлопнувшей двери сумрачным эхом отозвался в пустом подъезде. И в его грустном, любящем, страдающем сердце.

– Анвар, да ты светишься весь! Дай угадаю, нашёл работу?

Он кивнул, вздохнул счастливо.

– И уже завтра мой первый рабочий день! Трудиться буду на стройке века. Гостиница, олимпийский объект.

– На стройке?! Ты умеешь строить? – сомнение явственно слышалось в Ольгином голосе.

– Научусь! Ещё и нам дом построю. Пошли уже, потом поговорим, билеты у меня в кармане.

Под арку главного, в пять пролётов величественного входа, увенчанного скульптурой тракториста и колхозницы со снопом в руках, вместе с другими жаждавшими увидеть диковинный объект, они прошли на территорию выставки. В полном восторге от увиденного, «да тут целый город, фантастика», Ольга крутила головой, рассматривая павильоны, цветники вдоль центральной аллеи, необычные светильники в виде колосков. Иногда останавливалась, с восхищенным взором поворачивалась к Анвару, призывая разделить её восторг. Молодой человек снисходительно улыбался, он уже был здесь с родителями года три назад.

Они остановились у фонтана Дружбы Народов, пройти мимо которого не было никакой возможности. Долго рассматривали, щурясь, ослепительные золотые статуи, выискивая среди них узбекскую девушку, нашли и очень порадовались этому факту. Анвар снял с плеча любимый ФЭД, сделал пару снимков улыбающейся Ольги в завесе водяных брызг; наверное, это будет его любимая фотография.

Как и полагается хорошему воскресенью, день выдался замечательный, как на заказ, солнце светило вовсю, но не обжигало, а только ласкало уже успевшие загореть плечи и руки. Выйдя из павильона «Космос», молодые люди нашли место на лавочке у водоема, где вокруг монументального шестнадцатиметрового «Золотого колоса» катались на лодках счастливые отдыхающие.

– Сиди здесь, я за мороженым, – Анвар увидел невдалеке металлическую тележку, за которой женщина в белом фартуке ловко торговала пломбиром и эскимо.

– Мне крем-брюле, – крикнула вслед ему Ольга.

Минут через десять – очередь за мороженым образовалась приличная – вернулся Анвар с двумя вафельными стаканчиками в руках.

– Твое крем-брюле. А я вечный поклонник сливочного за девятнадцать копеек. – Он развернул стаканчик с мороженым, украшенным сверху бледной розочкой, куснул с краю. – У-у, вкуснотища!

– Спасибо, добытчик! – она чмокнула его в щеку. – Ладно, давай рассказывай, что у тебя там за особенный олимпийский объект?

– Гостиница «Измайлово», несколько корпусов. Это будет главная гостиница предстоящей Олимпиады, понимаешь? – он с надеждой взглянул на Ольгу. – Отделочные работы идут полным ходом. Но без меня никак. Без штукатура-маляра Анвара Каримова.

– Родители тебя не поймут, – отправляя в рот остатки мороженого, произнесла Ольга. – Ты им так ничего и не сказал?

– Нет. Они в полном неведении, что их растяпа-сын не поступил в институт.

– Да ладно тебе! – Ольга легонько сжала его руку. – Твои институты ещё впереди. Главное, в это верить!

Взявшись за руки, они отправились дальше, сквозь толпу праздных людей, восхищаясь красотой и размахом увиденного, стараясь не пропустить ничего важного, удивительного. Иногда Анвар обнимал её за плечи, и крепко, и нежно, а глупое Ольгино сердце замирало, чтобы забиться с новой силой. Девушка, случайно касаясь плечом его руки, ждала новых прикосновений, новых объятий. Ещё и ещё! Боже, прошу, пусть этот человек всегда будет рядом.

– Анвар, а у меня тоже новости есть, – Ольга сделала паузу, посмотрела, достаточно ли он заинтригован.

– Надеюсь, хорошие?

– Очень! Я снова буду танцевать! Ла-ла-ла! – она крутнулась на носке, плавно взмахнула рукой.

– Так! Требую подробностей!

– Подробностей пока немного. Увидела в универе объявление о наборе в танцевальный кружок, зашла, записалась. За занятия только после картошки попаду, ещё столько ждать… – Погрустнев, Ольга взглянула на молодого человека, неужели они скоро расстанутся на целый месяц?!

«Невозможно», – подумала она.

«Невозможно», – подумал он, угадав её мысли.

– Кстати, о картошке? Когда едете?

– Через три дня, – Ольга виновато взглянула на парня. – Перенесёшь отсутствие моего присутствия? – она пыталась шутить, но на сердце кошки скребли.

Анвар не ответил. И так ясно, что при расставании он лишится частички собственного сердца. Наверное, навсегда. Но сегодня ничто не заставит его испортить своими невесёлыми мыслями этот летний день.

– Оленёнок, не грустить! Давай лучше сфотографируемся вместе.

Это важное дело было поручено проходящему мимо парню в клетчатой рубашке. Тот подошёл к заданию ответственно, долго искал нужный ракурс, то отходил, то приближался к ним. Анвар, стоя в обнимку с Ольгой, не выдержал, крикнул:

– Щёлкай уже! Останови мгновенье!

– Есть! – довольный собственной работой, парень протянул фотоаппарат Анвару.

«Есть! Хоть на фото, но мы вместе. Пока так, а там посмотрим!»

Занятый своими мыслями, он пропустил начало Ольгиного рассказа о Женьке.

– Теперь моя подруга сменила статус с одинокой на занятую девушку, – продолжала она. – Я этого парня знаю, в день окончания школы случайно познакомились. Тоже Женька, прикинь? Можно сказать, на дороге нашли этого Женьку. И видишь, разыскал её. Чудеса!

Они снова прошли под сводами арки и, полюбовавшись мощью и размахом стелы «Покорителям космоса», направились к метро. Прекрасный день медленно угасал, лишая чёткости очертаний московские многоэтажки, оставляя золотые мазки на вечерних облаках. Будет ли так же хорош и ярок день следующий? Как знать, как знать…

Какое счастье, что ей удалось заболеть?! Ольга возвращалась в Москву, продержавшись на картошке десять дней. Подхватила простуду на холодном ветру, хозяйничавшем на картофельном поле, и её отправили домой. «Толку от тебя немного, езжай, лечись!» – вынес свой вердикт куратор, и девушка чуть на шею Евгению Михайловичу не бросилась от радости.

Бежать отсюда быстрей и никогда не возвращаться! Что за жуткое место, это Сивково! А ещё совхоз Ильича! Деревня в Можайском районе, куда первокурсников отправили помогать колхозникам с уборкой урожая, оказалась совсем непохожей на солнечные узбекские кишлаки. Сивково встретило молодёжь неприветливо. Всё время моросил дождь; в доме культуры, куда их поселили, было холодно, неуютно, кровати скрипели, как несмазанные телеги. В первый день, стоя на улице около хлипкого дощатого сооружения под названием уборная, Ольга не сразу решилась туда зайти. «То ли я слишком избалованная девушка, то ли мир сошёл с ума», – думала она, качая головой, разглядывая эту кособокую деревянную постройку.

Ольге не нравилось здесь всё: ранние подъемы по утрам, вечная картошка в меню, хмурые девчачьи лица. Она так и не сумела ни с кем подружиться. Дины с ней не было, по какой-то редкой болезни девушка осталась дома. Единственный Олин друг – соседский конь по кличке Гнедой. Молчаливый, умный. Косясь блестящим глазом, он бархатными губами брал из рук девушки сахар, а она гладила его гриву и думала, что самые лучшие люди – это лошади, она где-то читала об этом. Да, так и есть.

Между тем, автобус уже подъезжал к городу, медленно, то и дело останавливаясь на светофорах, двигался вдоль стоящих плотной стеной домов, красивых и не очень, отделённых от дороги рядками желтеющих деревьев. Ольга разглядывала спешивших по своим делам прохожих, которые двигались по тротуару бесконечной серой лентой. Люди, дома, люди, квартал за кварталом…

Неожиданно выглянуло солнце, и вмиг исчезло хмурое небо, обрадовав тем самым уставший от дождей большой город. Мир из серого сразу стал цветным. О-ля-ля! У Ольги потеплело на сердце и, кажется, перестала болеть голова. Захотелось жить и радоваться всему на свете. Сейчас она забросит вещи в общежитие и ещё успеет на танцы, да, кружок начинает работать в три часа. А вечером устроит Анвару сюрприз своим неожиданным появлением. Ольга развеселилась, план определённо хорош, и она приложит максимум усилий для его осуществления.

В бесконечных и непривычно пустынных университетских коридорах было тихо. И только Ольгины шаги чёткие, как щелчки метронома, нарушали эту гулкую тишину. Торопливые шаги навстречу её мечте.

Девушка медленно приоткрыла дверь в актовый зал, где должна была заниматься танцевальная секция. Кажется, это здесь. Вошла и замерла, поражённая. В центре зала танцевал парень в чёрном трико. Это был вихрь, смерч, стихийное бедствие, это был танец острый и опасный, как взрыв огромной петарды. Ольга не отводила глаз от ломаных линий его тела, каждый раз разных, но всегда фантастических. В них читались то покой и бессилие, то тревога и нечеловеческое безумство. Красота, грация движений, отточенность акробатических элементов – в невиданном девушкой доселе танце совпало всё, заставляя смотреть, не отрываясь, на это чудо.

– Заходи, – махнул ей рукой Виктор Донников, руководитель кружка, юноша спокойный, флегматичный, с гривой густых каштановых волос на гордо посаженной голове.

Ольга подошла, щеки её горели, гадкие предательские щёки!

– Правда, он непозволительно хорош?

– Кто? Этот парень? – она кивнула на танцора, без сил опустившего на пол прямо посреди зала.

– Танец, глупая! – Донников засмеялся. – Умеешь так танцевать?

– Нет, – Ольга затрясла головой. – Я бальными танцами занималась. А он гений?

– Гений? Наш Саймон? Есть немного.

В просторном зале с высокими потолками находилось ещё несколько человек, молодые парни и девчонки. Одетые в обтягивающие трико и клетчатые рубашки, завязанные узлом спереди, они без стеснения демонстрировали загорелые плоские животы. «Смело, очень смело, – подумала Ольга, – в Ташкенте я б отхватила по полной за такой видок!»

– Ольга, да? – Донников прервал её мысли. – Мы сегодня латышскую «Вару-вару» репетировать будем. Знаешь такой танец?

– Не слышала даже, – она опустила голову.

– Ну, дела? Ты только «Сударушку» танцевала, что ли?

Увидев, что девушка расстроилась, Виктор похлопал её по плечу.

– Ладно, танец лёгкий, быстро выучишь. Не боги горшки обжигают. Становись сзади, следи за движениями и повторяй.

Занятие началось, Ольга едва успела переодеться в уголке. Музыка, какая-то чужая, непонятная, била по ушам. Она повторяла движения стоящего впереди Виктора, нервничала, не успевала. На неё оглядывались, улыбались.

Через час девушка поняла, что она бестолковый, неумелый танцор! С чего это она взяла, что вообще умеет танцевать? Одеваясь, Ольга увидела приближавшегося к ней молодого человека, чей танец сегодня заставил её ахнуть. Девушка уже знала, что зовут его Семён, по-здешнему, Саймон.

– Как зовут нашу новенькую, которая очень неплохо танцует? – Саймон взглянул на неё своими необыкновенными глазами, большими и красивыми, в таких обязательно должно жить счастье.

– Сегодня всё из рук вон плохо у меня, – вздохнула печально. – Я Ольга.

– Эмоции были настоящие. А это главное в танце. – Саймон взял её сумку, и они вместе отправились к выходу. Вот так, уже почти друзья, а ещё говорят, что дружба – это медленно растущее дерево.

В зале ещё звучала музыка, яркая, яростная, незнакомая, которую хотелось слушать, не отрываясь.

– Какую необычную музыку вы тут слушаете. Что это?

– Виктор балуется, – он прислушался, покачал головой. – Лучше тебе не знать, что это за музыка? Она вне границ дозволенного нам, – сказал, усмехнувшись, как будто спущенную «сверху» бумагу процитировал.

Новый знакомый проводил девушку до метро, раскланялся и исчез, растворился в толпе. А ей тоже надо спешить, у неё впереди ещё одно замечательное дело, долгожданная встреча с Анваром. Вот оно, счастье! Предчувствуя, как удивится юноша её появлению, как обнимет радостно и жарко, Ольга торопливо нырнула в подземку.

Ранним утром во дворе пустынно и тихо. Только сосед, напевая что-то под нос, бренчал гаечными ключами под капотом бежевой «копейки», да гордая полосатая кошка, задрав хвост, неспешно прошла мимо. Анвар зажмурился, золотое солнце ослепило глаза. Хорошо! Нет другого времени для счастья, кроме как «сейчас».

Анвар шёл на работу, нужную и важную, уже дней десять он делает это с удовольствием каждое утро. Стройка была грандиозной, как и всё, что возводилось в Москве к Олимпиаде. Во всём чувствовался невиданный размах, и молодой человек был горд тем, что причастен к этому масштабному строительству. В тридцатиэтажной «Альфе», одном из трёх корпусов гостиницы, полным ходом шли отделочные работы, и разнорабочий Анвар, его неленивые руки, здесь были очень кстати. Он шёл вдоль живописной речки с красивым названием Серебрянка, отсюда взмывшие вверх гостиничные корпуса, как на ладони. Видно и Колесо обозрения в Измайловском парке, куда он обязательно отведёт Олю. Вместе они полюбуются красавицей-столицей с высоты птичьего полёта.

Олечка, как она там? В сегодняшних планах Анвара получить, наконец-то, аванс и купить Ольге колечко. Тоненькое и изящное. Свои первые заработанные деньги парень должен правильно потратить. Да, он подарит ей на память серебряное кольцо с голубым камнем, его Оленёнок любит голубой цвет.

После работы он забежал на квартиру, чтобы умыться и переодеться. Сейчас он чуть-чуть полежит на диване, чтобы дать отдых натруженным мышцам. Всего минутку или две…

«Какое счастье, что дверь в квартиру не заперта, – Ольга радостно улыбнулась. – И в коридоре никого, никто не сверлит спину подозрительным взглядом». Девушка без стука открыла дверь комнаты, тихо вошла. Анвар лежал, закинув руки за голову, грудь вздымалась ровно и спокойно. Она глядела и не могла наглядеться на его чеканный профиль, на чёрные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по подушке. Немыслимая нежность подступила к горлу, разлилась где-то там, у Ольгиного сердца, тёплой волной.

Почувствовав её взгляд, Анвар открыл глаза, улыбнулся. И вдруг вскочил.

– Оля!? Я думал, ты мне снишься? Ты как тут? Сбежала? Или что-то случилось?

– Абсолютно ничего, – Ольга смеялась, снимая куртку, протягивала к нему озябшие руки. – Никакого криминала, кроме того, что я приболела и отпущена домой!

– Лучшей новости и быть не может! Фу ты, чёрт, я не про болезнь…

Анвар обнял девушку, нежно и крепко, как после долгой разлуки, прижал к себе. Сильные руки сплелись за Ольгиной спиной, образовали замок, всё, он не отпустит теперь своё бесценное сокровище. Никогда! Их поцелуй, сначала робкий, длился и длился, набирал силу. Его изголодавшиеся губы становились смелее, спустились к её груди, ждавшей и жаждавшей ласки. Блузка, лифчик, убрать всё, что мешает, долой! Молодой человек целовал её тело мучительно и сладко, вбирая в себя бархатные бугорки на груди, ласкал их языком, пробовал на вкус и задыхался от счастья, сходил с ума. Потом сдвинул вместе нежные округлости, уткнулся лицом в это белое великолепие, не оторвать! А сердце билось взволнованно и радостно, двести ударов в минуту…

«Боже, пусть это не заканчивается никогда», – думала Ольга, наслаждаясь головокружительным ощущением близости с любимым человеком. Руки девушки, вне её желания, расстегнули пуговицу на мужской рубашке, потом ещё одну, и ещё… И пропади всё пропадом! Теряя остатки воли, она сняла эту вещь, ненужную, лишнюю, прижалась щекой к груди Анвара. Закрыла глаза, и только ресницы трепетали в невыразимой истоме. Его руки заскользили по Ольгиной спине, прижимая бёдра подруги к своим, в инстинктивном и страстном желании впитать в себя любимое, соблазнительное тело.

И мир перестал существовать. Они упали на узкий, пыльный диван, обнимая друг друга жарким дыханьем. Ещё минута, и влюблённые растворятся друг в друге. Ещё минута, и исполнится его желание обрести себя внутри тела любимой. Ещё минута… А с коврика на стене печально и осуждающе смотрели на них пятнистые олени…

Потом, смущённые, они сидели на том же диване, пили чай с ванильными сушками. И отводили глаза. «Вдруг осуждает, отвернётся? – думала Ольга. – Нет, она не переживёт, нет». Ей было и хорошо, и стыдно. А ещё странно и непонятно. Как разобраться в том, что случилось?

«Эти минуты, что были – бесценны», – думал Анвар. В его сердце не было никаких сомнений. Он знал, сегодня был самый счастливый день в его жизни. Её тихое дыханье рядом – это и есть настоящее, стопроцентное счастье.

Глава 6

Александр поставил точку в конспекте по безопасности движения, закрутил колпачок шариковой ручки. Сколько можно писать, он уже устал разлиновывать поля в тетрадке?! Ёлы-палы, как в школе. «К счастью, на сегодня всё, – подумал Сашка, – а то приелся мне этот класс, как сухое сено беззубой кобыле». Он огляделся. Народ поднимался из-за столов, кое-кто уже потянулся к выходу, на ходу складывая тетрадки в портфели и сумки. Пожилой преподаватель снимал засаленные плакаты, развешенные на доске, свёртывал их в трубочки.

Уже третью неделю, как Александр Веселов стал прилежным учеником, осваивает профессию помощника машиниста. Шутка сказать, будет водить электропоезда метро. Приехав в Москву, он быстро определился с выбором. Работник метрополитена – звучит! К тому же здесь и стипендия, и общежитие, сразу решалась пара насущных проблем. Вот только просиживать штаны на занятиях у него получалось с трудом. Сашка и в школе особой усидчивостью не отличался, он больше по хулиганской части. А ещё вполне успешно справлялся с ролью первого школьного красавца, грозы наивных десятиклассниц. Взмах ресницами, насмешливая улыбка, тонкий комплимент, и очередная Танечка уже смотрела ему в рот, ловила взгляды.

Но вот встретил Ольгу, и как подменили парня. Никакие девчонки ему больше не нужны, только она, Оля Горская. На ней сошёлся белый свет клином, и никак теперь без неё бедному Сашке. Застряла девчонка занозой в сердце, в этой глупой четырёхкамерной мышце, хоть плачь! В Москву из-за неё сорвался, родители до сих пор в шоке!

Через неделю в вузах начинаются занятия, какое счастье! Значит, увидит Сашка скоро свою зазнобу, свою желанную подругу. Скажет ей о своих чувствах, и будь что будет!

А в это время Ольга, предмет его воздыханий, в объятиях Анвара изнывала от нежности, глубокой и чувственной. Он целовал её в губы, в улыбку, которую находил ангельской, потом изучал губами девичье тело, находя его восхитительным, совершенным. Ох уж поцелуи – особый разговор влюблённых сердец. Задыхаясь, не в силах переносить эту сладостную пытку, они бросались на старенький диван, немой свидетель их любовных утех.

В дверь завозились, забарабанили, эх, как не вовремя! «Слышь, телеграмма тебе, открывай», – крикнул пьяненьким голосом Вадим, сосед по квартире.

Телеграмма была короткой. «Срочно вышли вузовскую справку требует военкомат», – телеграфировал отец.

Как громом поражённый, Анвар застыл в коридоре, сжимая в руках злополучный листок. В дверь выглянула Ольга. «Что там? Что-то случилось?! – спросила взволнованно, предчувствуя неприятности. Молодой человек молчал. Он всегда молчал, когда был расстроен, об этой особенности его характера хорошо знали родители. Девушка взяла из рук Анвара телеграмму, прочитала, испуганно взглянула ему в лицо, протянула: «Ну, дела…»