- -
- 100%
- +
– Алекс, ты меня вызывал? – раздается голос у меня за спиной.
Я оборачиваюсь и вижу перед собой женщину лет шестидесяти. У нее седые волосы до плеч. На ней джинсы и голубая рубашка. Она окидывает меня любопытным взглядом из-под очков. Остальная часть лица скрыта маской, на которой изображены огромные тюльпаны.
– Анна, это Марион – наш новый стажер. Возьмешь ее к себе.
– А какое у стажера образование? Насколько мне известно, рук не хватает пиар-отделу. Да и Натали искала помощника. Я же справляюсь сама.
Я усмехаюсь и бросаю на Натали веселый взгляд:
– Помощника, значит, искала?
– Международное право. Поэтому она идет к тебе в отдел, – перебивая меня, твердо отвечает Алекс.
Анна нехотя кивает и вновь рассматривает меня. Мне становится неловко под ее внимательным взглядом.
– Кажется, мы с тобой уже виделись. Нет? – Она щурится и продолжает меня сканировать из-под очков. – Не могу понять… Так надоели эти маски на все лицо.
И в эту секунду я вспоминаю ее:
– Вы работали у Антуана в старом офисе, не так ли? Я однажды делала вам кофе.
В ее глазах вспыхивает узнавание, и взгляд загорается.
– Точно-точно! Ты его дочка. Алекс, имей совесть! Почему не представил ее как следует?
– Потому что он босс, а я всего лишь стажер, – с иронией отвечаю я.
Анна качает головой:
– Пойдем, детка, найдем тебе место, и я все покажу. Антуан говорил, что ты училась в Оксфорде. Как тебе учеба?
– Порой бывало скучно, порой интересно.
Она берет меня за руку, нарушая социальную дистанцию, и дружески продолжает:
– Как и везде. У нас тут тоже порой скучно, а порой сумасшедший дом на прогулке! – Анна звонко смеется. – Недалеко от моего кабинета есть свободный стол у окна. Тебе понравится!
Однажды она и Антуан работали допоздна. Я носила им всякие бумажки, делала ксерокопии и кофе. Похоже, я очень понравилась этой женщине тогда. Иначе как объяснить этот материнский порыв? Но мне, конечно, приятно.
– Алекс, я все подготовила. Давай закажу нам завтрак. Можем за едой все посмотреть, – раздается из-за наших спин голос Натали. – Там много работы, но, думаю, часа за три мы все-таки справимся.
– Да, конечно, – доносится ответ. – У меня сегодня есть встречи?
– В четыре часа и в семь. Первая – с инвесторами проекта «Музей на улице», вторая – с представителями стройфирмы «Барнс».
Анна продолжает уводить меня в другое крыло офиса.
И неожиданно Алекс окликает меня:
– Марион…
Мужской голос эхом разносится по коридору. Я оборачиваюсь и смотрю на него. Руки в карманах, рукава рубашки закатаны, на предплечьях проступили вены. Я обожала водить по ним пальцем.
Он смотрит на меня и слегка хмурится:
– Ты завтракала?
Натали замирает; вид у нее такой, будто ее только что ударила молния. Ошарашенный. И она даже не может скрыть своего удивления.
– Завтракала, – отворачиваясь, бросаю я.
Это означает: «Да катись ты к черту со своей заботой». Мне она не нужна. Пусть засунет ее куда подальше. Я продолжаю идти с Анной по коридору, ощущая затылком его взгляд и прямо держа спину. Он больше никогда не заденет мою гордость, он больше никогда не заденет меня.
Анна наконец приводит меня в свой сектор и показывает на маленький белый столик около окна. Он совершенно пустой.
– Мне нужно было взять свой компьютер? Я думала, работникам выдают…
– Да, конечно. Сейчас позвоню в IT-отдел, и кто-нибудь из ребят принесет тебе рабочий ноутбук. Смотри. – Анна указывает в угол. – Там у нас кофемашины, есть чайник. Туалеты в коридоре. Принтер вон там.
– Спасибо. А что именно мне надо будет делать?
– Пока дождись ноутбук. Позже я дам тебе документы, их надо будет отсканировать и внести в базу данных. Еще у меня есть гора бумажек на подпись. Не переживай, работы тут хватает. Ты пока располагайся.
Я сажусь за стол и осматриваю пустую поверхность. Я, конечно, та еще тупица. Даже ручку с собой не взяла. Спускаю маску с носа и делаю глубокий вдох. Зря, наверное, я все это затеяла. Надо было остаться в Англии и не ворошить прошлое. Однако я вспоминаю, какое бессилие чувствовала, когда только уехала в Оксфорд. Я пережила те боль и отчаяние, которые Алекс вложил в мою душу. Я больше никогда не буду той слабой влюбленной Марион. Урок усвоен.
Ноутбук мне приносят на удивление быстро. Милый парень, чье лицо тоже скрыто маской. На нем мешковатые джинсы и длинная ярко-зеленая футболка, прям под цвет его глаз. Рыжие волосы торчат в разные стороны.
– Себастьян, – представляется он и, схватив стул от соседнего пустого стола, присаживается рядом. Быстро спускает маску на подбородок, открывая симпатичное молодое лицо и россыпь мелких веснушек. – Так, он уже настроен, – говорит Себастьян, указывая на ноутбук. – Сейчас я покажу твой пароль и логин, чтобы у тебя был доступ к базе данных, рабочему чату и далее по списку. Еще соединю комп с принтером, чтобы ты могла печатать дистанционно.
– Хорошо, спасибо.
– Имя, фамилия?
– Марион Депорт.
– Отлично. Секунду… Так, сейчас вернусь, с принтером какая-то проблема. – Себастьян забирает ноут и уходит куда-то, пропадая из моего поля зрения.
Зато Анна нависает надо мной, подавая какие-то бумажки:
– Контракт, дорогая, даже если ты член семьи владельца компании, все равно надо подписать. Это не первая твоя стажировка в фирме, я использовала информацию из контракта две тысячи восемнадцатого года.
– Да, конечно… Вот только я не взяла с собой ручку.
Анна достает шариковую ручку из кармана джинсов и подает мне. Я удивленно моргаю, и она смеется:
– Блокнот и ручка всегда со мной. Старая школа не записывает все в телефоны.
Хмыкнув, беру у нее ручку. Пробегаю взглядом по названию договора. Обычный для стажера, я правда подписывала такой же три года назад. Чиркаю свою подпись и отдаю бумагу Анне.
– Спасибо, – благодарит она.
– Это тебе спасибо.
Себастьян, возвращаясь, спотыкается по дороге из-за собственного незавязанного шнурка, но довольно ловко удерживает ноутбук. Ему определенно не впервой.
– Завяжи шнурки, что ты как ребенок! – строго бросает Анна и удаляется в свой кабинет.
Себастьян переглядывается со мной и неловко пожимает плечами. Я еле сдерживаю улыбку, глядя на то, как краснеют его уши.
– Мадемуазель Депорт, вот адрес вашей электронной почты, – по-деловому заявляет он.
Я пихаю его в бок:
– Можно просто Марион.
По щекам Себастьяна расползается румянец.
– Марион, предупреждаю, начальство может ее читать, – говорит он, понизив голос, и бросает взгляд на кабинет Анны.
Дверь закрыта, она все равно не слышит.
– Доступ есть у нее и непосредственно у Алекса. Вот программа, в которую ты закачиваешь данные. И принтер… – Он нажимает на «Печать», и где-то там, за моей спиной, устройство начинает издавать шипящие звуки. – Отлично, он тоже работает, – заключает Себастьян с улыбкой. – Я проверил, все в порядке. Можешь начинать работу.
– Спасибо, Себастьян, – благодарю я и притягиваю ноутбук к себе.
– Можно просто Себа, – отзывается он.
Я с улыбкой киваю:
– Договорились.
Молча проверяю программу, просматриваю почту. Чувствую взгляд парня на своем лице и поворачиваю к нему голову. Он выглядит так, словно хочет что-то сказать.
– Что такое?
– Не хочешь вместе пообедать? – на одном дыхании выпаливает он и неловко поправляет длинную челку. – Тут недалеко есть отличное брассери[8].
– До обеда еще далеко, не находите? – неожиданно раздается за нашими спинами голос Алекса.
Себастьян резко оборачивается, он выглядит сбитым с толку: не ожидал, что босс будет шпионить за нами.
– Маска должна находиться на лице, Себастьян… и Марион. Не на подбородке, – отчитывает нас Алекс.
Себастьян натягивает маску и встает со стула. Я же бросаю быстрый взгляд на Алекса, в руках у которого маленькая бутылка свежевыжатого апельсинового сока и пакетик с булочками. Отворачиваюсь от него, не поправляя маску.
– Спасибо, Себастьян. С радостью пообедаю с тобой, ведь я тут практически никого не знаю, – говорю я айтишнику.
– Класс! – Парень выглядит довольным и сразу же достает из кармана телефон. – Запишешь свой номер?
Алекс бесцеремонно садится на его место и кладет передо мной бутылку сока и пакетик:
– Себастьян, у нашего стажера сегодня много работы. Она будет обедать со мной и Натали.
Айтишник выглядит по-детски разочарованным, а я начинаю не по-детски злиться. Выдергиваю телефон из протянутой руки Себа и ввожу свой номер.
– Вот, пиши на «Ватсап», – говорю я и возвращаю ему мобильник.
– Я сейчас напишу тебе, сохрани контакт и, если вдруг будешь свободна, сообщи, ладно?
Я широко и приветливо улыбаюсь:
– Конечно.
– Себастьян, а не хотите ли вы пойти поработать? – уничтожая его взглядом, спрашивает Алекс. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, недовольно поглядывая на своего подчиненного.
– Да, уже бегу! – кивает Себастьян и быстро удаляется, сообразив, что сегодня босс явно не в настроении.
Я делаю вид, что не замечаю Алекса, просматриваю всякую ерунду на ноутбуке, но с очень серьезным и сосредоточенным лицом. Молча намекая, что ему стоит уйти.
– Перекуси, – бросает Алекс.
– Я не голодна.
– Я знаю, что ты не позавтракала.
– Да что ты! Откуда такая уверенность?
– На тебе тонна косметики. У тебя явно не оставалось времени на завтрак, – самодовольно заявляет он.
– На мне все две тонны, Алекс. Хотелось произвести хорошее первое впечатление на твоих сотрудников, – как ни в чем не бывало отвечаю я.
Если он думает, что меня заденет фраза про массу косметики, то глубоко ошибается. Меня так просто не проймешь.
– Тогда поешь.
– Я не собираюсь есть еду, которую заказала для меня твоя ассистентка…
– Сок и pain aux raisins[9]. Я купил все это в соседней буланжери[10]. Помнится, ты не фанат омлетов.
На мгновение я теряюсь. Он протягивает пакетик с моей любимой булочкой. Мало того что он запомнил, так еще и пошел и купил ее мне. Во мне взрывается вулкан негодования и злости. Я с силой захлопываю крышку ноутбука. Терпеть его игру в «горячо-холодно» я больше не намерена.
– Какого черта?
Алекс сидит вплотную ко мне, но даже не поворачивает голову в мою сторону.
– Какого черта ты покупаешь мою любимую булочку и еще и приносишь ее, как какой-то мальчик на побегушках? Я уже молчу о том спектакле, что ты устроил при Себастьяне! «Наш стажер будет обедать со мной и Натали»! – гневно выплевываю я.
– А тебе обязательно всем подряд строить глазки? Нельзя посидеть хоть две минуты спокойно, не привлекая всеобщего внимания? – спокойно спрашивает он.
– Что?! Ты думаешь, я специально? Ты вообще нормальный? – ору я, не в силах сдержаться.
– Марион, не кричи. – Алекс опускает свою маску и смотрит мне в глаза. Выражение лица до тошноты спокойное, уравновешенное; бесит.
– Не кричи?! – Я еще сильнее повышаю голос. – Да кто ты вообще такой? Ты совсем с ума сошел? – От бессилия и злости бью его по плечу. – Как ты вообще смеешь так себя вести со мной? Кто дал тебе право?! – Мой крик эхом отлетает от стен, я вновь замахиваюсь на него.
Он ловит меня за запястье и останавливает:
– Вот поэтому я и думаю, что нам не стоит работать под одной крышей. Очевидно, ты вновь рисуешь себе сценарий, которому не суждено сбыться, и злишься.
Я чуть ли не лопаюсь от возмущения и сверлю его гневным взглядом:
– Какой еще сценарий, Алекс? По-твоему, я мечтаю вновь раздвинуть перед тобой ноги, а на следующий день услышать, что это было ошибкой? Приди в себя! – Вырываю руку и сквозь зубы выплевываю: – И не смей ко мне прикасаться, понял? Не смей приносить мне тупые завтраки! – Я хватаю бутылку и швыряю ее в мусорную корзину, а за ней и чертову булку. – Не смей ревновать, когда какие-нибудь Себастьяны просят у меня номер. Не смей косо смотреть на Валентина. И не смей меня отчитывать и воспитывать. У тебя нет никакого права на это! Твое мнение будет последним, которым я поинтересуюсь, понял? Просто отвали от меня!
Я тяжело дышу, но нахожу в себе силы отвернуться от него. Открываю ноут, давая понять, что на этом разговор окончен. На почту вовремя приходит имейл от Анны с документами, которые надо проверить, и теми, что нужно распечатать. Но Алекс не двигается с места. Я чувствую плечом его плечо и с силой прикусываю губу, чтобы вновь не начать орать на него. Мое терпение дало трещину, и я злюсь на саму себя за такую истерику. Как маленький ребенок, честное слово.
– Мне надо работать. Уходи, – грубо бросаю я и не смотрю на Алекса, но чувствую его назойливый взгляд.
Он продолжает молча пялиться на меня. От его взгляда я вся покрываюсь мурашками.
– Ты заслуживаешь человека намного лучше меня, – произносит он тихо и резко встает со стула.
Я не выдерживаю и отрываю глаза от экрана. Смотрю, как его силуэт удаляется по коридору. Три года назад я бы побежала за ним, чтобы догнать и сказать, что он самый замечательный человек на земле. Что он лучший из лучших. Я именно так и бегала, пыталась ему это внушить, наивно думала, что у меня получится… Я была готова на все. Абсолютно на все. Уничтожение своей гордости лишь малость по сравнению с тем, чем я была готова пожертвовать ради него. Но он всегда меня отталкивал. Что бы я ни сделала, как бы ни старалась. Он всегда говорил мне нет. Нет так нет. Той девочки, которой я была три года назад, тоже теперь нет. Он больше меня не растопчет. А я больше не буду пытаться его спасти. Пусть катится к черту.
* * *Я сижу над кипами бумаг. Анна не дает мне расслабиться: я рассортировала все, что могла, отсканировав, по ощущениям, документацию всего офиса. Но это даже хорошо. Пока я занята, в голову не лезут всякие непрошеные мысли. Жалею, что не взяла с собой даже шоколадный батончик. О чем я только думала, когда собиралась утром на работу? Ноги ноют от ходьбы в неудобной обуви. Живот ноет от голода. Чувствую, что раздражение растет и что готова наброситься на кого угодно с потоком ругательств и претензий. Поэтому решаю сделать передышку. До начала обеда всего лишь полчаса, я выполнила все задания, поэтому сажусь за стол с чистой совестью. Беру в руки телефон и пишу Валентину:
Я готова убивать!
Это ж твое обычное состояние, нет?
Был бы рядом, я бы тебе врезала…
Тогда круто, что я скоро буду?
Что? Как это?
Пообедаем вместе? Я знал, что тебе будет там скучно, и решил составить компанию. Принял душ, сейчас выйду и поеду.
Ты просто меня спасаешь… Хотя меня на обед позвал айтишник из компании.
Симпа? Если что, я могу не ехать.
Нет, что ты! Приезжай! Мы друзей на члены не меняем.
На члены? Абсолютно точно НЕТ.
Но скажи, друг мой, если бы сама Марго Робби позвала тебя на свидание, как скоро ты бы послал меня?
Когда дело касается Робби…
Я усмехаюсь, и он добавляет:
Все мужчины на свете бессильны!
Ты бы кинул меня ради нее, да?
Валентин присылает фотографию Марго из фильма «Волк с Уолл-стрит»:
Определенно.
Я так и знала: вот она, твоя дружба!
Детка, поверь, она одержала нечестную победу.
Хочешь сказать, я круче нее?
Я хочу сказать, что сиськи Марго я видел, а твои нет… Один нюд – и все может измениться!
Я фыркаю:
Не в этой жизни.
Вот поэтому мне придется дрочить на нее.
Почему в общении с тобой так часто всплывают слова «член» и «дрочка»?
Я бы мог зачесать что-то о своем высоком уровне сексуального влечения, но все гораздо проще. Я особь мужского пола. Поверь, это все объясняет. Просто я озвучиваю все то, о чем другие думают.
То есть все мечтают получить фотку моих сисек?
Без шуток, на самом деле не все. Мне нравится наша френдзона. А если ты пришлешь мне их… Боюсь, желание затащить тебя в койку будет выше желания дружить с тобой.
Значит ли это, что желание все же есть, но ты выбираешь дружбу?
Повторим пройденный урок. Я особь мужского пола, а ты девушка… Как думаешь, какой правильный ответ?
Спасибо, что не назвал меня особью.
Правильный ответ: мальчик + красивая девочка = мысли о сексе. Кто говорит обратное – врет.
Неправда, я никогда не думала о сексе с тобой.
Потому что ты все время думаешь о сексе кое с кем другим, Марион. Поверь, он тоже об этом думает, даже если тебе кажется обратное.
Не хочу о нем.
Не будем. Я выезжаю, буду у тебя через двадцать минут.
Я откладываю телефон и смотрю в окно. На самом деле Валентин прав. Очень долгое время я была зациклена лишь на одном человеке. В чем он не прав, так это в том, что мне нужен был лишь секс с ним. Я хотела его полностью. Душу и тело. Последнее у меня было. Однако он и этому не позволил продлиться.
В затылке покалывает, словно кто-то сверлит меня взглядом. Я поворачиваю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд Алекса. Руки по привычке в карманах. Он стоит в другом конце коридора. Я расслабленно откидываюсь на спинку стула и кладу ногу на ногу. Его взгляд скользит по моим щиколоткам и поднимается выше… к коленкам и выше… к бедру. Я продолжаю в упор смотреть на него. Он постепенно поднимает взгляд и смотрит мне в лицо. Я бы отдала все что угодно, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Вспоминает ли тот вечер три года назад? То, как целовал меня, как ситуация вышла из-под контроля? Наши прикосновения и потребность друг в друге взяли верх, разрушая все табу и сомнения. Но ненадолго… Я проснулась, он сидел в кресле. Не глядя мне в глаза, сказал, что это была ошибка и больше она не повторится. Он вознес меня на седьмое небо, он же и вырвал мне крылья. С костями и кровью. С размаху опустил меня на землю. Алекс не пожалел меня. Растоптал. Исполнил мою самую сокровенную мечту, а после стал моим самым страшным кошмаром. Я вышла из его квартиры, еле передвигая ноги. Голова как в тумане. Слов не было, слез не было. Было так больно, что даже крик не мог вырываться наружу. Он засел глубоко, выжигая меня изнутри.
Я первая разрываю нашу игру в гляделки. Отворачиваюсь от него и волосами скрываю лицо. Неловко пытаюсь спрятаться. Хотя прекрасно осознаю, что жила за тысячу километров от него и все равно не спряталась. Невозможно убежать от того, что сидит внутри тебя. Мне так отчаянно хочется это отпустить. Освободиться от ноющей, бесконечной боли в сердце. «Возьми себя в руки, Марион, и не позволяй чувствам управлять тобой», – говорю я себе.
– Марион, – тихо, почти шепотом. В голосе нет злости и раздражения, лишь усталость и бессилие.
Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Он спустил маску на подбородок, и вид у него действительно уставший.
– Прости, – неожиданно говорит он, и я не могу скрыть своего удивления. Алекс нервничает и растерян; видно, что ему очень неловко и он толком не знает, что сказать. – Мне тошно от самого себя. – Он замолкает. – Я не был готов встретиться с тобой.
Он смотрит мне в глаза, произнося эти слова, и взгляд у него прямой, твердый: он действительно пришел извиниться. Меня застает врасплох его честность. Но я молчу, жду, что будет дальше.
– Я до сих пор не могу простить себе случившееся три года назад, Мар. Видеть тебя на своей территории, в своем офисе… Признаюсь честно, это сложно. Однако я не имел права реагировать как тупой подросток и идти на поводу у своих эмоций. – Алекс вздыхает. – Ты сегодня сказала правду, я не должен отчитывать, воспитывать тебя или как-то препятствовать твоей работе здесь. – Он присаживается на край стола и взъерошивает волосы. – Хочешь здесь работать – вперед. Я правда больше тебя не побеспокою.
– Не знаю, что тебе ответить, – пожимаю я плечами.
Он кивает:
– Я лишь хотел сказать, что между нами не должно быть ругани. Мы же взрослые люди, давай начнем с чистого листа?
– Как скажешь, – единственное, что я могу выдавить из себя.
Нет ни малейшего желания обсуждать с ним наши отношения. Я поднимаюсь с места, хватаю свою сумочку и останавливаюсь около него. Он все так же продолжает сидеть на моем столе. Бедром я задеваю его бедро, встаю лицом к лицу:
– Надеюсь, ты готов смотреть на то, как я продолжаю жить без тебя, Алекс. Потому что это будет зрелищно.
Я разворачиваюсь и шагаю на своих огромных каблуках к выходу. Спиной ощущаю его горячий взгляд и хочу обернуться, но держу себя в руках. Больше никогда в жизни. Нет. Я не оглядываюсь на прошлое.
Валентин, как истинный плейбой, облокотился о свой крутой мотоцикл и с сигаретой в зубах провожает кокетливым взглядом мадемуазелей.
– Какой же ты типичный… – начинаю я и подхожу к нему ближе.
Он с наглой ухмылкой выдыхает дым:
– Типичный красавчик?
– Типичный плейбой.
– Почему у меня такое ощущение, что ты не сделала мне комплимент, а скорее назвала тупым идиотом?
– Потому что так и есть.
Он ловит меня за руку и тянет на себя:
– К слову, очень круто, что ты теперь в Париже и мне нужно ехать всего двадцать минут, чтобы увидеться с тобой.
– Только не зачасти со встречами, а то придется начать избегать тебя.
Валентин усмехается:
– Тогда составим расписание!
– Да-да, будешь записываться ко мне на встречи.
Вал кладет руку мне на плечо и чмокает в волосы:
– Ты единственная, к кому я готов записываться куда угодно, на что угодно.
– Просто на заметку: я не испытываю подобных чувств по отношению к тебе, – язвлю я.
Он хохочет в голос:
– Кстати, подруга, Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть стоит около окна и смотрит на нас.
– Да? Ну, пусть любуется.
– Вид у него довольно печальный.
– Не верю. Этот человек не способен на чувства.
– Не знаю, не знаю…
– Докуривай и пошли обедать, я очень голодная.
Валентин тут же тушит сигарету:
– Я давно не ел в этом районе. Вообще не знаю, где вкусно…
– Тогда пошли в то кафе, которое ближе всего.
Мимо нас проходит Себастьян, но делает вид, что не замечает меня. Он так отчаянно старается не смотреть в мою сторону, что опять спотыкается.
– Кажется, кто-то на меня обиделся, – замечаю я, провожая его взглядом.
Мы направляемся в сторону ближайшего кафе на углу. Перед входом надеваем на лицо маски и дезинфицируем руки.
– Добрый день! Столик на двоих, на террасе, пожалуйста, – говорит Вал официанту, и нас сажают в конец террасы за милый круглый столик с плетеными стульчиками. – Это был тот айтишник?
– Ага, его зовут Себастьян.
– Ну, вообще, айтишники умные. Думаю, он знал, что у него нет никаких шансов с тобой.
– Почему это?
– Да брось, рядом с таким Себастьяном ты покроешься плесенью от скуки.
– Да, мой вариант – взрослый сводный брат, которому чихать на меня. Я точно создана для счастья! – с сарказмом произношу я.
Валентин хмыкает:
– Я бы не сказал, что ему чихать на тебя.
– Абсолютно, иначе бы он никогда не поступил со мной так, как поступил.
– Может, в его голове это было единственным правильным решением?
– А может, он просто чертов трус?
– Это тоже… Но ему абсолютно точно есть до тебя дело.
– Вал, ты бы видел, как вчера он пытался сказать нет моей стажировке! Сопротивлялся из последних сил.
– Это говорит о том, что ему не пофиг, – заявляет мой друг и замолкает.
К нам подходит официант с меню. Валентин его даже не открывает:
– Стейк и картошку, пожалуйста. Ты что будешь? Салат и стейк?
– Да. И принесите, пожалуйста, воды.
– Конечно, мадемуазель.
Официант забирает меню и удаляется. А Валентин стаскивает с себя толстовку и продолжает:
– Если бы ему было все равно, он бы сказал: «Конечно, Марион. Приходи ко мне на стажировку! Ведь это меня нисколечко не колышет». А он рвал и метал, да?
– Да…
– Все потому, что видеть тебя каждый день в такой юбочке и с такими ножками довольно сложно.
– Я купаюсь в его злости, – признаюсь я и смотрю Валентину в глаза. – Мне так нравится его бесить. Ничего не могу с собой поделать.
– Получай удовольствие, детка.
Нам приносят воду и корзинку с хлебом. Я хватаю кусочек хрустящего багета и с наслаждением ломаю его пополам.
– Когда ты вообще втюрилась в него? – неожиданно спрашивает Вал. – Я имею в виду, когда осознала свои чувства? Я никогда не спрашивал, но мне стало интересно, как долго это длится.
Я задумываюсь… Любовь к Алексу расцветала в моем сердце постепенно.
– Знаешь, Вал, не было такого, что я увидела его, и во мне сразу проснулась любовь… вовсе нет… – Я замолкаю, стараясь проанализировать свою жизнь. – Я живу очень долго с этой любовью, но она точно не случилась со мной в нашу первую встречу. Эстель часто говорила, что Алекс красавчик. И куда бы он ни пошел, что бы ни сделал, красавчиком его назовут везде и всюду. И я с ней полностью согласна. Первый раз я увидела его в ресторане. Антуан пригласил нас с мамой на ужин, на котором, по классике жанра, они объявили о своем решении связать себя узами брака.