Минимум Дальтона. Часть 1

Генерал тут же растекся в сладчайшей улыбке, после чего сразу же стал похож на доброго дядюшку, принимающего на даче любимых родственников.

– Ну, какая отставка, голубчик? Что вы, ей – Богу, – он широко развел руками. – Вы просто устали после очередного задания и вам дали отпуск.

– Отпуск они мне дали! Черта-с два! – На этот раз Феликс грохнул по столу кулаком. Стаканы подпрыгнули и покатились, оставляя на благородном орехе мокрые, липкие следы. – Сначала вы меня подставили, а уже потом уволили! Между тем, с последнего задания, я едва выбрался живым.

Дыша негодованием, майор в отставке обернулся к сидящей за столом троице:

– Только вообразите: бегу я по раскаленной пустыне, абсолютно голый, а вслед за мной несется стадо верблюдов. И все арабы мира целятся мне в…

Очнувшись от забытья, Александра вздрогнула и демонстративно заткнула уши.

– Феликс, умоляю, только не это! Только не про арабов и не про верблюдов. Твою дурацкую историю, мы слышали, наверное, уже миллион раз, – она раздраженно откинула длинные волосы, обнажив высокую грудь, прикрытую лишь эфемерным кружевом.

Мужчины, как по команде, отвели глаза. Исключение составил генерал – тот сохранил и анфас, и профиль в первозданной невозмутимости. Эту глыбу не могло смутить ни наличие груди, ни отсутствие оной.

– Что значит «дурацкую»? – немедленно оскорбился Феликс.

Александра бросила на галериста взгляд полный сарказма.

– Да все ведомство в курсе того, куда именно тебе целились все арабы мира. Вопрос в другом, – она повернулась к генералу. – Допустим, Феликса вы уволили приказом, но я-то рапорт попыталась написать сама! Правда, вы мне сначала отказали. Но потом все-таки уволили… – усилием воли Александра сдержалась, боясь по горячности сказать лишнего. – Так в чем же дело? Уже год, как я обыкновенное гражданское лицо. На каком основании меня хватают, словно какую-то террористку и волокут сюда, даже не дав оплатить покупки? – гневным жестом она указала на болтающиеся этикетки. – И где моя одежда?.. Что с моей сестрой?

– В самом деле, Семеныч, – оживился молчавший дачник, – что за методы? Ты бы меня еще из бани приказал взять, – взгляд невольно задержался на разбушевавшейся даме. – Нет, Санька, конечно, выглядит прелестно, и белье у нее высший класс… Но я-то как буду добираться домой в этих портках?! – оттянув пузыри на коленях, он вопросительно посмотрел на генерала.

– Успокойтесь, друзья мои, – генерал примирительно улыбнулся. – Александра… Феликс… И вы, товарищ Григорьев, не волнуйтесь. Хочу вас успокоить – домой никому из вас возвращаться не придется.

– Как это – «не придется»? – Феликс немедленно вскинул красивую голову.

– Что за чушь вы несете? – Александра встала в красивую позу.

– В самом деле, Михаил Семенович, – пыльный дачник неодобрительно сощурился. – Ты, давай, это… не дури. Что значит «возвращаться не придется»? Мы ведь и с тобой, и с этим кабинетом давно распрощались.

– Случилось что-то серьезное? – послышался с дальнего конца стола спокойный ровный голос.

Все обернулись. Евстигней, смотрел на генерала доброжелательно, даже с сочувствием.

– Да, – взяв стул, Железнокопытов сел к общему столу. С хрустом сжал пальцы. – Случилось.

В комнате повисла тревожная тишина. Никто из присутствующих еще не видел бывшего начальника в таком подавленном состоянии.

– Случилось нечто очень серьезное.

– Да не тяни, Семеныч, – Григорьев поерзал на своем стуле. – Что произошло-то?

Железнокопытов снова выдержал паузу.

– На ближайшем саммите будет попытка совершить покушение на президента.

Как ни странно, но на присутствующих новость особого впечатления не произвела.

– П-ф! Тоже мне сенсация, – фыркнул Феликс. – Сколько лет существуют президенты, столько же и пытаются их убить, – он на секунду задумался. – Хотя нынешний очень даже неплох. Лично мне он нравится.

Генерал отрицательно покачал головой.

– Вы меня не поняли: все гораздо хуже. Убить хотят американского президента.

На этот раз, сидящие вокруг стола все же удивились. Григорьев выложил обрывки газеты на стол и подтянул сползающие панталоны.

– Сань, а ну-ка глянь-ка за окно: там, напротив, Кремль или мне показалось?

– Кремль, Кремль, – хозяин кабинета сделал недовольный жест, показывая, что шутки сейчас не уместны. – Говорю же – все гораздо хуже.

– То есть лучше, если бы хотели убить нашего президента? – еще больше удивился Евстигней.

– Думай, что говоришь, – генерал постучал костяшками пальцев по лбу.

– Тогда не понимаю, в чем проблема? – пробурчал Григорьев, – От америкосов одни неприятности, их никто не любит. Шлепнут, да и черт с ним. Кто о нем заплачет? Аргентина?

– Аргентина, может, и не заплачет, но ты представь какая свистопляска начнется, если его шлепнут, как ты выражаешься, на нашей территории.

– Ну да, тот еще Хеллоуин будет, – Феликс от чего-то развеселился. – Я бы не хотел оказаться на месте событий. «Забери меня, мама, домой…»

Железнокопытов сделал вид, что не расслышал последней реплики.

– Итак, поступила информация, что во время ближайшего саммита в Москве американский президент будет ликвидирован. В организации убийства обвинят наши спецслужбы, уже заготовлены улики, свидетели и, естественно, «исполнители», – генерал изобразил в воздухе кавычки. – Но мы предполагаем, что убийца кто-то из ближайшего окружения президента.

– Нашего или ихнего? – переспросил Григорьев.

– Разумеется, ихнего.

Пожилой садовод скрестил руки и откачнулся на спинку стула.

– Так предупредить пиндосов и дело с концом. Пущай сами разбираются.

– Умно, – генерал посмотрел осуждающе. – То есть звонят русские, сообщают, что один из их людей предатель и предлагают поменять всех, на всякий случай. Как думаешь, послушают они нас?

– Даже если и послушают, ситуацию это все равно не спасет, – вполголоса произнесла Александра.

Феликс с вызовом повернулся в ее сторону.

– Это еще почему?

– Потому, что на чьей земле произойдет покушение, тот и виноват. Убийство американского президента преследует единственную цель: спровоцировать военный конфликт. Поэтому без разницы кто его шлепнет – наши или чужие.

– Умница, Сашенька, – генерал зааплодировал. – Вот всегда была умницей! И почему ты от нас ушла?

– Потому, что в этой жизни я могу нечто большее, чем работать девушкой по вызову, – с равнодушным видом Александра принялась отрывать ярлыки. – Кстати, никто не одолжит мне что-нибудь из одежды?

Григорьев и Стин разочаровано осмотрели свое нехитрое обмундирование.

– Увы, – вздохнул Евстигней. – Если я отдам свой комбинезон, то сам останусь в трусах. Боюсь, остальные мне этого не простят.

– А я даже предлагать не стану, – Григорьев снова огладил пузыри на коленях.

Обладатель роскошного смокинга даже не пошевельнулся. В темных зрачках промелькнуло злорадство.

Железнокопытов принялся расстегивать китель.

– Вот, товарищи офицеры, посмотрите до какой жизни вы докатились. Не то, что Родину защитить – честь дамы отстоять не в силах.

– А нечего этой даме в нижнем белье по городу расхаживать, – холодно произнес галерист.

– Можно подумать, ты имеешь обыкновение прогуливаться по улицам с чаем в руках! – возмутилась Саша. – Меня сюда доставили прямо из примерочной… А вы, не смейте приближаться ко мне с вашим обмундированием! – рявкнула она на генерала.

Тот все же попытался прикрыть кителем обнаженные плечи.

– Уберите руки!

– Ну, хорошо, – Железнокопытов аккуратно повесил китель на спинку стула и придвинул к рассерженной даме. – Возьмешь, когда захочешь. Если же ты о нашем давнем споре… – он пожал плечами. – Не буду оригинальным и повторю: твоя внешность позволяла добиться того, на что у остальных ушли бы годы. Что в этом оскорбительного?

– Я хотела работать в стратегическом отделе, – холодно парировала девушка.

– Да что там делать? Скука неземная. Все равно, что прима-балерине поручить протирать стекла в танцзале. Кроме того, тебе никто не мешал заниматься стратегией в…

– В постелях интересующих вас политиков?

Бывшие коллеги переглянулись. По-человечески им было жаль генерала. Крутой нрав блондинки был известен всем.

– А кто виноват, что ты родилась не только умницей, но и красавицей?! – запальчиво вскричал Железнокопытов. – Да многие душу продали, лишь бы оказаться на твоем месте! Подумаешь, с премьер-министром переспать…

– Ах, так?! – оттолкнув стул, разгневанная дама вскочила на ноги. Ноги, как и все остальное, были безупречны – длинные, стройные с хорошо проработанными мышцами.

Мужчины от смущения не знали, куда глаза девать.

– Скажите спасибо, что вы здесь под охраной. А то… – аккуратные кулаки сжались, глаза метали молнии. – Как бы то ни было, дискуссия окочена. Я подала рапорт об отставке, меня лишили звания, выслуги и всех привилегий. Закрыли пути даже в науке.

– Та ты же сорвала операцию! Тебя вообще под трибунал надо было отдать.

Александра угрожающе подалась вперед.

– Я тогда вас сразу предупредила, чтобы вы даже не рассчитывали… А! – она махнула рукой. – Бесполезно. Короче, больше я вам ничего не должна и ничем не обязана.

– Ну, ладно, ладно, успокойся, – хозяин кабинета примирительно протянул руку. – Мы осознали свои ошибки. Пересмотрели концепцию сотрудничества. Именно поэтому и предлагаем нечто совершенно иное.

Последовала пауза. Немного успокоившись, Александра вернулась на свое место, закинула ногу на ногу и спросила как можно равнодушнее.

– Просто так, чисто из женского любопытства: что на этот раз?

Генерал моментально оживился.

– На этот раз никаких престарелых министров, коррумпированных представителей Лиги наций – ничего подобного.

– В самом деле? – жесткое выражение лица красавицы немного смягчилось. – Что тогда?

– Не что, а кто! – Железнокопытов буквально светился. – На этот раз тебе предстоит сложнейшая стратегическая задача.

– Слушаю, – в голосе все еще звучало сомнение.

– Тебе будет поручено соблазнить непосредственного президента Америки. Технически это не так сложно, тем более для тебя. На сегодняшний момент это наиболее простой способ чтобы… чтобы…

Солидный опыт работы в разведке должен был подсказать генералу, что в некоторых ситуациях прямой путь – не самый короткий.

Побледнев, как ярлычки на полу, Александра начала медленно приподниматься. Остальные, как по команде, сдвинулись от эпицентра на максимально далекое расстояние.

– Вы… вы… – блондинку буквально колотило от негодования. – Вы – старый мерзкий негодяй! Да как вы смеете, мне – кандидату наук, автору более десятка книг и монографий по молбиолу, без пяти минут замужней женщине – предлагать… Предлагать…

Поняв, что отступать поздно генерал решительно перешел в контрнаступление.

– Да, он не принц на белом коне! – выкрикнул он. – Не Бандерас. Но, между прочим, руководитель одной из самых сильных мировых держав. К тому же миллиардер.

– Так и спите с ним сами! Третьим можете взять Бандераса.

– Да если бы только у меня был шанс, – в голосе звучала неподдельная горечь. – Неужели ты думаешь я бы не справился со своими амбициями?

– Плевать мне и на ваши амбиции, и на вас! – огрызнулась Александра и резко указала рукой на дверь. – Немедленно выпустите меня отсюда. Меня ждет жених.

– Гражданин страны, входящей в североатлантический блок? – с легкой, но вполне ощутимой угрозой, поинтересовался генерал.

– А вам какое до этого дело? – возмутилась красавица. – Я, может быть, вообще гражданство поменяю.

Железнокопытов осуждающе покачал головой.

– Как это непатриотично.

– А патриотично меня подкладывать под всякую заморскую шушеру?!

Последняя фраза заставила хозяина кабинета смущенно оглянуться.

– Тише! – прижав пальцы к губам, он выразительно обвел глазами кабинет. – Нас ведь могут слушать.

– Можно подумать, вы и без того не доложитесь.

– Я имел в виду… Что если… – генерал кашлянул, после чего добавил с отеческой укоризной. – Неудобно, ведь перед иностранцами будет.

Александра села, гневно сверкнув глазами.

– Очень смешно!

Мужчины с интересом следили за их перепалкой.

– А что такое «молбиол»? – шепотом поинтересовался Евстигней.

Николай Петрович пожал плечами.

– Хрень какая-то научная.

– Спасибо большое за информацию…

– Ну, хорошо, – элегантным жестом Феликс поддернул брючину и закинул ногу на ногу, – Александра вам понадобилась в эротических целях, а я для чего? – полированные ногти поправили запонки от «Jacob & Co». – Насколько понимаю, для операции необходимо войти в непосредственный контакт и с мадам президентшей? – Поймав свое отражение в стеклянной дверце шкафа, он поправил пышную шевелюру. – В принципе, я не против. Надо, так надо.

– Тебе, может, и надо, только я сомневаюсь, что жена президента нуждается в услугах подобного рода, – сухо произнес Железнокопытов.

Стин с Григорьевым сдержанно зафыркали.

– Тогда зачем я вам?

– Нам нужны твои связи на Ближнем Востоке. Феромоны будешь источать потом. В свободное от работы время.

Феликс хмурил брови, не понимая как относиться к полученному предложению.

– Разве мужчины источают феромоны? Не знал.

– Да источай ты хоть амброзию! – рявкнул генерал. – Речь о том, что ты отпрыск одной из самых уважаемых семей на Ближнем Востоке, свободно говоришь на пяти восточных языках, не считая диалектов, играешь в поло на слонах, верблюдах, а также владеешь всеми видами стрелкового оружия. Ты можешь проникнуть туда, куда закрыт путь обыкновенному европейцу… И многие шейхи…

– Что?! – Феликс подскочил как ужаленный. – Опять бегать голым по пустыне?! Вы что, принимаете меня за идиота?

Тут хозяин кабинета сорвался окончательно.

– Да тебя все наше ведомство принимает за идиота! Кто, мать твою, просил тебя соблазнять сестру шейха? А?

– Это было необходимо для дела! – галерист принялся запальчиво оправдываться. – Во-первых, с ее помощью я получил очень важные документы; во-вторых, она была вдовой; а в-третьих, – аристократичные пальцы прищелкнули, – все прошло без сучка и задоринки, если бы о нашем свидании не стало известно ее брату. А узнать он мог исключительно от главы нашей миссии! Только этот высушенный стручок знал, что у нас свидание. Хотя бы сейчас признайтесь – ведь это он меня заложил?

Отведя взгляд, генерал поджал губы:

– Все было совсем по-другому. Глава миссии даже предположить не мог, что ты окажешься таким психом и завалишь эту почтенную даму прямо на ее персидский ковер!

– Просто этот гад решил выслужиться и подставил меня, – процедил Феликс.

– Просто тебе не надо было ей лезть под паранджу! – генерал снова грохнул кулаком по столу. – От тебя, всего-навсего, требовалось отдать вдовушке бриллианты, забрать документы и через пятнадцать минут сидеть в самолете… А посол должен был сообщить шейху о вторжении в его дом, в полном соответствии с разработанным заранее планом. Это должно было отвести подозрения от его сестры.

– Но перед этим, он хотя бы мог удостовериться, что меня там нет?!

– Да тебя там не должно было быть, черт побери! – Железнокопытов потрясал кулаками, из глаз летели молнии. – Ты выполнял роль простого курьера, идиот!

– Простого курьера? – красавец-галерист побледнел, как мел и вдруг неожиданно успокоился. – Ах, вот как… Что ж, в таком случае вам придется поискать себе другого посыльного. А я, извините, уже несколько староват для этой роли.

Понимая, что хватил лишку, генерал примирительно заулыбался.

– Феликс, сынок, ну прекрати, зачем вспоминать прошлое?.. Мы поспешили, ты тоже погорячился. Все еще можно переиграть! Тебе восстановят стаж, выплатят задолженность…

– Я не нуждаюсь ни в чьих подачках, – брюнет был холоден как лед. – Тетушка собирается оставить мне наследство и шестерых детей. Она уже и жену подыскала. Вот такую: – он с размахом изобразил две огромные груди. – Так что поищете себе иных любителей сафари.

– Послушай, Михал Семеныч, – Григорьев решил вмешаться в перепалку. – Ребята правы, мы и с тобой и друг с другом давным-давно распрощались. Оттого никак в толк не возьму – с чего вы к нам прицепились? Дело, я так понимаю, серьезное, а вы вдруг отставников теребите. А?

В глазах садовода светилось вполне искренне сочувствие, казалось, ему даже жаль своего бывшего шефа.

– А что тут непонятного? – Железнокопытов сжимал и разжимал огромные кулачищи, словно намереваясь кого-то придушить. – Просто вы лучшие. Кроме вас такую миссию доверить больше некому.

Александра фыркнула:

– Хоть бы краснели, когда врете!

Остальные согласно закивали.

– Ты нас на пушечное мясо, что ли заготовил? – Григорьев достал из кармана сломанную оправу. – Так и скажи… Очки, вон, мне разбили. Кто оплачивать будет?

– Да чего мелочиться, – Феликс картинно распахнул смокинг на груди, – тогда уж пристрелите нас прямо здесь и сейчас.

– Вот еще, полы пачкать, – генерал попытался шутить, но в глазах читалась тоска. – Говорю вам, никто подставлять вас не собирается. Просто так получилось, что из всех реально возможных кандидатов…

– Алле, Семеныч, мы в отставке, – Григорьев постучал по столу остатками оправы. – В отставке. И максимум, куда ты можешь нас пригласить – на праздничный концерт.

– Ладно, ребят, хорош, – Стин переложил парашют на соседний стул. – В остроумии посоревнуемся потом. А пока, у вас, Михаил Семенович, осталась последняя возможность с нами договориться: или вы сейчас рассказываете нам всю правду или… – он пожал плечами. – Мы уйдем. Это раньше мы были обязаны выполнять ваши приказы без обсуждения, а сейчас мы люди гражданские: хотим – спасем американского президента, хотим – тухлыми яйцами забросаем.

– Точно, – важно согласился Феликс. – И когда начнете говорить – помните о нашем IQ.

– Или хотя бы о ее, – Стин послал Александре легкую улыбку. – Насколько мне известно, у госпожи Самойловой он был самым высоким в нашем ведомстве.

Красавица неожиданно зарделась и ответила Евстигнею воздушным поцелуем. Феликс тут же недовольно зафырчал.

– Держите меня трое, двое не удержат…

– А ну, тихо! – шикнул Григорьев. – Семеныч говорить будет.

Но генерал молчал. И только желваки ходили ходуном на мужественном лице.

– Да, действительно, я рассказал не все. Но это вовсе не означает, что я вас обманывал, – голос звучал сухо, без эмоций. – Дело в том, что к террористам попала информация о наших агентах, действующих в определенном регионе. Все, кто попытался приблизиться к их логову – мертвы.

В кабинете повисла тишина.

– И… много их было? – неуверенно спросила Александра.

– Не важно. Но среди них, – генерал перевел взгляд на Григорьева, – Илья Барков.

Лицо пожилого садовода посерело. Он с силой оттер шею.

– Вам плохо, Николай Петрович? – Железнокопытов заботливо потянулся за графином с водой. – Может лекарство попросить принести?

– Не надо, – Григорьев отрицательно качнул головой. Голос звучал хрипло. – Со мной все в порядке. Просто Илюха, он… был лучшим. Ладно, зачем именно мы понадобились?

Генерал встал, заложил руки за спину и подошел к окну.

– Вы все были уволены с соответствующей записью и не имели права быть приняты на службу, связанную с безопасностью страны. Ваши дела были сданы в архив, все это время вы вели обыкновенную штатскую жизнь и вами никто не интересовался.

– Эй-эй-эй! Что за детский лепет, – Григорьев погрозил пальцем. – Уж если кто-то получили доступ к оперативной информации, то они по любому обо всех узнают: и об отставных, и об уволенных.

– Нет, мы проверяли.

– Интересно как, – Феликс поправил орхидею в петлице.

Железнокопытов кивнул.

– Несколько человек, в том числе уволенные за проступки, с вымышленными заданиями, были отправлены в интересующий нас регион…

Александра поджала пухлые губы.

– Боевой отряд бабников и алкоголиков? – она все еще не могла простить генералу нанесенной обиды.

– Успокойся, – Феликс, напротив, заинтересовался. – Так что с алкоголиками? Тьфу ты, с агентами?

– Все, чьи дела были сданы в архив с подобной формулировкой, вернулись живыми и здоровыми.

– И что это доказывает? – Григорьев смотрел недоверчиво.

– Только одно: по непонятной пока причине, уволенные за проступки оказались вне подозрения. – И бодро добавил: – Так что, опасаться нечего.

– Мне ваши уверения не указ, – садовод поднял руку, мол знаем мы таких, – Вы сначала крысу у себя найдите, а уж потом людей от домашних дел отрывайте.

– Вероятность вашего разоблачения ничтожна!

Но бывший сотрудник был непреклонен.

– Ты уж извини, Михаил Семенович, но лично я рисковать не буду. У меня семья.

Железнокопытов перевел взгляд на Александру.

Рассматривая кружево на бюстгальтере, та отрицательно покачала головой.

– Для меня дело не в риске. Просто я не собираюсь ни с кем спать. Даже с президентом. Даже с нашим. А лучше, вон, – она кивнула в сторону галериста, – обратитесь к нашему плейбою. Голые задницы и шейхи как раз по его части.

Феликс заскрежетал зубами.

– Гадина!.. – после чего отрезал: – Я тоже отказываюсь.

Евстигней задумчиво теребил застежки на парашюте. Он единственный кто выглядел и говорил абсолютно спокойно.

– Меня уволили потому, что ваши врачи сказали: «этот парень может умереть в любой момент» Но я готов был умереть за свою страну, даже если бы был абсолютно здоров. Однако, вы решили не рисковать и комиссовали меня без особых раздумий. Да еще взыскание наложили, – Стин взглянул на генерала с грустной насмешкой. – А теперь вы в безвыходном положении и вам все равно, что со мной может случиться. – Он помолчал. – Думаю, ребята правы – на этот раз придется обойтись без нас, – с этими словами он встал.

Остальные поднялись следом. Они стояли молча, глядя на своего бывшего шефа с обидой, упреком и еще чем-то, что невозможно было выразить словами. И генерал понял – спорить или уговаривать бессмысленно.

Он вернулся к столу, нацепил на нос очки и принялся перебирать бумаги.

– Ну нет, так нет. Как говориться насильно мил не будешь. – Голос звучал холодно. – Вас незамедлительно вернут к вашим кабачкам и тапочкам. Всего хорошего дамы и господа…

Четверка уже дошла до дверей, когда в спину, с явной угрозой, прозвучало:

– Но мой вам совет: не уезжайте слишком далеко. Что-то подсказывает мне, что мы еще встретимся…