Тень Дракона

Может еще и поэтому лекции Т'мора становились все жестче, а Тьма на его занятиях уже просто не оставляла вагантов в покое. Но были и положительные моменты. Спустя каких-то три декады, добрая половина учеников уже могла, твердо стоя на обеих ногах, переносить накатывающие в подземелье волны стихии, что на первом уроке заставляли их распластаться на полу. Узоры учеников наконец-то получили должный толчок для развития, и с каждым разом приспосабливались к пропуску все более мощных потоков сил Ночи. Кроме того, изучившие, под давлением Т'мора, кодекс Тьмы, ваганты хоть и с чудовищным скрипом, нехотя, но начали менять и свое отношение к некоторым вещам, прежде вызывавшим у них вполне однозначную негативную реакцию. Так, например, теперь никто из учеников не кривился в презрительно-гадливой гримасе, слыша такие словосочетания как жертвенный ритуал или арканы крови. Лекции и книги из личной библиотеки Т'мора делали свое дело, медленно, но верно выбивая из учеников привитое им отвращение к Ночи и то искаженное, а точнее ложное представление об аспектах работы с ней, что веками культивировалось двуязыкими среди людей.

Т'мор оторвался от очередного свитка, и с усмешкой вспомнил их первое НАСТОЯЩЕЕ занятие.

– Итак, господа ваганты… – Стремительно влетев в зал, Т'мор обежал взглядом выстроившийся перед ним полукруг бледных лиц, одним движением скинул привычный капюшон, и вдруг, усмехнулся, зло и одновременно весело. – Поздравляю вас с первым практическим занятием. Сегодня мы начнем знакомство с одним из важнейших разделов магии Тьмы. Жертвенные ритуалы.

От поднявшегося после этих слов гвалта, маг чуть не оглох. В принципе, он мог понять учеников. Даже вызубрив кодекс наизусть, и ознакомившись с парой копий текстов из «Введения в искусство Ночи» изданной под редакцией прадеда Арролда книги о практических методах работы с капризной стихией, ваганты, на тот момент, не знали ничего, кроме наименований соответствующих разделов, по вполне ясным причинам повергавших их в ужас. Все-таки многолетние плоды трудов эйре, пусть даже ослабленные их минимальной активностью по эту сторону Долгого моря, было не так-то легко вытравить.

– Тишина. – Трость ударила в пол, и ученики невольно подались назад. Они уже привыкли, что обычно вслед за таким ударом, следовала волна стихии. Но в этот раз обошлось. Преподаватель только вздохнул, и тихим бесцветным голосом продолжил. – Предвзятость, самоуверенность и непонимание. Вот три фактора, которые сейчас определяют ваше поведение. Вы еще не знаете, о чем пойдет речь, но уже возмущаетесь, забыв, зачем вообще пришли в Драгобужский университет.

– Как это не знаем?! – Возмутился один из вагантов, стоявших в первом ряду. – Принесение жертвы, самое страшное преступление!

– Кто сказал? – Все тем же спокойным тоном поинтересовался Т'мор.

– Э-э… Вагант третьего года Ми… – Начал ученик, уже значительно тише, но преподаватель его прервал.

– Я помню твое имя, Мидов. Я спросил, откуда вам это известно? От эйре? – Т'мор смерил взглядом пышущего недовольством ваганта, и махнул рукой. – Впрочем, это неважно. Советую дослушать мои слова, а уже потом делать выводы. Итак. Жертвенные ритуалы. С одной стороны, это самая простая часть магии Ночи, с другой, самая коварная. Постараюсь объяснить как можно более доходчиво… Жертвенный ритуал, это всегда Сделка. И как любая сделка, она подразумевает обязательства и ответственность обеих сторон. Маги идут на такой шаг, в случае когда их собственная сила недостаточно велика, чтобы самостоятельно контролировать направление потоков Тьмы, для получения желаемого эффекта, в каком-то действии требующем активного использования силы первостихии. Суть жертвенного ритуала проста. Не имея возможности заставить Тьму действовать угодным нам способом, мы договариваемся с ней об оплате, что позволит нам получить необходимый результат, не затрачивая усилий на то, чтобы заставлять и направлять стихию действовать нужным нам способом. Что может выступать в качестве оплаты, как вы думаете? Вагант Мидов?

– Э-м. Жизнь человека, его душа? – Тихо, но упрямо проговорил тот.

– Хм… – Т'мор улыбнулся. – Да. Возможно и такое. Если жизнь принадлежит самому жертвователю, то это вполне приемлемая цена Сделки. Так, например, подобный жертвенный ритуал применяется как заключительная часть становления лича. Но я так понимаю, что вы имели в виду принесение в жертву жизни другого человека? Извините, ваганты, здесь я вынужден вас разочаровать. Подобное действие крайне негативно скажется на самом жертвователе. Да, жертву, точнее освободившуюся от жизни душу, примет кто-то из темных богов, каких, надо заметить немало скрывается под завесой Ночи, и желаемая цель жертвователя, вполне может быть достигнута, ведь даже эти существа не могут идти против Сделки. Вот только Тьма не преминет наказать глупца, посмевшего оскорбить ее подношением того, что не принадлежит жертвователю по праву. Не было им создано, куплено или получено как-то иначе, как результат его собственных усилий. Вспомните кодекс. Понимаю, не всем пришлась по вкусу его мрачноватая и несколько пафосная риторика, но за это нужно сказать спасибо хоргам. Так вот по поводу души, в кодексе есть вполне недвусмысленная фраза: «Жизнь, есть дар душе, и лишь душа вольна в ее распоряжении. Душой же, не распоряжается никто!» А убивая свою жертву, маг, тем самым, пытается принести в дар Тьме именно душу!

– Извините, учитель Т'мор… – Над головами вагантов взвилась рука, и вперед вышел худощавый паренек, в глазах которого не было и намека на страх или отвращение. Только чистое любопытство. Т'мор кивнул. – А как же рабы? Они-то могут быть, и куплены, и получены в дар? И еще… о каких темных богах вы говорите? В людских пантеонах, по крайней мере, известных нам, таких нет…

– Рабы… Раба можно купить, продать, избить, убить… Но что владелец может сделать с его душой? Ничего. Хозяин тела раба не властен над ней. Душа раба принадлежит только ему самому. Что касается, темных богов, то это, в сущности, порождения Тьмы. Иногда безымянные, а иногда нашедшие своих почитателей в некоторых мирах. – Ответил учитель, и челюсти вагантов ожидаемо грохнули об пол. – Что, удивлены? Вообще-то, это уже область чистой философии. Но если говорить коротко, то суть примерно такова: Тьма не нарушает свободы воли, но не терпит оскорблений. И темные божества были созданы как воплощение возмездия как раз за жертвоприношение чужой жизни. Принесенная в жертву душа и ее личность становится частью темного бога, выделяя при этом огромное количество силы, которое божество и направляет на исполнение своей части сделки с жертвователем… и после смерти горе-мага, с ним происходит тоже что и с его жертвами… Но поскольку последних обычно куда больше, чем тех, кто их приносит… Нужно ли объяснять, что происходит с душами жертвователей, оказывающимися в пределах досягаемости всех тех, кого они и их коллеги замучили ради призрачного могущества?

Ваганты, и так пребывающие в легком шоке от свалившейся на них информации, чуть было не впали в абсолютный ступор от последних слов учителя, но тот быстро привел их в чувство.

– Есть тут, конечно, и свои сложности, но это уже тема для отдельной лекции, а мы, и так уклонились от цели нашей сегодняшней встречи. Так что, если я удовлетворил ваш интерес, предлагаю двигаться дальше. Если нет, то более подробную информацию вы сможете найти в книге «Практическая Философия Тьмы», в вашей библиотеке.

– Практическая? – Хмыкнул кто-то из вагантов.

– А Ночь, знаете ли, вообще не большая любительница абстрактного теоретизирования. – Развел руками Т'мор. – Так что, все изложенное в книге можете воспринимать буквально. Она была создана на основе именно практических исследований, и не содержит пустых домыслов. А теперь, все-таки, обратимся к настоящим жертвенным ритуалам, то есть обращенным к Ночи, и благосклонно ею принимаемым. Самой простой жертвой в таком действе может послужить любой предмет, принадлежащий жертвователю. Здесь следует учитывать, что чем он дороже, тем эффективнее будет воздействие стихии. Но! Под дороговизной следует понимать не столько стоимость предмета в золоте, сколько труд вложенный магом для его получения. В качестве примера того, что я имею в виду, могу привести следующий случай. Самым эффективным предметом-жертвой, на моей памяти стали ночные тапочки владыки Хорогена, украденные одним моим знакомым из его спальни, прямо под носом у хозяина и десятка его охранников. Забавные такие тапки с большими сиреневыми помпонами… Ночи понравились.

Ваганты нервно хохотнули. Да и сам Т'мор с трудом удержался от довольной улыбки, вспомнив про этот случай. Впрочем, он почти тут же одернул и себя и учеников.

– Ну что ж. А теперь приступим собственно к самому ритуалу. Советую вместо перьевых ручек взять в ваши ручки карандаши, и зарисовать следующую схему… – Т'мор взмахнул рукой, и с пола под его ногами, словно сдернули темное покрывало, под которым оказался тщательно выполненный мелом рисунок. Небольшой, незамкнутый круг в обрамлении десятка рун шаэрре, выйдя из которого, учитель бросил в центр круга какую-то брошь, и одним росчерком мелка замкнул линию.

Воспоминания Т'мора были прерваны тихим стуком в дверь его апартаментов. С трудом разогнув затекшую от долгого сидения за столом спину, парень скривился, но все же двинулся к двери, в которую кто-то продолжал тихо, но настойчиво стучать.

– Господин Т'мор, ректор просил вас срочно зайти к нему. – Нервничающий вагант, посланный ректором, переминался с ноги на ногу. Он явно не горел желанием сопровождать темного мага к кабинету ректора. Как будто в этом была какая-то необходимость? Т'мор и так прекрасно видел, что парень не врет, и это приглашение не глупый розыгрыш. И в тоже время вагант не решался смыться без разрешения «самого злобного преподавателя университета».

– Угу. Свободен. – Пробормотал Т'мор, натягивая привычный серый балахон, уже ставший ему чем-то вроде униформы. Вагант же не заставил себя долго упрашивать и испарился с такой скоростью, что Т'мор почти всерьез заподозрил его в умении творить мгновенные порталы. Впрочем, в последнее время, почти каждого ваганта можно было подозревать в утаивании столь великого открытия, а некоторых следовало бы проверить и на наличие дара предсказателя. Уж больно шустро они убирались с дороги преподавателя основ Тьмы, порой, угадывая его появление в очередном коридоре университета за добрые две-три минуты до прибытия туда Т'мора.

Примерно с такими мыслями, Т'мор и ввалился в кабинет ректора, где его ждало довольно представительное собрание. Помимо самого Ламова, здесь присутствовал и франтоватый глава кафедры Жизни, и его коллега с кафедры Огня, упитанный рыжебородый Палов со своей очаровательной заместительницей Ириссой, даже тан Архас зачем-то выполз из своей лаборатории.

– Вы меня вызывали? – Осведомился Т'мор, недоумевая, зачем ректор, в неурочное время собрал столько народу. Парень не ждал неприятностей, но по привычке приготовился скользнуть в тень, одновременно отслеживая пространство вокруг себя. На всякий случай…

– Пригласил. – Задумчиво проговорил Ламов, поймав взгляды Ириссы и Палова. Ну да, огневики – боевые маги, враз почуяли, что визитер напряжен и готов к любым неожиданностям. О чем не преминули просигнализировать своему шефу, но тот только пожал плечами и снова обратил свое внимание на Т'мора. – Понимаете, у нас тут произошло своего рода чрезвычайное происшествие…

– Вот как? И что случилось? – Все так же настороженно поинтересовался Т'мор.

– На территории университета было задержано… э-э отловлено… поймано странное существо. Явно темное. И оно кого-то искало. Как вы понимаете, вывод мы можем сделать только один. – Медленно проговорил ректор.

– Понимаю. Вы решили, что оно искало меня. – Кивнул Т'мор. – Могу я поинтересоваться, что это было за существо и где оно сейчас?

– Разумеется. – Взмахнул руками ректор, отходя от стола, который до этого он закрывал своей спиной, и пояснил открывшуюся Т'мору картинку, – в руки оно не давалось, вот и пришлось его нейтрализовать в замри-сфере.

На столе лежал небольшой серебристый шар, в глубине которого виднелись очертания какой-то мелкой тварюшки. Взглядом попросив разрешения, Т'мор взял сферу в руки и попытался рассмотреть ее содержимое. Сначала ему показалось, что внутри шара оказалась заперта крикса, но они не любят яркий свет, и никогда не покидают пещер и штреков, к тому же, присмотревшись к существу внимательнее, парень понял, что не прав, и это открытие его не очень-то порадовало.

– Можете снимать сферу. – Вздохнул Т'мор, скривившись. – Это обычный гонец.

– Обычный?! – Ошарашено проговорил Радов. – Вот эта зубастая тварь, по-вашему, просто письмоносец?

– Это химерик. – Ровным тоном проговорил Т'мор. – Они созданы риссами-целителями с помощью Тьмы, чтобы доставлять послания адресатам, чье местонахождение неизвестно.

– Э-э, Т'мор, а вы уверены, что это не опасно? Зубки-то у него, как и когти, очень внушительные. – Заметил Палов, вертя в беспокойных руках небольшой сгусток пламени.

– Посланник должен уметь защитить себя в пути. – Пожал плечами Т'мор, настроение которого, с каждым взглядом на сферу, падало все ниже. Риссы не разбрасываются такими письмоносцами по мелочам, а значит, в послании должно быть что-то очень важное и наверняка крайне неприятное… Хороших новостей парень давно уже ниоткуда не ждал.

– Т'мор, я могу снять сферу… но настаиваю на своем присутствии во время чтения письма. – Проговорил ректор и, уловив раздраженный взгляд парня, поспешил объясниться. – Я понимаю, что это может быть очень личным, но и вы поймите меня. Темный посланник в стенах нашего университета, да не откуда-нибудь, а из Шаэра… Я должен быть уверен, что его появление никак не отразится на защите моего учебного заведения. И как бы я не доверял вашему рекомендателю, не думаю, что он мог предусмотреть возможность такого поворота событий.

– Понимаю ваше беспокойство… – Т'мор аккуратно положил шар на стол, и погрузился в размышления. За ним молча наблюдали все присутствующие, и ни один из них, ни жестом, ни взглядом не выдал своего нетерпения. Наконец, парень оторвал взгляд от сферы с посланцем и, кивнув каким-то своим мыслям, заговорил вновь. – Что ж. У меня к вам встречное предложение. Как я понимаю, все здесь присутствующие составляют костяк защиты университета, а значит, даже если я возьму с вас, ректор, слово молчания, присутствующим здесь, все равно станет известно содержание письма…

Преподаватели удивленно переглянулись. О том, что университетский город обложен защитными плетениями, знали многие, но то, что основная их часть, усиленная клятвой защиты, завязана на преподавателей, никто и не догадывался. А тут… Одним словом, стоило Т'мору договорить, как маги пришли в боевую готовность. На что преподаватель основ Тьмы только вздохнул.

– Не держите меня за идиота, ладно? Что еще могло вас собрать в такой момент в одном месте? Любопытство? Или может, вы все вместе работали загонщиками в охоте на посланника… – Парень обвел глазами учителей и махнул рукой. – В общем, у меня такое предложение. Мы даем друг другу слово молчания, и вместе слушаем это ургово письмо. Я клянусь, что никому не сообщу о защите университета и вашем в ней участии, а вы, в свою очередь, обещаете нигде и никому не разглашать все здесь услышанное.

– Если это не касается безопасности княжества, его подданных или университета. В противном случае, вы обязуетесь, не нарушая слова молчания, немедленно покинуть пределы Староозерного княжества. – Тут же добавил Радов, блеснув хищной улыбкой.

– Договорились. – Кивнул Т'мор, вытягивая вперед руку ладонью вверх. Его жест тут же повторили все присутствующие, а спустя минуту, стихии признали взаимную клятву преподавателей.

– Ну что? Давайте снимем сферу? – Натянуто улыбнулся ректор. Странно, но Т'мору показалось, что именно Ламову, да еще может, Ириссе было немного неудобно от того, что они вынуждены были стребовать с преподавателя основ Тьмы такую клятву. Что Палов, что Архас с Радовым отнеслись к этой процедуре куда как спокойней.

– Снимайте. – Кивнул Т'мор.

Ректор повел рукой вдоль шара, и тот беззвучно осыпался на стол моментально растаявшими снежинками. Химерик, оказавшись на свободе, встрепенулся, отчего его угольно-черный мех пошел блестящими волнами, расправил кожистые крылья и, найдя взглядом черных глаз-бусин, Т'мора, мгновенно оказался у него на плече, сопровождаемый настороженными взглядами учителей. Полная острых стальных зубов, пасть посланника раскрылась, и в кабинете ректора зазвучал голос, который Т'мор в ближайшее время предпочел бы не слышать.

– Сьерр Т'мор, гардэно'Рауд Шаэр-и-Нилл! За предательство интересов Дома Шаэр-и-Нилл и умаление его величия, своим словом и волей князя Дома Шаэр-и-Нилл, я, дом Рион ан-Рауд гардаэн'Шаэр-и-Нилл лишаю тебя своего покровительства и отказываю тебе в праве защиты Дома. Сьерр Т'мор, гардэно'Рауд! За предательство интересов клана и ущерб его славе, своим словом и волей главы клана Рауд, я дом Рион гардаэн'Рауд Шаэр-и-Нилл, лишаю тебя своего покровительства и отказываю тебе в праве защиты клана Рауд. От года 3077 эпохи Негур до скончания веков, для Клана и Дома ты мертв. Прощай, гардэ.

В полной тишине, повисшей в кабинете ректора, химерик взвился с плеча Т'мора и растворился, выполнив свою задачу. А парень так и остался стоять на месте. И в глазах его была пустота…

– Что одна семья, что другая… – Резкий безжизненный хохоток вырвался из глотки бледного как смерть парня и также внезапно с хрипом оборвался. – Твари.

И столько боли и ненависти было в этих словах, что присутствовавшие вздрогнули. А в следующую секунду, за Т'мором хлопнула входная дверь.

– Ирисса, ты не могла бы присмотреть за… – Спустя несколько долгих секунд заговорил ректор, но успевшая выглянуть за дверь кабинета, девушка отрицательно покачала головой.

– Извините, Ламов. Я еще жить хочу. – Тихо проговорила она.

– Оставьте его, ректор. – Поморщился Радов. – Любой из нас, сейчас ему будет поперек горла. Некрасиво получилось.

– Это точно. – Хмыкнул Палов. – Вот интересно, как он умудрился пролезть в клан риссов?

– Не знаю, не знаю. – Покачал головой ректор, и прихлопнул рукой по лежащей на столе книге. – Ладно. Посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, сегодняшнее происшествие не приведет Т'мора к идее покинуть стены университета.

– Да, это было бы не очень приятно. – Кивнул Радов. – Вынужден признать, что, хоть мне и не нравятся методы преподавания господина Т'мора, их эффективность, тем не менее, не подлежит сомнению. И потеря такого специалиста негативно отразится на всем процессе обучения. Уже сейчас, я могу назвать нескольких вагантов, чей темный источник стал настолько сильнее, что им вскоре предстоит отказаться от моего курса основ Света. И это, спустя всего сорок дней от начала занятий господина Т'мора!

– Радов, вы серьезно? – Глава кафедры Огня испытующе взглянул на коллегу, но тот в ответ, только пожал плечами. Мастер сил Жизни сильно недолюбливал Палова, а потому попросту проигнорировал его вопрос.

– Тем более, мы должны постараться его удержать. А сейчас, господа и дама, прошу вас вспомнить об оставленных в лекториях вагантах, и вернуться к занятиям. – Заключил ректор, давая понять, что собрание закончено, но когда преподаватели, вспомнив про свои сорванные лекции, двинулись на выход из кабинета, проговорил в спину Радову, шедшему последним, – но, все-таки, приглядывать за ним будем так же как и раньше. Во избежание, так сказать…

А Т'мор, разрываемый обидой и яростью, шел по коридору, не замечая испуганных вагантов, моментально убирающихся с его пути, не слыша настырного клекота Уголька, отставшего чтобы подслушать разговор преподавателей, у дверей кабинета ректора, и теперь догоняющего его тенями. Он просто шел. Вперед, на свежий воздух. Там должно стать полегче. Должно. Обязательно… Ведь, когда-нибудь должно, правда?

Т'мор прибавил шагу и вылетел на парапет у ратушной площади, ярко освещенный еще по-летнему теплым солнцем. Парень уселся на прогретые ступени пологой каменной лестницы, и, прикрыв глаза, подставил лицо ласковым лучам. Его еще немного потряхивало, но в голове уже потихоньку начало проясняться, ярость и злость стали сдавать позиции давно привычному расчету и холодному рассудку. Знакомо лязгнули где-то в глубине разума восстановленные мысленные щиты, снесенные было недавним эмоциональным шквалом, и Т'мор, наконец, смог судорожно, но с явным облегчением вздохнуть, чтобы через мгновение ощутить, как метнувшийся от входа в здание черной стрелой, Уголек растворился в его сознании, привычно нагрев татутировку на плече.

Резко открыв глаза, парень одним движением поднялся со ступеней лестницы, и, скупыми жестами отряхнув балахон, решительно направился к своему флигелю. Сегодня у него еще очень много дел, и совсем нет времени на лелеяние своих обид… Тем более, что скоро ему придется определять, кому из вагантов предстоит перейти к более углубленному изучению Тьмы, а кому суждено остаться светлым магом, и всемерно развивать свой талант на службе Упорядоченному. А еще нужно найти какой-нибудь естественный колодец Тьмы и инициировать Тару, пока ее источник не пошел в разнос. Да и про работу в артефактной лаборатории Архаса со Славомиром, тоже забывать не стоит. Жаль, конечно, что его нынешние коллеги присутствовали при чтении письма этой двуличной котоподобной мрази, но с другой стороны, это лучше, чем если бы представители Раудов заявились непосредственно в университет, чтобы высказать парню свое «фи». В княжестве такому повороту не обрадовались бы. Вряд ли, конечно, появление пары десятков вооруженных и хорошо оснащенных магически риссов у стен университета спровоцировало бы войну, но вот самому Т'мору, в проживании на территории княжества, после такого шоу, точно было бы отказано. Наверняка.

А ректор, значит, за ним присматривает… Устроившись поудобнее в кресле за столом, в своем флигеле, Т'мор фыркнул, ознакомившись с услышанным Угольком разговором преподавателей. Конечно, это не такая уж новость для парня. Он и сам предпочел бы перестраховаться, нанимая на работу подобного учителя. Вот только присмотр этот, какой-то странный. Слежки Т'мор за собой не чувствовал, особого интереса к его персоне, тоже никто не проявлял… В общем, создается впечатление, что это самое наблюдение ведется спустя рукава. «Для галочки», так сказать.

Т'мор помотал головой, выбрасывая из нее ошметки идей и параноидальных мыслей об очередной возможной интриге. Происшествие с химериком, явно не пошло на пользу его спокойствию. Кажется, теперь ему везде и всюду будет мерещиться предательство и заговоры.

Откуда-то из глубины сознания накатила успокаивающая волна эмоций Уголька, и Т'мор, наконец, смог окончательно расслабиться. Ну а чтобы уж совсем избавиться от последствий сегодняшнего происшествия, парень решил взяться за работу. В конце концов, изгнание из клана и Дома еще не повод, чтобы забить болт на работу, за которую получаешь жалованье! Пусть даже такое маленькое…

Покосившись на заваленный записями предшественника обеденный стол, виднеющийся в проеме открытой двери в гостиную, парень скривился. Возвращаться к разбору этого маразма сейчас, он не имел никакого желания. А потому… Т'мор взмахнул рукой и, выудив из Тени небольшой, обитый коричневой кожей, продолговатый и тонкий пенал с металлическими уголками, откинул украшенную тиснением крышку. Сверкнул под лучами падающего в окно, солнечного света, набор сияющих перламутром пластин с вытравленными буквами алфавита, незнакомого никому из жителей Мор-ан-Тара, и пальцы человека привычно стремительно забегали по костяным пластинкам. Над откинутой крышкой пенала развернулась иллюзия мелькающих таблиц, пиктограмм и текстов. Спустя минуту, лежащая на краю стола, большая массивная шкатулка, по исполнению идентичная пеналу, издала тихий мелодичный перезвон. Т'мор оторвался от сменяющих друг друга картинок двухмерной иллюзии и, открыв шкатулку, вытащил из нее солидный томик с блеснувшей позолотой надписью: «Контроль в стихийных плетениях темного спектра». Радов прав, скоро часть вагантов вынуждена будет перейти на темный источник, а значит, им понадобится совершенно иной, непривычный светлым магам подход к работе с плетениями. И только что распечатанный Т'мором томик, здесь придется как нельзя более кстати.

Парень бегло пролистал книгу и, удовлетворенный качеством печати и исполнения обложки, мягко ступая по пушистому ковру, отнес томик на книжную полку, ряды которых заполнили две стены, когда-то пустой комнаты, ставшей ему кабинетом.

Вернувшись за стол, Т'мор вновь взялся за работу. Повинуясь командам, иллюзия над пеналом развернула перед ним список вагантов Университета. Некоторое время парень просто изучал перечень, а потом, его пальцы пробежались по пластинам. Иллюзия поплыла, но спустя секунду вновь стала яркой. Т'мор коснулся пальцем первой фамилии в списке, и рядом с ней развернулось еще одно поле, на котором была выведена информация по ваганту, его изображение и небольшой цветной график. Пробежав взглядом по этому своеобразному досье, содержащему основные сведения об ученике, включавшие медицинскую информацию, данные о склонности к стихиям и динамические показатели развития источника, Т'мор кивнул и, коснувшись пустого поля перед фамилией ваганта в перечне, выставил темно-зеленую метку. Судя по показаниям, у Латмира, старшего ваганта скамьи Ререка, темный источник был не только значительно сильнее светлого, но уже достиг той стадии, когда следует браться за его подчинение. Свернув поле с информацией по Латмиру, Т'мор перешел к следующему в перечне ваганту.