Реновация или «афера века»?

Коммуналки, капремонт и компенсации

Утром 14 июня депутаты приняли в третьем чтении законопроект о московской реновации. Второе чтение 9 июня прошло.

Обсуждение заняло не более 40 минут, хотя депутаты внесли ко второму чтению 138 поправок, из которых 127 были рекомендованы к принятию.

(Одну из них авторы сами отозвали в день голосования: группа депутатов во главе с единороссом Евгением Москвичевым предлагала не включать в список на снос аварийные дома(!!!).

Депутаты отклонили две поправки главы Комитета по ЖКХ Галины Хованской.

(Она предлагала, во-первых, освободить переселенцев от платы за капремонт на первые пять лет жизни в новых домах, А во-вторых, включать в денежное возмещение за сносимое жилье стоимость не произведенного капитального ремонта, поскольку это – невыполненное обязательство государства перед гражданином, которое должно быть компенсировано (подробно законопроект Галина Хованская комментировала в интервью «Новой», см. газету № 42 от 21 апреля 2017). Поправки Хованской поддержали не более ста депутатов – большая часть зала не стала голосовать по ним никак (!!!).

По словам коммуниста Алексея Куринного, еще 7 июня поправки Хованской обещали поддержать единороссы, но за сутки ситуацию почему-то решили переиграть: «Еще вчера поправки были согласованы, – сказал депутат «Новой» после заседания. – Видно, они подсчитали, сколько придется компенсировать гражданам, и решили не принимать». Сама Хованская была недоступна по телефону.

Отдельным пакетом приняли несколько других поправок. Петр Толстой предложил заморозить список на снос: после вступления закона в силу: в программу войдут только дома, проголосовавшие до этой даты. Вячеслав Володин заметил, что нужно успокоить москвичей, которые не попали в программу и не хотят туда попадать – впрочем, вновь вернуться к вопросу можно и позже, но только после новых парламентских слушаний, заметил спикер.

(Главы фракций и профильных комитетов (включая Хованскую и Володина) внесли предложение: давать жителям коммуналок отдельные квартиры – в поправке не конкретизировано, касается это собственников, нанимателей или всех.)

(Но если квартира находится в общей долевой или совместной собственности, в новой квартире люди получат такие же доли).

Та же группа предложила установить очередность сноса домов в зависимости от того, насколько они изношены. Обе поправки прошли.

(Ну, а что можно ожидать от людей, забывших о жизни народа, заевшихся на народных зарплатах и бесплатных льготах, а также обеспечивших себя пенсиями в 70 % от получаемой зарплаты? Только плевок в избирателей).

ВАЖНО: По словам Валерия Рашкина, основной интересант законопроекта – крупные девелоперы, и, приняв закон, депутаты «развязали руки застройщикам».

(Хованская права – куда денутся деньги переселенцев, которые они заплатили за предполагаемый капремонт?)

Что нового

В новом законопроекте проясняется, какие именно дома должны попасть под снос: «Первого периода индустриального домостроения, аналогичные им по характеристикам конструктивных элементов многоквартирные дома» (не выше девяти этажей, построенные по типовым проектам с 1957 по 1968 год, с использованием типовых стен и перекрытий).

Исчезло скандальное ограничение на судебную защиту: в прошлой версии закона оспаривать в суде можно было только метраж квартиры, которую дают взамен снесенной, но не поясняется, как быть очередникам – москвичам, стоящим на расширение площади, которые живут не в сносимых домах.

Чтобы дом вошел в программу, проголосовать за это должны собственники и наниматели не менее двух третей жилых помещений, голоса «молчунов» распределяются пропорционально общему соотношению «за» и «против».

Раньше по нормативному акту Москвы голоса промолчавших считались как отданные за реновацию. (Следовательно, промолчавших выселят силой через суд?)

До дня заключения первого договора обмена старой квартиры на новую жильцы могут провести собрание и принять решение о выходе из программы не менее чем одной третью голосов (!?)

При этом указывается, что если квартира принадлежит городу, то наниматель получает право представлять город при голосовании (!?)

Зато собственники нежилых помещений не упоминаются вовсе.

Вместо снесенного жилья можно будет получить равнозначную (не меньшую по площади и количеству комнат) или равноценную квартиру, либо денежную компенсацию. На выплату в деньгах не смогут рассчитывать те, у кого на квартиру наложены обременения, например, ипотечники. Размер компенсации будет определяться так же, как при изъятии имущества для государственных нужд, учитываться будет рыночная стоимость квартиры, доля общего имущества в доме, понесенные из-за переезда убытки и упущенная выгода.

Если человек захочет получить не равнозначную квартиру, а денежную выплату, он должен написать заявление в течение месяца после того, как ему предложат жилье на замену.

Нанимателям предложат равнозначное жилье либо тоже по социальному найму, либо, по их заявлению, – в собственность. Гарантий переезда в границах своего района или хотя бы округа (для Зеленограда и Новой Москвы), в отличие от собственников, для нанимателей по прежнему не предусмотрено.

Законопроект предусматривает возможность помощи при переселении отдельным категориям граждан – ранее принятый закон Москвы предусматривает, что помочь могут многодетным семьям, малоимущим пенсионерам, инвалидам и ветеранам.

Очередникам, живущим в сносимом доме, улучшат жилищные условия, если они не выберут возможность остаться в очереди.

На раздумья, как собственникам, так и нанимателям квартир в сносимом доме дается 90 дней, а не 60, как в первой версии закона, – после этого квартиру будут изымать по суду.

Нежилые помещения заберут по закону об изъятии для государственных нужд с предоставлением «предварительной и равноценной» компенсации.

В новой версии закона появляется пункт о том, что происходит в случае смерти собственника квартиры: тогда договор с городом заключает доверительный управляющий, назначенный нотариусом, который ведет наследственное дело.

Если несколько человек владеют долями в одной квартире, они получат такие же доли – уже в новой квартире.

За доплату можно получитъ квартиру большей площади, чем была, в том числе можно использовать для этого материнский капитал и субсидии.

В законе сохраняется право московских властей не учитывать ранее принятые градостроительные документы при застройке освобожденной земли, а также отступать от санитарно-эпидемиологических норм и технических регламентов.

Если правила землепользования и застройки не разрешают возводить на этих землях такие здания, как задумают застройщики, изменят не планы инвестора, а ПЗЗ.

При этом для того, чтобы начать строить новый дом, оформлять участок под ним необязательно – есть вероятность, что земля под домом не будет принадлежать собственникам квартир.

При этом участок под сносимым домом переходит в собственность города еще до сноса.

Критика СПЧ

За день до голосования президентский Совет по правам человека порекомендовал Думе вовсе отклонись законопроект. «Совет считает более целесообразным дальнейшую успешную ликвидацию остатков аварийного и непригодного для проживания жилья в городе Москве в рамках действующего законодательства, – гласит заключение президиума Совета.

– Основным возражением Совета на законопроект о реновации московского жилья является его очевидная социальная безответственность, предполагающая использование бюджетных средств на цели реновации, благоустройства территории и комплексного обновления среды проживания граждан в условиях наличия длительное время не выполненных городом Москвой социальных обязательств перед очередниками и жителями непригодных для проживания домов».

Слабость закона о реновации сформулирована неубедительно, а нагрузка, которая ляжет на инфраструктуру районов и экологию города из-за замены малоэтажных домов на высотные, не просчитана. Ранее законопроект о реновации раскритиковал Совет при президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства.

(Если не считаться с СПЧ, тогда зачем он нужен, считается ли с ним Президент?)

«Мама уехала по делам. Вернется с новой квартирой»

У московского офиса «Единой России» одиннадцатый день голодают многодетные матери.

Возле офиса «Единой России» на проспекте Мира стоит женщина в одиночном пикете. В руках плакат: «Власти игнорируют нарушение жилищного законодательства, ждут, когда очередники Москвы вымрут». И отдельно, сбоку, ультиматум: «Голодовка». Женщина не разговаривает с прохожими и прессой, чтобы полиция не сочла ее акцию митингом: нескольких протестующих за это уже задерживали. На вопрос, где другие участницы голодовки, она молча указывает через дорогу. Там детская площадка. На скамеечках сидят женщины, с первого взгляда они похожи на обычных мам в сквере.

Кому живётся лучше на Руси? Конечно тем, кто в «Единой России», они уже всем обеспечены!

За деревьями замечаю небольшой шатер из пленки от дождя. Около входа стоит инвалидная коляска. В среду, 6 июля, три активистки упали в обморок из-за низкого сахара, пришлось вызывать скорую. Врачи сделали инъекции глюкозы, но от госпитализации женщины отказались. «Поставить капельницу – значит автоматически прекратить голодовку», – объясняют они. В голодовке участвуют 11 матерей. Идет вторая неделя протеста.

Внутри шатра разложены походные пленки, сверху – одеяла и плотные покрывала. Их принесли волонтеры. Еще они принесли святую воду, иконы, цветы. «Воды много: на завтрак, обед и ужин», – улыбаются женщины. В углу спит Михаил, многодетный отец. Ночью он дежурит у шатра, чтобы не было провокаций. В очередь на получение квартиры семью Михаила власти ставить отказываются: условия проживания в ней считают нормальными.

Раньше в Москве существовали три очереди на жилую площадь. Первая – из тех, кто подал заявку на бесплатную квартиру до 2005 года. Те, кто подавал после, делятся еще на две очереди: нуждающихся в бесплатном жилье и желающих получить субсидию. В 2014 году три списка фактически объединили в один. Из-за этого многих очередников отодвинули на несколько тысяч позиций назад.

Женщины объясняют мне, что проводят акцию у приемной «Единой России», потому что очереди объединили при мэре Собянине, а тот является одним из лидеров правящей партии.

Ирина Какулия, мама четверых детей, живет в коммунальной квартире в Дмитровском районе Московской области. Ее семья стоит в очереди на квартиру 26 лет, с 1990 года. Ирина – очередник в третьем поколении.

– Это отчаянная мера, – признается Ирина. – Дети находятся с моей родной сестрой. Они спрашивают, где я. Я говорю, что мама уехала по делам и вернется с новой квартирой.

Сотрудники «Единой России» не обращают на голодающих внимания, говорит Ирина. А когда женщины подходят к дверям офиса, охрана вызывает ОМОН.

Скручивают в грубой форме, кидают в автобус, – возмущается Ирина. – У нас уже по три-четыре протокола. Каждый по 20 тысяч. У меня штраф уже – 60 тысяч Конечно, меня это пугает, но не останавливает. Потому что дороги назад нет. Mы, обычные мамы. Мы не лезем в политику.

Мы просим то, что нам положено по закону. А если государство не может обеспечит своих москвичей, пусть тогда не обещает, не ставит на очередь. В 2012 году мы были в пятой сотне. Сейчас – тысяча девятьсот какие-то. А дальше что будет?

Надежда Зверева, мать шестерых детей в очереди – с 2013 года.

Когда вставала в очередь, у меня было пятеро детей. Мне сказали: «Вы знаете, программа бесплатных коттеджей сейчас закрывается. Давайте вы встанете в очередь на субсидию, и в течение года вы ее получите»: Я согласилась. А когда пришла в 2014 году, мне сказали: «Извините, вы в общей очереди, ваш номер – 75 тысяч какой-то».

Льготы у этой семьи такие: бесплатный детский сад, питание в детском саду и проезд на одного родителя.

Лариса Дроздова, мама пятерых детей, живет в двухкомнатной квартире в Текстильщиках. В очереди она с 2013 го; В 2014 году была 1309-й. Сейчас – 7810.

Лариса говорит, что еще год назад «витала в облаках, как многие наши очередники и решила подождать: «Все-таки кризис» Теперь женщина осознала, что на них просто «всем наплевать».

Я спрашиваю, помог ли Ларисе материнский капитал, полученный на пятерых детей. Она грустно улыбается: «В peгионах это, наверное, существенная помощь, в Москве – это копейки. Нам даже кредит, когда открывают паспорт и видят количество детей, никто не дает. Мы активно сильные, работящие. А вот на квартиру, к сожалению, мы не сможем накопить, да – если есть не будем».

Возле шатра по телефону разговаривает Мария Разуменко, у нее четверо детей. Она присоединилась к голодовке несколько дней назад. Узнала об этой акции от мужа, он увидел публикации в интернете.

– Постоянно хочется пить. Но аппетита, как такового уже нет, – говорит теперь Маша.

Рядом на турниках подтягиваются двое мужчин, они часто приходят сюда просто побеседовать с протестующими. Местные жители предлагают активисткам помощь, теплую одежду и душ. В библиотеке по соседству им разрешают умыться с утра. «Так приятно, так тепло, когда поддерживают», – с благодарностью говорит Маша. Есть и такие, кто реагирует негативно. Когда Маша стояла в пикете, мимо пробегал мужчина, «спортсмен, капюшон на глаза». Бросил ей: «Хрен вам, москвичам, чего дадут».

В четверг, 7 июля, очередники передали в приемную «Единой России» свое обращение. В партии заявили, что рассмотрят его в течение 30 дней.

Всего в очереди на льготное получение квартиры зарегистрированы 85 723 московских семьи, это около 300 тысяч человек. Зная, что в среднем за год в столице выдается около 870 квартир, голодающие вычислили время ожидания квартиры для тех, кто находится в хвосте списка. Оно составит более 90 лет.

«Новая газета» направила запрос в мэрию Москвы. Мы просим главу департамента городского имущества Владимира Ефимова прояснить судьбу голодающих очередников. Будет ли ответ?

В пятницу, 8 июля, за Машей приехал муж и забрал ее домой. Дома ее ждали три дочери и трехлетний Ярослав.

Женщины продолжают голодать вдесятером.

Кто голодает у офиса «Единой России»:

Лариса Дроздова, пятеро детей. В очереди с 2013 года. Место в очереди – 7810-е;

Юлия Субочева, семеро детей. В очереди с 2013 года. Место в очереди – 7684-е;

Ирина Какулия, четверо детей. Ее семья в очереди с 1990 года. Место в очереди – 1909-е;

Надежда Зверева, шестеро детей. В очереди с 2013 года. Место в очереди на 2014 год – 1274-е;

Светлана Вдовина, протестует от лица супруга. Они ждут квартиру 33 года;

Луиза Мартьянова, трое детей. В очереди с 2010 года. Место в очереди – в 72-й тысяче;

Светлана Демина, двое детей. В очереди с 2004 года. Место в очереди – в 57-й тысяче;

Ольга Шулинская, двое детей. Ее семья в очереди с 1991 года. Место в очереди – 3197-е;

(Девять человек решили рискнуть своим здоровьем. Таких решительных людей в Москве больше нет?)

Чуть-чуть не считается!

Чиновники уверены: если дом обрушился только наполовину, в нем еще вполне можно жить.

Не меньше пяти миллионов семей в год должны улучшать свои жилищные условия по новому «майскому указу». В день подписания документа в Саратове обрушился пятиэтажный дом на проспекте Строителей: отвалилась часть здания, где находились душевые и туалеты. После проведения инженерной разведки районная администрация заявила, что общежитие не является аварийным. В течение двух месяцев здесь поставят стяжки. Около семи вечера был сильный треск. Это рвался утеплитель. На нем, оказывается, вся торцевая стена держалась. Грохнуло, пылища полетела. Открываю дверь из комнаты в коридор – опа, я на улице!» – вспоминает жилец четвертого этажа Александр. Напротив его комнаты – вход в санузел. Противоположной стены нет. Обломки душевой кабины и стиральной машины лежат внизу, в куче такой же техники, упавшей с пяти этажей.

Жильцам, имевшим официальную прописку в общежитии, власти предложили номера в пансионате «Сокол». Елена туда не поехала. Временно поселились у знакомых. Сегодня Елена пробирается в полуразрушенное здание за курткой. «Меня дочка пускать не хотела. Плакала: мама, тебя там задавит», – женщина осторожно шагает по ступеням. Электричество в здании отключено.

На лестнице ругается важный мужчина в пиджаке – представитель районной администрации. Запрещает снимать здание, хватает фотокора за руку, но подниматься за нами на полуразрушенные этажи, видимо, боится.

Обвалившееся здание не признано аварийным. На одиннадцатый день после ЧП администрация Ленинского района объявила на собрании жильцов, что инженерная разведка, проведенная фирмой «Каркас», подтвердила: в доме можно жить. «На собрании администрация разговаривала с нами грубо. Глава района Лада Мокроусова спросила: мол, чего вы протестуете, думаете, вам лучшее жилье дадут?» – рассказывает жительница первого этажа Надежда Родионова.

Надежда живет здесь с двух лет. Изначально общежитие принадлежало строительной организации ССУ-18. В 2005 году, после принятия действующего Жилищного кодекса, общежитие получило статус многоквартирного дома. Жильцам предложили оформить документы на приватизацию.

За коммунальные услуги в общежитской комнате нужно платить 5–6 тысяч рублей в месяц, как в благоустроенной двухкомнатной квартире.

На скамейке во дворе жильцы раскладывают свои письма в инстанции. О катастрофическом состоянии здания они в течение нескольких лет сообщали президенту, мэру, уполномоченному по правам человека, в жилищную инспекцию, прокуратуру и т. д. Инстанции отвечали: нарушений не усматривается. Последние отписки пришли в январе, за четыре месяца до обвала.

«Новая» спросила администрацию Ленинского района, планируют ли власти как-либо учитывать мнения жильцов, опасающихся возвращаться в развалившийся дом? «Разве жильцы – специалисты? – говорит первый заместитель главы Дмитрий Чубуков. – У нас есть специализированная фирма «Каркас», у нее лицензия. Фирма говорит, что здание подлежит восстановлению».

Общежитие на улице Клочкова чуть не обрушилось в феврале прошлого года. Наталья Малюкова из квартиры № 13 заметила, как накренилась наружная стена в душевой. «Вызвали МЧС. Три машины приехали! Побегали– побегали. И сколотили деревянные подпорки, – вспоминает Наталья. – Плотник из «Каркаса» удивлялся: чего вам не нравится, у вас же теперь свежим деревом пахнет. Я говорю: нет, гробами!» Через несколько месяцев в общаге все-таки сделали ремонт.

Под реконструкцию попали два туалета на втором и третьем этажах. За прошедший год новая штукатурка полопалась, перекосило двери.

Всего в здании 91 комната. Второй этаж, где живет Наталья, считается благополучным. На общей кухне – два мягких кресла и кружевные занавески.

До 2005 года общежитие вообще никто не обслуживал. В этом были свои плюсы (жильцы никому не платили за ЖКУ) и минусы: например, в кухнях 15 лет не работал водопровод.

Здание официально не признано аварийным. Прошлой весной, после происшествия со стеной, управляющая компания предложила жильцам оплатить экспертизу за свой счет. На это требовалось 30 тысяч рублей. Капитальный ремонт дома запланирован на 2028 год.

(Если бы это было только в Саратове! Собянин прекрасно знает, сколько таких домов в Москве, но это и эти люди его не волнуют – надо сломать хорошие дома и кое-что с этого получить, хотя бы рейтинг! Надо бы членов правительственной партии «ЕдРо» переселить в квартиры этих людей).

РЕНОВАЦИЯ? ИЛИ КОРРУПЦИЯ?

Только чиновники рассматривают расселение пятиэтажек и жилищное строительство в качестве собственного ресурса. Поэтому предоставляемую площадь стараются сокращать на сколько это возможно.

Руины со всеми удобствами

В историческом центре столицы, рядом со станцией метро «Полянка», стоит уникальный трехэтажный дом постройки позапрошлого века. Уникален он тем, что жильцов первого и третьего этажей давно отселили по причине аварийности здания. А вот для жителей второго – на их беду – сделали исключение…

Долгие десятилетия москвичка Наталья Добросмыслова и ее семья вынуждены жить среди треснутых стен и бросающейся в глаза ветхости. Их жилье чиновники то признают аварийным, то передумывают.

Фасад встретил нас гирляндами огней: центральные улицы местные власти принарядили к новогодним и рождественским праздникам. Но за фасадом скрывается совершенно другая картина.

На второй этаж ведет узкая крутая лестница, ступени страшно трещат. В 6-комнатной квартире – низкие потолки (дом садится из-за почтенного возраста), в стенах зияют сквозные отверстия. Тяжелый запах сырости, который щиплет глаза. Здесь даже ремонт не сделаешь.

Наталья Добросмыслова рассказывает о своей многолетней переписке с мэрией. Она им письмо: помогите, нас забыли! А в ответ бумага за подписью замглавы управы Кузнецовой Е.А.: мол, «основания (для признания квадратных метров второго этажа аварийными отсутствуют… этаж пригоден для проживания».(Ред.) Наталья Николаевна снова пишет: «С 1986-го дом обещают расселить! Весь целиком. («Ваш дом входит в перечень аварийных строений с 1993 года».) За четверть века дом точно не помолодел». И снова дежурная отписка: «Ваш дом в программу реновации не внесен…»

– Пройдемте в детскую, – чуть не плачет хозяйка.

Крошечная, слепая, метров шесть общей площадью, проходная комната, больше похожая на кладовку или погреб, – в таких обычно хранят картошку.

– У моей дочери двое маленьких детей, – говорит наша собеседница, – другого жилья нет. Когда пришла очередная жилищная комиссия из городских служб (о, сколько у нас перебывало этих комиссий за последние два десятилетия!), носами поводили и дали циничный совет: мол, пробейте в стене окно – возможно, вашим детям будет легче дышать. Здесь, говорю, один раз по стене молотком ударишь – дом сложится, он же на ладан дышит. Высокие гости затылки почесали: «И то верно». Но… аварийными нас снова не признали.