Книга Земли. Первым заговорил шалфей
- -
- 100%
- +
Мне на ум вдруг пришло единственно верное слово, которого раньше не было в моем словаре – Целитель. Не врач, латающий отдельные участки тела пациента, не психолог, копающийся в детских травмах клиента и пытающийся выправить его покалеченную психику. Нам нужен именно Целитель, возвращающий нам потерянные части самих себя и собирающий Душу и тело человека воедино. Мастер, принимающий духовные роды. Именно это и делала Майя.
В эти дни я впервые начала осознавать, насколько прекрасно, эмоционально и интеллектуально наше тело. Наше тело – это настоящая книга. Книга Земли, в которой Душа человека записывает все, что ей нужно запомнить и сохранить. И в необходимый момент мы можем открыть нужную страницу, прочесть ее, вдоволь поплакать или посмеяться, исправить или переписать заново.
Тело – как результат волшебного сотворчества Души и Земли? Выходит, что так. Земля словно предоставляла в распоряжение Души сотканный ею носитель информации – тело человека – уникальный коктейль из воды и умных минералов, точно таких же, из которых состояли все современные микросхемы и компьютерные чипы памяти.
И на этом носителе информации Душа пишет свою летопись и свою музыку.
И у каждого она разная.
* * *В один из свободных вечеров я решила сделать себе подарок и сходить в ресторан. Это место давно манило меня огнями фонарей, рассыпанными под мостом в джунглях, через который я иногда проходила. В темноте трудно было разобрать, что там кроется, но интуитивно я понимала, что это что-то должно быть очень красивым. Добежав под проливным дождем до заветной вывески Bridges, я отдала зонтик широко улыбающемуся балийцу и вошла, с первой же минуты затаив дыхание.
Здесь невозможно было двигаться быстро. Глаза останавливались то на искусно выложенных натуральным камнем стенах, то на не сразу уловимых источниках мягкого света, скользили по роскошным резным стульям из темного дерева и дизайнерским украшениям в балийском стиле. Созерцание этой красоты стало моим аперитивом, возбуждающим аппетит. Увитые зеленью террасы с укрытыми белоснежной скатертью столиками чередовались одна за другой, спускаясь по джунглям к реке в небольшом ущелье. За столиками сидело много влюбленных пар…
Я почувствовала некоторую неуверенность в себе: «Имею ли я вообще право здесь находиться?» Но все же собралась с духом и спустилась по каменной винтовой лестнице на самую нижнюю террасу.
К моему облегчению это оказался полутемный бар с открытым видом на темно-зеленые заросли. Каким-то чудом я оказалась там совсем одна. «Настоящий подарок джунглей!» – подумала я и вспомнила мудрые слова Маргариты: «Все, что ты сейчас видишь, показывают именно тебе. Здесь все для тебя. Все для наилучшего развития твоей Души».
Ко мне тут же подошли молодые девушка и парень в белых рубашках и красивых темно-вишневых юбках, вышитых золотом. Они вежливо подсказали, какой напиток и какой десерт я могла бы попробовать, и уделили мне столько внимания, что я почувствовала себя настоящей королевой. И тут случилось еще одно чудо.
Когда я вкусила маленькую ложечку сливочно-кремового десерта, политого земляничным сиропом… – мои вкусовые рецепторы просто взорвались фейерверком блаженства! Я и не догадывалась, что такое бывает, о боги! В тот же момент заиграла нежная музыка – Уитни Хьюстон уверяла, что всегда будет любить меня. Это была какая-то симфония вкуса, когда мелодии и вкусы сливаются воедино и тают во рту. По моим щекам невольно потекли слезы. Во мне как будто бы взорвался целый космос, и я плакала от счастья.
Когда я пришла в себя, то спросила девушку-официантку, что это за место. Оказалось, что оно принадлежит королевской семье Бали.
«Ну конечно, – подумала я, уже ничему не удивляясь, – только тот, кто так любит эту землю, мог создать такую красоту».
* * *Две недели на райском острове незаметно подошли к концу. Закончился наш семинар, и волшебные женщины одна за другой разлетелись в разные концы света. Россия, Германия, Англия, Литва, Болгария, Канада, Америка – нас так много! Как здорово, что столько заряженных звездочек разлетится по всему миру, чтобы освещать своим светом пространство вокруг себя и дарить его своим любимым, своим детям, друзьям, коллегам и просто продавцам в магазинах.
В день отъезда у меня было одно важное дело. Мне нужно было съездить к Кетуту. Я так торопилась сюда приехать, что даже не успела посмотреть, что это вообще за остров. Я даже не сообразила, что все сцены из любимых книги и фильма «Ешь, молись, люби», снятые на Бали, основаны на настоящих фактах из жизни одной самой настоящей женщины. А значит, что волшебный medicine man, как его здесь называют, предсказатель и целитель по имени Кетут на самом деле существует!
Этот ошеломляющий факт настиг меня однажды утром за завтраком, когда одна из моих новых подруг села напротив меня и с гордостью показала на белые зернышки риса, приклеенные на точке между ее бровей. Воздушная голубоглазая Раса была большим светоносным ангелом, который смог удачно приземлить свой космический корабль на этой планете и на время притвориться обычным человеком. И все же ее выдавало ее королевское достоинство и сияющие радужные крылья. Они были настолько большими, что она с трудом могла спрятать их от любопытных взглядов прохожих.
Оказывается, она только что была у того самого Кетута! Женщины передавали его адрес из уст в уста, и сегодня настал мой черед. Как оказалось, он даже живет на соседней улице в той же самой деревне, где нахожусь сейчас я! От удивления я чуть не подавилась фруктами.
Я не была суеверной и не верила в предсказания, но поняла, что просто не имею права уехать с острова, не заехав к нему. Я попрощалась с нашим чудесным отелем в джунглях, с упитанными поющими лягушками в пруду и проворным геккончиком на балконе. Мой водитель, которого, как ни странно, тоже звали Кетут, помог погрузить мой чемодан в машину.
Через полчаса мы остановились у небольшого входа в частный дом с каменными воротами, украшенными красивой резьбой. У входа среди желтых цветов франжипани дымились курительные палочки. Поднимавшийся от них голубоватый дымок завивался причудливой спиралью и растворялся во влажном, пропитанном ароматом тропических цветов воздухе. Во дворе на резной деревянной скамейке уже сидели две молодые австралийки в ожидании своей порции волшебства.
Я села на свободное место невдалеке и вдруг внутренне запаниковала – то, что я нахожусь сейчас здесь, противоречило всем правилам здравого смысла! Мой мозг протестовал, включив оглушительный вой своих сигнальных сирен – страхов:
«И зачем ты только сюда приехала? Ты действительно хочешь знать свое будущее? Может, еще можно потихоньку улизнуть отсюда?»
Но внутренний голос довольно посмеивался: «От себя не убежишь. Молчи и наслаждайся».
Когда настала моя очередь, на небольшом цветном коврике на деревянном полу передо мною появился широко улыбающийся смуглый балиец среднего возраста в роскошной восточной чалме. «Такое бывает только в сказках, – промелькнуло у меня в голове, пока он с легкостью принимал позу лотоса. – Не хватает только ковра-самолета и волшебной палочки». Как я узнала позже, это был сын того самого Кетута, которого уже не было в живых. Он продолжал дело своего отца.
Посмотрев друг другу в глаза, мы неожиданно непринужденно рассмеялись.
– Я словно вижу старого друга, – улыбался он.
Все мое напряжение как рукой сняло.
«Все в порядке, это обычный человек», – успокоилась я.
Пока он несколько минут держал меня за руку, я уже вдохновленно что-то щебетала ему о своих планах на будущее. Я была очень увлечена одним проектом, который на тот момент казался мне экологически значимым. Мне очень хотелось помочь природе. Я всегда любила природу и в студенчестве даже была активистом одной известной экологической организации. Я была абсолютно уверена в том, что хочу реализовать этот проект, и просила поддержки у каждой скульптуры Ганеши в местных ресторанах.
На что он ответил, загадочно улыбнувшись:
– Ты уже очень успешная женщина, Энджи. Как Лиз. – и махнул рукой в сторону оконного проема, где стоял экземпляр знаменитой книги. – Когда ты приедешь сюда снова, ты получишь от меня в подарок вот этот рисунок, – показал он мне свой знаменитый magic painting.
Этот необычный рисунок его отец подарил Лиз много лет назад. На нем было изображено существо со всевидящим глазом в сердце, крепко стоящее на земле на четырех ногах. «Неужели он хотел мне сказать, что я тоже могу написать книгу?» Нет, наверное, он ошибся – ведь я никогда ничего не писала, кроме финансовых отчетов своего музея и открыток на дни рождения. Мы мило попрощались, и я уехала, не придав большого значения его словам.
По дороге в аэропорт мой добрый Кетут завез меня пообедать. Это было удивительное место, которое трудно было назвать просто рестораном. Это был огромный сад из бело-розовых лотосов. Их искрящиеся на солнце бутоны словно парили над гладью широкого пруда, плотно укрыв его своими изумрудными круглыми листьями. На проложенных среди них деревянных мостиках то тут, то там виднелись небольшие столики с белоснежными скатертями. Я никогда не видела столько лотосов! Да нет же, я вообще впервые в жизни видела живые лотосы!
К моему большому удивлению, я вновь оказалась в ресторане совсем одна. Пока я ждала свой вкуснейший обед, я медленно переходила от одного залитого солнцем золотистого цветка к другому. Мне хотелось их нюхать, трогать и… где-то глубоко внутри даже проснулось желание с ними разговаривать. Хорошо, что стесняться было некого.
Когда нужно было ехать дальше, и я, выходя из этого сказочного сада, обернулась к ним, в сознании вдруг возникли четкие слова: ”Green Queen”. Как будто бы лотосы сказали мне их на прощанье.
«Какая красивая рифма, – подумала я. – Прощайте, красавицы! Я так хочу вернуться к вам снова».
* * *Мы приехали в аэропорт в самое время, когда уже нужно было идти на регистрацию. Кетут подарил мне на прощанье бутылочку своего домашнего кокосового масла и коробочку свежего джекфрута. Коротая время до вылета и поглощая этот диковинный экзотический фрукт, – как же это было вкусно! – мой взгляд случайно упал на ноги – на них были легкие летние шлепки… Похоже, я совсем потеряла чувство пространства и времени – на дворе февраль, а я лечу домой в заснеженную Европу в шлепках! И понимаю, что я забыла свои зимние сапожки в балийском отеле, они просто остались стоять под кроватью.
Уже представляя, насколько глупо я буду выглядеть во время этого долгого путешествия, мне не оставалось ничего другого, кроме как глубоко расслабиться и принять этот факт как данность. Я летела домой с двумя пересадками. В аэропорту Сингапура на мои шлепки еще никто не обращал ни малейшего внимания. Зато я обратила внимание на медицинские маски – похоже, в мире началась какая-то эпидемия, как я мельком увидела в новостях.
Но хуже всего моему самолюбию пришлось в Париже. Живя столько лет в Европе, я все никак не могла до него доехать, еще только собиралась. И вот, наконец, доехала – ожидая свою пересадку в столице моды, я прятала свои голые ноги в летних шлепках под столиком кафе в аэропорту, в то время как мимо меня проплывали элегантные женщины и солидные мужчины в подобающей зимней одежде. А так как уже становилось довольно прохладно, я смогла-таки раздобыть в одном из местных аэропортовых магазинчиков теплые носки и была очень горда собой.
Домой я приехала в балийских шлепках и в парижских носках.
Глава 4. Между мирами
В эти первые мартовские дни город почти всегда был окутан прохладной серебристо-розовой дымкой, через которую редко пробивалось солнце. Через нее едва можно было различить автомобили и велосипеды, снующие через мосты с одного берега Эльбы на другой. Старые белые пароходы еще спали на причале, дожидаясь летнего сезона, когда они вновь смогут перевозить шумные толпы туристов от старинной набережной с королевскими дворцами мимо залитых солнцем виноградников до неприступных скалистых утесов Саксонской Швейцарии. Уже совсем скоро их задорный гудок будет разноситься эхом на всю речную долину, а плескающаяся на берегах реки ребятня будет весело махать им в ответ рукой.
Я достала из шкафа теплые вещи и долгими часами бродила по еще дремлющим зимними снами лугам Эльбы, уткнувшись носом в вязаный шарф. Мимо бесшумно проносились велосипедисты, собаки бодро выгуливали своих сонных хозяев, а первые весенние птицы со звонким свистом приземлялись на корявых почерневших ветвях яблонь в заброшенном фруктовом саду, видневшемся сквозь серебристый туман. Я внимательно прислушивалась ко всем запахам, шорохам и звукам, сейчас они казались мне необыкновенно новыми. Я словно попала в какое-то зачарованное пространство между мирами и пыталась уловить подсказки, которые помогли бы мне в нем сориентироваться. «Что мне делать, куда двигаться дальше?»
В один из таких дней я неожиданно для себя забрела в красивый розовый сад на берегу Эльбы. Он так и назывался – «Розовый сад». В нем и впрямь, куда ни глянь, росли только розы. Бесчисленное количество разных сортов, разного роста, цвета и запаха.
«И почему я всегда боялась роз?» Я их как будто бы недолюбливала, считая какими-то гламурными, высокомерными фифами. А сейчас они привлекли все мое внимание. Я пристально рассматривала их темно-зеленые, блестящие на солнце листья. Сейчас они мне показались испещренными причудливыми морщинками, словно кожа ящерицы. Я разглядывала их плотно сомкнутые, еще только лишь готовящиеся распуститься бутоны и пыталась угадать, как они будут пахнуть. Уже совсем скоро, с первыми летними лучами солнца они заявят о себе в полный голос, раскрывшись миру во всей своей ослепительной, непозволительной, умопомрачительной роскоши.
«Может быть, я просто запрещала себе видеть красоту?» – невольно пронеслось у меня в голове.
Задумчиво бродя по прохладным аллеям розового сада, еще усыпанным мягкими прошлогодними листьями, но уже согретым теплым дыханием новой весны, я остановилась у бронзовой статуи красивой стройной девушки, воздевшей руки к небу. Казалось, что она медитирует с закрытыми глазами.
Как странно, сколько лет жила в этом городе, а увидела ее в первый раз. Никогда раньше не обращала на нее внимания. Сколько в ней легкости, красоты и грации. Опустив глаза вниз, я заметила на земле край почерневшей таблички. И отодвинув ногой ворох желтых листьев, прочла: «Выздоровление. Скульптура Феликса Пфайфера, подаренная Дрездену его женой в 1945 году».
Роковой для города год, год его разрушения. И в то же самое время рождалась такая красота?
«Выздоровление, выздоровление… Что это значит?»
Глава 5. По зеленым следам
Вдыхая в то апрельское утро освежающий медово-травяной аромат шалфея, я внутренним зрением рассматривала все эти удивительные спецэффекты, которые он произвел во мне в считаные минуты. Я даже было подумала, что рисунок шалфея так ярко выражен и естественен, что, наверное, все уже об этом знают! Но тут же налетели сомнения, ведь я еще нигде об этом не слышала.
Во мне проснулось жгучее детское любопытство. Ведь кто-то когда-то должен был говорить об этом! Не может быть, чтобы не было совсем ничего.
Самый доступный источник информации, пожалуй, интернет. Посмотрим, что можно выудить из мировой паутины. Шалфей по-русски, Salbei по-немецки и Sage по-английски. Salvia на латинском от слова ”salvare”, что значит освобождать, исцелять. «Неплохое начало».
Одно из самых распространенных и известных лекарственных растений со времен античности. Натуральный антисептик, богатый природными эфирными маслами. Устраняет воспаления полости рта и горла, снимает зубную боль. Издревле применялся при заболеваниях дыхательных путей, при потере голоса, ангине, фарингите, бронхиальной астме. Хорошее отхаркивающее средство, выводящее слизь из организма… А ведь я только что кашляла несколько минут подряд, пока не почувствовала чистоту дыхания. «Похоже на правду».
Эффективное средство против вирусов гриппа. Также улучшает пищеварение, снижает кровяное давление и между делом улучшает настроение, являясь природным антидепрессантом. В настоящее время исследуются его антираковые способности. «Да это же просто мастер на все руки!»
Шалфей был одним из растений, спасших людей от чумы. В Средневековье банда находчивых воришек сообразила натираться травяной смесью из шалфея, розмарина, тимьяна и лаванды, которая позволяла им безнаказанно мародерствовать, не боясь заразиться чумой. На суде им пришлось-таки выдать свой секрет, благодаря чему он и дошел сегодня до нас. «И почему я ничего не знала о тебе раньше?»
Шалфей – это растение-легенда. Американские индейцы с почтением звали его шалфеем-целителем, дарящим здоровье и долголетие. Ацтеки Мексики считали сорт шалфея Salvia divinorum божественным, магическим растением, открывающим проход в другие миры. «Так-так, становится все чудесатее и чудесатее».
Индейцы особо почитали белый шалфей Salvia apiana, которым они окуривали помещения. Считалось, что он избавляет от злых духов и негативных энергий, накапливающихся в пространстве. «Совсем неудивительно», – подумала я. Рисунок шалфея показывал мне, что он очищает мозг и все органы восприятия окружающего мира, рождая во мне чувство чистоты внутреннего пространства и даже легкой эйфории. Он как будто бы навел порядок в доме…
«А что если, окуривая помещение, люди заодно очищали и самих себя, вдыхая аромат шалфея?»
В восторге от своего собственного вывода, я замерла на месте. Сегодня уже каждый ребенок слышал о квантовой физике и знает, что все вокруг нас является волнами разной длины и вибрирует на своей частоте. Причем не только видимые объекты физически осязаемого мира, но и невидимые тоже.
Что, если шалфей настраивал мозг индейцев на свою частоту, на определенную волну, не позволяя ему таким образом резонировать с тем, с чем не положено? И тогда они легко могли сохранять равновесие и спокойствие в любых ситуациях? Сегодня уже известно, что звуком можно исцелять тело, а звук – это волна, это вибрация… «А что, если запах – это тоже волна, тоже вибрация?»
Звучало заумно, да и никакого отношения к квантовой физике я не имею. И пусть в недрах всезнающего интернета я еще нигде не встретила такого внутреннего рисунка шалфея как у меня, я всем своим существом понимала, что я ему доверяю. Что этот внутренний рисунок – правда! Я не являюсь любителем алкоголя и других наркотиков. Я в здравом уме, по крайне мере так было еще вчера. С моими сенсорами все в порядке.
И что же это значит? Я позволю себе предположить, что этот рисунок, возникший во мне, не случайность, а целенаправленное действие растения на меня… О Боже! «Думай, Шерлок, думай».
Рисунок был очень симметричным, словно отмеренным и вычерченным по линейке невидимым карандашом рукой незримого мастера. Значит ли это, что в нас в принципе существует какая-то невидимая гармония, симметрия, незаметная глазу, выстроенная по определенным точкам в определенных местах? Своего рода божественный дизайн? Совершенно невероятно! Но по-другому я не могла это себе объяснить.
Вопросы, на которые я пока не могла найти ответы, посыпались как из рога изобилия. Может быть, и другие растения могут прорисовывать во мне такие рисунки? Интересно, они будут похожими или разными? Сколько же таких точек в нашем теле и где они находятся? А что, если действие растения на человека можно определить по рисунку, который оно прорисовывает в нем?
Мысли путались. Похоже, шалфей пригласил меня отправиться в путешествие, приоткрыв потайную завесу в другой мир. В загадочный и неизведанный мир внутри себя, в который вели зеленые следы. Ну уж нет, от такого приключения я не откажусь!
Что там писали в старинных книгах по ботанике и средневековых монастырских травниках? Надо поискать, что говорят современные ученые-биологи и не забыть восточных мудрецов аюрведы. И где-то у меня завалялся старый членский билет роскошной дрезденской библиотеки, где я когда-то писала дипломную работу. Видимо, сейчас он мне очень пригодится.
Глава 6. На лугу Эльбы
Я и подумать не могла, что с той чашки шалфейного чая начнется такое увлекательное приключение. На дворе стоял солнечный апрель, а значит, в Дрездене наступило долгожданное лето. Мы жили в небольшой уютной квартирке в мансарде дома на углу Цветочной улицы прямо на набережной. Теперь я каждое утро выбегала на просторные зеленые луга Эльбы в самом центре города и часами бродила по ним босиком.
Я полюбила эти золотисто-розовые ранние часы, когда весь город еще только-только просыпался, а на укрытом влажной ночной дымкой лугу уже вовсю кипела жизнь. Уверенные в своей неотразимости полевые цветы пробуждались и потягивались своими полупрозрачными лепестками навстречу солнцу. Между ними туда-сюда деловито сновали упитанные жуки с блестящими спинками, вынуждая замешкавшихся маленьких муравьишек убраться у них с дороги. Жизнь здесь шла своим чередом.
Среди старого заброшенного яблоневого сада на берегу реки я нашла своих новых друзей. Небесно-голубой цикорий, ароматная душица, вьющийся дикий горошек, алые маки и солнечные одуванчики. Мне хотелось со всеми познакомиться. По неопытности нахватав вначале как можно больше, я вскоре усвоила, что знакомиться с ними нужно неторопливо и только по очереди. Другого обращения они не терпят.
С тех пор я стала посвящать один день только лишь одному растению. Каждое утро я возвращалась домой со своей новой находкой, с каким-нибудь цветком или травинкой в руках, как с величайшей драгоценностью. И садилась их слушать и зарисовывать в блокнот. Потом завтракала, напяливала офисный скафандр и ехала на велосипеде на работу.
С этого момента началась моя двойная жизнь. По утрам я вдохновенно порхала на лугу в поисках новых сокровищ, а днем планировала наши новые выставки как директор небольшого музея.
Каждый день стал для меня удивительным открытием.
Только теперь я стала понимать, что значит прожить день не зря.
Похоже, мне открылся целый мир зеленых мудрецов.
Глава 7. Die Platane
Моим лучшим другом тех дней стал большой старинный платан в центре луга. Его необъятный ствол буквально излучал тепло солнца, а молодые весенние листочки источали такой волшебный, ни с чем не сравнимый аромат, что я не смогла удержаться и после некоторых раздумий все же осмелилась подойти поближе. Мне инстинктивно захотелось его обнять.
Вернее ее. Да, именно ее. Стоя обнявшись с платаном, я ощущала очень нежную энергию, похожую на объятия матери. Она словно заботливо укрывала меня теплым одеялом, обнимая в ответ. В тот момент одна догадка пронзила меня словно молния!
Ведь по-немецки платан – это она, die Platane!
Невероятно… «А что, если…?»
Что, если мы просто неправильно называем некоторые растения? И поэтому не можем их услышать в ответ, отметая от себя свои естественные телесные ощущения просто потому, что им нет места в нашей системе языка? А значит, им нет места и в нашей голове, в нашем образе мыслей. Ведь то, как мы говорим, то, как устроен наш язык, напрямую влияет на наше мышление. А наша система языка нещадно менялась в течение столетий в зависимости от того, в каком направлении мы развивались. А соответственно менялся и наш образ мыслей…
Эта догадка имела настолько далеко идущие последствия, что я испугалась такого лихого полета своей собственной мысли, словно неожиданно выпущенной на волю и высоко и свободно парящей птицы. Недолго думая, я поймала птицу за хвост, снова усадила в привычную для нее клетку и решила пока прикрыть эту дверцу. Всему свое время. Надо будет хорошенько об этом подумать и разобраться, в чем дело.
* * *Уж что-что, а решать языковые головоломки я обожала. Это было одним из моих любимых занятий. Уже в школе я чувствовала, насколько тесно мне было находиться в рамках лишь одного языка, на котором говорили все окружающие меня люди. Мне как будто бы чего-то не хватало. Моя картина мира, как и всех окружающих меня детей и взрослых, казалась мне ничтожно маленькой и несовершенной, словно плоский разворот в школьном атласе, тщетно старавшийся изобразить из себя карту круглой Земли. Я мечтала выучить чужие языки, языки других культур, в надежде понять хоть немного больше.