Ты сможешь

Велс вернулся, чтобы оценить результат. Его взгляд, скользнув по мне, выразил одобрение – декольте теперь было куда менее вызывающим. Молча собрав отвергнутые и слишком «опасные» платья, он удалился. Вскоре со двора донесся знакомый тихий гул двигателя, который вскоре затих в отдалении.

Я осторожно толкнула дверь – она не была заперта. Обрадовавшись нежданной свободе, я на цыпочках спустилась вниз. В новом платье, несмотря на всю его чужеродность, я наконец чувствовала себя не убогой замарашкой, а… гостьей. Или пленницей на курорте.

Я решила освоиться. Обойдя несколько комнат, я нашла кухню – настоящее царство блестящей медной утвари и странных приборов, назначения которых я не понимала. Правило «не знаешь – не трогай» казалось здесь как никогда актуальным. Несколько других дверей оказались заперты, добавив дому таинственности.

Но настоящим раем оказалась библиотека. Воздух здесь пах старыми книгами, воском и покоем. Полки, уходящие под потолок, ломились от фолиантов в кожаных переплетах. Я понимала язык, но не знала истории. А если мне предстояло играть роль жены, следовало хотя бы понять, в какой пьесе я оказалась.

Я уже погрузилась в изучение корешком, как вдруг Магри, дремлющая у моих ног, подняла голову и издала низкий, предупредительный рык. Я обернулась. На пороге стоял незнакомец. Он вошел так тихо, что я не услышала.

– Интересуетесь нашей литературой? – произнес он, и мельчайшие брызги слюны сопровождали каждое его слово.

Я едва не выронила книгу от неожиданности.

– Да… хотелось бы освежить в памяти историю и законы, – ответила я, стараясь говорить вежливо. – Простите, мы не знакомы. С кем имею честь?

Толстяк расплылся в маслянистой улыбке и сделал шаг вперед. Магри тут же встала между нами, оскалив зубы и издав угрожающее рычание. Незнакомец замер.

– Тонг, – представился он, снова обрызгивая воздух. – Я кузен Тонг. Велс не упоминал обо мне? – Его маленькие, заплывшие глазки бегали по моей фигуре с неприкрытым любопытством.

Я мысленно поблагодарила небеса за скромное платье и выдавила улыбку.

– Будем знакомы. Ева.

Тонг пристально посмотрел на меня, собираясь задать новый вопрос, но в этот момент входная дверь с шумом распахнулась, и в гостиную влетел Велс. На его лице играла широкая, но неестественная улыбка.

– Кузен! Какая неожиданная радость! – его голос прозвучал слишком громко и жизнерадостно. – Но ты ведь вечно куда-то спешишь, у тебя же масса неотложных дел!

– Дела делами, но я мог бы остаться на чай, – не отступал Тонг, и я невольно отпрянула, опасаясь новой атаки слюной.

– Боюсь, сегодня это невозможно! – Велс уже подошел к кузену и энергичным жестом развернул его к выходу. – Мы сами уже опаздываем, предстоит долгая дорога!

Я наблюдала в окно, как Велс что-то быстро и жестко говорил Тонгу на подъездной дорожке. Лицо кузена вытянулось, радушие испарилось, сменившись досадой и злостью. Велс вернулся в дом один, его лицо было серьезным.

– Куда мы опаздываем? – сразу же спросила я.

– Никуда, – он выдохнул, и напряжение слегка спало.

– Тогда зачем ты его выгнал? Я только начала знакомство.

– С ним никаких «знакомств», – голос Велса стал твердым. – Это небезопасно. Даже твоя собака это чувствует. Он хитрый и коварный. Я до сих пор удивляюсь, как его допустили до должности советника. – Он на мгновение задумался, а потом снова взял меня за руку. – Но я это выясню.

Не дав мне опомниться, он подхватил какой-то сверток из прихожей и поволок меня наверх. В комнате он развернул упаковку. На кровати оказались два изумительных платья – одно нежно-розовое, как тот самый цветок в саду, другое – цвета ночной синевы, и две пары изящных туфель.

– Примерь! – его глаза весело сверкали. – Могу помочь. Обещаю вести себя как самый образцовый и добродетельный супруг.

Я не могла не улыбнуться в ответ его заразительному энтузиазму.

– Я справлюсь сама, – заявила я, хватая розовое платье и скрываясь за ширмой.

Но, как я ни изворачивалась, застегнуть бесчисленные крошечные пуговицы на спине оказалось невыполнимой задачей. Пришлось сдаться.

– Ты еще здесь? – робко позвала я.

– Я ждал, когда ты попросишь о помощи, – послышался его голос прямо за ширмой. Я выглянула и встретилась с его лукавым, полным торжества взглядом. Этот хитрец все знал заранее.

– Ну, я твой муж, в конце концов, – сказал он, подходя. – Имею право помочь жене одеться. Надо же как-то поддерживать легенду для родителей.

«Неужели он читает мои мысли?» – мелькнуло у меня в голове, пока его пальцы ловко справлялись с пуговицами. Его прикосновения к моей спине были быстрыми и аккуратными, но от каждого мимолетного касания по коже бежали мурашки, а в животе теплело. Туфли оказались чуть тесноваты, но я промолчала – новая обувь всегда требует жертв.

Он застегнул последнюю пуговицу, развернул меня к себе… и наша близость стала вдруг невыносимой. Воздух между нами сгустился, зарядился тем самым током, что сносил разум и волю. Его фиолетовые глаза смотрели прямо в душу, вытаскивая наружу все спрятанные страхи и желания. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и буквально рухнула в его объятия.

– Что это со мной? – прошептала я, едва переводя дух. – Это случается каждый раз, когда ты смотришь на меня так… особенно.

– Это величайший дар, который женщина может открыть в мужчине, – его голос звучал глухо, будто через силу. – Это не я. Это ты. Ты – чудо. – Он донес меня до кровати и усадил на край, не отпуская рук.

Я не понимала. Ничего не понимала. Что за дар? Почему я?

– Ева, – он говорил серьезно, глядя мне в глаза. – Я дам тебе все книги о нашем мире. Твоей страны здесь нет. Эта планета называется Ансоарта. Здесь нет таких, как ты – с солнцем в волосах и небом в глазах. Скоро все закончится. Ты уже открыла во мне четыре дара.

– А сколько их всего? – спросила я, заинтригованная и напуганная одновременно.

Велс задумался.

– Не знаю. Мама открыла в отце четыре, и это считается сильной связью. Но старейшины говорят, что все зависит от истинной глубины чувств.

– Тогда я сомневаюсь, что твои дары настоящие, – покачала я головой, пытаясь защититься рациональностью. – Мы едва знакомы. Между нами нет никаких чувств.

Он смотрел на меня долго и пристально, словно пытаясь разгадать величайшую загадку вселенной. Потом вдруг резко встал и вышел из комнаты без единого слова. Я осталась сидеть на кровати, слыша, как внизу хлопнула дверь, а затем заурчал двигатель его машины. Он снова уехал. И я поняла, что тот дар, что открылся в нем только что, оказался настолько важен и мощен, что потребовал немедленных, безотлагательных действий. А я осталась сидеть одна в роскошной клетке с грустью, полной странной тоски, и головой, идущей кругом от непонимания происходящего.

Я снова осталась наедине с грудой вопросов, но теперь у меня было оружие – книги – и верный охранник, Магри. Спустившись в библиотеку, я выбрала несколько томов по истории и устроилась в глубоком кресле, укутавшись в мягкий плед, который пах кедром и чем-то незнакомым, пряным. Тяжелый переплет, шершавая бумага, сложные генеалогические древа правящих домов Ансоарты… История, как всегда, действовала на меня усыпляюще. Я не заметила, как глаза сами закрылись, а сознание уплыло в мир снов.

Я проснулась от легкого прикосновения. Пальцы Велса едва касались моей щеки, и в полумраке библиотеки его улыбка казалась таинственной и немного грустной. В руках он держал букет из незнакомых цветов, от которых тянулся дурманящий, сладковато-горький аромат, и небольшую шкатулку из темного дерева.

– Что-то случилось? – прошептала я, еще не до конца стряхнув с себя остатки сна.

– Да, – его голос прозвучал серьезно. – Если завтра моя семья приедет знакомиться с тобой, на твоем пальце должно быть кольцо. То самое, что я надел тебе в момент клятвы быть верным только тебе. – Он неожиданно опустился на одно колено перед креслом и открыл шкатулку.

На бархатной подушке лежало не просто кольцо. Это было произведение искусства. Его оправу делал не ювелир, а, казалось, волшебник, сплетающий лунный свет и звездную пыль. Оно было из серебристого металла, который переливался всеми цветами радуги при малейшем движении. Оно ослепляло и пугало своим совершенством. Я смотрела то на него, то на Велса, не в силах вымолвить ни слова. «Но ведь это обман… Чувств нет… Какие могут быть клятвы?» – металась я внутри, но сердце бешено колотилось от чего-то похожего на восторг.

– Тебе не нравится? – в его голосе прозвучала неуверенность. – Я видел его и сразу представил тебя. Ты достойна этого кольца, Ева.

– Велс, погоди… – я с трудом нашла слова. – Не надо клятв на всю жизнь. Это же фикция, договор? Мы не любим друг друга. Я просто помогаю тебе.

– И для этого все должно выглядеть абсолютно правдоподобно, – мягко, но настойчиво он взял мою руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно оказалось идеально по размеру и удивительно теплым, словно живым. – Вот. Теперь я спокоен за завтрашний день.

Он поднялся и легонько, почти невесомо, коснулся губами моей щеки. Я невольно вздрогнула – не от отвращения, а от неожиданности и щемящей нежности этого жеста. Он отстранился, и на его лице я увидела легкую тень обиды и недоумения.

– Ева, я тебе так неприятен? Я слишком стар для тебя? – спросил он тихо.

Я тяжело вздохнула, сняла кольцо (оно поддалось с трудом, словно не желая покидать палец) и положила его в шкатулку. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

– Только, пожалуйста, не перебивай. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Я поведала ему все. О первом замужестве, о слепой, глупой любви, превратившейся в ад быта, унижений и измен. О том, как я стала обслуживающим персоналом при собственном муже, а потом обнаружила, что он тратит наши общие деньги на других женщин. Я говорила о предательстве, которое оставило глубокую, незаживающую рану и отучило доверять.

Я замолчала. Велс молчал тоже, но его руки сжались в бессильные кулаки, а взгляд стал твердым и холодным, как сталь.

– Велс, я тебе не подхожу, – закончила я, чувствуя странное облегчение. – Я не та невинная девушка, которую ты, наверное, ищешь. Я испорчена этим опытом. Я не понимаю, как во мне вообще может быть что-то, что раскрывает твои дары.

– Ты ошибаешься, – его голос прозвучал тихо, но властно. – Ты не испорчена. Твоя душа чиста. Я проверял это еще в лесу.

– Вы… вы меня раздевали? – у меня перехватило дыхание от возмущения и ужаса. – Я была в сознании!

– Нет. Для этого у нас есть прибор. Нас направили искать беглянку, но без точных примет. Мы нашли тебя. Прибор сканирует тело на наличие… чужеродных вмешательств, болезней. Он показал, что ты… – он запнулся, подбирая слова, – что твое тело не знало мужчины.

От его слов по моему лицу разлился жар. «Девственница? Но как?» – мысленно ахнула я, чувствуя, как смешались стыд, неловкость и какая-то нелепая гордость. Я отвернулась, не в силах смотреть на него.

– Ева, – он произнес мое имя так, словно это было заклинание. – Побудь моей женой. Я не буду приставать к тебе, клянусь.

– Ну что ж, муженек, – я с горькой иронией выдохнула, – досталась тебе стерва в жены. Скажи, а чем тебе не угодила дочь герцога? Или ты метишь еще выше?

– Королей у нас нет, – улыбнулся он. – Высший титул – Наместник Всевышнего. И он не может иметь жены. Таков закон.

– Сложно у вас тут, – вздохнула я, снова беря в руки книгу, пытаясь найти в ней спасение от нахлынувших эмоций. – Я все еще надеюсь вернуться домой и быть счастливой в своем мире.

В голове стоял оглушительный гул. Казалось, мозг вот-вот взорвется от переизбытка информации и противоречивых чувств. «Господи, я просто хочу проснуться у себя в постели после той грозы…» Но твердая обложка книги в руках и теплое сияние кольца в шкатулке были реальны. И его присутствие – такое плотное, ощутимое. Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он «читает» мои мысли, мои страхи… и мое необъяснимое влечение. Я повернулась к нему. Он улыбался.

– Ты боялась, что я тебя изнасилую? – спросил он вдруг.

«Опять! Он снова ответил на невысказанную мысль!» – я уставилась на него в изумлении.

– Ты подарила мне этот дар – слышать твои мысли, – пояснил он, словно прочитав и этот вопрос.

– Поторопилась, – буркнула я, стараясь сохранить остатки самообладания. – Этот дар нужнее был бы мне. А чего мне, собственно, бояться в этом мире?

В этот момент из кармана его камзола раздалась нежная, переливчатая мелодия. Он достал овальное устройство, открыл его, и я услышала взволнованный женский голос. Я незаметно скинула туфли, подобрав под себя ноги в кресле.

– Асура, успокойся, папа всегда драматизирует, – успокаивал он кого-то.

Я не разобрала ответ, но его реплика прозвучала резко и четко:

– Решение принято, и оно неизменно. Все уже свершилось. Сестрица, ты же ее знаешь. Ты видела все мои картины. Разве брат тебе ничего не говорил?

Я вспомнила молодого человека в лесу, похожего на него. Значит, я не ошиблась – это его брат. Новости расползлись мгновенно. «Только бы не приехали сюда сейчас. Я не готова быть козлом отпущения», – замерла я в ужасе.

Велс закончил разговор. Внешне он был спокоен, но я заметила, как нервно постукивают его пальцы по ручке кресла. Я отложила книгу, натянула туфли, подошла к нему и взяла его руки в свои.

– Велс, я готова, – сказала я решительно, глядя ему в глаза. – Готова раскрыть в тебе все дары. Но потом… потом ты должен отпустить меня домой. Так будет лучше для всех.

– Увы, но это не работает, – он горько улыбнулся. – Чтобы дары развивались и остались, жена должна быть спутницей на всю жизнь.

В голове сама собой всплыла фраза: «Да прилепится жена к мужу, и будут одна плоть». Велс замер, уставившись на меня с немым изумлением.

– Ты… ты знаешь слова Великого Пророка? – прошептал он.

– Какого пророка? – не поняла я. – Это из Библии. Моисей.

Имя Моисея ничего не сказало ему. Он смотрел на меня с благоговейным страхом, держа мои руки, и я ждала привычной волны эмоций, но ее не было. «Может, есть лимит на один день?» – подумала я с досадной грустью.

И снова зазвонил его коммуникатор. На этот раз я краем глаза увидела на экране лицо уставшей, но властной женщины с глазами цвета грозового неба. Разговор повторился – та же ярость, те же уговоры, то же твердое «я уже женат» в ответ.

Я уже мысленно рисовала себе мрачное будущее: все будут ненавидеть меня, проклинать. Наши дети – а ведь они могут появиться! – станут изгоями, нелюбимыми внуками… Меня охватила паника.

Я так увлеклась своими мрачными фантазиями, что не заметила, как Велс закончил разговор и подошел ко мне. Он обнял меня, прижал к себе, и его губы коснулись моих волос, а затем – шеи. Его дыхание было горячим, и по моему телу пробежала знакомая, сладкая и тревожная дрожь. Еще мгновение – и я бы потеряла остатки рассудка.

– Ева, – его голос прозвучал прямо у уха, низко и убедительно. – Наши дети будут самыми любимыми и желанными. Мои родители примут тебя. Сестра уже на нашей стороне. А я… я буду ждать дня нашего настоящего сочетания. Только после этого дары закрепятся навсегда и начнут развиваться. – Он снова поцеловал меня в макушку и отстранился. – Завтра они приедут. Чтобы познакомиться и… обсудить день нашей свадьбы.