- -
- 100%
- +
Затем могила была засыпана и привалена несколькими крупными камнями, для того чтобы дикие звери не смогли её разорить.
К полудню, потеряв ещё двух воинов в медвежьих ямах и лишившись пары волов, поломавших ноги на крутом спуске, дружина Стовова вышла к броду через Стоход у Трёх Дубов.
Широкая, полноводная река, способная пропустить через себя три гружёные ладьи, идущие бок о бок, в этом месте круто поворачивала на запад, образуя широкую излучину, и резко мелела.
Сквозь два локтя прозрачной воды просматривалось каменистое дно, поросшее длинными водорослями, которые шевелились по-змеиному и тянулись вслед убегающей волне.
Плотва и форель шарахались среди этих водных растений, спасаясь от щук, вылетающих на мелководье из-под застрявших в омуте рядом с противоположным берегом коряг.
Тут же весело играли две сытые выдры: валялись в песке, ныряя и гоняясь друг за другом.
Осмотрев старые следы, ведущие им навстречу, первые трое воинов въехали в воду.
Выдры прекратили забавы и исчезли.
Рыба поспешила расступиться перед копытами лошадей.
Один из воинов извлёк из перемётной сумы двух откормленных куропаток и швырнул в реку:
– Шоно, шоно, гилтвек! Водяной Дед, пропусти нас через реку!
Отряд начал медленно входить в Стоход, удерживая лошадей от питья, так как предстоял ещё трудный путь по холмам и оврагам, резвость могла понадобиться.
Когда первые три всадника достигли бревна, вкопанного посередине, с грубо вырезанным изображением рысиной головы, из прибрежных кустов вылетела первая стрела.
Она угодила в шею коню, и тот, встав на дыбы и рухнув на бок, придавил всадника и взметнул фонтан радужных брызг.
Вторая стрела, а за ней третья упали уже в воду.
– Засада… Сбейте их! – крикнул Стовов, придерживая коня. – Сбейте засаду!
Пятеро воинов, возглавляемые варягом Ацуром, рванулись на помощь двум своим товарищам и были встречены роем стрел и сулиц и градом камней. Со щитами, утыканными короткими стрелами на хромающих и залитых кровью лошадях, они отступили, потеряв ещё двоих.
Теперь уже враг был виден и слышен. Противоположный берег наполнился воющими и гикающими косматыми людьми в звериных шкурах. Они скалили зубы и победно трясли оружием, продолжая изредка пускать стрелы и камни из пращей.
Из толпы стреблян вышел воин в волчьей шкуре и, опёршись на меч, крикнул:
– Я, Оря Стреблянин, со мной мой брат Полок! Кто ты и по какому праву нарушил границы нашей земли? Почему пришёл как тать, тайно, со многими мечниками? Поворачивай назад, или мы вас всех перебьём!
– Я Стовов, владыка Каменной Ладоги и земель от Лющика до Лисьего брода! Со мной Решма, торговый человек. Мы идём в Дорогобуж и в Буйце, получить виру за убитого вирника Рыса и его людей! А потом мы хотим торговать. У нас много тканей, жита и железа! Топоры, серпы, наральники, рожны. И ещё много всего!
– Нам ничего вашего не надо. Мы вам не верим, уходите или с вами будет то же, что и с ними! – Оря сделал знак рукой, и из кустов вынесли острогу, на которой была насажена голова со слипшейся от крови седой бородой.
– Шинок… Вот звери какие… – выдохнули на другом берегу.
– Старый дурак, всю жизнь прожил в лесах и не знал, как воевать с варварами! – процедил сквозь зубы Решма. – Что скажешь, князь? Вырезали твоих молодцов!
Стовов посерел лицом, глядя, как стребляне снимают с остроги свой страшный трофей и презрительно швыряют его в реку.
Голова воеводы стукнулась о столб Матери-Рыси и, булькая, ушла в воду.
– Оря, выходи на поединок, я выпущу тебе кишки, клянусь молниями Перуна! – крикнул Стовов и со звоном вытащил из ножен меч.
– Слезь с коня, жалкий трус! Тебя ждёт Полок, сын Малка, – последовал ответ, и в воду вошёл могучий воин с длинной острогой в руках.
– Хорошо, кособрюхие, трусливые черви! Я иду. – Стовов двинул коня вперёд, будто нехотя.
Подъезжая к столбу Матери-Рыси, он уже почти перекинул через круп коня правую ногу, слезая, но вдруг бросил коня вперёд и на всём скаку обрушил меч на Полока, едва успевшего поднять над головой древко остроги.
Стальное лезвие разрубило древко и развалило стреблянина от шеи до пояса.
– Хорошо. Но договариваться всегда дешевле… – удовлетворённо сказал Решма, едва успевая посторониться, чтобы пропустить вперёд мечников, которые, в отличие от остолбеневших стреблян, именно такого развития событий и ожидали, потому что верили в находчивость своего князя.
С гиканьем и свистом, под надрывный вой рога, всадники, разбросав в стороны воды Стохода, преодолели брод и врубились в лесное воинство.
Бросив копья с насаженными на них телами, дружинники неистово секли направо и налево, забрызгивая себя и лошадей вражеской кровью.
Княжеские пешцы добивали раненых и тут же шарили по сумам и запазухам убитых.
– Убейте Орю! Убейте кособрюхого! – перекрывая шум сечи, кричал Стовов, подминая конём стреблян, но Оря, окружённый плотным кольцом своих сородичей, быстро отходил по тропе в глубь леса.
– Ты дорого мне заплатишь за это, Стовов, клянусь Рысью! – кричал в ответ Оря. А когда тропа стала такой узкой, что на ней не могли разъехаться и два всадника, он пронзительно пропел сойкой, и стребляне мгновенно исчезли в зарослях, словно пролитая вода на сухой песок.
Пешцы бросились за ними, понукаемые князем, но вскоре лес огласился душераздирающими криками.
Из чащи не вернулся ни один.
Решма, расталкивая возбуждённых дружинников, подъехал к Стовову:
– Кони бегут по тропам быстрее, чем стребляне по лесу, на Дорогобуж!
– На Дорогобуж! – Стовов вздыбил взмыленного коня, ветер подхватил его изодранный плащ. – Борн, возьми пять воев, подбери раненых и иди в Ладогу, поднимай и веди сюда малую дружину! Мы их вырежем всех, клянусь Перуном!
Варяг Борн важно кивнул и начал тыкать пальцем в дружинников, набирая отряд.
– Правильно ли решение послать Борна? У Ори будет хороший шанс пополнить собрание голов. – Решма едва успел пригнуться.
Несколько стрел вылетели из листвы и попали в цель.
Стребляне вернулись.
Захрипели раненые лошади, кулями повалились на землю мечники, утыканные стрелами и сулицами.
В какое-то мгновение отряд победителей, расслабившихся от ощущения победы, уменьшился вдвое.
– На Дорогобуж! – Решма ударил пятками в бока и помчался вперёд по тропе.
Стовов, изрыгая проклятия, последовал за ним.
Мечники в смятении бросились следом. Их провожали свистящие стрелы и сотня ненавидящих глаз.
Когда Оря Стреблянин вышел на тропу, заваленную телами, он упал на колени и поднял руки к небу:
– О Даждьбог, Стрибог, Велес и Мать-Рысь, заклинаю вас духами земными и подземными! Защитите детей и жён наших, и да будет так! – Он припал горящим, рассечённым лбом к земле, которая ещё дрожала от ударов копыт, бессильно закрыл затылок руками и завыл, протяжно и горестно.
Укрытый своей звериной шкурой, он был похож на умирающего от ран старого волка, поющего последнюю песню.
Стребляне скорбно стояли вокруг него, неподвижные и немые, и только один раз они взволнованно зашептались, когда на реке, около столба Матери-Рыси из воды поднялось нечто бесформенное, косматое и громадное и рухнуло обратно, словно внизу было не два локтя воды, а бездонный омут.
Глава 4. Медведь-гора
Чудин Искусеви вернулся в заброшенное волчье логово, когда над лесом безраздельно царствовала ночь и лесные духи.
Он принес вяленого мяса, полную тыквенную флягу воды и тёплые овсяные лепешки.
В поспешно брошенном стреблянском лагере он прихватил ещё несколько десятков неплохих стрел с гусиным оперением и пару тугих ореховых луков, усиленных дубовыми накладками.
– Волки. Очень много волков вокруг. Странно для такой безлунной ночи. – Он искусно высек искру железным кресалом и с первой попытки запалил небольшую пригоршню сухих листьев, а от неё тонкую сосновую ветку. – Что-то непонятное происходит в лесу. Стребляне просто так не покинули бы стоянку и не прекратили наших поисков. Я знаю Претича, того змеиного сына с двузубой рогатиной. Отчаянный смельчак. Он просто так не ушёл бы. – Искусеви при тусклом свете лучины осмотрел раны Эйнара: зазубренные железные наконечники двух стрел прочно вцепились в кровоточащее мясо чуть выше колена. – Сейчас я промою рану и постараюсь остановить кровь. Когда мышцы оправятся от удара и расслабятся и в ране наберётся немного сукровицы и гноя, можно попробовать надрезать кожу и вытащить наконечники. Мне кажется, они не смазаны ядом, хвала Тролльхьярин, стребляне в этом году не успели собрать траву-колюку, а змеиного яда у Рагдая им получить не удалось. Они с Рагдаем в ссоре.
– О Один Всемогущий, лучше бы ты, чудин, не говорил про яды, мне вдруг сделалось гораздо хуже! – расстроенно заёрзал на боку Эйнар. – Я помню, как Тюра отравила на пиру свою служанку Флетегрет за то, что та переспала с её любимым дружинником Остаром. Какое зелёное лицо было у Флетегрет! Бр-р-р-р…
– А что сталось с Остаром? – неожиданно заинтересовался этой историей Вишена. Он пробовал тетиву из оленьих жил на стреблянском луке и, оставшись довольным, положил его рядом.
– Что с ним станется, с Остаром. Он берсерк. Зная, что его ждёт та же участь, в ту ночь подбил на побег троих дружинников, прихватил пятерых рабов Гердрика и на его ладье ушёл в Треннелаг, к конунгу Гелану, который на следующий год собирался идти на Миклгард с большой дружиной. – Эйнар мечтательно закатил глаза. – Тюра – младшая дочь Гердрика. Глупец этот Остар, что спутался с Флетегрет, мог бы после смерти Гердрика стать конунгом в Страйборге, иметь большую дружину, самую большую во всей Ранрикии.
– А дальше? – Вишена поближе придвинулся к Эйнару, который отчего-то перешёл на шёпот.
– Что я тебе, скальд? А где тогда рог? – притворно рассердился Эйнар, однако продолжал: – Гердрик послал в погоню своего брата Эддли, а сам с горя пошёл зимой на кельтов, и неожиданно очень удачно. Взял много золота и рабов. А Эддли в этот момент гонялся вокруг Гетланда за конунгом Геланом и Остаром или наоборот и чуть не подох без пресной воды. Разозлённый тем, что вместо добычи ему досталась его же ладья с обрубленной башкой, он встретил Гердрика в Страйборге и убил. Двое дружинников Гердрика спасли его золото и пообещали умирающему конунгу вернуть его Тюре и Хельге, когда из Хельгеланна приедет старший брат Олаф и установит в Страйборге порядок.
– Какая красивая сага! – растрогался Вишена. – Да ты, Эйнар, настоящий скальд.
– Ну и дубина же ты, Вишена! – расхохотался Эйнар. – Эти два дружинника с чужим золотом на горбу были Вишена Стреблянин и Эйнар Рось! Ты же сам был на том пиру, где отравили служанку Флетегрет, а потом сам ходил с Гердриком на кельтов. А с Остаром-берсерком дружки-попойщики были и вместе не раз бывали на женской половине!
– А-а… То-то, я смотрю, имена такие знакомые и события. Вот, думаю, всё как в жизни. А это про нас, – разочарованно протянул Вишена.
Он уже насытился мясом и лепёшками и то и дело тёр кулаками слипающиеся глаза.
– Я вот что хочу сказать. – Искусеви закончил промывать ногу Эйнара, осторожно вытащил из раны торчащие обломки стрел и наложил жгут. – Претич обязательно вернётся мстить за своих утром, когда рассветёт и можно будет читать следы. Он найдёт нас. Нужно уходить отсюда как можно дальше, пройти по ручью, сколько сможем, пока в холодной воде не занемеют ступни. Потом нужно идти в лес Спирк, где можно построить хижину и подлечить раны. Потом я могу отвести вас в землю Маарахвас, где живёт мой род. Оттуда вы сможете следующим летом вернуться в Свеаланд.
– Нам не нужно в Свеаланд. Нам нужно в Страйборг, что в Ранрикии, или в Полтеск, к князю Ятвяге, – хмуро сказал Эйнар.
– Забудь теперь про Полоцк, Эйнар. Пока мы не найдём то, что потеряли у Журчащего Крапа, мы отсюда не уйдём, – ответил Вишена и начал заворачивать в кусок холстины остатки трапезы. – Чудин прав, отсюда нужно уйти. А там посмотрим. Да поможет нам Фрейр-заступник!
– Если вы знаете какие-нибудь заклинания против оборотней, сотворите их. А если не знаете, сожмите покрепче свои обереги потому, что стребляне ушли не сами, их принудили к этому, – сказал Искусеви, зачарованно глядя на догорающую лучину. – Я видел вокруг множество медвежьих и волчьих следов. Медведи не козы, чтобы ходить стадом, а волки не собаки, чтобы вокруг них выплясывать.
– А может, лучше переждём шабаш? – неуверенно предложил Эйнар, но Вишена уже решительно выволакивал его из логова. – О Один Всемогущий, спаси и сохрани!
В кромешной тьме они двинулись на шум ручья.
Вокруг непрерывно что-то ухало, летало над головой, обдавая лица холодными волнами ночного воздуха, неподалёку под чем-то тяжёлым трещал валежник и повсеместно слышался неясный шорох, словно несметное множество зверей резвилось в брачном танце.
Не пела ни одна ночная птица, не звенели насекомые, не квакали жабы, только где-то вдали у Волотова болота тоскливо и жутко выл волк да высоко в ветвях испуганно шипела рысь.
– Да будь оно проклято, это золото, вместе с Гердриком и всем Страйборгом, – скрипел зубами Эйнар, опираясь на плечо Вишены. – Чтоб я ещё хоть раз забрёл в Гардарику?! Да тут ни одного города, наверное, нет, только становища…
– Не скрипи так зубами, Эйнар, волков распугаешь.
– Шутник, ты, Вишена, как я погляжу. Сам-то, небось, уже все штаны обмочил.
– Проклятье! – Искусеви прислушался. – Идём на звук ручья, а уклон постоянно вверх.
– Ну и что? – подал голос Эйнар. – Значит, ручей за этим холмом.
– Здесь, за Каменным полем, нет высоких крутых холмов, таких как этот. Только Медведь-гора.
– Один Справедливый, опять медведи? – Эйнар шумно выдохнул. – Я говорил, что нужно было отлежаться в норе, а не идти со слепым проводником в полной тьме. Эй, Вишена, куда ты меня притащил?
– Быстрее назад! – Искусеви развернулся и поспешно зашагал вниз по склону. – Проклятье! Здесь не было этой засеки, только что тут проходили! – Он перешагнул через несколько поваленных деревьев, переплетённых своими сучьями, и протянул руки, готовясь принять раненого. Вишена сгрёб Эйнара, и в этот момент лес до мельчайшего листика, до последней былинки осветился ослепительно-белым заревом, которое начало медленно опускаться где-то около Лисьего брода.
Неясный гул возник и пропал.
– Планида Тумак, о которой пел убогий Лочко! Опять! – Искусеви благоговейно посмотрел на зарево и отчего-то улыбнулся.
Вишена, застыв как изваяние, глядел совершенно в другую сторону, туда, где среди гигантских валунов, почти на самой вершине холма, стояли три высоких человека. Тот, что был в длинной белой рубахе, с посохом, держал на поводу приземистую, широкогрудую собаку, которая скалила длинные белые клыки на оседающее зарево.
Люди на холме смотрели в сторону Лисьего брода, не обращая внимания на неожиданных гостей.
– Один Справедливый посылает нам удачу! Погляди: вот кто увёл наше золото! – еле удержался от крика Вишена и, уложив Эйнара на землю, вытащил меч. – Ну одного-то я точно зацеплю! Эйнар, бери лук и держи их на прицеле! Чудь! Очнись, помоги, за мной!
Зарево догорало.
Незнакомцы уже заметили Вишену и его спутников, но удивления не было на их лицах.
Собака угрожающе зарычала, сверкая круглыми глазами, и встала на задние лапы, пытаясь сорваться с повода.
– Остынь, Люток, это те люди, что предупредили нас о нападении вероломных стреблян.
– Стой! Это кудесник Рагдай! – закричал Искусеви, пытаясь удержать варяга за подол рубахи, но Вишена пнул его ногой в живот и потряс мечом:
– Это тот старый вор, что увёл наше золото!
Спутники Рагдая вытащили мечи и выступили вперёд.
Они оба были в длинных, до колен, кольчугах, головы их прикрывали металлические шишаки.
Вишена несколько замедлил шаг, раздумывая, как подступиться к этим воинам, когда услышал спокойный голос:
– Твоё золото лежит там, где ты его зарыл. Оно в безопасности. Опусти оружие и следуй за мной. Я должен тебя отблагодарить. – Рагдай улыбнулся. Вишена видел широкое лицо, обрамлённое короткой рыжей бородой, глубоко посаженные светлые глаза, длинный нос с горбинкой, высокий шишковатый лоб.
Он смотрел на Рагдая, чувствуя, как невольно опускается меч.
– Никто не сможет упрекнуть Вишену Стреблянина в трусости! Пусть сначала твои телохранители спрячут оружие!
– Верник, Креп, опустите клинки. Вишена, следуй за мной, тебе и твоим товарищам ничего не угрожает. – Кудесник повернулся и вошёл в расщелину между валунами.
Собака, оглядываясь, последовала за ним.
Верник и Креп сняли шишаки, обнажив совсем юные лица, и начали спускаться к Эйнару, намереваясь помочь, но Вишена буркнул:
– Я сам, – и грозно нахмурился.
В просторной пещере, куда Вишена внёс Эйнара, по стенам горели пеньковые фитили, плавающие в глиняных плошках со свиным жиром, стояли грубо сколоченные подставки с пыльными фолиантами, сосуды из серебра, золота, глины и прозрачного горного хрусталя, хранившие разноцветные порошки, жидкости, камни.
Под каменным потолком висели гирлянды трав, кореньев, змеиных шкур, а также связки распиленных оленьих, лосиных и турьих рогов, копыт лошадей, зубров, медвежьих когтей.
Перед ещё не остывшим кузнечным горном с наковальней располагались сиденья, украшенные грубой резьбой, большой стол с остатками умеренной трапезы, широкая лавка, застеленная потёртыми шкурами.
Справа, в неглубокой выемке пола, лежала груда замысловатых инструментов, куски руды, странно блестящих металлов, горка древесного угля, штабель берёзовых и сосновых поленьев.
Слева от горна виднелась массивная дубовая дверь, усиленная железными полосами, рядом была ещё одна дверь, поменьше. Она была приоткрыта. За ней был виден короткий коридор и ещё одна пещера, еле освещённая плошками.
– Опасаясь вероломства стреблян, мне пришлось перебраться в свою мастерскую, – сказал Рагдай, усаживаясь около небольшого очага, дым из которого уходил в трещины между камнями свода. – Это место прекрасно подходит для работы, но совершенно непригодно для житья. К тому же несколько тревожит близость к мёртвым, покоящимся в этом холме, которыми кто-то в последнее время стал сильно интересоваться.
– Ты рано испугаешь гостей, Рагдай, – звучным, певучим голосом сказал Верник и, подойдя к невысокому круглому ограждению из камней, бросил внутрь деревянное ведро на верёвке. Это был колодец. Эйнар успел дважды загнуть пальцы на руках, прежде чем ведро достигло воды.
– Ты недооцениваешь их, Верник. Их не так-то просто испугать, – улыбнулся кудесник и жестом указал гостям на стол. – Подкрепитесь, после такой ночки нужно хорошенько поесть и отдохнуть. Ешьте, а Верник тем временем приготовит целительную мазь.
– Да отблагодарят тебя боги за гостеприимство, – ответил Вишена, усаживая за стол Эйнара и усаживаясь сам. – Но расскажи нам о себе хоть немного! Кто ты, почему живёшь в этой глуши, отчего не ладишь со стреблянами и почему не едешь в Миклгард, где привечают книжников? – Вишена помедлил и добавил: – И где наше золото!
– Правильно, я должен многое объяснить, тем более у меня есть кое-какие мысли о вашем пути, – ответил Рагдай, наблюдая, как руки Вишены и Эйнара вцепляются в жирного рябчика и разрывают его на аппетитные куски. – Сначала о золоте, которое находится не очень далеко отсюда: на берегу ручья, рядом с Кавыч-камнем, на самой границе Стреблянской земли. Оно на месте. Скоро вы сможете в этом убедиться. Я случайно застал вас, у меня там были дела.
– Странные, должно быть, дела в такой глуши, клянусь Одином, – давясь рябчиком и горстями клюквы, проворчал Эйнар.
– Теперь немного обо мне. Когда-то давно, когда стребляне только обживались на этих землях, сюда пришло ещё одно большое племя – с Востока, из-за пологих гор Алатырь и Урай. Они знали железо, огненное зелье, даже помнили песни о незапамятных временах, когда с Севера ползли Ледяные горы и реки разливались до небес. Стребляне звали их роци. – Рагдай сделал знак Вернику, чтобы тот добавил в целительную мазь для Эйнара ещё какого-то порошка. – Они были очень высоки ростом и умели видеть знамения в движениях планет. В одной междоусобной стычке большая часть их погибла. Оставшиеся в живых похоронили мёртвых в холме, на котором когда-то пировали великаны…
Вскоре после этого одна стреблянская женщина родила двух мальчиков, которых волхи признали чужаками и хотели убить, но мать ночью бежала из селения и спустилась с ними на плоту по Стоходу и дальше, до самого моря. Она долго скиталась, прежде чем попала в Миклгард. Там она попала в рабство и вскоре умерла. Оба её уже повзрослевших сына стали воинами императора Маврикия. Один из них погиб при осаде Фессалоник, а другой, отличившись во Фракийских походах, стал начальником конного отряда телохранителей императора. Когда Маврикия казнила чернь, погибла и вся его охрана. Но у начальника отряда телохранителей был единственный сын, которого спас и взял на воспитание книжник Борисфен. Этот мальчик спустя годы оказался здесь, совершенствуя свои знания и желая принести пользу на земле своих предков. И, так или иначе, кое-что ему удалось сделать…
Вишена кивнул, отставляя в сторону опустошённый кубок, вытер с бороды остатки хмельного мёда:
– Значит, ты и есть тот мальчик, судьба которого знала такие испытания, так, Рагдай?
– Ты догадливый, Вишена. Это он и есть, – отозвался Эйнар, лицо которого разгладилось, после того как Верник наложил на его рану повязку, пропитанную снадобьем.
– Завтра Верник вынет наконечники из раны, и ты к вечеру сможешь ходить, – сказал Креп и похлопал Эйнара по плечу.
– Ну а я Вишена Стреблянин, единственный сын Сной из Сурожа. Со мной Эйнар Рось из Ранрикии и Искусеви из Маарахваса… – начал Вишена, выискивая глазами, что бы ещё такого отведать из еды.
– Не нужно рассказывать твою историю, я её знаю. Закапывая золото конунга Гердрика у Кавыч-камня, вы так орали друг на друга, что всё мне стало известно. В этом нет нужды, – усмехнулся кудесник. – Вы с Эйнаром очень шумные, настоящие берсерки. Благодаря тому, что вы сшиблись на каменном поле с Претичем, он не застал нас врасплох, когда мы были в нижней галерее. Мы услышали этот бой. Теперь я хочу отблагодарить вас. Креп, принеси подарки.
– Ты льстишь нам, кудесник. Мы не берсерки, мы просто викинги!
Креп скрылся за дверью и вскоре вернулся, неся в руках два добротных меча с продольными разжелобками:
– Эти мечи изготовлены до того, как стребляне пришли к Стоходу. Очень давно.
– Да ладно. На них нет ни одного ржавого изъяна, – ответил Эйнар, рассматривая рукоять в виде двух орлиных голов, глядящих в разные стороны. – Хороши мечи. Обвернём рукояти сырой кожей, и всё, даже грани доводить не нужно. Острые.
– Это действительно хорошие мечи. Древние мечи из погребения, – сказал Рагдай. – Они сделаны из небесного железа, падающего иногда на землю в виде огненных звёзд. Если к этому железу добавить несколько редких металлов и правильно обработать, оно никогда не будет ржаветь. Это сплав.
Вишена взял меч и плашмя ударил им об пол.
Высокий звон наполнил пещеру.
– Да, я однажды видел такое оружие в Свейской земле. Это хорошая сталь. Мы благодарны тебе, Рагдай, клянусь Фрейром, это прекрасное оружие. Но это слишком высокая плата за нашу скромную услугу. И поднятый шум. Мы остаёмся у тебя в долгу, Рагдай.
– Учтивая речь. Она мне по нраву… Хорошо. Ладно… Я рад, что мечи вам понравились. Вашему осторожному товарищу я потом тоже что-нибудь подберу. Попроще… – улыбаясь, сказал Рагдай и жестом пригласил Искусеви подсесть к столу.
Но тот усиленно замотал головой и указал на остатки еды, захваченной им в стреблянском лагере, которую он сейчас и разложил на своих коленях.
– Теперь о главном. Звёзды привели нас сюда и сделали так, что мы встретились именно тогда, когда мне необходима помощь, – скорбно склонив голову, продолжал Рагдай. – В лесах, лежащих вокруг Медведь-горы, некогда успокоившихся, после того как сюда пришли стреблянские племена, началось тревожное движение. Что-то ещё, незнакомое мне, появилось в чащах. Я ничего не понимаю, а с лесными жителями теперь не могу общаться. Сбылось предсказание древних рун, и пришла планида Тумак, или змей Валдута, как это называют стребляне.
– О каких жителях леса ты говоришь, кудесник, о стреблянах или чуди белоглазой? – спросил Эйнар, любуясь мечом.
– Нет, варяг, я говорю о духах леса, воздуха и воды, о тех, кто в лесу выше самого высокого дерева, а в поле ниже травы, – сказал Рагдай.
– Тролльхьярин! – вырвалось у Искусеви. – Повелительница леса, храни меня Фрейр!
– Ясно, всякие там лешаки, водяные дедушки, кумахи, кикиморы и оборотни, – кивнул Вишена. – Но что мы-то тут можем сделать? Мы бессильны против духов, кумаха проникнет в нас так же легко, как в любого другого. А против земных врагов у тебя есть эти дылды. – Варяг указал на Верника и Крепа и подтолкнул локтем Эйнара.