- -
- 100%
- +
Но первым делом нужно вернуть себе ту брошку. И, раз уж память Оли на счет исчезновения талисмана упорно молчала, девушка, с трудом дождавшись, когда звонить стало уже прилично, набрала номер матери.
– Привет, дорогая! – с дисплея смартфона ей тепло улыбалась мама, Лариса Андреевна, единственный близкий Оле человек. На сегодняшний день. – С наступающим тебя! А что так рано? Никогда не поверю, что ты упустила возможность поспать подольше!
Ольга невольно улыбнулась. Такая же бодрая и веселая, как всегда. Повезло ей родиться жаворонком.
– Или ты еще не ложилась? – уже другим, более строгим голосом осведомилась мама, сдвинув брови.
Девушка заверила маму, что все с ней в порядке, ведет себя хорошо (иногда даже слишком хорошо!), и ей совершенно не стоит беспокоиться о дочери.
– А пора бы тебе начать вести себя плохо! – полушутя, полусерьезно ответила ей мама. – Иначе я внуков не дождусь!
Оля рассмеялась. Определенно, пока она спала, что-то в мире перевернулось, раз уж она такие слова из уст своей правильной до невозможности мамы услышала!
И сама перевела тему на дела текущие, потом на планы на Новый год – мама вместе с мужем на три недели уехали в подмосковный санаторий, и праздник будут справлять там. Природа, дремучий заснеженный лес, пятиразовое питание, лечебно-оздоровительные процедуры, прогулки… Самое то для людей, чья первая молодость и, будем смотреть правде в глаза, здоровье остались позади.
– О, Оленька! Приветствую! – в поле зрения камеры маминого смартфона появился Борис Павлович, Олин отчим, и с широкой улыбкой помахал девушке рукой. – С наступающим! Мы с Ларочкой на Старый новый обязательно тебя навестим!
Оля в ответ рассыпалась в поздравлениях. С Борисом Павловичем ее мама познакомилась несколько лет назад, впервые после смерти мужа поехав по путевке в санаторий. Представительный моложавый мужчина, щедрый и обходительный, сразу обратил на себя ее внимание, и Лариса Андреевна влюбилась, как школьница, и с тех пор они не расставались. Мать Оли вышла замуж в девятнадцать, через неполные два года стала вдовой, всю жизнь любила погибшего мужа, а после всю себя посвятила единственной дочери. И только когда та стала взрослой, начала добирать все, что прошло мимо нее в молодые годы – путешествия, музеи, экскурсии, друзья-подруги, ну и любовь в лице Бориса Павловича. Даже помолодела без всяких пластических операций. А уж когда эта крепость пала в результате длительной и последовательной осады, и Лариса Андреевна с Борисом Павловичем узаконили свои отношения, и вовсе казалась двадцатилетней. Суставы только давали себя знать, и давление пошаливало. Но теперь, на спокойной работе (более-менее спокойной, потому что абсолютно спокойной, по мнению Оли, сейчас просто не осталось) с нормированным графиком и регулярным санаторно-курортным лечением, все не так плохо. А уж если в жизнь пришла любовь… Вон, эти двое просто светятся от счастья!
Девушка только вздохнула, глядя на них. Вот бы ей тоже обрести свою половинку в этом мире, полюбить так же и обрести ответную любовь! Так, чтоб сквозь жизненные невзгоды вместе, плечом к плечу, поддерживая друг друга, а потом, когда дети вырастут и перестанут нуждаться в папе и маме, так же наслаждаться жизнью, путешествовать…
– Олечка, так почему так рано? – Ларису Андреевну не так легко сбить с толку.
Муж тут же поспешил из кадра ретироваться, мол, это, девочки, ваши женские дела, меня от них увольте. Ну и хорошо!
Оставшись один на один, Ольга задала, наконец, волнующий ее вопрос:
– Мам, помнишь, мне прабабушка Наташа брошку подарила? Такую, в виде кошечки с разными глазами? – и, дождавшись согласного кивка, продолжила. – Ты не помнишь, куда она подевалась?
– Ты ее потеряла, – со вздохом сожаления ответила мама. – Той же осенью, в последний наш приезд на дачу в том году. Недолго проносила, к сожалению. Я даже просила тебя не говорить ей о том, она бы очень расстроилась. Неужели не помнишь?
До того Оля действительно не помнила – видимо, горе от потери прабабушки затмило то воспоминание. Действительно, ее не стало через две недели после той поездки…
А сейчас девушку будто молнией ударило: нет, не потеряла! Она сама спрятала ту брошку в сарае, что стоит на их участке в Чароновке! Даже вспомнила, как спрятала брошь в пластиковую коробочку, потом детским совочком выкопала ямку за стеллажом со всякой полезной в хозяйстве всячиной, положила туда свое сокровище, а после закопала ее, и даже ведро сверху поставила. А все потому, что не хотела, чтобы брошка досталась противной Лизке! Точно! Из-за того, что дочь тети Вали, маминой ближайшей подруги, постоянно выпрашивала Олины вещи, а Лариса Андреевна, стремясь воспитать дочь доброй и щедрой, частенько шла у той на поводу. Так несколько игрушек, два платья, красивый ярко-розовый пенал, книжки и раскраски без счета перекочевали к Лизочку-ангелочку! В голове вновь раздался укоризненный голос мамы: «Отдай, она же маленькая (всего на полтора года младше тебя!), тебе жалко что ли? Это же всего лишь платье (кукла, раскраска, книжка, бантик и т. д.)! Неужели ты у меня жадина? Так и для меня в трудный час что-то жизненно необходимое пожалеешь, да?». И слезы в глазах, и горькая складка у недовольно поджатых губ, и поникшие плечи. Ну как тут отказать? Оля, скрепя сердце, отдавала облюбованную Лизкой вещь. А та благосклонно принимала, не скрывая торжествующей улыбки и взгляда свысока. Миг – и перед тобой снова пухленький ангелочек с бездонными карими глазами, очаровательными черными кудряшками и милыми ямочками на щечках. Такая бездна очарования для мамочек и бабушек всех мастей! Как можно даже помыслить об отказе?! И тетя Валя тут же подключалась, стыдя чужого ребенка за нежелание делиться и сыпя душещипательными подробностями о том, как ее расстроенная доча будет плакать всю ночь, если не получит желаемое.
Самое смешное, что многое из выпрошенного таким образом потом просто складировалось в квартире у тети Вали. Видимо, для Лизы процесс был важнее результата.
А насчет одежды… Оля до сих пор не понимала, как ее мама не замечала, что платья ее дочери, высокой и тоненькой, как тростинка, не подойдут полноватой Лизавете?!
Вот и Лариса Андреевна была настолько очарована дочкой подруги, что невольно отравила часть детства Оле. Справедливости ради, Оля была не единственной жертвой малолетней вымогательницы
Первого сентября Оля пошла в первый класс, и на красивую белую блузку, конечно, приколола подарок прабабушки. И все было прекрасно до тех пор, пока по дороге домой из кафе-мороженого они с мамой и бабушкой не столкнулись с тетей Валей и Лизой. Проследив взгляд мелкой вредины, Ольга сразу поняла, что та положила глаз на брошь-кошечку, и что именно ее Лиза будет выпрашивать при следующей встрече. К счастью, бабушка Настя настояла на поездке в Чароновку на следующий день, где Ольга и спрятала брошь. А теперь нужно просто поехать в деревню, найти тот тайничок и забрать оказавшуюся талисманом вещицу! Учитывая, что деревня меньше чем в сотне километров от города, можно обернуться за три часа! И сразу перейти ко второй части плана!
Ольга, окрыленная перспективами, бросилась собираться, сегодня уложившись в рекордные сорок минут. Вперед, в Чароновку!
На лестничной клетке девушка столкнулась с Костей, тем самым, который друг детства и врач-травматолог – он так же, как и она сама, запирал дверь. Куда это он собрался в такую рань? Да еще и после суточного дежурства?
– О, приветствую тружеников пера и клавиатуры! – молодой человек расплылся в улыбке. – С наступающим!
Семья Кости переехала в квартиру напротив в тот год, когда Ольге исполнилось восемь. В конце августа. А первого сентября щуплый хмурый мальчик с необычной стрижкой и в мешковатом джинсовом костюме пришел к ним в класс, и его посадили за одну с ней парту. Так разговорились, а после и подружились. До конца школы были в одной компании, а после, когда получение высшего образования раскидало их по разным регионам нашей необъятной страны, дружба потихоньку сошла на «нет», оставив ребят просто соседями и добрыми знакомыми. Что ж, так бывает, у каждого своя жизнь, свой путь, и ведут они в разные стороны. Все, что осталось – частые встречи (живут они по-прежнему на одной лестничной клетке) с общением на уровне «Привет-пока» и память об общем детстве и части юности. И редкие споры из-за места на парковке.
– И тебя с наступающим! – улыбнулась девушка.
И пройти бы дальше по своим делам, как и много раз до того. Но в этот день все шло иначе, чем обычно.
– Куда ты после суток? – неожиданно для себя поинтересовалась Оля. – Тебе бы отоспаться, а не по городу шастать. Как раз к вечеру проснешься, а там и Новый год встретишь бодрячком.
– А откуда ты знаешь, что я с ночной смены? – удивился он.
Ольга хитро усмехнулась.
– Потому что я вчера твой автораритет на парковке не видела.
Костя кивнул, признавая правильность ее вывода. А потом ответил:
– Родители приглашали, думал, съезжу и поздравлю, дальше посмотрим.
И, в свою очередь, поинтересовался, подавив зевок:
– А ты куда в такую рань и при параде? Вроде, рано еще праздновать.
Оля почему-то не стала отшучиваться или как-то иначе уходить от темы:
– В Чароновку хочу съездить.
И тут же спохватилась, что это вообще-то не его дело.
– Хочу кое-что из домашних консервов взять к праздничному столу.
Не признаваться же в истинной цели поездки! Еще не хватало, чтобы сосед ее на смех поднял!
Костя изогнул бровь и окинул ее изучающим взглядом. Эдаким, профессионально-изучающим, будто что-то мысленно прикидывал. Оля невольно поежилась.
– В Чароновку, говоришь… Ты б тогда каблуки сняла, а то в такой обуви далеко не уйдешь. Снег, лед, до травмпункта далеко, а вокруг на километры ни одной живой души. Разве что зверушка какая из леса прибежит, и не факт, что это будут зайчик или белочка – по слухам, пару лет назад поблизости видели волков… На своей машинке?
Девушка озадаченно кивнула, мысленно соглашаясь: в модельных сапогах на шпильке в деревне действительно делать нечего. Снег-то во дворе никто не чистил, там, наверное, сугробы по пояс… В деревню после смерти бабушки они с мамой ездят только с мая по сентябрь, и то лишь эпизодически. А в последние два года Оля от тех поездок открещивается, как может. Ну, что ей там делать? Перед мамой с Борис Палычем маячить, лишая тех возможности расслабиться? Ну уж нет! А на шашлыки у них корпоративные выезды предусмотрены – на открытие и закрытие сезона.
– Тогда и трактор сразу вызывай, – усмехнулся травматолог. – Пригодится, когда твоя Малышка в снегу по капот увязнет. Да и связь там не очень.
Девушка мысленно выругалась. Если Костя не преувеличивает, задуманное ею мероприятие может растянуться на целый день, а то и вовсе не состояться.
А тот задумчиво потер подбородок, взъерошил волосы на затылке, повертел на пальце ключи от своего автозавра. Весь вид его говорил о том, что Костя принимает какое-то важное и непростое решение. Через минуту, наконец, созрел:
– Оль, давай так: вместе едем в Булкино к моим родителям, а оттуда до Чароновки недалеко, я тебя довезу на моем автозавре, как ты сама говоришь. В крайнем случае, попрошу батю нас на тракторе отвезти.
И прикусил губу, будто пожалев о своих словах. Но было уже поздно. В любой другой день Ольга вежливо отказалась бы и сама придумала бы выход из положения. Но только не сегодня, когда дел еще полно, а часы, отведенные на устройство собственной личной жизни, утекают, как песок сквозь пальцы.
– Конечно! Отличная идея! – девушка, буквально кожей ощущая сомнение добровольного (почти!) помощника, вцепилась в его локоть, всем своим видом давая понять, что сейчас готова поехать с ним хоть на край света, если, конечно, маршрут будет пролегать через Чароновку.
Костя сник, тяжело вздохнул, потер лицо руками, однако от слов своих отказываться не стал.
– Тогда поехали. С тебя переобуться, бутерброды и кофе! И баночка соленых помидоров по рецепту твоей мамы. А я пока пойду «Ниву» прогрею.
– Договорились!
Ольга с трудом сдержалась, чтобы не броситься следом – мало ли, вдруг передумает и сбежит куда-нибудь? С таким-то настроем неудивительно. Вон, точно жалеет, что вообще с ней заговорил.
Однако через полчаса, когда девушка вышла из подъезда в белоснежных валенках, украшенных декоративной вышивкой – мамин подарок! – с двумя пакетами в руках (в одном обещанный перекус и кофе, в другом небольшой подарок для родителей соседа) и переброшенным через плечо чехлом с платьем, Костя обнаружился возле своего раритета на колесах – бежевой «Нивы», ветерана отечественного автопрома. Нет, по городу она ездит, конечно, но кто знает, как этот автозавр поведет себя в условиях междугородней трассы или проселочной дороги? М-да…
– Количество вещей увеличивается с каждой нашей новой встречей, – констатировал он, улыбаясь. – Я уже боюсь оставлять тебя одну! Раз оставишь, другой, третий, так тебя пакетами завалит!
Он любит шутки на грани язвительности, вспомнила Ольга. Но и не обижается, когда она в ответ оттачивает на нем свое остроумие. Две язвы, да… Но им не было скучно друг с другом. И за все годы учебы они даже ни разу не поссорились. Как же ей порой не хватает того легкого общения, когда можно не взвешивать тщательно каждое слово, боясь, что тебя неправильно поймут или истолкуют превратно! Странно: за годы, прошедшие со школьного выпускного, второй такой человек в ее жизни так и не появился. И сейчас Ольга искренне о том сожалела.
Но эмоции эмоциями, а срочные дела никто не отменял!
– Давая я все-таки на своей, – предложила Оля, с сомнением разглядывая автомобиль Кости.
– Да не дрейфь, летает птичка! – улыбнулся Костя, видимо, смирившийся с тем, что я еду с ним, и от того вернувшийся в хорошее расположение духа. – Она новее, чем ты думаешь! И значительно моложе тебя.
– На целых два дня? – съязвила она. – Автозавр! И даже паспорт транспортного средства не убедит меня в обратном.
Скептически фыркнула и отправилась к своей малышке. Хорошо, что ночь выдалась ясная, иначе пришлось бы чистить малолитражку от снега.
– У меня еще дела в городе, – извиняющимся тоном пояснила она. – А ты наверняка захочешь пообщаться с родителями подольше.
Костя спорить не стал, но было видно, что он разочарован. Вот и как его понимать? То жалеет, что вообще предложил совместную поездку, то о том, что Оля на своей машине поедет! Но вести разговоры по душам времени у нее не было. Так что вскоре два авто – бежевое и ярко-алое – покинули двор и направились в сторону выезда из города.
Глава 3
31 декабря, 09.20
До СНТ «Булкино», образованного на базе одноименного поселка – подходящие названия для товарищества, в котором состоят, преимущественно, работники Семиреченского хлебобулочного комбината, да? – Малышка и автозавр долетели птицами, благо, в недавнем прошлом снегопадов и оттепелей не случилось, и дороги вокруг города почищены от снега, а движение еще не столь напряженное. Часа через два-три оно будет гораздо плотнее, ведь многие горожане захотят праздновать на природе – на своих дачных участках в окрестных деревнях или на турбазах, коих у города, получившего свое название от семи речек (на самом деле, рек всего четыре, у двух из которых по два притока), рассекавших его на несколько почти ровных квадратов. Надо бы успеть вернуться в город до того.
А вот дорога после поворота на Булкино оказалась не в пример хуже. А уж поселковая грунтовка оказалась Малышке не по зубам, и Ольге пришлось оставить ее на парковке у главного въезда в СНТ, а самой перебраться-таки в Костину «Ниву».
– Хорошо, что я тебя встретила! – радовалась она, устраиваясь на пассажирском сиденье впереди – А то не то что до Чароновки – из поселка не выехала бы!
– Это верно, – согласился Костя. – В Булкино дорога еще куда ни шло, а дальше ее, считай, и нету. Чароновка обитаема только с мая по сентябрь, в другое время находиться там будут только сумасшедшие, самоубийцы или ведьмы. И доехать туда можно только на автозавре вроде моего, да и то подстраховка в виде заведенного трактора где-нибудь неподалеку требуется. Знаешь, мой батя с тех пор, как трактор купил, покой потерял. Особенно после того, как наше озеро облюбовали москвичи для проведения своих квестов – недели не проходит, чтоб не застряло чье-то авто на лесных дорогах.
Оля заинтересовалась. Правда, не тяготами сельской жизни Костиного папы.
– Впервые слышу такое о Чароновке! А почему так?
– Серьезно? – настал черед удивляться Косте. – Ты же там в детстве каждое лето отдыхала!
– И, тем не менее, никогда ничего подобного не слышала, – покачала головой Оля. – Так почему?
Костя, чувствуя ее любопытство, выдержал театральную паузу. Вот ведь… слов нет!
– Знаешь, как та деревня называлась до Революции?
Оля покачала головой.
– Нет?! А еще журналистка!
Оля нехорошо прищурилась:
– А ты травматолог! И обойдешься без помидоров!
– Да ладно, что ты сразу начинаешь… – притворно вздохнул Костя. – Ладно, слушай.
Рассказ его оказался из серии городских легенд, но Ольга слушала с интересом. Раньше она действительно не знала таких подробностей о малой родине.
До того, как молодая советская власть докатилась до Семиреченска, в те годы еще села Семиречного, деревня Чароновка тоже называлась иначе – Чарово или Зачарованое, а до того и вовсе Ведьмин Яр. Да и деревеньки-то самой не было, только несколько потемневших от времени деревянных срубов, в которых жили отшельники – то ли монахи, то ли сектанты. Разбираться тогда не стали.
Болото подходило почти вплотную к тем выселкам, вот кому-то из новых местных властей пришло в голову добывать там торф. Сказано – сделано: жизнь в Чарове закипела. Сколотили артель, согнали крестьян с окрестных деревень, привезли еще каких-то мутных типов, по виду и повадкам заключенных, начальство из ближайшего крупного города. Деревня разрослась, в нее потянулся люд всех мастей, даже появился задел для промышленной добыче торфа. Однако почти сразу в деревне начала творится настоящая чертовщина: люди не могли избавиться от чувства, будто за ними постоянно наблюдают с болота тяжелым, пристальным взглядом, сами по себе двигались и пропадали предметы (вплоть до подштанников главы поселения, но тут, по показаниям очевидцев, нечистая сила не при чем!), ночами кто-то то ли выл, то ли заунывно пел на непонятном языке опять-таки со стороны болот. Потом начали пропадать люди – сперва по ночам, потом среди бела дня, среди других людей. Сами, бросив текущие дела и не замечая ничего и никого вокруг, вставали и уходили в болота, будто зачарованные, и нельзя было остановить или удержать их. Даже посадив под замок и заковав в кандалы – это все помогало, только пока не сядет солнце. Потом… Пропавших не находили, ни живыми, ни мертвыми.
Обстановка в к тому времени уже Чароновке (от слова «зачарованные», да!) была крайне напряженная. Страх людей перед неизвестной опасностью стал больше, чем перед местными силовиками. Да и сами силовики, которым довелось побывать в деревне и ее окрестностях, тоже теряли покой и сон, а взамен обретали черный страх. По всему уезду ползли слухи про неведомое зло и про то, что зря монахов, раньше там живших, извели. Дескать, те зло болотное сдерживали своими молитвами, к людям не пускали. А теперь их нет, и защитить простых смертных некому.
А той же зимой производство спешно свернули, артель распустили, и Чароновку покинули почти все. Почему так случилось и какое событие стало спусковым крючком для бегства, история умалчивает (по крайней мере, официальная). Большая часть которой погребена в архивах под грифом «Секретно». А слухи… Их сотни, один другого страшнее.
– Но в Чароновке же живут! – возразила Ольга, которую эта история очень заинтересовала.
– Живут, – кивнул Костя, сворачивая на правое ответвление главной поселковой дороги. – С тех пор, как в те места монахи вернулись. Всем уездом на монастырь и церковь скидывались, всем миром строили. Про Рябиновый монастырь слышала? А про Зачарованную церковь? А про рябиновую рощу, что отделяет деревню от болота? Рябину, по поверьям, нечисть не любит… Правда, помогают все эти меры ровно до того, как селяне урожай уберут. После никто в Чароновке не задерживается, все в город отчаливают.
Оля невольно поежилась. А они, двое отчаянных, наоборот, в ту самую Чароновку едут. Зимой. Хм… Оказаться в одиночестве в покинутом селении – само по себе жутко. А уж если нечистая сила – не плод человеческой фантазии, а вполне себе реальность… Вроде той самой Веры… Да нет, полный бред! Бред бредовый, и иначе быть не может. Так решила Оля, несмотря на волну холода вдоль позвоночника. Да и в деревне она будет не одна, а с Костей. Так не страшно.
– В церковь даже ходила, – кивнула она, справившись с нахлынувшим не нее страхом. – Меня в ней крестили, давно, правда. Действительно, бабушка рассказывала, что монастырь и церквушка на пожертвования строились, но я и подумать не могла, что все так!
Жест, сделанный Костей, можно было расшифровать как «Всегда пожалуйста!».
– Монастырь с церквушкой функционировали даже при советской власти, и сейчас тоже, – продолжил он. – И рощу из рябин монахи и посадили. Так вот, из Чароновки тогда ушли не все. Несколько женщин остались, по слухам опять-таки, настоящие ведьмы. И не просто вредные склочные старухи, а те, кто что-то умели. Вот им-то там хорошо было, вольготно. Но недолго: в силу зловредности нрава и жизненной необходимости сворачивать кому-то кровь, те мирно сосуществовать не смогли, начали сначала пакостить друг дружке по мелочи, потом гадить по-крупному, а после в Чароновке началась полномасштабная магическая война развернулась. В результате осталась одна бабка, да и та вскоре сгинула.
– Звучит как страшная сказка на ночь… И не боишься ты ехать туда со мной?
Он покачал головой.
– С тобой хоть куда, тем более, в мистику я не верю. А по поводу сказок… Хочешь, еще расскажу? – хитро прищурился Костя. – На ночь?
Оля моргнула. Это что, шутка? Или намек? Или ей показалось? А, язвить, так язвить.
– Что, сразу на ночь? – приторно сладко, будто готовилась задать острый и неудобный вопрос, пропела она. – Даже на ужин не пригласишь?
Костя поперхнулся словами. Но тут же взял себя в руки и даже вернулся к привычному Оле язвительно-насмешливому тону:
– А если приглашу? Пойдешь?
Настал черед девушке смущаться и теряться. Впрочем, она тоже быстро справилась с эмоциями:
– Пойду. Но ты хорошо подумай перед тем, как приглашать, ибо от ангелов у меня только внешность, с характером конкурирующая структура сильней подсуетилась. А кофе я тебе и так налью!
И открыла термос. По салону поплыл аромат свежеприготовленного напитка.
– М-м-м! – протянул Костя, жадно втягивая его. – Если ты такой кофе делаешь, мне все равно, кто там и где суетился!
И оба рассмеялись.
– Не думала, что ты интересуешься историей, – Ольга протянула ему стакан-крышку.
– Так надо же чем-то пациентов забалтывать, пока им вывихи и переломы вправляешь, – оптимистично просветил ее Костя, отхлебывая из стаканчика. – Обезболивающее, конечно, действует, но при чисто психологических моментах оно бессильно. Разговоры о погоде тут не помогут, о зарплатах медиков тоже – не оригинально, да и сто раз говорено-переговорено, а воз… Ладно, не будем о грустном. А тут такая тема шикарная – тайны, ведьмы, нечисть, да все, оказывается, под боком! Тут не только молодежь, тут и пожилые проникаются… Оль, ты точно волшебница!
– Угу, – не стала спорить девушка. – Причем злая. Очень хочу попасть в свою избушку на курьих ножках и вернуться в город до обеда.
– Планы, – понимающе кивнул Костя. – Наполеоновские, видать, не меньше.
Оля подтвердила, правда, делиться ими не стала. И тут же сама полюбопытствовала:
– А ты? Будешь Новый год встречать с родителями?
Хм… Ей показалось или он помрачнел? А в чем дело? Вопрос не понравился? Или ответ на него?
– Да нет, побуду у них до вечера… – он поначалу замялся, однако все же тайну великую рассказал. – Меня бывшая пригласила, давай, мол, попробуем начать все сначала, только теперь как взрослые и умные. Ну, знаешь, как это бывает…
– Бывшая? – Оля удивилась. Выходит, не у нее одной сегодня ревизия прежних отношений?! – Это кто?
– Лиза Чикина, – нехотя признался Костя. – Ты ее знаешь, кстати.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.