Клавесины Тарлиса

– Чем я обязан нашей новой встрече?

Гость заторможено сел и свесил ноги. Сначала он пошевелил босыми пальцами, точно припоминая, кто он. Затем – обвел глазами стены, встраивая место пребывания в свою реальность. Когда все обстоятельства сошлись, он, наконец, уставился на Габриэля и осторожно уточнил:

– А что, разве не вы ко мне явились?

Габриэль наклонил теперь голову к другому плечу.

– Я арендую эту комнату.

Гость прочесал пятерней в волосах.

– Признаться, я думал, что тоже.

Он взглянул на ослепительную обувь мага и стыдливо поджал ноги под софу.

– Августа Генриховна вас приняла? – переспросил Габриэль, делая неприятные выводы о характере здешней хозяйки.

Подселить к нему без спросу разночинца! А если это – вор? Или дурак, что еще хуже? Он мог разворошить и повредить коллекцию! От последней мысли сердце екнуло и стало рваться в спальню для ревизии.

– Она сказала, комнаты свободны, – между тем отвечал ему гость.

– Так и сказала?

Габриэль уже собрался осудить гиарку в хлестких выражениях, когда едва не стукнул себя по лбу: разумеется! Ей велели в семь подавать лошадей, кофе был выпит, а гостиная – пуста. Хозяйка полагала, что утром выехали оба ночных постояльца!

– В спальне осталось множество моих вещей, – напомнил он, однако.

– Мы там и не были, – пожал плечами гость. – Я снял только одну, проходную комнату и велел горничной не беспокоить меня до вечера. Вашу спальню убрать не успели.

Грудь энтомолога немного отпустило – если в спальню не ходили, то, быть может, никто не переставил тенелюбивых насекомых к солнцу и не выпустил гулять по дому бесценных горных жужелиц! Подселенец принял хмурость на свой счет и попытался оправдаться:

– Видите ли, я не спал толком несколько ночей.

Габриэль скосился на пыльную гору, по недоразумению носившую название сапог.

– Вы шли сюда пешком?

– Почтовые чересчур накладны, – сосед как будто удивился недогадливости мага.

О прочих способах перемещения, вроде собственного экипажа или лошади, он и не помышлял. Маг лишь сузил очи в новом подозрении – эдакий бродяга должен был снять койку над трактиром, а не гостиную в доходном доме для дворян.

– Средства на это жилье вы нашли, – бросил он.

Гость ответил взглядом жалким, но прямым:

– Вы меня ими и снабдили, помните?

«Ах ты, пропасть!» – Габриэль посмотрел на свой серый рукав. За одежду он в самом деле утром отсыпал порядочно золотых лун – хватило бы на многое.

– Об экономии вы, кажется, не думали? – тон его остался обвинительным.

Повадки хронического бедняка рождали легкое презрение – спустить все до последней луны за какие-то несколько дней! Разумный человек сообразил бы, как ввести свалившиеся средства в оборот. Гость сглотнул и отвел глаза на свою левую коленку.

– Это уж… мое дело, господин маг.

«Господин маг?!» – спохватился тотчас Габриэль.

Быть может, форму в переулке утром гость не рассмотрел, но сильного чародея определил в «грабителе» точно – особенно после того, как тот ему едва не угрожал. Вся сцена обретения камзола пронеслась у Габриэля в голове, снабженная теперь совсем иными красками. Бродяга знает о странном желании богатого мага рядиться в чужое тряпье – ему несложно будет довести эту мысль до конца и угадать, что кое-кто скрывает свою яркую персону. Пусть шумное разоблачение и не грозило Габриэлю карами, но поломать так славно начатую авантюру из-за нищего скитальца было бы досадно.

«Э, нет, пока что Скарабею с тобой ссориться нельзя, – вывел маг, изучая сутулого гостя. – В конце концов спальня осталась за мной, можно и потесниться.»

Хозяин положения издал смешок и постарался сделать выражение лица попроще.

– Какой я маг, – махнул он весело рукой. – И зовите меня Габриэль, раз уж мы с вами соседи.

Поворот, кажется, только добавил гостю груза на спину. Он вовсе сжался и стал наблюдать фигуру переменчивого мага с настороженностью человека, видавшего в жизни хитрости богатых сумасбродов и получившего с них очень мало пользы. Этот конкретный оригинал – уже второй раз за день удивляет картинной широтой своей души. Ждать ли теперь доброго? Однако, помолчав, гость все-таки назвался мрачно:

– Киприан.

«Какой я маг» протянул ему крепкую руку, будто не замечая плохо вымытые пыльные разводы на ладони подселенца, и с лаской продолжал:

– Мы нынче заживем как добрые приятели, не правда ли?

Час от часу не легче! Киприан кивнул как можно неопределеннее, но вслух заверил:

– Постараемся, господин Габриэль.

– Никакого «господина», Киприан! И говори мне «ты», – чудак подмигнул и оглянулся на дверь своей спальни. – Я только на секундочку к себе, и спустимся к хозяйке. Боюсь, как бы она уже не продала «забытую» мной лошадь.

***

«Не хлопать окнами.

Не перемещать себя по лестнице бегом.

Не испрашивать ужина в комнату после вечернего чая.»

Августа Генриховна, владелица доходного дома на Дубовой улице, заняла край стола в пустой до ужина столовой и аккуратно выводила правила для постояльцев.

До сих пор она обходилась устной передачей своих требований, но после фокуса вчерашних молодых вояк сочла, что следует запечатлеть свои разумные ограничения в чернилах. Местные любили говорить, что выведенное пером уже ничем не вырубить – пожалуй, и она воспользуется этим принципом. Все – для комфорта самих же гостей, ибо прибыль ее складывалась не из количества, а из качества арендных помещений.

Таких у нее было только три: две полуквартиры на втором этаже, по разные стороны лестницы, еще одна – на первом, справа от прихожей. Слева там же внизу сияла общая столовая, за нею шли служебные пространства – кухня, кладовая и собственная маленькая комната хозяйки.

Полуквартиры состояла из спальни с гостиной, и все три нынче были заняты, что очень грело сердце и кошель Августы Генриховны. Не успели съехать молодые маги, как заселился юноша – слегка потрепанный в дороге, но по речам вполне культурный человек при деньгах. Он обещался завтра привести себя в порядок и заплатить вперед еще на две седмицы.

Нехорошо, однако, что он вытолкал горничную и не дал даже оглядеть жилище после магов. Гиарка наполнила перо и стала размышлять над формулировкой правила, впредь запрещающего постояльцам эдакие номера. Ее литературные изыски оборвал вопрос:

– Милейшая Августа Генриховна, что же это вы меня так рано выписали?

Хозяйка вздрогнула и посадила кляксу – в столовую ворвался юноша, которого она уже никак здесь не ждала.

– Господин маг? – гиарка поднялась так живо, точно в ней выпрямилась невидимая жердь.

– Тц-тц-тц! – живо зашикал Габриэль, поднимая палец к губам в деланом испуге. – И вы туда же!

Он подшагнул к ней ближе и тихо горячо добавил:

– Видите? Сегодня я без формы.

Его старательные брови заставили хозяйку посмотреть снизу вверх крайне настороженно.

– Вы изволили вернуться? – спросила она. – Комнат на двоих у меня больше нет.

Это ей было, конечно, досадно – молодые маги придавали дому куда больший лоск, чем припыленный юноша невнятного сословия, хотя и при деньгах. Однако, хозяйка была щепетильна к взятым обязательствам, и выгонять принятого постояльца не намеревалась. Сам бедняга обнаружился тоскливо мнущимся за маговым плечом.

– Я и не выезжал, – меж тем задорно улыбался Габриэль. – Мой друг отбыл сегодня утром, а вы в некотором роде подселили ко мне нового приятеля.

– Mein Gott! – гиарка осела обратно.

Какой конфуз! Она так радела о правилах – и не убедилась, что комнаты действительно свободны! Маги вчера заплатили за сутки, так что имели право оставаться на весь день – а «внимательная хозяйка» позволила немытому пришельцу завалиться на их простыни!

– Mein Gott, – повторила она.

Маг, однако, не терял своей улыбки:

– Я спустился успокоить вас нароч-но, – поддразнил он ее акцент, – мы с Киприаном так славно сошлись! Умнейший человек и тонкая натура! Как ты сказал, идешь в столичный университет? – обернулся он к подселенцу.

Тот выглядел слегка раздавленным напором нового «приятеля», но тихо и серьезно подтвердил:

– Буду держать экзамен, чтобы поступить на тривиум… меня интересует юридическое поприще…

– Вот видите! Ученый, студиозус! – перехватил с энтузиазмом Габриэль. – Мы оказались ко всему ровесники. Давайте так – я сам плачу за обе комнаты по середину сентября, и Киприан все это время будет моим гостем. Надеюсь, что вы станете выказывать к нему не меньше уважения.

Внушительно взглянув, Габриэль снова наклонился над хозяйкой и зашептал:

– А мое звание и форму попрошу не поминать, ибо я остаюсь здесь, в Тарлисе, инкогнито.

Августа Генриховна еще не вполне пришла в себя. Какая слава может побежать по городу о «чистоплотном доме»! Она рассеянно взглянула на листок перед собой и спохватилась:

– Я должна вас записать, раз вы арендатор на длительный срок.

– Скарабей. Габриэль Скарабей, – сейчас же отрапортовался «не военный» и «не маг».

– Какая любопытная фамилия, – раскатисто означилась оценка за его спиной.

Габриэль обернулся – к их милому кружку в столовой присоединился господин лет за шестьдесят, но высокий и крепкий.

– Счастлив прозываться ею, – туманно отозвался Габриэль. – С кем имею честь?

– Пьер Огюстович Бриль, – мужчина будто бы секунду сомневался, подавать ли руку. – Я арендую здесь на первом этаже.

– Господин Бриль! – воскликнул юноша и против воли подобрался.

Тот самый Бриль! Маг с умелыми руками, дерзающими составлять дуэт Кармине! Для роли пылкого поклонника он показался староват, но все-таки его нельзя было совсем снимать со счету – не толст, ухожен, с короткою опрятной сединой и в дорогом камзоле. Впервые за день Габриэлю захотелось сбросить маскировку и влезть в мундир, чтобы стряхнуть налет высокомерия с этого острого взгляда. По-видимому, и господин Бриль за фасадом собеседника увидел нечто большее, потому что ладонь Скаребею все-таки солидно протянул. Маги пожали друг другу умелые руки.

– Вы с другом въехали вчера? – скользнул господин Бриль взором по рубахе Киприана.

Тот еще не успел приобрести себе замену платья, так что посреди столовой находился в самом жалком виде – без камзола и в разбитых сапогах.

Габриэль несколько запнулся. Заехал он вчера в иной компании, но после дифирамбов Киприану тотчас отрекаться было как-то не по-человечески.

– Мы с другом въехали в разное время, – увернулся он. – Пробудем здесь пару седмиц, до разрешения кое-каких своих вопросов.

– В столицу намерены? – цепкие очи господина Бриля бегали еще по внешности «друзей». Сам выбритый до глянца, он складывал первое и мало лестное для юных впечатление.

– В Итирсис, – кивнул Габриэль.

«Пьер Бриль! – припомнил он опять, уколотый уже другим воспоминанием. – Кажется, был в должности советника пару десятков лет, а ныне на покое.»

Древний род и высокая должность объясняли чуть презрительно оттянутую нижнюю губу зрелого мага. Габриэль Дюран не уступал ему происхождением, но Габриэль Скарабей был вынужден смотреть без явной дерзости. Бриль, между тем, обернулся и ко второму соседу выжидательно.

– Киприан Сильвено, – назвался тот со скованным поклоном.

Сей неизвестный Сильвено руки от господина голубых кровей уже не удостоился.

– Надеюсь больше разузнать о ваших путешествиях за ужином, – мягко свернул тот ритуал знакомства. – Сам я давненько нигде не бывал.

«Действительно, а что ты позабыл в Тарлисе, в двух тесных съемных комнатах?» – вгляделся Габриэль в его лицо.

Точно оправдывая – если не проживание, то хотя бы свой приход сюда – степенный Бриль приблизился к столу, подобрал неровную стопку бумаг на краю и вопросил хозяйку риторически:

– Корреспонденцию уже доставили? Есть для меня что-нибудь?

Пальцы аристократа перебрали пять конвертов с куда большей неторопливостью, чем требовалось для выявления на них адресата. Изобразивши бровью даже некую эмоцию над теми письмами, что не были назначены ему, он все-таки вытащил одно и помахал перед собой с большим довольством:

– Наконец-то! Я все лето его ждал.

В подробности своей частной жизни Пьер Бриль, однако, входить не стал и удалился из столовой к своим комнатам через переднюю.

– Почту у нас можно получить после обеда, – уведомила заодно хозяйка двух оставшихся друзей. – Прочий регламент я скоро вывешу здесь на стене. Правила заботятся о благополучии всех моих гостей. Кроме вас на втором этаже арендуют две леди.

Габриэль сейчас же закивал с видом усердного смирения.

– Ужин в десять? Поверьте, на сей раз мы явимся без опоздания и будем ваши самые аккуратные жильцы!

Доказывая это послушание, он вытащил кошель и отсчитал положенное.

– До середины сентября! – напомнил он. – Я сердечно рад, что встретил Киприана, но очень вас прошу нашу квартиру более не уплотнять!

Августа Генриховна покраснела, все еще стыдясь оплошности, но Габриэль уже схватил приятеля под локоть и отбыл. Хозяйка проследила за их спинами, весьма различными даже с такого ракурса, и тяжело вздохнула.

«К совместным трапезам являться в подобающем обличии», – принуждена была она вписать на лист, потом на полминуты замерла и поразмыслила. Пробежала взором по окну, припомнила вчерашнюю фугу соседской девицы Кармины, потом – задорные молодые голоса перед своим окном. Один из магов после этого решил остаться?

Хозяйка доходного дома была женщина неглупая и многое читала наперед. Макнув перо, она добавила в свод правил превентивное:

«На этой улице не петь ночами серенад!»

***

– Мне нужно заняться промывкой жилья для моих таракашек, – сказал Габриэль, затащив подселенца обратно в гостиную. – Не обессудь! Не то я помог бы тебе выбрать приличный камзол.

«Меня и прежний, в общем-то, устраивал», – подумал Киприан, со странным чувством наблюдая, как суетится статный маг в его одежде. Сидела она лучше, чем на непритязательном владельце, которому служила столько лет – и это ощущалось как предательство.

– Я вполне управлюсь, – пробормотал он. – Не утруждайтесь.

– Чудно, только я просил на «ты»! Денег не жалей, я в случае чего добавлю. И заверни в цирюльню. Хочу, чтобы за ужином ты удивил этого сноба, хозяйку и других гостей. Не забывай, что там будут и дамы.

Решив, что сносно вдохновил соседа к переменам, Габриэль схватил со стула плащ, мундир и обе шляпы, после чего закрылся, наконец, в компании питомцев у себя. Немытая коллекция взывала к нему с самого рассвета.

Киприан болезненно глядел, как исчезло за дверью понурое перо, еще утром бывшее его неотделимым спутником. Следовало попросить у Габриэля снять хотя бы брошь-бронзовика, семейную память – ну да что уж теперь! Ему и в самом деле очень повезло: на привалившее богатство он сможет позаботиться о платье – и решить иной, куда серьезнее волнующий вопрос.

Киприану только не понравился прищур назойливого мага: тот будто догадался, что нищий будущий студент избрал этот доходный дом ни капли не случайно.

5. Новые ноты

В Тарлисе 1 сентября, суббота

Наперекор предгрозовому небу, Кармина улыбалась с самого утра.

Она всегда была легка на ласковое слово и полагала жизнь наполовину полной чашей, однако, нынче даже батюшка заметил, что дочь совсем витает в облаках. Когда от завтрака она даже не стала подниматься к мезонину, а собралась куда-то за порог, он с заботливой усмешкою напомнил:

– Господин Скарабей обещался к нам сам до обеда.

Порозовев, Кармина объяснила, что ей необходимо выйти в город по делам. Она, конечно же, не замышляла рандеву с вчерашним гостем, но про себя не отказалась бы его случайно повстречать.

С каким горящим взором он рассказывал о разных насекомых! Кармина не запомнила и половины, но с охотой обещала посмотреть все то, что энтомолог запланировал нести назавтра к ним. Сама она ни за что бы не искала близкого общения с тассирской многоножкой, но было восхитительно взирать, как об этих дивных ножках рассуждает юноша с остывшим кабачком на вилке. Тон его был очень барышне понятен, и увлеченный Габриэль выглядел куда приятнее других знакомцев дома, часто не ведающих, куда приложить свою молодость и кое-какой ум.

Кармина поддалась порыву, которому не может воспротивится девица ее лет – примерила к себе его фамилию. Просто так, без особенных планов, наедине с собою прошептала: «Кармина Скарабей?»

Весьма созвучно, даже музыкально! Забавно, разумеется, но что же – и с такой живут! Впрочем, она себя тотчас одернула: один обед – еще не повод распланировать их будущие жизни. Габриэль хотя и не богат, а все-таки столичный, зачем ему искать невесту далеко? Быть может, у него такая даже есть – он много говорил о тараканах и сверчках, но о себе едва обмолвился и словом.

«Совет им да любовь!» – Кармина повернула на Ямскую улицу, прижав к себе широкие тетради.

Улыбка все равно не шла с лица.

К тому же, дело ее двигалось удачно: барышня несла новые ноты, которые ей разрешила переписать артистка гастролирующей труппы. Нечасто удавалось достать что-то свежее, но заезжие певцы определенно знали много о новинках в мире звуков. Кармине было страшно подойти к ним после представления в театре четыре дня назад, но пожилая прима ничему не удивилась и позволила девице навещать себя с чернилами. Сегодня юная клавесинистка списала начало оперы – не петь, разумеется, но исполнять аккомпанемент она сумеет с мастерством и пылом.

Пальцы невидимо примеривались к новой увертюре, которая звучала в голове еще с движения пера по строчкам. Подушечки теперь едва не закололо – Кармина не играла с вечера, а это был невыносимо долгий перерыв. Ей, разумеется, не воспроизвести глубокой мощи настоящего оркестра, но она сможет подхватить полет и предвкушение сюжета! Кармина чувствовала, что и сама как будто очутилась на пороге чего-то прекрасного: совсем скоро – дебют ее самой и батюшкиной фисгармонии! Осенью – задуман переезд в столицу на сезон! Там – обучение у мастера… и, быть может – этот новый юноша, который не идет из головы. Того и гляди ее тихая жизнь заискрит фейерверком!

Над шляпкой в самом деле грохнуло.

Кармина подняла глаза на небо: так и есть! Напрасно она утром так беспечно вылетела в город – разумный человек бы видел, что собиралась гроза, запоздалый аккорд отошедшего лета. Девица крепче обняла свои тетради и стала торопиться к дому, но гонку с погодой проиграла: за два квартала до усадьбы сверху шумно и упруго полило.

Намочить платье – неудобство не столь уж тяжелое, но пустить воду на ноты в руках – катастрофа! Кармина оглядела улицу и бросилась под кованый квадратный козырек над парадной чужого жилища. Близь нее будто нарочно ни нашлось ни лавки, ни аптеки, ни иного заведения, куда можно было забраться без просьб и оттуда разглядывать, как плещутся струи по хлипкой преграде окна.

Горожане посолиднее заторопились тоже. Иные, что попроще – суетились, но не слишком опасались стремительной теплой грозы. Водовозы с тележками в сердцах уселись щелкать семечки на старый вал – бочки под сточными трубами нынче задорно наполнялись и без их недорогой подмоги. Только маги не сменили свои важные пути и шли как прежде, но будто бы в огромных пузырях – незримых чарованных куполах. Вблизи убежища Кармины от ливня такими чарами спасались несколько господ и одна барышня в розовом платье.

Лицо последней едва различалось под каплями, стекающими по магической защите, однако она поймала глазами Кармину и вдруг живо перешла через улицу к ней.

– Позволите помочь? – предложила она. – Нам кажется, в одну и ту же сторону.

Маленькая барышня с чуть пухловатым круглым лицом показалась вроде бы знакомой, но Кармина не смогла припомнить ни ее имени, ни обстоятельства их встречи. На замешательство та улыбнулась:

– Мы с бабушкой живем напротив вас, у Августы Генриховны.

– Ах, верно! – спохватилась Кармина, досадуя на свой не очень цепкий взгляд.

Из окон усадьбы она действительно нередко замечала этих леди, но мало помнила – и не признала вне привычных обстоятельств.

«Магичка, стало быть», – отметила себе слегка завистливо, а вслух с любезностью произвела положенные для знакомства фразы. Девица чуть присела ей в ответ.

– Агата Мола, – представилась она, после чего кивнула на складной мольберт подмышкой. – Самая никудышная художница во всей богохранимой Ладии.

Кармина несколько запнулась на подготовленном «счастлива знакомству» и, моргнув, была принуждена задать положенный вопрос:

– Отчего же?

– Отправилась работать на пленере, не взяв с собой ни «изумрудной зелени», ни «кобальта»! Меж тем – сегодня небо им особенно богато! Бабушка верно говорит, что мне только углем на печи рисовать, – девица мысленным приказом расширила свой чародейский щит и забрала в него Кармину. – Идемте! До дома я сумею держать купол для двоих.

Как видно, магом барышня была покрепче, чем художником – капли не пробрались под ее защиту, и даже лужи разбежались из-под ног. Кармина осторожно огляделась, но тетради с нотами здесь очутились в безопасности. Думать было не о чем – она с благодарностью вынырнула из-под козырька-убежища в задорную грозу.

– Вы много рисуете? – спросила вежливо, подлаживаясь к шагу маленькой магички внутри купола. Звук здесь оказался забавным и гулким.

Кажется, вопрос не вызвал у соседки того трепета, какой сама Кармина проявляла в разговорах о своей любимой музыке.

– Надо чем-то занимать себя, пока не готовы мои платья, – пожала плечами Агата.

– Ах, вам шьют? – подхватила Кармина.

– К сезону. Мы с бабушкой едем в Итирсис после середины сентября. Я бы сорвалась туда немедля, но лучшие балы начнутся только через месяц. Жить в столице без того чрезмерно дорого, а шить там туалеты – вовсе разорительный прожект. Я сирота, а дедушка не слишком аккуратно управляет средствами.

– Какое огорчение… – Кармина едва поспевала за мыслью Агаты. Девица оказалась из таких натур, через пять минут встречи с которыми узнаешь всю историю семьи до пятого колена. Сама несколько более закрытая, Кармина любила послушать подобных людей – они были живые, как эта гроза, а разговор с ними не требовал подыскивать серьезных слов. Даже если такие найдешь – вставить едва ли успеешь.

– Представьте себе! – с охотой продолжала круглолицая соседка. – Бабушка говорит, что его векселями можно было бы оклеить всю гостиную. Она устроила скандал и повезла меня в столицу – надеется, что там кому-то глянется мой деревенский румянец.

– Зачем так, вы чудесно выглядите!

– О, бросьте! Меня там с первой встречи заклеймят – но что же мне поделать со своим характером?

– Едва ли у вас так много недостатков, – Кармина силилась хоть несколько участвовать в беседе, но та все более формировала монолог.

– Я вся состою из достоинств, только столица их не переживет! – рассмеялась Агата. – Впрочем, бабушка не верит моему предчувствию. Она заказала мне два бальных платья здесь, в Тарлисе – и нам приходится ужасно долго ждать. Были бы средства – мы пригласили бы модистку подороже, она давно закончила бы мой наряд! Ах, я видела в витрине ее новые шедевры! Такие даже мне бы обеспечили успех!

– В Итирсисе столь сторого смотрят? – переспросила Кармина, пока Агата стала брать дыхание. – Мы тоже собирались провести там будущий сезон, но я совсем не думала о новых платьях.

Соседка посмотрела на Кармину и махнула маленькой рукой.

– Вам что! Вы хорошенькая! Ко всему – у вас дивный талант!

Кармина скромно посмотрела в мокрую утоптанную землю и плотнее обняла тетрадь.

– Разве мою игру там кто-нибудь заметит?

– Вне всякого сомнения! – заверила пылко Агата. – Вот и Габриэль вчера за ужином вас очень возносил!

«Габриэль??» – вздернула Кармина бровь.