- -
- 100%
- +
— Зачем вы ему там, в открытом море? — спросил Рауль сочувственно.
— Полагает, я буду усерднее, если угроза голода и жажды будет довлеть и надо мной. Теперь я принужден заниматься и собственными сборами — ибо не брал даже зимний мундир, — Ирдис еще раз явил свою горькую усмешку. — Меня ждал перевод на южный флот.
На берегах иного, теплого и щедрого моря Ладийская империя совсем недавно возвратила два утерянных по неудачному миру порта. Теперь дым там стоял коромыслом от наплыва служилых людей — укрепляли позиции, гнали готовые суда и восстанавливали брошенные верфи. Труда хватало бы везде, только условия на юге казались краше не в пример.
Аида выбралась из камбуза, по молодости даже не поддавшись духоте и не растеряв бойкого настроя, но тут же ойкнула, задев что-то ногою. Она отпрыгнула к сестре и вдруг вся озарилась: вдоль стены тащилась по своим заботам черепаха, весьма крупная — панцирь был не меньше сковородки.
— Живая! — возликовали обе барышни.
— Один матрос обзавелся ей в плавании к Новому свету, — пояснил им капитан. — С собою взял — да я не запрещаю, не мешает.
— Питомец? — присмотрелась к ней Нерина. — Как чудно, что и в суровых странствиях люди находят, кому отдать частицу сердца!
— Питомец, — коварно кивнул Бердинг. — В теплых морях они весьма любимы мореходами и очень их питают на пути. И то сказать: во всякую минуту свежие, кормов почти не просят, жарить можно прямо в панцире, а из него потом еще наделать гребешков.
Барышни согласно содрогнулись. Усы и борода припрятали улыбку капитана.
— Зовется Дисциплиной, — смягчил он свою правду жизни. — За неуклонное стремление вперед и твердую броню.
Бердинг сам не знал, что то была лишь половина истины — Дисциплиною матрос прозвал своего дивного приемыша за явственную хромоту на левой задней лапе.
Лысеющий кок убедился, что все четверо гостей покинули его непритязательную вотчину, облегченно затворил за ними хлипенькую дверь и немало искусился подпереть ее метлой. Тур продолжался сквозь благоухательный матросский кубрик (из коего всех выгнали по случаю прихода дам). На крохотные комнатушки за ним Бердинг только махнул руками («тут господа офицеры живут»), просторную кают-компанию в самой корме приоткрыл мимолетом и беспощадно увел в новый люк — вчерашнюю демонстрацию арсийской крепости в его глазах мог уравновесить лишь глухой инженерный отсек в нижней части кормы.
Здесь капитан просчитался — две юные леди с немалым интересом изучили маховики для чародейского вращения колес. Каждое крепилось снаружи на борт по отдельности, без общей оси — независимость движения им позволяла обернуть судно даже вокруг себя почти на месте. Вдобавок, внутренние маховики снабжались изрядным скопом артефактов, без которых маг-навигатор протащил бы шхуну не больше половины морской мили и слег бы под штурвал, как загнанный скакун. Рауль вознес неслышную хвалу за то, что ему не поручили обозрение деталей механизма — напротив, даже не дали к ним подойти.
Барышни пощупали стальные шестеренки и окрестили их «пречудными». Надзорщик целого арсийского судоходства, разумеется, нового там для себя не нашел и продолжал мечтать о ясной светлой палубе.
Туда их выпустили, славно помариновав. Когда три леди и надзорщик с блаженством выбрались наружу, из каюты капитана приволокли широкий стол и разложили карту — геодезическая пытка олицетворяла месть за верфь. Все это время «Императрица» не двигалась с места, и о поэтическом рельефе скал вокруг залива оставалось только грезить. Впрочем, за обед у коменданта гостей помиловали минеральною водой.
Порядком подустав, Бердинг отдал право нести просвещение тому, кто был и к теме близок, и до бенефиса охоч.
Весь путь от столицы по Дивине картограф Оскарис расписал им в красках, не забывая уточнить значения меридиан всех прилежащих деревень — и лишь тогда затронул тему их грядущего пути.
— …Неведомые земли едва ли будут годны под пшеничные поля, — провел он рукой над пустующей областью карты. — Однако, велика вероятность найти там новый минерал или руду, открыв для Ладии большие перспективы.
— Неужто по сей день их там никто не отыскал? — спросила Нерина, воспряв с интересом. — Барритский флот силен и хозяином ходит по свету.
— Верно, — картограф улыбнулся, одобряя знатока, — они бы много отдали, чтобы достичь их раньше нас и водрузить свой флаг, захватывая землю! Однако, экспедиции и там налаживают лишь теперь. Возможно, прямо сейчас какой-то колесник снаряжается на их «туманном бреге» в путь, подобный нашему.
Нерина рассмотрела белое пятно, удаленное равно от ладийских и барритских берегов.
— Отчего лишь теперь? Коль уж тот мерзлый край — настолько лакомое обретение.
Картограф был заметно вдохновлен ее чистосердечным интересом.
— Оттого, мудрая Нерина Стефановна, что навигационная магия не всегда была столь развита. Десятки мелочей мешали выйти в эти льды еще о прошлом годе — и лишь недавно артефакты и навык людей обрели нужную надежность.
— Как вы много знаете о разных областях, — смеясь, поощрила и дотошная Аида.
— Отличник Морского корпуса, хотя и штатского ее ветвления, по геодезической науке, — Оскарис поклонился им обеим, но тут же картинно заскромничал: — Впрочем, по-настоящему в вопросах навигации поднаторел наш лейтенант Дийенис! С ним не сравнится никто.
Гости показали, что оценили и дивную кротость картографа, и мастерство восхваленного им Рауля. Только последний видел не чуть приподнятую бровку Нерины, а колючее презрение Мартьена, сложившего руки под мачтой.
Ветер поиграл краешком карты, и Оскарис приложил к нему ладонь.
— «Попутный ветер», как говорили в старину? — намекнул надзорщик Нортис, иронизируя уже весьма натужно. Солнце торчало высоко, но день клонился к вечеру.
Капитан счел, что отомщен вполне, и можно приступать к самой прогулке — в конце концов, ужин в саду вчера доставил удовольствие, и за него им Бердинг тоже задолжал. За время тура «Императрицу» подготовили к отходу, и оставался лишь последний штрих — поставить навигатора на вахту.
— Лейтенант Дийенис, — повернулся он, пронзая Рауля глазами. — Берите штурвал.
«И попробуйте только меня подвести!» — прочиталось без слов.
— Покажи им, Рауль! — вслух подзадорил Оскарис.
Навигатор кивнул, взлетая на мостик с почти невидимой улыбкой — о, это его стихия! Совсем иное, чем беседы за столом — здесь он сам рад показать единство своей магии с «Императрицей», ощутить, как огромная шхуна слушается воли его рук и мчится по заливу невесомой птицей.
Зрители ждали спектакля «слаженный труд мореходов», и капитан, осознавая это, поддал эффекту голосом:
— Швартовы а-атдать!
Чарами Рауля тросы взметнулись от пристани, белыми змеями свились в четыре кольца и уснули до новых приказов.
— Ле-ево руля! — трубил капитан по древнему обычаю. — Малый вперед!
Показные инструкции были избыточны — штурвалом и колесами правит один человек, который сам с собой координирует отход весьма надежно. Впрочем, Рауль не кривился за этот этюд, а согревался ностальгической романтикой — когда-то он так и рисовал себе красивый выход судна в море, потом — все оказалось прозаичнее и жестче. Подхватывая сценку для гостей, маг даже развернул наверх ладони и выбросил руки вперед, отдавая теперь свою, безмолвную команду лопастям.
«Вперед, родимые!»
Колеса, однако, не дрогнули.
6. Незаменимые детали
Порт Арсис, 14 мая, вторник
Озноб коснулся кожи навигатора. Он повторил движение потока, уже понимая — напрасно. Десять последних лет Рауль проделывал эту работу ежедневно, и в передаче импульса не мог серьезно ошибиться. Отклонение было в устройстве колес.
Бесплодные потоки чар слышали все маги близ него. Бердинг вздернул бровь и уточнил, отбросив театральность:
— Что стряслось, лейтенант?
Рауль в третий раз отправил свой приказ, добавив силы многократно — лопасти дрогнули, подвинулись на метр вниз и вновь застыли.
Вот оно! Сорвались усилители.
Рауль окинул взором замерших гостей. Преданно глядят в ответ, ждут слов, как будто он здесь проповедник… Катись вся эта слава под корму!
— Необходимо осмотреть колеса, — рапортовался он отчетливо и ровно, не открывая подозрений при гостях.
— Проверю? — предложил Мартьен, завладевая тем вниманием, которое минуту назад безраздельно лилось на Рауля.
— Позвольте, я сам, капитан, — вскинулся тот, теряя хладнокровие. Второму навигатору он больше ни на грош не доверял.
Мартьен отправил ему дивную усмешку и снова прислонился к мачте — Бердинг разрешающе кивнул на люк под палубу тревожному Раулю. Тот спустился с мостика и прошагал туда спокойно — исчезнув же из вида, чуть не сорвался в бег.
Инженерный отсек встретил привычной душной влажностью, еще усиленной от посещения толпой. Гости тогда любопытничали, капитан учтиво потешался — им забава, а навигатору не дали подступиться и провести положенный перед отходом смотр!
«Впрочем, сам виноват, — признался себе маг, бросаясь к левому маховику. — Следствие развел! Забыл прямую службу!»
Пора привыкнуть быть вдвойне настороже: отверг свою «фортуну» — и за такое небрежение отхватывает нынче за бедой беду.
Пав на колени перед кружевом стальных шестерней, маг тронул ту, что щеголяла окраскою в синий и клеймом «УЛ 001 Итирсис 7110 Императрица Эльза», то есть «Усилитель ледокольный первый, произведен во граде Итирсисе в году 7110 от сотворения Мира для шхуны с указанным именем».
Усилители были крайне затейливым устройством — их чаровали только умельцы Морского приказа в столице. Данный подвид ко всему усложнили — учли режим особенного ритма поворота, если судно окажется зажатым в толще льда.
И «УЛ 001» из славного Итирсиса был ожидаемо поломан.
«Пустили любознательных!» — сжал зубы Рауль.
Внешних повреждений не заметно, но он отлично помнил указание: нельзя вертеть колеса в разном направлении, иначе неминуемо «сорвется» магический код. Поломка сложная — вся шестерня потребует перечаровки.
Полыхая досадой, Рауль метнулся к механизму с правой стороны и даже без касаний разобрал беспощадную правду — парный «УЛ 002» тоже не уцелел.
«Из-за минутной блажи капитана!»
Разумеется, как первый навигатор, маг лично расписался в получении от Морского приказа четырех ценнейших образцов. Два запасных теперь лежали в ящике — но использовать их после пяти дней легчайшего ходу? Как вытаскивать шхуну, если нечто случится во льдах?
Злясь и негодуя на бессмысленную трату, маг откинул крышку сундука в углу, нащупал среди прочих комплектующих бархатный плат. Замена заберет не меньше часа, прогулку лучше отменить, и неизбежно требуется доложить об этом Бердингу. Новая напасть на бедную, весьма уже потрепанную репутацию Рауля!
«Однако, это меньшая из проблем», — вдруг понял он устало, созерцая шестеренку «УЛ 003» на развернутом плате.
Одну — вместо двух.
О чем он думал! Барышни с их розовыми пальчиками, ясно, не при чем — как бы эти пташки начудили, если даже не владеют магией? Это не случайная поломка, а намеренный и очень тонкий саботаж.
Не сумев утопить, Мартьен потщился выставить Рауля идиотом, не способным даже двинуть шхуну с места? Забрал одну шестерню, другую — оставил, будто «первый навигатор» не позаботился о должной комплектации запаса?
Однако, завистник сей весьма настойчив.
Капитана пора ставить в известность не об отмене прогулки, а о куда более печальных новостях: Мартьен не просто беспощаден — он не считается и с тем, что личной местью подрывает экспедицию.
Найдется ли у злодея «УЛ 004», или выброшен за борт — Бог весть, но лучше брать в расчеты худшее. За две седмицы нужно раздобыть усилитель, причем — не «У», а именно «УЛ», с ледокольным режимом. Придется посылать за ним в столицу, что долго и стыдно (недосмотрели!), но — правильно. Голубиная почта — день-два, три дня бюрократической возни в Приказе и, коли утвердят — пять дней на переправку с оказией по Дивине. У «Императрицы» еще останется шанс выйти в срок.
Уцелевший незаменимый «УЛ 003» Рауль сберег за пазуху как величайшее сокровище.
Есть еще один путь — занятся починкою лично. Рауль не смог бы изобрести подобный усилитель, но пересобрать магические блоки, имея на глазах один рабочий образец — задача уже посильная. Навигаторы Морского корпуса штудировали устроение магической системы, которую им приходилось вращать.
Доверится ли капитан? Даст ли три дня на работу, прежде, чем запросит дубликат в Морском приказе? Как бы не потребовал там заодно замен обоим навигаторам — пьющему растяпе и преступнику без чести.
Рауль вылез и щелкнул замком на люке инженерного отсека. Задумчиво качнул в ладони длинный ключ флажком — обычно он висит над косяком в каюте навигаторов, которую делят Рауль и Мартьен. Взять его злодею не было проблемой, а отсутствие свидетеля-соседа развязывало руки.
Однако, мерзавцу пришлось бы пройти через обычно многолюдный кубрик.
Маг поднял глаза на ярусы беленых гамаков, висящих друг над другом. После ухода барышень жильцам дозволили вернуться, но тут же кликнули опять наружу: по уставу в час отплытия матросы строились у капитана на виду. Теперь все мнутся там, ожидая вердикта Рауля — и ему некого тихонько расспросить.
Досаду прервал торжествующий бас из угла, заставивший дрогнуть тонкие стены:
— А я вот так!!
За этим нечто стукнуло четыре раза, и хриплый баритон восхищенно ругнулся в ответ.
Этот призыв нельзя было оставить без внимания. Рауль отправился на звук, обходя гамаки, и меж последними нашел источник.
Тонко звякнули кости о дерево. Два бородатых мужика согнулись над доскою на полу и двигали по ней раскрашенные в цвет добра и зла большие фишки. Комьями лежали позади два сброшенных кафтана — жарко и в рубахе, когда такой азарт! На их одежде мылся корабельный рыжий кот Авось, известный тем, что был отличный крысолов и в каждую щель совал свои усы, но гладить не давался даже коку.
Русый бородач победно возопил, узрев на брошенных костях пятерки, но в эту экзальтацию вмешалась тень. Лица разом поднялись на заглянувшего Рауля и потеряли прежнюю беспечность. Темный бородач хотел вскочить, но, видно, ноги затекли, и он с ними не сладил.
— Господин лейтенант! — рассмотрел в полутьме и добавил басистой мольбы: — Не извольте бранить — я кузнец, к построению быть не обязан.
— А я плотником взят, — добавил второй, — не матросом!
— Сидите, — махнул им Рауль.
Хотел сказать, что подошел к ним не проверки ради, но вдруг нашел, что с перепуганных очей они ему не много сообщат. Прежде надо подготовить для вопроса почву.
— Диковинные у вас шахматы, — кивнул он подбородком. — Таких не встречал.
— «Нардами» зовутся, господин лейтенант, — охотно приосанился кузнец, владелец незнакомого и благородным чуда.
— Заморские?
— А то! Добыл, когда еще таскался по степям, записан был за южной инфантерией.
Рауль пригляделся к доске. Дюжина круглых фишек была с большой любовью резана из дерева и расцвечена масляной краской — ровно и гладенько, как на подбор. Однако, за давностью лет еще столько же порастерялось и заменилось чем попало — здесь можно было наблюдать весь жизненный путь кузнеца. В двух фишках, мазаных углем, узнавались стертые негодные шестерни, по-видимому, от большого требушета. Еще одна — вырезана из черненых ваксою сапог, тоже, должно быть, окончательно сношенных. Одну белую фишку заменило бисерное височное кольцо от бабьей кики — удачное ему иной раз выпадало время! За три других сошли кое-как обточенные, мелом крашеные черепки от глиняных горшков — порою кузнецу было не до красот, но нарды он возил с собой усердно.
Навигатор вздохнул про себя: с подобной лихостью бы поменять и злополучные «УЛ» на то, что подвернулось под руку! Обернуться эдак сдержанно к старшей надзорщиковой барышне — «Позвольте жестяную крышечку от ваших румян, леди Нерина, да зеркальце не пожалейте» — чарами придать им форму на ходу, поставить их взамен обоих усилителей… То-то славный вышел бы этюд, и капитан остался бы доволен!
Кузнец все продолжал хвалить свою игру, погладив доску пальцами.
— Местные нас хорошо принимали, забаве этой научили заодно, все веселее. Правду сказать, я чуть жену оттуда не привез, но обошелся нардами, — усмехнулся он, затронутый давнишним вспоминанием не то печального, не то весьма удачливого свойства.
— Мы тебе жену там, в новых землях слепим, — утешил плотник. — Будет вместо той, вроде Снегурочки.
«Даже жену попроще заменить, чем усилитель…» — невольно примерил Рауль.
— Благодарствую! — сидя поклонился приятелю чернявый бородач. — Мне покуда с нардами неплохо. Жену, если надо, и тут присмотрю.
Рауль нашел, что разговор повернулся как надо, и через легкую брезгливость выдавил гримасу понимания.
— Вчера, поди, уже присматривал?
Кузнец отвечал уклончиво — офицерик мягко стелет, только не с такими свою вольную прогулку обсуждать.
— Как люди, огляделся маленько, туда да сюда. Господин капитан выдал всем по медной луне, велел прежде баню найти, а то, говорит, вша от вас перекинется! — кузнец даже обиделся. — Отродясь у меня вши никакой не было. Ну… одна, может, — всмотрелся он свою в коленку.
— Здесь не оставалось никого? — подвел к серьезному Рауль, очень стараясь не следить за его взглядом.
— Дежурные, двое. Но те по верху ходят. Потерялся разве кто…?
«… окромя вас», — едва не добавил кузнец, и внутренний Рауль это почти расслышал.
— Когда лейтенант Мартьен вернулся — не видели? — спросил, однако же, бесстрастно.
Плотник рядом и задумался на миг, но покривился в черные усы.
— Кабы и видели — с этой жиденькой ночью поди разбери, какой час. Ни полночь, ни рассвет, одно сияние. То ли дело у нас, на Долну — звезды какие! Луна ярче солнца! А при мне господин лейтенант не проходил, — торопливо вернулся патриот южных краев, отметив нашедшую на офицера тень.
Где было плотнику ведать, что здесь он в лейтенанте родственной души не сыщет — тот был сыном севера и летом лишь такую ночь и признавал.
Кузнец пожал плечами солидарно — мол, тоже вашего Мартьена не видал — и сгреб две кости в исполинскую ладонь. Если у офицера к ним упрека нет — чего мешается? Даже кот Авось перестал мыться и косился странно.
Рауль еще мрачнее отступил, оставив мужиков искать в игре недолгое укрытие от мирской тягомотной рутины.
Разведка его безнадежна. После такой хотя и «жиденькой», но бурной ночи — ни о ком ничего не узнать. Вся команда бродила, где хотела, и часов толком никто не наблюдал. Придется доложиться капитану, не имея ни малейших доказательств.
Бердинг на палубе был окружен мундирами и джутовыми шляпками — уже сам тянул время, без охоты изливая над картой эпизоды своих «морских приключений», где-то добавляя, где-то прибирая разные подробности. Едва пропавший первый навигатор вынырнул из люка, внимание усердно обернулось на него.
— Что там, лейтенант Дийенис? — не удержалась звонкая Нерина, зараженная кокетливым настроем от внимания к себе иных приятных мореходов. — Не томите! Мы скоро отправимся, правда?
Рауль остался у самого люка и промолчал, изо всех сил глядя мимо барышни. Стыдно ее обижать — но рапортовать ей навигатор не намерен. Бердинг поймал его взгляд и приблизился сам, оставляя толпу хотя бы в нескольких метрах позади себя.
Рауль уже не видел, как сперва застыла, а после очень медленно сползла девицина задорная улыбка. Видя, что господа желают говорить наедине, Нерина выразительно ушла назад и уставилась на карту, отчего-то моргая чаще.
— Усилители сорвались, господин капитан, — полушепотом отчитался навигатор. — Для замены мы имеем лишь один.
Он не успел закончить донесение, когда Бердинг почти перебил, бросив сквозь зубы:
— Так и знал, что одной посудиной идти нельзя!
Рауль замер и вдруг проглотил почти сорвавшийся намек на приложившего здесь руку лейтенанта Мартьена.
А если не Мартьен? Капитан без устали толкует, что ему надобна вторая шхуна, только Морской приказ не хочет его слышать уже год. Устроить несчастную гибель навигатору, потом продемонстрировать, как ненадежна механика колес — чем не способ убедить Приказ, что опытный Бердинг был прав?
Устройство усилителей капитан тоже понимает достаточно, чтобы сломать их тихо и надежно. Где он вчера был после ужина — прямо не расспросишь. К тому же, имеет дубликаты всех ключей — кстати, как и шустрый Ирдис. Чарами вскрыть замок без ключа — тоже невеликая проблема.
Если разобраться: Мартьен еще с вечера считал Рауля утонувшим. На что ему ломать колеса ночью? По возвращении — времени не было, всюду сновала толпа.
С третьей стороны: топить мог один, а усилители портить — иной. Разве эти подвиги так непременно связаны?
Бледнея от нашедших подозрений, Рауль все-таки не отвел своего взгляда от холодных серых глаз.
— Прошу у вас три дня на починку, — сказал он, цепляясь за остатки плана и не показывая виду о смятении внутри. — Если не справлюсь, нам потребуется запросить в Приказе новые.
Капитан раздумчиво молчал, и маг искал в его лице подсказки.
Если согласится — значит, не так уж стремился показать негодность маленькой команды? Или напротив — понадеется на раулев очередной провал и тем вернее сообщит в Приказ о крахе? При любом раскладе выходило ничуть не яснее.
— Три дня, лейтенант, — едва слышно отмерил Бердинг. — И у меня к вам еще будет множество вопросов.
Подарив такое обещание, капитан вздел благодушие, насколько мог, и с этим лицом обернулся к надзорщице.
— Ужасно жаль вас огорчать, леди Нортис, но прогулку мы перенесем на другое время. Колесный механизм не вынес оказанной вами чести — просит дать ему несколько прийти в себя от касания вашими ручками.
Излив сию бессмыслицу, он был принужден отыскать достойную замену развлечений — с неохотой пригласил желающих из барышень попробовать немного повернуть штурвал. Гости повздыхали, но вежливо изобразили, что не разобрали за всем этим неисправность инженерного характера. Аида первой застучала каблучками, взлетая с дозволения на мостик.
Рауль нашел, что счастливо лишился всякого внимания, и его сапоги застучали в ином направлении, неся его опять по трапу вниз, в инженерный отсек, приступать к ремонту без минуты промедления.
Он заблуждался — черноглазая Нерина продолжал наблюдать за ним из-под весенней шляпки. Брови барышни почти сошлись в одну, и выводы ее вполне продолжили начавшуюся полосу его несчастных обстоятельств.
О, лейтенант Дийенис никакой не «бедный мальчик», обнаружила она. Он — первый навигатор в тяжелом пути, и для соратников он должен быть надежнее скалы! Его пороки в этих обстоятельствах грозят сорвать всю экспедицию и — хуже! — погубить доверенных людей. Вчера он мало что не утопился во хмелю, сегодня позабыл проверить усилители перед отходом — а завтра направит всю шхуну на острые камни?
Нерина вспомнила его явление на берегу. Умеет ослепить — да только верить ли такому впечатлению? Если капитан Бердинг не замечает преступной небрежности мага — она, Нерина, за две оставшихся седмицы соберет все доказательства, что положиться на него нельзя, а нужно гнать из экспедиции, верней всего — в острог.
Чай, найдут вместо него в Арсийском порту навигатора и поприличнее — в конце концов, в ладийском флоте все так слажено и стройно! Незаменимых деталей в нем, разумеется, нет.
7. Пороки античных героев
Порт Арсис, 14 мая, вторник, вечер
К своим восемнадцати Нерина прочла уже достаточно морских романов, чтобы в мужчинах разбираться хорошо.
Этот Дийенис не походил ни на юного живого морехода Примо, ни на отважного и честного навигатора Сегундо, ни даже на грубоватого, но опытного капитана флибустьеров Терцо — для последнего он слишком часто оступался и был кошмарно недалек.
Сверившись, что даже Терцо не посмел бы прилюдно игнорировать обратившейся к нему дамы (опустим, что бы он взамен ответил), Нерина захлопнула книгу и поднялась из полосатого синего кресла.
Дийенис не достоин и ступать на борт «Императрицы», не то, что ею управлять!
Обойдя свою комнату трижды, барышня нашла, что изобразила размышления в потребной мере, и приступила к воплощению задуманного ею триумфального разоблачения — села за стол.
Для поиска необходимых доказательств ей прежде всего нужно изложить, в каких пороках она обвиняет этого античного героя. Прямо скажем, тут от древних эталонов он ушел недалеко и, обмакнув перо, она опрятно вывела:
1. Винопитие (неумеренное)
2. Гордыня (порождает небрежение к службе)
3. Увлечение
На третьем пункте барышня слегка запнулась, потом немножко покраснела и все таки вывела в пристойной формулировке грех, обыкновенно следующий из первых двух, в особенности у помянутых героев:
3. Увлечение дамами