Я просто хотел красиво жить

Одним из таких инструментов стала платформа для общения с Артемом и его командой — закрытый чат в мессенджере с пафосным названием «Арт-Блокчейн: Синергия». Валера быстро освоил местный сленг. Он уже не писал «Как дела?», а отправлял: «GM! Какие аппрувы по синергии с оффлайн-кураторством?». Он вбрасывал в обсуждение умные ссылки на статьи о том, как Лувр оцифровывает коллекции, и тут же предлагал «задизайнить» для Маргариты «уникальную цифровую twins-коллекцию» ее физических экспонатов с «особыми правами для холдеров на доступ к закрытым ивентам». Артем отвечал скупыми, но заинтересованными «ага» и «рофл, но в тему».

Параллельно с этой интеллектуальной гимнастикой Валера поддерживал огонь на других фронтах. Со Светкой он практиковал новую тактику — «осознанное дистанцирование с элементами сладкой муки». Он не пропадал, но становился чуть менее доступным. Отменял встречи в последний момент из-за «аврала с крипто-художником из Калифорнии», но потом отправлял ей с курьером дорогой букет орхидей с запиской: «Прости. Ты снишься мне в глитчах». Она, конечно, таяла и писала в ответ: «Ты самый занятой и самый романтичный мужчина на свете!». Он читал это и мысленно ставил галочку: статус «обожает» подтвержден.

С Маргаритой же он, напротив, становился ближе. Но не как любовник (их физическая близость после Берлина как-то сама собой перетекла в редкие, почти дружеские объятия в конце долгого рабочего дня), а как доверенное лицо. Он начал замечать за ней мелкие, но красноречивые детали: как она потирает виски, когда устает; какую марку зеленого чая предпочитает; что ненавидит, когда во время встречи кто-то стучит ручкой по столу. Он запоминал всё. И использовал. Приносил ей тот самый чай без напоминаний. Вовремя прерывал затянувшиеся переговоры фразой: «Маргарита Эдуардовна, нам нужно успеть на следующий брифинг». Он стал ее тенью, но тенью полезной, облегчающей жизнь.

Именно в этот период, в один из ноябрьских вечеров, когда за окном сыпался мокрый снег, а они с Маргаритой разбирали бумаги по поводу предстоящей весенней выставки, случился разговор, который Валера позже назовет «стратегическим прорывом».

— Знаете, Валерий, — сказала она, отложив очки и смотря куда-то мимо него, — я иногда ловлю себя на мысли, что вы слишком хороши, чтобы быть правдой. Как персонаж из романа. Без изъяна. Без прошлого.

— У каждого есть прошлое, Маргарита, — осторожно ответил он, чувствуя, как подступает опасная зона. — Просто у одних оно, как старый чемодан, тащится сзади и гремит. А у других — как хорошо обработанный архив. Доступен по запросу, но не мешает двигаться вперед.

— Умная формулировка, — она усмехнулась. — А у вас запрос на ваш архив есть?

Прямой вопрос. Ловушка. Но Валера был готов.

— Есть. Но он платный, — ответил он с легкой, почти шутливой интонацией. — И очень скучный. Провинциальный город, обычная семья, ранний брак по глупости, двое детей, работа, которая не приносила радости… Классическая история бегства к себе. К тем, кто может оценить то, что во мне есть. К искусству. К таким людям, как вы.

Он соврал, перемешав правду с вымыслом. Детей он упомянул нарочно — это добавляло трагизма и правдоподобия. И перевел стрелки на нее, сделав ее не следователем, а спасительницей.

— Бегство к себе… — повторила она задумчиво. — Это дорогое удовольствие. Особенно когда за тобой остаются… чемоданы, которые гремят.

— Я стараюсь обеспечивать их тишину, — тихо сказал он. И это была чистая правда. Алименты он исправно переводил, пусть и не огромные. Это была не совесть, а страховка. Чтобы у Алены не было формального повода его искать или предъявлять претензии.

Маргарита кивнула, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде понимания.

— Ладно. Архив отложим. А вот по поводу ваших детей… Вы их видите?

Вопрос застал врасплох.

— Редко. Они… они со мной не очень. Им нужен другой отец. Не такой, как я.

— Всем детям нужны отцы. Даже плохие. А вы, я смотрю, не плохой. Вы — удобный. Для всех, кроме, возможно, них самих.

Ее слова попали точно в цель. Он промолчал.

— У меня не было детей, — неожиданно продолжила она. — Не сложилось. А сейчас… иногда думаю, что зря. Остаться совсем одной в старости… страшновато. Даже с искусством.

В этот момент она выглядела не властной галеристкой, а просто усталой женщиной, смотрящей в темное окно ненастного вечера. И Валера, к своему удивлению, почувствовал не расчетливую жалость, а искренний, человеческий порыв. Он встал, подошел к окну, стоя рядом с ней.

— Вы не будете одной, Маргарита. Пока есть искусство, пока есть люди, которые его любят… и пока есть те, кому вы дали шанс быть причастным к этому. Вроде меня.

Он не смотрел на нее. Он смотрел на снег. Но чувствовал, как ее рука легла ему на локоть и слегка сжала его. Молча. Благодарно. В этом жесте было больше доверия, чем в той их ночи в Берлине. Он понял: он только что пересек очередной, невидимый рубеж. Он стал не просто полезным. Он стал своим.

На следующее утро он проснулся с новым, дерзким планом. Раз уж он так ловко вписался в жизнь Маргариты, почему бы не попробовать… слегка вписать в нее и свою? Не детей, конечно. Боже упаси. Но какую-то ниточку, связующую его «скучный архив» с ее миром. Чтобы его прошлое не выглядело вакуумом, а стало частью легенды.

Он позвонил Алене. Звонок был долгим, и она взяла трубку не сразу.

— Алло?

— Привет, Алена. Это Валера.

Пауза. Густая, как кисель.

— Что случилось?

— Ничего. Хотел спросить… как ребята? Как Кирилл после операции? И… как вообще дела?

— Дела нормально. Кирилл восстановился. Учится. Младший болеет, сопли, — ее голос был ровным, без эмоций. — Ты к чему?

— Так… думаю о них. Может, мне… как-то помочь? Не только деньгами. Может, сводить куда? В музей новый, например. Или…

— Валера, — она перебила его. — Они к тебе не привыкли. Ты для них как Дедушка Мороз — появляешься редко и не поймешь, зачем. Не усложняй. Деньги приходят — спасибо. Остальное… не надо.

Его слегка задело. Но он взял себя в руки.

— Понимаю. Ладно. Но если что… если им что-то понадобится, кроме денег… ты знаешь, где меня найти.

— Найду, — сухо сказала она и положила трубку.

План «наладить мосты» провалился в зародыше. Что ж, не страшно. Он хотя бы попробовал. И создал для Маргариты, если она вдруг спросит, образ раскаявшегося отца, которого отвергают. Это тоже работало на легенду.

Позже в тот же день произошло событие, которое вернуло ему чувство полного контроля и добавило в жизнь щедрую порцию юмора. Артем внезапно написал в общий чат: «Пацаны, залетайте на войс. Есть криповый артист, делает нейросеть, которая генерит арт на основе ЭЭГ. Хочу обсудить, как это заситить в физическую галерею. Будет рофл».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.