Контур: инструкция по эксплуатации
- -
- 100%
- +
— Что, друг, интернет барахлит? — спросил с заботой водитель.
— Да сегодня вообще день ни к чёрту: странно всё как-то закрутилось, завертелось, — ответил Виктор, еле соображая после изрядного количества виски.
— Это точно, закрутилось, — хрипловато отозвался Никита, не сводя глаз с дороги и мерно перебирая пальцами руль. — Сейчас везде так. День сурка на максималках. Люди куда-то бегут, воюют за пиксели, лайки эти дурацкие зарабатывают. А жизнь-то мимо течёт, пока они в экран пялятся. Недавно вот вообще одну историю видел: про одну волонтёршу. Кота уже третьему хозяину передавала, снимает грустные ролики о том, что к коту плохо относились, туда-сюда, в комментариях вообще смерти желают, а он-то такой шуганый — видно ж, что к людям не привыкнет особо. И дело не в хозяевах, только к этой самой волонтёрше более-менее. Людям повод дай свои зубы показать, звереют сейчас многие, хуже этого кота, лезут с дивана на ринг.
— Эх... а мой кот тоже случайно прибился. Взял его — жалко стало. Теперь вот верный товарищ, — сказал Виктор с лёгкой светлой грустью. — Думаю, хайпится эта самая любительница кошек.
— У самого двое бедолаг, — чуть с шутливой иронией отозвался Никита.
— А по поводу этого всего... люди ищут хайпу, ищут одобрения, скорее всего. Та волонтёрша, наверное, думала, что она добрее всех на свете. Тыкала на кнопку, записывала, снимала очередное видео — и уже особо не смотрела, что происходит с котом. Главное — успеть показать, какая ты хорошая.
— Главное — успеть показать, какая ты хорошая, — неожиданно повторил Никита с усмешкой.
— Так и создаются иллюзии: ведь человеку что нужно? Почувствовать себя тем самым защитником любой ценой. Даже не разбираясь в сути происходящего, не оценивая и, в общем-то, не думая, — добавил Виктор.
— Так и чёрта защищать можно, думая, что ты — воитель добра, — ответил таксист.
Усмехнувшись, он увидел, как фары ослепительным светом облепили стены давно знакомого дома. Виктор поднял глаза и заметил: в его окне почему-то горел свет. В окне вырисовывался силуэт кота. Швепс был голоден. Виктор расплатился с таксистом наличными.
— Давно я налички не видел, — улыбнулся Никита.
— В век высоких технологий хотя бы деньги должны быть живыми, — ответил Виктор.
Он аккуратно закрыл дверь машины, будто бы хотел сохранить гармонию со вселенной. Контуры дома, казалось, таяли в воздухе, дверь подъезда неохотно обнаруживала себя в жёлтой полутьме. Нашарив в кармане ключи, он приложил чип к домофону. Дверь открыта. Виктору показалось смешным его лицо в камере видеорегистратора.
Подъём по лестнице в полутьме полуживых лампочек — отдельный вид эквилибристики. Цепко хватаясь за перила, Виктор остановился на своём восьмом этаже — лифт упорно не хотели чинить уже несколько дней. Пальцы нащупали заветный металл в кармане пальто. Ключ мягко вошёл в замочную скважину, изнутри донеслось знакомое, требовательное и вместе с тем жалобное мяуканье. Швепс ждал.
Глава 6
Глава 6. Дверь
Дверь неохотно подалась — тяжело, грузно, с едва слышным скрипом проворачивающейся ручки. Пахнуло домом и одиночеством; кот заливисто и жалобно выводил своё. В металлической миске давным-давно засохли остатки жидкого корма, сухого оставалось совсем на дне. Швепс недовольно смотрел на хозяина — весь его вид выражал исчерпанный лимит терпения. Виктор сбросил пальто, на ощупь цепляя его за первый попавшийся крючок, неровным шагом дошёл до дивана и вмялся в него всей тяжестью прожитого дня. Обхватив голову руками, он пытался унять хаотичное кружение мыслей — эта внутренняя качка наводила глухую тоску.
«Выходной выдался странный», — подумал Виктор. Как могли произойти эти события в контексте обычной бытовой реальности? Была же обычная рутина, а теперь её будто ворошат: сплошные сны, глюки уставшего организма? В любом случае успокаивала мысль о том, что есть ещё один выходной в запасе — туз в рукаве, — подумал уже изрядно уставший Виктор, грустно, но с любовью смотря на своего Швепса.
— Пора глянуть, что это за картонка такая, — с вялым любопытством отозвались его уже тяжёлые руки.
«Приветствую Вас на своей страничке. Меня зовут Елена. Я исследователь человеческого восприятия, автор теории квантового погружения.
Вы уже сделали первый шаг.
Не пытайтесь определить, как именно Вы сюда попали.
Адрес встречи: ул. Вересковая, д. 6, кв. 11.
Время будет сообщено дополнительно.
Если Вы читаете эту визитку, значит, предыдущий контур сработал».
— Далее он не стал читать: текст смешивался в кашу из пикселей в градиентной обёртке. Виктор уснул полулёжа, смартфон выпал из рук, Швепс беспомощно обнюхивал этот упавший кирпич.
На этот раз Виктора не сопровождала беспощадная галлюцинаторная реальность: он проспал кряду двенадцать часов. Без снов. Проснулся он от навязчивого стука в дверь. С выражением сонного недоумения он лениво побрёл к двери. На часах 13:24. В прихожей пахло остывшей за ночь квартирой, застоявшимся воздухом и дешёвым наполнителем из кошачьего лотка. Стук повторился — глухой, методичный, будто кулаком из двери добывали золото; медный глазок чуть дрожал.
Виктор потёр слипшиеся от сна глаза, проверил пальцем сухие губы и, не раздумывая, щёлкнул английским замком. Времени на паранойю после вчерашнего виски не осталось — в голове шумела тяжёлая, но на удивление чистая пустота.
На пороге стояла она.
Та самая Елена из ночного бара. Та же строгая, чуть помятая рубашка, пепельные волосы, собранные в небрежный пучок, и серые, лишённые всякой суеты глаза. На ней было лёгкое серое пальто, а в руках — бумажный стаканчик с кофе, от которого шёл едва заметный пар глинтвейна, который обычно разливается где-то на просторах Петербурга.
Она не стала дожидаться приглашения, шагнула внутрь, едва Виктор отступил на полшага. От неё пахло типичной сыростью двора, гвоздичными сигаретами и горьким миндалём. — Доброго дня, Виктор, — её голос звучал в тишине квартиры чуть хрипловато, но уверенно и тихо. — Извините за ранний визит.
Виктор резко захлопнул дверь, прислонился спиной к холодной металлической поверхности и тупо уставился на непрошеную гостью. Мозг лихорадочно цеплялся за обрывки вчерашней реальности: визитка, QR-код, адрес на Вересковой… Но реальность материализовалась прямо в прихожей, пахнущая чужим парфюмом и городским дождём. — Откуда вы… то есть ты знаешь мой адрес? И как вообще… — Виктор осёкся, чувствуя, как глупо звучит этот вопрос в квартире, где стены, кажется, давно стали частью открытого исходного кода на каком-то сервере.
Елена качнула стаканчик, оценивающе окинула взглядом узкий коридор, крючки с одеждой и ободранные кошачьими лапами обои. В её взгляде не было ни издёвки, ни холодного анализа — только усталое любопытство человека, который до конца не уверен, стоит ли эта игра свеч. — Адрес? Век технологий, Виктор. Ты сам оставляешь следы, как и большинство. Тебя найти проще, чем заставить кота есть сухой корм, когда в миске нет влажного, — она чуть заметно улыбнулась уголками рта. — Кстати, как там Швепс? Прячется? Правильно делает. Мир сейчас вообще не располагает к доверчивости.
Она уверенно прошла на кухню, словно бывала здесь сотни раз, и прислонилась бедром к старому подоконнику. За окном серое питерское небо продолжало сыпать мелкой, нудной моросью. — Зачем ты пришла, Елена? — спросил Виктор, оставаясь в прихожей. Внутри нарастало странное ощущение: он почувствовал себя вывернутым наизнанку, почти обнажённым перед лицом такой спокойной уверенности. — Затем, что теория квантового погружения — это не строчки из научпопа и не рекламный буклет бара, — Елена повернулась к нему, и в её серых глазах мелькнул тот самый холодный, осознанный блеск, который он видел вчера в зазеркалье бара. — Контур трещит по швам, Виктор. И ты — одна из трещин. Вопрос только в том, собираешься ли ты и дальше до конца дней своих кататься в электричке до работы или хочешь посмотреть, что находится за кулисами этой убогой декорации.
Говорила она чуть наигранно, так, что Виктор не понимал, как отнестись к этой фразе.
В этот момент из-под ванны раздался осторожный, утробный звук — Швепс решил, что буря, кажется, миновала, и теперь требовал законной сатисфакции в виде завтрака, сдвинутого на первую половину суток. — Да ладно тебе, «декорации», — хмыкнул Виктор, наконец отлипая от металлической двери и протирая ладонью лицо, всё ещё хранившее отпечаток долгого, свинцового сна. — Звучит так, будто за углом моей парадной не лужи и собачье дерьмо, а просто синий хромакей.
Он прошёл на кухню, стараясь не смотреть на Елену, устроившуюся на его подоконнике так, будто она здесь совладелец или хотя бы квартирантка с большим стажем. На душе скребли кошки — в буквальном смысле: Швепс уже вовсю царапал боковину кухонного шкафа, требуя жертв и консервов. Виктор машинально потянулся к нижней полке, вытряхнул из баночки остатки серого влажного месива в поцарапанную миску и только потом снова посмотрел на гостью.
Та молча наблюдала за ним, пригубив свой остывающий глинтвейн. — А если и хромакей? — тихо парировала она, чуть склонив голову набок. — Тебе от этого легче работать в твоей конторе по продаже железяк? Или легче смотреть на то, как у тебя на глазах выгорают собственные эскизы, которые ты бросил на антресолях лет пять назад? Ты же художник, Виктор. По крайней мере, так было написано в той папиной гордости под названием «диплом».
Виктор болезненно поморщился. Упоминание антресолей и диплома резануло точнее любого ножа — в эту точку он старался даже мысленно не заглядывать, заваливая её бытовым мусором, рабочими чатами и банками пива перед сном. — Откуда ты знаешь про диплом? — голос прозвучал глухо, почти испуганно. — Так ты сам рассказывал мне в баре. И про твоего котика с письмом тоже. Да, и кстати, бармен передал мне твой бумажник.
Елена поставила стаканчик на подоконник, шагнула из кухни в узкий коридор и вынула из сумочки вожделенный предмет. — Просто хотела д
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.