- -
- 100%
- +
—Максим—(с горькой усмешкой)— А потом приехали чужие люди. Посмотрели на меня, как на вещь. Через какое-то время закинули в машину и отвезли в детдом. Знаешь, что такое детдом после теплой маминой кухни? Это серая краска на стенах, холодные кровати и тишина по ночам.
Огонь молчал. В его голове в этот момент рушились и заново выстраивались внутренние барьеры. Он вспомнил свои семнадцать лет, свои ошибки и то, как сильно ему тогда нужна была опора. Через пять дней он уезжает. Но оставить парня вот так — означало предать самого себя.
Глава 3.
Огонь и Неожиданная Встреча
На войне совесть – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, но именно она – то последнее, что не дает нам превратиться в тени тех, с кем мы сражаемся.
Багровый закат плавил стекла военного госпиталя, превращая длинные коридоры в анфилады, залитые тревожным, почти кровавым светом. Огонь шел по линолеуму, и этот хрустящий звук шагов эхом отдавался в ушах. В руке слегка шуршал целлофановый пакет: пара крупных спелых мандаринов, глянцевые яблоки и плитка горького шоколада. Символический гостинец для Максима.
— Эй, Огонек! — раздался откуда-то справа знакомый, чуть растягивающий гласные, неторопливый голос.
Огонь вздрогнул. Рука на автомате дернулась к бедру, где обычно покоилась кобура, но вовремя остановилась. Он обернулся. У окна, прислонившись спиной к выкрашенной масляной краской стене, стоял парень в потертой камуфляжной куртке. Нагловатая улыбка, растрепанные русые волосы и абсолютно спокойный, даже сонный взгляд.
— Ленивец?! — Огонь опешил, на секунду решив, что это галлюцинация от переутомления. — Братан! Ты какими судьбами здесь?
Они шагнули навстречу друг другу и столкнулись в крепком, сбивающем дыхание рукопожатии, переросшем в тяжелое мужское объятие. Ленивцу, было двадцать шесть. Они вместе выросли в одном дворе, вместе ушли на контракт, вместе делили последний сух паек под обстрелами. Время словно обтекало Ленивца стороной: несмотря на годы войны, на его лице не прибавилось ни одной морщины, только взгляд стал глубже.
— Да вот, решил проверить, не спекся ли наш главный поджигатель, — Ленивец окинул друга
внимательным взглядом, подмечая легкую бледность.
— Ты-то сам как? Живой?
— Да так, царапину зашили, — Огонь небрежно махнул рукой в сторону левого бока.
— Пуля по касательной прошла, даже кость не задела. Врачи больше паникуют. А ты? Какими судьбами в тыловом госпитале?
— Контузию легкую поймал под Альгенском. В ушах звенело так, будто внутри рота барабанщиков поселилась, — Ленивец усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Ты куда пропал после штурма пригорода? Мы же с Цербером тебя обыскались. Думали, всё... списали тебя в безвозвратные. При упоминании третьего имени у Огня болезненно кольнуло в груди. Их неразлучная троица.
Цербер — двадцатипятилетний взрывной парень, который в бою превращался в яростного пса, готового перегрызть глотку любому за своих.
— А где Цербер сейчас? — быстро спросил Огонь, подаваясь вперед.
— Там же, на передовой. Дожимает остатки сектора. Мы почти взяли Альгенск, Огонь. Еще пару дней — и город наш.
Огонь отвел взгляд, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый, липкий комок вины. Его пацаны там, под огнем, штурмуют высотки, а он тут — прохлаждается в чистых коридорах с пакетом фруктов.
— Прости, братан... — глухо выдохнул Огонь. — Я должен был вернуться в строй. Но дело в Максиме.
Ленивец прищурился, в его глазах промелькнуло понимание.
— А, это тот самый пацан, которого ты из здания вытащил.
— Да, — Огонь кивнул, крепче сжимая пакет с мандаринами. — Родителей у него нет. Но дело даже не в этом. Он физически сильно пострадал: множество глубоких царапин. Но хуже всего —он замкнулся. Не говорит почти только со мной. Я пытаюсь его как-то расшевелить, понимаешь?
Не могу я его бросить. Плюс его хотят забрать в детский дом.
Ленивец слушал не перебивая. Его обычно расслабленная поза изменилась: он выпрямился, убирая руки в карманы. В его глазах появилось то самое искреннее, глубокое участие, за которое Огонь и ценил друга больше всего. Ленивец мог казаться равнодушным ко всему миру, но за своих стоял горой.
— М-да, дела... — протянул Ленивец, когда Огонь замолчал. — Тяжелая тема. Но ты все правильно сделал, Огонек. На то ты и Огонь, чтобы согревать, а не только выжигать. Ладно, пошли, познакомлюсь с твоим подопечным. Может, у меня выйдет его разговорить? Ты же знаешь, на мой занудный голос даже мертвые реагируют. Огонь впервые за день слабо улыбнулся:
— Пошли. Ему полезно будет увидеть кого-то, кроме хмурых врачей.
Они пошли по коридору третьего этажа. Шаги Огня — четкие, чуть тяжелые из-за ранения, и мягкая, почти бесшумная походка Ленивца сливались в единый, странно успокаивающий ритм.
Огонь чувствовал, как спадает напряжение, копившееся последние дни. Когда рядом старый друг, любая беда кажется решаемой. Они подошли к палате № 312. Огонь взялся за ручку двери, потянул ее на себя и замер на пороге. Палата была пуста. Кровать была аккуратно заправлена казенным серым одеялом. На тумбочке не осталось ни стакана с водой. Подушка взбита, на ней — ни одной складки.
— Максим? — Огонь сделал шаг внутрь, оглядываясь по сторонам, словно мальчик мог спрятаться за шторкой или под кроватью. — Что за шутки?
— Огонь, спокойно, — Ленивец мгновенно подобрался, его расслабленность сдуло ветром.
—Может, он на процедурах? Перевязка, рентген?
— В это время? — Огонь резко развернулся. — В это время процедуры уже не проводят. Выходные на носу.
Он стремительно вылетел из палаты и почти побежал к посту дежурной медсестры в конце коридора. За стойкой сидела молоденькая девушка в накрахмаленном халате, что-то записывая в журнал.
— Простите! — Огонь опёрся ладонями о пластиковую стойку, заставив девушку вздрогнуть.
— Из триста двенадцатой палаты... Вы не знаете, где Максим? Мальчик, которого привезли три дня назад.
Медсестра растерялась, глядя на суровое, потемневшее лицо военного. Она нервно затеребила край халата.
— А... из триста двенадцатой? Так его забрали.
— Кто забрал?! — голос Огня сорвался на глухой рык. — Куда?
— Я... я точно не знаю, — залепетала девушка, испуганно переводя взгляд с Огня на подошедшего Ленивца. — Приехали военные. Два человека. И увезли его.
— Куда именно его повезли, они сказали? Название города, номер части? — Ленивец говорил тихо, но в его голосе прорезался металл.
— Нет, — медсестра покачала головой
Сердце Огня ухнуло куда-то в ледяную пустоту. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.
«Два военных? Без предупреждения? Среди бел-дня?» — пробормотал он, отходя от стойки и хватаясь за голову.
Пакет с фруктами выпал из его рук, мандарины с глухим стуком раскатились по линолеуму. В голове Огня один за другим начали вспыхивать самые мрачные, пугающие сценарии. Максим не был обычным заложником. Он был найден в секторе, где, по слухам, работали диверсионные группы. Что, если мальчик увидел то, чего не должен был видеть?
Ленивец присел, быстро собрал разлетевшиеся фрукты обратно в пакет, положил его на скамейку и подошел к другу. Он с силой опустил тяжелую ладонь на плечо Огня.
— Спокойно, братан. Дыши. Мы разберемся. Если кто-то его забрал, значит, на то есть причина.
Может, это действительно плановый перевод или... мало ли что. Главное — панике не поддаваться. Мы его найдем.
Огонь глубоко вздохнул, заставляя себя выровнять дыхание. Паника — худший враг на поле боя, а сейчас он находился именно на поле боя, пусть и невидимом. Ленивец был прав.
— Ты прав, — Огонь поднял глаза, в которых паника медленно сменялась холодной яростью.
— Надо узнать, кто это был. Кто-то же должен был их видеть? Сестра, — он снова повернулся к посту.
— Лица? Вы запомнили их лица? Какой-то восковой след, шрамы, шевроны? Номер машины?
Медсестра лишь испуганно развела руками, вжимаясь в стулом в стену.
— К сожалению... они были в полной боевой форме. Лица скрыты под шлемами и Балаклавой, только глаза видны. На рукавах обычные тактические нашивки, никаких конкретных номеров частей. А машина... я в окно мельком видела, они со двора уезжали. Черный тонированный внедорожник больше ничего не смогла разглядеть.
Прилив отчаяния едва не накрыл Огня с головой. Военная форма и балаклавы в глубоком тылу?
Это не походило на официальную эвакуацию. Это походило на похищение.
— Это не может быть просто так, — Огонь ударил кулаком по стене, штукатурка тихо посыпалась на пол. — Максим — свидетель. Понимаешь, Ленивец? Там рядом были позиции связистов. Что, если пацан что-то услышал или запомнил? Может, кто-то очень влиятельный хочет заставить его замолчать?
Ленивец крепче сжал плечо Огня, буквально встряхивая его.
— Эй! Хватит накручивать себя раньше времени. Мы не знаем всей картины. Не думай о плохом.
Давай пойдем к начальству госпиталя, Там сейчас гора. Объясним ситуацию. Ты же Огонь, у тебя орден, тебя здесь каждая собака знает после того штурма. Они не имеют права скрывать информацию от офицера. Пойдем, пусть поднимают журналы посещений и приказы.
Они развернулись и быстрыми шагами направились в сторону административного крыла. По дороге, проходя мимо бесконечных палат, Огонь, словно пытаясь выговориться и заглушить нарастающий страх, взахлеб рассказывал Ленивцу детали:
— Ты понимаешь, он ведь за руку меня держал. Он мне поверил, Ленивец. Я обещал ему, что он в безопасности. А теперь его увозят какие-то типы в масках, а я... я мандарины ему покупаю в магазине!
Ленивец слушал молча. Его обычно невозмутимое, сонное лицо теперь выражало предельную, жесткую серьезность. В уголках губ залегла жесткая складка.
— Ты правильно сделал, что спас его, Огонь, — тихо, но веско произнес Ленивец, когда они остановились перед массивной дубовой дверью с табличкой (кабинета горы)
Огонь остановился перед дверью. Внутри него все еще клокотала буря, но присутствие друга действовало как надежный якорь. Рядом был человек, который прошел с ним ад, и если Ленивец говорил, что они справятся — значит, шансы были. Огонь глубоко вздохнул, Дверь кабинета со скрипом отворилась. За массивным столом, заваленным историями болезней и рапортами, сидел гора полевой формы с погонами полковника. На табличке значилось: Ковалев И.С., но в гарнизоне его все знали под позывным Гора — за монументальное телосложение и непробиваемый, как гранит, характер.
Гора даже не поднял головы, продолжая размашисто подписывать какие-то бланки.
— Огонь, Ленивец, — прогудел он, не прерывая работы. — Знаю, зачем пришли. Медсестра уже отзвонилась. Сразу говорю: кричать и портить мне мебель не надо.
— Товарищ полковник, — Огонь сделал шаг вперед, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Куда увезли Максима? Что это за люди в масках? Это похищение?
Гора наконец отложил ручку, сцепил пальцы в замок и поднял на парней тяжелый, уставший взгляд.
— Успокойся, лейтенант. Никто его не похищал. Всё официально. Это люди, которые набирают на службу по контракту. Из специального ведомства. В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Огонь на секунду потерял дар речи, переводя взгляд с Горы на Ленивца, который тоже заметно нахмурился.
— Что?! — Огонь шагнул прямо к столу, упираясь в него кулаками.
— Какой контракт?! Гора, ему семнадцать лет! Он несовершеннолетний! Он ребенок.
Гора даже не дрогнул. Он откинулся на спину кожаного кресла, и оно жалобно скрипнуло под его весом.
— Ничего не знаю, — отрезал гора
Огонь сорвался на крик, забыв о субординации.
— Семнадцать лет! По закону...
— Огонь, замолчи и послушай меня, — перебил его Гора, и в его голосе прорезались опасные, грозовые нотки. — На дворе война. И правила сейчас пишутся на коленке.
— Вы с ума сошли... — прошептал Огонь, чувствуя, как внутри все закипает от бессильной ярости.
— Вы отдаете ребенка в мясорубку.
— Я ничего не знаю, Огонь, — повторил Гора, глядя прямо ему в глаза, и на секунду в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на глубокую, тщательно скрываемую горечь. — Есть приказ. Мальчик уже в машине. Тема закрыта. И если ты не хочешь под трибунал за срыв секретной операции — забери свой пакет с мандаринами и иди долечивай свою царапину. Ленивец молча положил руку на плечо Огня и с силой потянул его назад, не давая натворить глупостей.
— Пойдем, Огонек, — тихо сказал Ленивец. — Здесь мы больше ничего не добьемся.
ГЛАВА 4
Пепел и Тень
Пламя живет. Пока пожирает, но лишь тень знает, что останется, когда догорит все до последнего уголька. Истинная сила не в том, чтобы не дать тьме поглотить тех, кого ты поклялся защищать.
Тяжёлые дубовые двери штаба захлопнулись с глухим, похоронным стуком, который ещё долго стоял в ушах. Огонь остановился на крыльце, жадно глотая сырой осенний воздух. Позади остался день изнурительных, бессмысленных споров, разбившихся о глухую, непробиваемую стену
чужого упрямства. Гора остался верен себе — Значит, так? — негромко произнёс Огонь, глядя на темнеющий горизонт, где небо сходилось со свинцовыми тучами. — Если Максима забрали на фронт, я найду его там, и парням надо помочь. Внутри него закипала глухая, яростная решимость. Ждать больше было нельзя. Каждый потерянный час стоил жизней парней, которые держались на передовой из последних сил. Позывной, который когда-то дали ему за вспыльчивый нрав, теперь полностью оправдывал себя – внутри горело холодное, беспощадное пламя. Через сутки, не дожидаясь официальных приказов и согласований, Огонь собрал личные вещи, проверил автомат и сел в уходящий на передовую грузовик. Он принял решение ехать на фронт, чтобы лично возглавить штурм. Дорога к Альгенску была разбита артиллерией. Машину швыряло по ухабам, а вжимавшиеся в борта бойцы молчали, глядя на проплывающие мимо обугленные остовы деревьев. Атмосфера была натянута как струна. Сама земля здесь казалась пропитанной тревогой. Штурмовой группе Огня достался самый проклятый участок — так называемый «тёмный лес» на окраине города. Когда-то здесь был тихий пригородный квартал с аккуратными домами, но теперь от них остались лишь бесформенные груды серого кирпича, обглоданные пожарами скелеты стен
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.