- -
- 100%
- +
Глаза Леши наполняются пониманием. Роман же смотрит на Юлю с ужасом, дрожит нижняя губа. Почему-то сейчас инженер омерзителен, и она с наслаждением накидывает еще дерьма на вентилятор.
— Хорошая у твари фигура, говоришь? Чего ты здесь живешь, если Город сплошная пакость?
Вот тут инженера переклинивает, несет:
— К твоему сведению, я в «Авроре» как раз потому, что планирую свалить из Города. Поскорей! Потому что тут полно таких, как ты! Ты же врач! Как ты могла? Именно ты! Не могу я одним воздухом дышать…
Роман осекся. Наверное, не хочет прямо говорить Юле: отказываюсь делить кислород с тобой. Морщины на его лбу — будто на коврике, о который вытерли ноги. А светлые глаза от навернувшихся слез — хрустальные.
Реакция Ромы указывает: он неравнодушен к ней, несмотря ни на что, и Юле это приятно… Зачем она настолько резко? Но инженер сам виноват — тварью обозвал, между прочим. И все же нужно разрядить обстановку.
И тут встревает Алексей:
— Роман, ты, э-э-э… неправ! Город наш — самый лучший! Перестань на него хулу возводить! Ты несмышленыш еще… Не знаешь, как в других местах!
Сказанное таксистом оказалось последней каплей. Роман презрительно раздувает ноздри:
— Можно подумать, ты знаешь! Пошли вы все. Не хочу с вами ничего общего иметь. Особенно с тобой, Юля.
И тут она наконец слышит — уже несколько секунд надрывается звонок, класс опять заполняется. Появился профессор — он ухватил последнюю фразу инженера, аж рот раскрыл от удивления.
— Что здесь происходит? У вас все в порядке?
Роман смотрит на мрачного Всеволода, кривится:
— Нет, не в порядке! Я, как и Саша, не хочу здесь больше учиться!
Профессор спадает с лица, кажется — вот-вот заплачет.
— Роман, пожалуйста, объясните. Почему вдруг такое решение? Вы же прекрасно понимаете: без «Авроры» вам не достичь нужного инженерного рейтинга! И социальный может понизиться. Если у вас нет уважительных причин — это психологическая неустойчивость!
Но видимо, тактику старикан выбрал неправильно — Роман злится еще больше.
— Вы мне угрожаете?? Повторяю — пошли вы все!
Больше инженер не стал ничего говорить — бросил прощальный взгляд на Юлю и растаял. И почти одновременно перед глазами возник и тревожно замерцал красный восклицательный знак: ее умный дом оповещает — получено важное сообщение, требуется вернуться в Реалку и срочно с ним ознакомиться.
***Вчера вечером после занятий Юля почти сорвалась — выкурила одну сигаретку из заветной пачки «Городских черных», несколько раз вынимала полбанки медицинского спирта, давно хранившегося в холодильнике. Но сдержалась: помнила, утром нужно быть собранной. Да и вообще самые главные победы — всегда над собой.
Разбудила Пальма: ее горячий мягкий язык защекотал лицо — она так делает, когда на часах пять утра, а хозяйка еще не проснулась. Вопрос, каким образом рыжая сеттерша определяет время, перестал занимать уже давно. Тут просто данность. Пусть ученые ломают голову, а у Юли есть замечательный живой будильник. И на него можно положиться, как на себя.
И хорошая новость: сегодня Пальма уже подвижна, бегает по комнате и явно рвется погулять. Перестала хандрить, наконец помогли дорогущие добавки, назначенные в ветеринарной клинике. До этого целую неделю капризничала, поскуливала: отказывалась сопровождать Юлю на пробежках.
За окном еще темным-темно, а в комнате горят только два маленьких желтых бра по обе стороны кровати. Обстановка Юлиной спальни — спартанская, она равнодушна к уюту и изыскам интерьера. Помимо железной койки — только турник, платяной шкаф и комод из военторга. Пристегнув стопу с простенькой гидравликой и совершив быстрый утренний туалет, Юля начинает день с небольшого суперсета: отжимания, приседания и подтягивания. Пальма путается под ногами, подгоняет, молотит хвостом — хочет наконец на улицу.
В полдень Юлю ждет суд — скорый и наверняка неправый. Скорый, потому что повестку она получила только вчера, прямо во время занятий в «Авроре». А заседание уже сегодня, вот оно — современное автоматизированное судопроизводство в действии. И неправый — потому что шьют неоказание врачебной помощи и оставление в опасности того боевика из Мегаполиса.
Город совсем прогнил, теперь здесь благоденствует Купец. И гниды, которые убивали ее товарищей во время последнего конфликта, — тоже прекрасно себя чувствуют. Сам факт — судят Юлю, а не кусок мяса из Мегаполиса: значит, все очень плохо.
Без малого через семь часов она уже подходит к зданию суда на Главной. Несмотря на тяжелую поступь прогресса — основная масса дел еще рассматривается очно, в реальности.
Зданию лет триста, но муниципалитет за ним следит — это витрина власти и символ правопорядка Города: мощные колонны, на портике герб Города — золотой орел, все тяжеловесное, серого гранита, статуи на крыше напоминают огромные черные шахматные фигуры.
Широченная каменная лестница ведет к массивным дубовым дверям в три человеческих роста. Кажется, отворить гигантскую резную створу невозможно, но дверь хороша смазана — ход у нее плавный, она исправно поглощает поток посетителей. Юля входит бестрепетно: делай что должно, и будь что будет.
Зал, в котором назначено заседание, — на втором этаже. В помещении прохладно, хотя солнце широко бьет в двойные окна, драпированные темно-алыми гардинами. Паркет блестит, как каток. От рядов для зрителей слышится скрип сидений, видимо, народ по-прежнему падок на зрелища, щекочущие нервы, — без пяти двенадцать, а свободных мест уже не осталось. Неужели Алисины новости вызывают такой интерес? Откуда столько внимания к судьбе скромного врача? Надо же, потратить время на очное присутствие… Еще непонятно: люди пришли ее поддержать или, наоборот, переживают за это отребье, которое даже не сдохло… Теперь в Городе полная мешанина, поди разберись.
Вдруг она замечает Алексея, он сидит на крайнем месте пятого ряда, нервно поглаживает бороду. Ничего себе — как он узнал? А в реале тщедушный. Таксист замечает Юлю, показывает пальцами «викторию», мол, все будет хорошо. В ответ она улыбается и поднимает большой палец.
Юля ощущает чей-то тяжелый взгляд. Шарит глазами по залу и видит: в центре первого ряда сидит Маскаев, по бокам — два худеньких с виду, но наверняка очень опасных телохранителя.
Олигарх теперь совершенно седой. Хищный нос стал еще больше похож на орлиный клюв. С тех пор как Юля имела неудовольствие общаться с ним вживую — черты заострились еще сильнее, а на щеках обозначились сухие борозды. Маскаев смотрит на нее не мигая, словно хочет заклевать. Она холодно кивает и проходит на свое место — садится к бизнесмену спиной.
Остается две минуты до начала заседания, сзади какое-то шушуканье. Перешептываются двое, судя по голосам — женщины в возрасте.
— Говори тише, она же теперь прямо перед нами сидит.
— Да вижу я, вижу. Не слепая.
Юля все прекрасно слышит и понимает: за спиной разговаривают о ней — поэтому немного любопытно.
— Рассказывай дальше.
— Да что рассказывать. Тогда был огромный поток тяжелораненых, госпиталь не справлялся. У меня там приятельница медсестрой работала. Под конец смены ног под собой не чуяла.
Ага, они историю с сыном Маскаева мусолят.
— Ну?
— Что ну? Она сына Маскаева, Виталика, решила не оперировать, не жилец он был. Брала на стол тех, у кого оставались шансы. Сынуля и помер через полчаса. Туда ему и дорога. Козел, говорят, еще тот был.
Юля внутренне соглашается: потом она много узнала о Виталии Маскаеве — слова невидимой соседки правдивы.
— Почему козел?
— Потому что много чего за ним было. Мальчик-то родился с золотой ложкой во рту, краев не видел. Мажор. Отец-то от всего отмазывал. И от истории с задушенной шлюшкой, и от драки, где официанта покалечили. И бесконечные пьяные поездки с отключенным автопилотом покрывал. В тот день злополучный, когда ранило его, приперся-то Виталик на передовую только пиариться! Собирался в депутаты баллотироваться. А там обстрел. Ну и…
Дослушать Юле не удалось — в зал вступил судья, и разговоры смолкли. Но итог известен. Маскаев, конечно, сына Юле не простил: подключил все свои связи. Рейтинг чуть не обнулили, но хоть не посадили. Она тогда перебивалась случайными заработками, хорошо хоть, знакомые пристроили админом в игровой клуб. А потом она поехала поговорить с Маскаевым, и случилась та трагедия на заводе… Потом оказалось: мудак-олигарх тогда и не собирался с ней встречаться. Тем и спасся.
Его честь совсем молоденький, на остром, как карандашик, носу — очки, на голову напялены белоснежные букли. Он тенорком объявляет заседание открытым. Интересно, зачем ему стеклышки? Отказался от корректировки зрения? Смешно. Скорее этот юнец носит очки просто для солидности, больно не соответствует должность летам.
В нынешние времена процедура суда займет около пятнадцати минут, не больше. Свидетели опрошены заранее, их вызовут по видеосвязи только в случае непредвиденных обстоятельств. Прокурорское заключение, основанное на автоматическом анализе дела, — тоже готово.
Юля согласилась на услуги ИИ-адвоката, Город предоставляет его бесплатно. Средств на человеческого у нее нет, да и смысла она не видит. Вряд ли человек найдет какие-то весомые аргументы в ее защиту… Стратегию ИИ-защитнику проглядела еще вчера, там все стандартно: ссылки на посттравматический синдром, на заслуги, награды и количество спасенных жизней.
Сейчас огласят обвинительное заключение — займет минут пять. После — те же пять минут на защитную речь адвоката. Если никаких сюрпризов не будет, а откуда им взяться — судья зачитает приговор. И делу конец.
В общем, процедура — просто шапито, дань традициям: дескать, правосудие прозрачно и солидно, и главный в процессе — судья. Человек. Сказывается влияние Традиционалов и им сочувствующих: такие, как Ян, еще не полностью захватили власть в Городе. Но по мнению Юли — это дело времени.
И конечно, все пошло по накатанной. Сначала ИИ-прокурор густым басом поведал сентиментальную историю диабетика. Оказалось, он переехал в Город давно, еще до последней войны. Видите ли, потому что влюбился. Женился здесь, работает пожарным и даже спас много людей. Вот так сюрприз, умеет, значит, мимикрировать, подонок. Затем обвинитель кратко изложил обстоятельства дела и воззвал к воздаянию. Запросил для Юли пять лет в колонии общего режима.
Когда смолкла гневная речь прокурора — вступил звонкий голос адвоката. Он напомнил о милосердии, потребовал понять непростые обстоятельства и учесть некогда проявленный героизм.
Слушая эту болтовню, Юля следит за реакцией присутствующих. Судья сразу напустил на себя непроницаемый вид, видимо, очень старается походить на беспристрастного служителя Фемиды. Карьеру хочет сделать, молокосос.
А вот настоящий прокурор здесь — Маскаев. Юля уверена — он сильно повлиял на формулировки обвинения. И хоть бизнесмен тоже умеет владеть собой, Юля его легко читает: олигарх иронично щурится, дескать, готовься, милочка — тебе не отвертеться.
Леша, оказывается, пришел не просто так, заявился на процесс в качества общественного защитника. Когда окончилась сгенерированная ИИ-галиматья, он поднялся, встал перед публикой, одернул пиджачок. Но ничего у него не вышло: минуты три бекал-мекал и в конце концов плюхнулся назад, красный как помидор. Все же он очень милый, хоть и не оратор.
А вот приговор оказался — ни вашим, ни нашим. Судейский сбалансировал наказание. Фигу Маскаеву, погуляет еще Юля на воле. Но медицинский рейтинг опустили в ноль. Теперь уже точно: экзамены в «Авроре» — единственное спасение.
Когда Юля решила, что худшее на сегодня позади, — в ухе зазвучал сигнал вызова. Она запросила визитку абонента — оказалось, это мама Марго, Ангелина. Тут же из динамика раздался плачущий голос:
— Юлечка! Мне сейчас сообщили! Марго умерла в Мегаполисе! У нее остановилось сердце. Я не знаю, что делать…
Вдох. А выдох не получается. В Городе труднее и труднее дышать.
Глава 9. Кисточка. Сентябрь.
Суета со студентами
Кисточка лежит в теплой ванне — пытается забыться. Уже несколько дней она будто на карусели в парке — однажды мама посадила и заболталась с подружкой: тогда страшно кружилась голова, очень хотелось на твердую землю, но даже сил не было позвать на помощь.
Вот и теперь Кисточка не может соскочить. Мысли ходят по кругу уже несколько дней, потихоньку сводя с ума. И пока никак не получается избавиться от проклятого хоровода. По потолку скользят желтоватые блики, кажется, будто вода наверху и мир перевернулся — вестибулярный аппарат явно дает сбой, колбасит еще больше. Тогда Кисточка закрывает глаза — в отчаянной попытке избавиться хотя бы от этой иллюзии.
А в голове раз за разом все равно разворачивается тошнотворная последовательность. Сначала Кисточку не отпускают глаза отца — усталые и больные. Затем жжет провал дела ее жизни: рейтинги никуда не делись — а теперь она еще и часть системы.
Накатывает страх: Костюмер не звонит! Где он и что с ним? И сразу где-то глубоко внутри опять распускает свои липкие щупальца омерзение: Кисточка работает в «Авроре» и, самое ужасное, — помогает студентам повышать рейтинги… Да еще и бегает с помощью Альбины за теми, кто смылся из школы. Она запомнила папины слова, сказанные однажды в сердцах: ты им свет знаний, а они от него разбегаются, как тараканы от тапки.
Впрочем, когда возвращала Сашу, неожиданно поймала себя на мысли: делает это не только из-за угроз директрисы «Авроры». Кисточка чувствует себя виноватой перед журналисткой, нельзя уподобляться Перовой, другой директрисе из прошлого. Потому, когда разговаривала с журналисткой, взаправду на секунду захотела: пусть школа поможет наладить ей жизнь…
Вдобавок накатывает ужас перед предстоящей поездкой за город. Нужно ехать на завод Маскаева, где работает Роман, — заставить и его вернуться в школу. Он уже отклонил попытки поговорить дистанционно, и у Кисточки нет иного выхода: в доступных данных есть только место работы, домашний адрес не указан.
Еще в груди ядовитым цветом распустилось новое чувство: она горько завидует Юле — у той целых два поклонника. А Яну Кисточка даже не может показаться в своем настоящем обличии… Впрочем, какая разница — все равно между ними ничего не будет.
Новый поворот колеса в голове — там снова проклятые рейтинги. Нужно что-то с этим делать. Кисточка дотягивается до полочки, берет зеркало — рассматривает свое новое лицо. Проверено, на время помогает.
Медикаментозная трансформация закончилась — теперь у нее интересный миндалевидный разрез глаз, обрисовались высокие скулы, нос получился с закругленным кончиком и аккуратными маленькими ноздрями. Волнует и пугает одновременно: от прежней Кисточки почти ничего не осталось. Но одно хорошо — теперь ее невозможно узнать.
И если бы не отсутствие новых документов — могла бы вообще не беспокоиться. Вздохнув, Кисточка вылезает из ванны — как всегда, сплеснув немного воды. Пора ехать к Роману. Единственное, что греет: она тщательно проштудировала его досье, хорошо подготовилась к разговору.
***
Беспилотное такси мчится по загородному шоссе, а страх внутри ревет, словно сирена старинного теплохода в тумане. Кисточка не стала пить таблетки, в памяти еще свежо воспоминание о том безобразии, которое учинила в машине у Алексея. И сейчас остро жалеет о своем решении — сжалась на заднем сидении в комочек, мечтает, чтобы гонка поскорее закончилось.
Снаружи все движется с огромной скоростью. На обочине шеренги полураздетых деревьев сливаются и растягиваются, словно меха гармошки, — даже не успевает различать, какой они породы. Воздух над шоссе студенисто дрожит, оттуда, ухмыляясь, выпрыгивают встречные автомобили — кажется, вот-вот впечатаются в ее беспилотник.
За древесной гармоникой горбы светло-желтых и сочно-зеленых полей ходят волнами. Они подвижны и одновременно пугающе пусты, там нет никакого человеческого движения. Все взаимодействует со всем. Какая-то кирпичная башня очень долго торчит на горизонте — будто посылает сообщение изредка мелькающим домишкам. А в них что-то прячется и в любой момент готово выскочить и напасть…
Кисточка даже боится применить свой любимый прием: просто закрыть глаза. Почему-то кажется — тогда беспилотник точно во что-нибудь врежется, от нее не останется мокрого места.
К счастью, впереди засверкали на солнце купола и параллелепипеды завода — пытка близка к завершению. Но когда через несколько минут Кисточка выходит из машины — земля качается, подкашиваются ноги. Она оседает на прохладный бетон у проходной. Бездушный беспилотник не обращает никакого внимания: такси разворачивается, объезжает клумбу с пестрыми астрочками и стремительно уносится в направлении Города.
Сначала Кисточке показалось: вокруг полная тишина — она плотная, белая, как обратная сторона листа, на которой написана угроза. Но потом прислушалась: ветер тихонько посвистывает в колючей проволоке наверху забора; рядом с оградой, в сухих метелках кашицы, стрекочет кузнечик — наверное, зовет свою подругу; маленькая птичка клюет что-то в траве и тихонько попискивает.
Но нет ни одного звука, идущего от производства! Именно это очень тревожит, лучше бы оно лязгало и гремело. Кисточка затыкает уши, будто сама решила отгородиться от индустриального шума. Становится легче — можно осмотреться.
Новый завод отличается от старого. По крайней мере, от того, каким изображен в игре. Он стал гораздо больше. Вместо двух цехов погибшего предприятия — целый конгломерат белых производственных зданий. Вблизи громадные строения уже не просто параллелепипеды — они оказываются сложными геометрическими фигурами со скошенными углами. Окон нет — где необходимо, освещение внутри полностью искусственное. Теперь такое возможно потому, что заводские конвейеры полностью автоматизированы и нет нужды соблюдать нормы охраны труда.
Человеческие сотрудники, все еще приглядывающие за процессом, работают в отдельном офисе: он прилепился рядом с первым цехом и на фоне остальных громадин выглядит крошечным стеклянным кубиком. Роман — сменный инженер, контролирует работу ИИ-конвейера во втором цехе. Работенка не пыльная, но тоскливая и бесперспективная… Не зря он приперся в школу.
По периметру территории возвышаются сложные решетчатые купола — они похожи на маковки соборов. Это реакторы, которые теперь контролируются новым, более совершенным ИИ. Он больше не должен допустить никаких аварий. Еще тут и там натыканы оранжевые и желтые конусы резервуаров — их назначение непонятно. Скорее всего, как обычно — химикаты.
Весь индустриальный пейзаж кажется собранным из элементов конструктора, в который играет гигантский малыш. По сути, Маскаев и есть большой ребенок — он собирает из кубиков будущее для себя и Города.
Немного пообвыкнув и собравшись с силами, Кисточка на зыбких ногах подходит к воротам. Она попадает в поле зрения камеры — из скрытого динамика звучит резкий протяжный сигнал, раздается голос бота системы безопасности:
— Вы находитесь рядом с территорией завода «Домашние устройства». Ваша личность не опознана. Представьтесь и расскажите о цели визита, — тон ИИ хоть и любезен, но достаточно строг, незваных гостей тут не жалуют.
Кисточка подготовилась:
— Здравствуйте, меня зовут Анастасия Пичугина! Я сотрудница школы «Аврора», ассистентка профессора Орлова. Дело в том, что наш студент Роман Астахов забросил занятия. Мне очень нужно с ним поговорить, дело касается его рейтингов.
Система не смогла обработать запрос непрошеной визитерши:
— Это не в моей компетенции, соединяю с начальником отдела безопасности.
Следующие пять минут — препирательства с еще более строгим и угрюмым человеческим сотрудником. Но Кисточке удается донести главный посыл: рейтинги — дело серьезное, ее стоит соединить с Романом.
Прождав еще, наконец услышала крайне недовольный голос инженера. Не здороваясь, он сразу пытается ее отшить:
— Я не знаю, кто и зачем вас сюда послал. Но я не собираюсь возвращаться в «Аврору».
Кисточка вкладывает в ответ максимум драмы:
— Я в такую даль ехала! Может, все же поговорим? Пожалейте меня, пожалуйста!
Роман на секунду замолкает, а потом сбавляет тон:
— Ладно. Сейчас договорюсь, вас пропустят. Только учтите, пройдете процедуру сканирования и найденные устройства сдадите на хранение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.