Крылатые 1. Легализация

Глава 6 Штирлица ничего не выдавало.

Денис.

Завтрак из яичницы с колбасой не вдохновил. Не понимаю я такое сочетание до сих пор. Хорошо хоть зеленушкой сверху мама посыпала. Моя сеструха возмущается, а я, к удивлению обоих, высказываю одобрение. Вкус со временем меняется, зелень в еде - это не горько а вкусно! Смакуя чай (не видел что там мама заваривала, но в принципе, вполне прилично) и гренки с сыром, просматриваю чатик звездочки. Ромка написал что есть дело, важное но не срочное, просит связаться после школы. Взводный на своей страничке дал отчет что отправил половину взводного НМЧ на лечение Игорька, опубликовал данные по тому, куда разлетелись пять наших звездочек.

Ближайшие наши соседи в области - на северо-западе, в Балашихинском районе. Там звездочка Кошкина расположилась. В Подольском и Домодедовском - никого, по одной звездочке в Чеховском (там Люляй) и Одинцовском (тоже комод из нашего взвода, Вовка Протасов). Где-то после школы (ну да, мы все школьники же, сейчас не до этого) обещают для общего сведения распределение соседних рот дать, но предварительно - всего три взвода на область, и видимо пара на Москву пришлась. Остальных размазало по Союзу, причем достаточно тонко. Из удивительного - в Ленинграде и области только взвод, в Куйбышеве - одна звездочка. Новосибирск - две.

Комбат вывесил на своем аккаунте отчет - все успешно вжились, ЧП особых нет. Полную сводку обо всем, что надо знать, Венин, продолжающий исполнять обязанности Начальника Штаба, попозже прикрепит. Сеть не та что была на Арене, и постоянная память, если так можно выразится, батальонного сервера, очень маленькая. Будет висеть актуальная информация о дислокации и еще несколько основных документов, какие-то горячие приказы и все. Сейчас там только коротенькая справочка "из любопытного" и приказ.

"Из любопытного" - одна из наших солдаток беременная (в пятнадцать лет!), один под следствием (и это не Кошкин), и один, детдомовец, в бегах. Заверено, что во всех случаях помощь серьезного уровня не требуется, звездочки помогут все разрулить, заготовки продумали еще на Арене.

Приказ (давайте не обижаться, что нам продолжают приказывать, в фирмах же тоже люди гражданские, но и там понятие "приказ" в ходу) - не предпринимать никаких поспешных действий на обогащение и не провоцировать конфликты. Понятно, что взрослому человеку крайне неуютно выпрашивать деньги даже на мороженное или новую куртку, но решено воздержаться от каких-то поспешных "эксов", даже если есть желание. Ну и припомнить главным обидчикам детства свои обиды тоже успеете. Месть - это холодное блюдо. Все согласовывать, и работать, пока нет нужных разведданных, крайне скрытно. Что имеется в виду под "разведданными", интересно.

Подумав, отправляю записку комбату. "Олег Львович, Вы от нас что-то скрываете или я ошибаюсь, судя по карте?"

Квест с завязыванием пионерского галстука я удачно прошел. Поковырялся немного, но после первого узла, когда один конец вверх а другой вниз, (это я точно помнил) там и вариантов не так много оставалось. Был соблазн еще немного его прогладить, но решил не заморачиваться мелочами.

Насчет дороги в школу - я просто счастливчик. Мне до нее идти от угла моего дома буквально пятьдесят метров. Вернее не до школы, а до дырке в заборе, через которую ты попадаешь на школьный стадион. Ближе меня до школы только Лехе Котову, моему хорошему другу, тому до калитки выхода к школьным дворам вообще метров двадцать от угла дома. Отсюда я, как и Леха, использовал циничный лайфхак со сменной обувью.

Ты можешь иметь модную сумку с надписью "Лада-автоспорт" через плечо, можешь носить престижный дипломат, но что в этом толку, если второй ношей в твоих руках обязателен мешок со сменной обувью? Весна в самом разгаре, и скорее всего после прихода в школу в ней окажутся огромные ботинки со стекающей с них грязной водой. За поимку без сменки - расстрел на месте из всего, доступного школьному педагогическому комитету, и таких мыслей не возникает даже у отпетых нарушителей дисциплины. Ботинки из сумки то и дело норовят выпасть, а оставлять их в школьной раздевалке запрещено. Почему - тайна великая есть. Возможно, потому что этими сумками с обувью удобно кидаться расшалившимся детям, а баба Валя, бессменная уборщица, за всем уследить не может. Начальноклашки имеют в своих кабинетах удобные крючочки, пришел и повесил на весь день. А на остальных школьных партах почему-то ничего подобного нет, и таскаемся все мы из класса в класс с этими торбами. Все, кроме нас с Лехой. Мы сразу прибегаем из дома в тапочках. Конечно, ноги сейчас же станут мокрыми, но нас это в принципе не беспокоило. Как намокли, так и высохнут, в школе тепло.

Почему я так подробно вспоминаю? Потому что шлепать по мокрому асфальту в матерчатых тапочках мне, мужику за пятьдесят, откровенно западло. Но придется, потому что даже сумки под сменную обувь я найти сейчас не могу, а вести развернутые беседы с родителями я пока избегаю, манера речи может насторожить. Ладно, даю защиту из НМЧ на ноги, тонким слоем, прикрывая стопу. Никто никогда не настраивал эти функции на защиту от воды, но, надеюсь, я все правильно выставил.

На улицу выскакиваю без верхней одежды, лучше потерпеть три минуты холод чем долго копаться в раздевалке, сначала стараясь пристроить куртку или пальто на свободный крючок, а после школы опять раскапывать. Причем, уличенный в излишне старательных поисках своей одежды может быть обвинен в том, что ищет мелочь по карманам, а это пятно, от которого потом трудно отмыться. Поэтому мы с Лехой практикуем такое вот закаливание, бегая без верхней одежды даже в мороз. Холодно и сейчас, хочется добавить термозащиты, но все на ноги ушло.

Роман.

Вчера ночью, услышав от Игоря о такой сенсационной новости, я конечно подорвался. Лететь, спасать, и все такое. Но Игорь сам же меня и охладил. Не было у них в доме никаких взрывов, это же ЧП было бы союзного масштаба. Значит, что бы там не мудрили эти деятели, не горит. Повспоминал я и о том, не слышал ли о применении взрывчатки где-то в это время у нас. Да нет, невозможно такое было. Взрывать конкурентов по нелегальному бизнесу, или подрывать сейфы в Сберкассах, в СССР было не принято.

Скорее всего (я склонялся) - планируется продавать вытопленную взрывчатку рыбакам-браконьерам или самим использовать для того чтобы глушить рыбу. Но от безобидности намерений я не приходил в благодушное настроение. Подставить под угрозу жизнь десятков семей - за это наказывать надо. Вытапливали бы тротил где-нибудь в гараже или на даче - я бы, наверное, и вмешиваться не стал, а тут - сами себе злобные Буратино. Нам такое выявить будет в тему.

Решил что после школы зайду к нему. Тот, если не пользоваться левитацией, еще только передвигался по дому, аккуратно опираясь на костыли, и мы продумали, где сможем посидеть чтобы было удобно. Кроме лавочки перед подъездом, вроде и негде было. Захватил из бытовки пару банок компота, подумав, вытряс из припомненной мною нычки рубль тридцать на десяток яиц, плюс двадцать копеек на завтрак.

Вообще-то пресловутые "20 копеек на завтрак" окончились еще в начальных классах. Школьникам постарше предлагалось опция "30 копеек за обед", которую большинство из нас игнорило. Жиденькое, никогда не бывающее горячим первое блюдо, невкусное второе. Мы предпочитали периодически, на протяжении всего дня, закидывать в себя пирожки (5 копеек с повидлом, 10 - с мясом) и ватрушки (7 копеек), запивая на выбор, или халявным молоком, стоящем всегда на подносах, или чаем за три копейки. Интересно, смогу ли я пить это молоко. Покрытое пенкой, с взвесью в виде хлопьев...

Влад.

Вот чем не собирался страдать, так это школой. Мне и в прошлой жизни без нее было нормально, и в этой, как предполагалось, делать особо нечего. Схватил удобнейшее свое изобретение - общую тетрадку на 96 листов, и заткнул за пояс. Она у меня действительно общая - в ней я пишу все предметы по порядку. То есть я в любое время одинаково готов к любому уроку любого дня недели. Учебник нужен - подгляжу у своего вечного соседа по парте Антонова. Учителя злятся, но поделать ничего не могут. Я не претендую на четверки и пятерки, веду себя покладисто, хотя со своими физическими данными мог бы создавать проблемы всем, и меня терпят. После восьмого уйду по тихому.

Мать за завтраком дает мне задания по хозяйству. На огороде ковыряться еще рано, но дел для меня придумано немало. Смотаться после школы к дяде Толе в Петровское, привезти на тележке полмешка селитры на удобрение. По пути, на Чернышевского, забрать у ее знакомой, Катерины Михайловны рассаду для огурцов. Я помню эту историю, мы еще пару недель будем ходить по коридору бочком из-за этих саженцев в пакетах из под молока. Потом будет драма огромного масштаба, когда окажется, что половину этих огурцов с нашего участка соберут какие-то неравнодушные люди. Впрочем, осенью у нас хорошо подкопали картошки такие-же неравнодушные, а летом знатно прорядили кусты клубники. И такое каждый год. Драма постоянная, и жизнь - борьба.

Маме задача кажется простой, но есть то, что она знать не хочет. В Петровском местная шпана меня хорошо знает, и редко какой поход туда обходится без жесткой стычки. Участковый, который нас периодически застает за этим занятием, горой стоит за своих, и всегда делает виноватым меня.

- Мам - решительно начинаю я разговор, который обдумывал весь вчерашний вечер. - Вот скажи, сколько стоит наш урожай на колхозном рынке? Я так прикидывал - картошки два мешка, ведра три огурцов. Клубника - корзинок шесть наверное. Малина, крыжовник - то вообще мелочь. Вот сколько?

Мать понимает куда клоню, и ей это не нравится. Долго выслушиваю что я неблагодарный, они для меня а я для них... И кстати, там еще кабачки и лук, как я мог забыть, да вообще мне это все до фонаря, такой-сякой. В 14 лет это должно смущать, этика - не моя сильная сторона. Но сейчас я уже все посчитал. Это я для них. Отец уже на работе, сидит в свое будке, потихоньку проспиртовываясь. До обеда - два обхода прибывших в тупик электричек и одного товарняка. После обеда и до конца смены - вообще только два товарных. Масло им доливает в буксы, вот и вся работа. Пропивает он, по моим прикидкам, где-то половину. Мать не работает (не знаю как, вроде в СССР все должны, но она не единственная женщина, кого я знаю, кто сидит дома). Продуктами они с отцом приторговывают, но тут, в Расторгуево, у многих участки, и колхозный рынок ломится от желающих продать эту картошку или ягоды. Поэтому почти все, что снимаем с земли, она отправляет с тетей Валей, проводницей, куда-то то-ли в Куйбышев, то-ли в Саратов, в обмен получая мед и шерсть. Вот его и продает, так конкуренции меньше. Но к рублям ста, что остаются от зарплаты отца, этого все равно не хватает. Наверное, хорошо уходит на отстежку директору рынка, ведь товар явно не с огорода. В общем, я, например, и в выходные стараюсь ходить в школьной форме, потому что надеть нечего.

Ладно, серию своих китайских предупреждений я начал, не все сразу. Пора и в школу.

Денис.

Ну вроде ничего не выдает советского разведчика. Зашел как по маслу, предупредительно открыв дверь перед какой-то пятиклашкой. Та немного офонарела от такого харрасмента, но затем даже пискнула что-то благодарственное, и мы зашли. Вовремя вспоминаю, что сейчас предстоит процедура, которую мы называли "пройти через строй". Из раздевалки ты поднимаешься на пристройку перед выходом на лестницу, где стоит дежурный класс. Там их человек восемь, они образуют дорожку и кричат тебе "Доброе утро" (ты в ответ, разумеется, тоже) внимательно осматривая тебя. Этакий "фейс-контроль". Ты при этом должен держать в руке дневник, чтобы потом на уроках не мог врать что забыл его дома. В свое время меня это все раздражало, но сейчас пофигу. Прошел, вежливо улыбнувшись нашей "немке".

Класс, милый класс. Стоим перед кабинетом геометрии, ожидая учительницу. Кто у нас там сейчас? Ряпина, кажется? Или уже Софья Николаевна? Стоило мне показаться в рекреации, как тут-же раздается глумливый голос - ну точно, Наташки Воропаевой, громко и с издевкой произносящей мою фамилию. Немножко подзависаю, соображая что надо делать, издевка же саркастическая. А, вроде вспомнил. Она так всех приходящих называет, взяв на себя функцию некого дворецкого. Заполняет вакуум в общении, почему-то ни одна компашка ее к себе не принимала. Есть городские сумасшедшие, а эта - классная. Хотел подколоть, но передумал. Это даже удобно - стоишь себе в уголке, в достаточно плотно забитой рекреации (еще пара классов ожидают своего учителя, который откроет дверь аудитории) и, как говориться, "греешь уши". Назовет Наташка фамилию твоего друга - ты присматриваешься ко входу, и машешь ему рукой, мол, дуй сюда. Вот мне уже и машут. Два моих друга - Лёнька Полежаев и Леха Котов. Мои друзья на всю жизнь.

Про Лёню я точно знаю, что он был на Арене. Нашел там и меня, мы были в одной дивизии, но вживую увидится не довелось, по связи несколько раз общались. А Леху просто рад видеть, наша троица так и шла потом по жизни вместе. Леонид немного хмурит брови, выражая свое неодобрение. Я понимаю о чем он. Его отец, не самый последний инженер на АЗЛК, предложил помощь в централизованной закупке для предстоящего похода тушенки, сгущенки и еще чего-то подобного. Вчера был последний день сбора средств, и я, проплутав в своих непонятках, принес уже в самый последний момент. Ай-ай-ай, а еще друг, говорит взгляд Лёни. Взнос был в два с половиной рубля с носа, и я получается, чуть не "заиграл" и свой взнос, и нашего немного не от мира сего приятеля, Вали Чебуханова. Того пуще глаза берегут мама и бабушка (Валя у нас - безотцовщина), и пылинки с него сдувают. Так-то он тяготеет к нашей троице, но по мнению бабушки и мамы мы все - отпетое хулиганье, и делать ему с нами нечего. Вот я и выручал товарища, забрав и его взносы. Хорошо что разобрались. Конфуз этот мой, я знаю, никак не скажется на нашей дружбе, и я просто буркаю еще раз "Извини, я траекторию полета на Марс рассчитывал, и увлекся", перевожу разговор, осматриваясь.