Цена бессмертия

ГЛАВА 2. Незваные гости

Каморка Веритиса в блоке G-7 была собрана из двух кусков грузового контейнера, бетонных блоков и всего, что нашлось под рукой. Над дверью, посаженной на арматурные петли, висела табличка: «СКУПКА. БЕЗ РЕЛИГИИ И ПОЛИТИКИ». Буквы ещё можно было разобрать, если прийти трезвым и не торопиться. Сюда не приходили трезвыми, и никто не хотел задерживаться.

Веритис принимал почти всё. За погнутую медаль давал порцию еды, за кольцо без пробы — две, а за сломанную игрушку мог заплатить больше, чем за рабочий аккумулятор. Бродяги считали его пьяным дураком и были недалеки от истины. Вещи оседали на полках, еда уходила. Торговля давала ему занятие на день и не требовала придумывать, зачем нужен следующий.

В каморке умещались стол, табурет и стеллаж с чужими остатками: кольцами, наградами, плюшевым медвежонком без глаза. У задней стены проходила труба, и с неё через равные промежутки падала капля. Веритис знал: от третьей до четвёртой успевает пройти четыре шага. К пятой добраться до двери. Он перестал считать только после первого глотка.

На столе стояли канистра и жестяная кружка с отбитой эмалью. Рядом, наполовину прикрытая книгой учёта, лежала пожелтевшая фотография. Веритис давно собирался убрать её в ящик, но руки не доходили.

До обеда он обычно разбирал то, что принесли за прошлый день. Металл — в левый ящик, электронику — в коробку под столом, вещи с именами — на верхнюю полку. Сегодня он положил перед собой детский ботинок с целой застёжкой и не смог решить, куда его. Ботинок пролежал на столе дольше, чем требовалось, и в конце концов оказался задвинут под книгу учёта. Веритис не помнил, чтобы сам это сделал.

Он налил на два пальца и принюхался. Толстый Юсур вновь разбавил пойло чем-то едким, от чего слезились глаза. Веритис выпил. Жжение спустилось по пищеводу, в животе расправилось теплом. Тремор не исчез, но кружка перестала позванивать о стол.

Где-то за двумя рядами бетонных перегородок завыла сирена. По коридору пробежали люди, кто-то закричал, свернулась металлическая ставня. Веритис не двинулся. Если D зачищал блок, бежать было поздно. Если сирену подняли местные, скоро перестанут. Ему не было интересно, кто из них прав.

Сирена замолчала, но почти сразу завыла снова. Два длинных сигнала, пауза, один короткий. Веритис не слышал этой комбинации много лет, но каждый звук встал на своё место: периметр нарушен, поисковые группы внутри, выходы перекрывают. Пальцы на кружке сжались. Он ослабил хватку и хотел налить себе ещё.

Он потянулся за канистрой и в щели между дверью и косяком увидел девушку. Она шла быстро. Когда миновала табличку G-7, маленький объектив под потолочной балкой повернулся ей вслед и мигнул зелёным. Старые камеры блока работали местами; эту держал свежий кронштейн с жёлтой пломбой D.

Через несколько секунд в дверь ударили так, что с потолка посыпалась бетонная крошка. Арматурная петля вылетела из гнезда, дверь ввалилась внутрь. Следом влетела девушка. Она зацепилась за край стеллажа, раскачала его, но устояла.

Лет двадцать с небольшим. Серо-голубой комбинезон со Среднего, разорванный карман, грязь на бедре. Левую ладонь она держала у груди, сжав в кулак. Сначала посмотрела на Веритиса, потом — на кружку, полку со сломанным револьвером, трубу в стене и узкий зазор за шкафом.

— Веритис? — спросила она. Голос сорвался на имени, и она повторила тише: — Спрячьте меня, пожалуйста.

Подбородок у неё дрогнул один раз и замер. Веритис знал эту детскую уловку: если не шевелиться, никто не заметит, что ты боишься. Так же делала светловолосая девочка на фотографии, когда думала, что взрослые не смотрят.

В коридоре бежали двое. Тяжёлые ботинки ставили на пол одинаково, почти в ногу. Девушка тоже услышала. Пока Веритис решал, как вытолкать её обратно, она протиснулась между шкафом и стеной, втянула живот и сложилась в зазоре так, что снаружи остался виден только край ботинка. Она сама нашла место и поняла, что делать; Веритис не решил, радоваться этому или нет.

Двое в чёрных бронированных куртках остановились в дверном проёме. На ботинках лежала только серая пыль этого сектора — ближайший патруль. На браслете переднего ещё мигало короткое сообщение: «G-7. Объект у входа». Жёлтые шевроны D были заляпаны пылью. Руки они держали пустыми, но кобуры были расстёгнуты.

— Где девчонка?

Веритис посмотрел на выломанную дверь, потом — на того, кто спросил.

— А вы её у меня оставляли?

— Она сюда зашла.

— Сюда многие заходят. Некоторые даже дверь за собой закрывают.

Санитар переступил через дверь. Он был моложе Веритиса. Отодвинул ногой табурет, заглянул под стол, потом толкнул Веритиса ладонью в грудь, отчего тот упал.

— Вставай, старый. Сам покажешь.

— Колено не то, — сказал Веритис. — Помоги.

Санитар усмехнулся и схватил его за ворот. Веритис встал на чужой силе, позволил подтянуть себя ближе. От резкого движения повело голову. Он упёрся ладонью в плечо санитара и на секунду замер, будто не мог решить, куда ставить ногу.

Затем его большой палец лёг в ямку под ключицей. Веритис рванул ворот вниз и одновременно ударил коленом. Не туда, куда хотел: левая нога не разогнулась. Но этого хватило, чтобы санитар потерял равновесие. Веритис подхватил его под локоть и вложил в поворот вес обоих. Тот врезался виском в угол стола. Ящики хрустнули, просели, тело осталось лежать на боку.

Второй уже вытаскивал пистолет. Веритис увидел рукоять, палец на скобе, доворачивающийся ствол. Правая нога толкнула табурет под чужое колено. Левая рука не успела до запястья и схватила за рукав. Они упали вместе. Выстрел ушёл в потолок; осыпавшаяся крошка ударила по лицу.

Санитар оказался сверху. От него пахло потом и технической смазкой. Веритис втиснул предплечье между их шеями и вдавил локоть под подбородок. Пистолет стукнулся о пол. Санитар тянулся за ним, одновременно пытаясь вдавить Веритиса в пол. Силы у него было больше. Воздуха ему нужно было столько же.

Веритис нажал сильнее. Перед глазами поплыли серые пятна, в груди закололо. Он продержался дольше, чем санитар, и ещё несколько секунд лежал, не разжимая рук. Потом откатил от себя тело, перевернулся на бок и закашлялся.

Первый был ещё жив. Он тянулся к кобуре и стонал сквозь зубы. Веритис подобрал выпавший пистолет. Он сидел на полу и смотрел на мужчину, пока тот не заметил оружие. Тогда санитар убрал руку от кобуры.

— Не надо, — сказал он.

Веритис перевёл взгляд на разбитую дверь. За ней пока никого не было.

Сколько?

Санитар назвал цифру. Две минуты, если его не поторопят с канала. Веритис выстрелил. В тесной каморке звук ударил в стены и вернулся звоном. Секунды через три его стошнило между стеллажом и стеной. Кроме кислой браги, в желудке почти ничего не было.

Когда спазм отпустил, он опёрся лбом о холодную трубу и дал себе досчитать до пяти. После проверил тела, кобуры и дверь. На запястье первого мигал комм-браслет.

— Группа два, ответьте. Группа два…

Веритис сорвал браслет, выдернул из него питающую пластину и положил обе детали на стол. Старая привычка по-прежнему была быстрее мысли.

За шкафом никто не шевелился. Даже когда прогремел выстрел, девушка не вскрикнула. Веритис отодвинул шкаф на ладонь. Девушка выбралась сама, по одной высвобождая затёкшие ноги. По лицу у неё текли слёзы, но дышала она уже ровно.

— Два выстрела, — сказала она, взглянув на оружие. — Первый в потолок. Второй...

Она замолчала и снова посмотрела на тела. Веритис поднял кружку с пола, налил в неё из синей канистры под столом. Протянул Алисе. Она посмотрела на кружку, затем на канистру с брагой и взяла. Пила мелкими глотками, удерживая дрожь в кистях.

— Вы их убили из-за меня?

— Они вломились в мой дом, насорили и не купили ни одной вещи. — Веритис взял кружку, когда она допила. — Ты здесь ни при чём. Не забивай себе голову чужими трупами, в ней скоро и для своих места не останется.

Алиса не улыбнулась, но перестала глядеть на мёртвых. Веритис почти пожалел, что его слова сработали. Через несколько секунд она повернула голову к двери, хотя в коридоре было тихо. Она не позволила себе забыть, что за ними идут.

— Кто ты?

— Алиса. — Она провела запястьем по мокрой щеке и посмотрела на тела. — Меня отправил отец Артур Вольт.

Веритис опустил пистолет.

— Где он?

— Не знаю. Мы расстались на Причале. — Алиса ответила сразу, но на следующем вдохе её голос задрожал. — Он пошёл к рынку. Сказал, что заставит их смотреть на него, а мне велел найти вас и сказать точно: «Артур из „Генезиса“ возвращает долг».

Слова прозвучали без пауз и поиска в памяти. Она передала фразу целиком, а затем вновь прижала кулак к груди.

— Он велел тебе повторить?

— Да. Я повторила имя, блок и фразу. С той же паузой перед словами о долге. Потом завыла сирена. Он сказал: «Беги».

— А ты?

— Пошла. Ведь на бегущих смотрят.

Алиса не стала говорить, обернулась ли после. Веритис не спросил. Пальцы вокруг отцовского подарка побелели.

Веритис сел на табурет. Левое колено толчками отдавало боль в бедро. Он положил пистолет на стол и прижал ладонь к колену. Так проще было не смотреть на Алису.

Осыпающийся потолок. Плита, прижавшая ноги. И Артур — не боец, не спасатель, а худой учёный в пыльном халате. У него дрожали руки, когда он подсовывал домкрат под край плиты. Он боялся каждого треска над головой, оборачивался к выходу, но не ушёл. Когда домкрат лопнул, Артур взялся за обломок голыми руками. Кожа на ладонях лопнула раньше, чем бетон сдвинулся.

Потом Артур сидел рядом на полу и обматывал ему ногу кабелем от датчика. «Когда-нибудь вернёшь», — сказал он, стараясь улыбнуться. Веритис тогда послал его к чёрту. А потом обещал.

— Артур, мать его, Вольт, — произнёс Веритис. — Сколько лет прошло, а выбрал сегодня.

Он криво усмехнулся. Алиса не ответила. Веритис взял кружку, но не выпил.

— Он не вернётся? — спросила Алиса.

— Я не знаю.

Она кивнула, будто ответ помогал держаться, и провела большим пальцем по краю сжатой ладони. Раз, другой, третий. В точности так же светловолосая девочка на снимке загибала пальцы, когда пыталась не заплакать. Веритис передвинул кружку, закрывая фотографию.

— Кто ещё знает, что ты здесь?

— Люди D. В коридоре один из них сказал, что Счётчик идёт следом.

Кружка остановилась у губ.

— Вен?

— Я его не видела. Только слышала, как они его назвали.

Веритис поставил кружку. Если за Алисой шёл Вен, совета он не спрашивал. Двое на полу были для него путевыми знаками; скоро по ним дойдут до каморки.

— Что в руке?

Алиса сжала кулак сильнее.

— Подарок отца.

— За ним они и пришли?

— Да.

Веритис ждал, но она не стала оправдываться или объяснять, что важнее двух мёртвых людей. Алиса смотрела на него, стараясь не моргать. Слёзы опять собрались у нижних век, но взгляд оставался твёрдым.

Веритис переставил канистру на пол. Та была ещё почти полной. Можно было сесть рядом, допить, дождаться людей D. В этом была простота, которую он ценил. И он даже не слишком боялся того, чем это закончится.

Но долг не исчезал оттого, что должник устал. Веритис платил за всё. За еду, за патроны, за ночлег. Артур однажды заплатил за него кровью и содранной кожей на ладонях. Остальное было арифметикой.

— За шкафом есть запасной лаз? — сказала Алиса.

Веритис посмотрел на неё.

— Ты его видела?

— Нет. Вы трижды посмотрели на шкаф, когда заговорил браслет. Два раза до того.

Она не хвасталась, просто назвала то, что заметила. Веритис подошёл к столу и поднял фотографию. На угол попала кровь; он стёр её большим пальцем. Под пальцем скрылась половина детского лица. Фотография ушла во внутренний карман.

Он сказал себе, что дело только в долге, и поправил карман. Твёрдый край фотографии упёрся в ребро.

— Собирайся, — сказал он. — У тебя минута. Возьми только то, что можешь нести на бегу. Будешь тормозить — оставлю.

— Поняла.

Алиса произнесла это без обиды. Она уже осматривала каморку по-новому: не как место, где можно спрятаться, а как место, откуда нужно уйти. Слёзы высохли, плечи распрямились.

Он поднял со стола жестяную кружку. На дне оставался глоток. Поднёс к губам, постоял и вылил брагу на пол. Кружку поставил на место, но промахнулся мимо стола. Жесть загрохотала по бетону.

— И ещё, — сказал Веритис. — Меня зовут Кейн.

Алиса перевела взгляд с кружки на него.

— Но мне сказали искать Веритиса.

— Ты его нашла. — Он кивнул на тела. — А из этой комнаты тебя выведет Кейн. Веритисом звали человека, чьё место я когда-то занял.

Он встал, перенёс вес на правую ногу и подождал, пока перестанет темнеть в глазах. Алиса молча смотрела, как он выпрямляется и пробует сделать первый шаг. Левое колено сразу подогнулось; Кейн выругался и попробовал ещё раз, медленнее.

— Поняла, — сказала Алиса.

ГЛАВА 3. Приговор

Вода всё так же падала с трубы через равные промежутки, но Кейн больше не считал капли. За выбитой дверью перекликались сирены, теперь уже ближе. В воздухе смешались порох, рвота и кровь.

Алиса стояла у стены, прижимая кулак с отцовским подарком к груди. Она следила за Кейном — за тем, как он переносит вес с одной ноги на другую и ждёт, пока отпустит колено.

Кейн сделал два шага, проверяя колено. Нога держала, если не спешить и не ставить её на пятку. Для бегства этого было мало. Для того, чтобы добраться до стены, — достаточно.

Пистолет санитара лежал у его ноги. Кейн подцепил его носком и перевернул. На кожухе мигал красный индикатор: оружие уже передавало в поисковую сеть своё местоположение. Маяк был залит в одну сборку со спусковым блоком; выломать его без инструмента означало вывести пистолет из строя. Второе оружие работало по той же схеме. Кейн отшвырнул пистолет под стол.

Из кармана второго санитара он вытащил перевязочный пакет и нож. Полотно развернулось само и попыталось затянуть ему кисть. Кейн сорвал автоматическую ленту, обмотал колено и спрятал остаток в карман.

— Если услышишь шаги, скажи, — бросил он Алисе. — Не смотри на дверь. Слушай звуки.

— Две минуты уже прошли.

— Значит, у нас осталось меньше.

Алиса кивнула и встала у выломанной двери. Кейн передвинул канистру и зацепил ногой развалившийся стол. Ящики разъехались. Из-под них выпал детский ботинок. Кейн наступил на него, поскользнулся и тихо выругался.

На стене за столом висела выцветшая картина с лесом и озером. Кейн вставил пальцы в прорезь у рамы и дёрнул. Холст лопнул. За ним открылась ниша под свинцовой пластиной. Он поддел край доской от стола и нажал всем телом. Пластина не двинулась.

— Да чтоб тебя.

Он перехватил доску пониже. Замок сорвался. Свинец ударился об пол так громко, что Алиса обернулась.

В нише стояла плоская серая коробка. Когда-то она была наградной: на крышке ещё держалась латунная пластина «ЗА ОТЛИЧНУЮ СЛУЖБУ», а под ней виднелись царапины на месте имени. Коробку засунули в нишу боком; один угол помялся, крышка закрывалась неплотно. Кейн вытащил её за боковую скобу и не удержал. Коробка упала ему под ноги.

Он наступил на крышку. Защёлка отлетела, ударилась о стену. Кейн перевернул коробку, вытряхнул содержимое на бетон и отбросил пустую жесть. Чёрные медали закрутились по полу. Одна попала под ботинок; он пнул её, она ударилась о край коробки и упала в лужу крови.

Среди медалей лежал пистолет «Гвардия-5», два магазина, несколько золотых монет и чёрный цилиндр с белой буквой «Ω». Бархатные гнёзда давно вырвали; оружие было завёрнуто в промасленную тряпку, монеты катались свободно. На наградном бархате остались масляные пятна.

В армейских реестрах «Гвардия-5» проходила как пистолет. В частях её называли ручной гаубицей: тяжёлый ствол и патрон толщиной с большой палец. Неправильный хват ломал кисть, правильный всё равно отдавал до плеча.

Кейн вытер «Гвардию» краем рубахи. Палец нажал фиксатор магазина, но пружина не поддалась. Он ударил рукоятью о ладонь, попробовал ещё раз. Магазин вышел. В основном магазине оказалось пять патронов, в запасном — три. Кейн проверил затвор, вернул основной магазин и дослал патрон. На затворе большой палец соскользнул, кожа лопнула у ногтя.

Запасной магазин ушёл в левый карман, монеты — во внутренние. Рядом с коробкой поблескивал круглый жёлтый значок с чёрным котом. Кейн поднял его, стёр грязь с морды кота и спрятал значок под подкладку куртки.

Алиса всё это видела.

— Медали не возьмёте?

— Ими нельзя стрелять.

Алиса посмотрела на соскобленную пластину, потом — на значок под подкладкой.

— Имя вы сами стёрли?

— Давно.

— А коробку оставили.

— Пистолет надо было где-то держать.

Он сказал это без усмешки. Алиса не стала спрашивать о значке.

Кейн взял цилиндр с буквой «Ω». Держал на ладони, не касаясь кнопки. Даже матовый корпус оставался холодным в разогретой руке.

— Лекарство? — спросила Алиса.

— Команда для того, что осталось у меня в крови. Переводит наноботов в боевой режим.

— Надолго?

— На несколько минут. Может, на полчаса. Зависит от того, сколько во мне ещё работает.

— А потом?

— Потом наноботы отключат всё, что не смогут удержать. Вместе со мной.

Алиса перевела взгляд на карман, куда он убрал цилиндр.

— Зачем брать?

— У нас мало времени и слишком много вопросов.

Из коридора донёсся далёкий удар металла. Алиса услышала его одновременно с Кейном и уже шла к стеллажу. Он убрал «Гвардию» в кобуру убитого. Пистолет не помещался; край кобуры пришлось надрезать ножом.

Кейн вместе с Алисой налёг на стеллаж. Металл заскрежетал по бетону и сдвинулся. За ним оказался лист на четырёх засовах. Алиса сняла верхний, пока он возился с нижним. Потом перешла к следующему, будто делала это каждый день.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.