Первый гумункул "Бессмертный изгой Том I"
- -
- 100%
- +
Эйя буквально округлил глаза, но Соро поймав его взгляд ухмыльнулся и порывшись в карманах своего балахона извлёк малую горошину, обёрнутую в тончайшую золотую фольгу.
— Это для твоей матери! грозно воскликнул Соро, и слуга Дария покорно кивнул, сталкивая со стола «жертвенный» труп Виночерпия.
- У него есть мать? удивился Эйя, отлично зная, что у слуг ближнего окружения Дария не бывает ни родных, ни жён.
— Значит её надо выдумать! с нескрываемым раздражением прорычал Соро…
… Египет ликовал, толпы людей под палящим солнцем, опутанные пылью от босых ног, проносились мимо трёх довольно тепло одетых людей с возгласами – Мирто! Подкидывая вверх жалкие обноски одежд.
- Обезьяны! недовольно фыркал Эйя расталкивая толпы зевак и прохожих Соро, и его помощник многозначительно переглянулись при последнем слове.
…- О, какая прохлада! Эйя отхлебнул глоток прохладного вина в зале усыпальницы Царицы Нила.
- Почему жрец Эйя не называет Царицу, повелительницей Египта? Соро пристально посмотрел на жреца.
- Рабы, возомнившие себя великими! Эйя поставил золочённый кубок на край гранитной плиты саркофага.
- А ты? Соро не спускал глаз со жреца.
- Ты переходишь границы дозволенного Соро! – И как ты смеешь, льстец, подававший склянки жрецам и дожирающий мясо после пира великих, вечно лазящий по оставшимся блюдам своими костлявыми пальцами! Закашливавшийся жрец с ненавистью посмотрел на Соро, который загадочно улыбнувшись произнёс:
— Значитя выбирал лучшее!
- Лучшее? взревел Эйя. – Напившись сладостью вина, господин должен ли входить в покои слуги?
- А утром госпожа, внимая прохладу дня, не многое ли прощает мужу своему?! – Неужели у неё такое доброе сердце? – Видна рука твоя, льстец!
Соро отхлебнул из кубка. – Эх Эйя, женское сердце не знает прощения слабостям мужа!
- Так кто же ублажает и госпожу господина нашего, напитав её тело любовью? громко спросил Соро.
- Ты?! опешил Эйя, схватив себя руками за горло.
- Давя! – А ты, лишь дрянной факир, развлекающий царей простыми ободранными жабами! И Соро плеснул остаток вина в лицо Эйя…
… Белоснежные мотыльки кружились в теплом свете пробивающийся сквозь тонкий туннель усыпальницы Царицы, пирамида, сориентированной строго на Сириус.
- О, боги! тихо вздохнул Эйя, распластанный на мраморном столе. – И это всё? чуть улыбнулся Эйя. – Это всё, что может сделать пожиратель объедков? тихо добавил он.
Но Соро, стоявший рядом и пристально глядя на белоснежное парение мотыльков напряг мускулы скул, словно сдерживал своё дыхание из последних сил.
- О, небо, почему льстец угоден вам больше?! тихо прошептал Эйя, и забился изо всех сил в надежде высвободиться, изогнувшись в дугу, он замер. Жилы, вены напряглись до предела, веревки и ленты впившись в плоть жреца, казалось, погрузились внутрь его, и с криком – Твари! Эйя упал в бессилии. Путы, сковавшие его тело, были надёжны!
Мотыльки, кружась в столбе света, всё плотнее и плотнее сжимали своё белоснежное кружение танца к центру луча.
Эйя напряг зрение – Сколько же я проспал? И подумав, добавил: - Ночь, конечно же ночь, а это виден чуть синеватый свет Сириуса! мысли жреца с быстротой молнии проносились в его голове, а тревога сковывала движения. Эйя перевёл взгляд на мотыльков и те, сбившись в стаю, подобную единой массе лепестков, вдруг совершенно чётко образовали голову змея, того самого змея, что сопровождал души умерших по загадочной реке вечности пытаясь поглотить их.
- Нет! – Нет! громко воскликнул Эйя.
Но мотыльки своим кружением уже образовали ненасытную голову.
- Боги! громко воскликнул он, и в этот же момент мотыльки, образовав уже зубы змея ринулись на тело Эйя.
- УмиваСоптрГоро! громко кричал в мистическом экстазе Ками, читая свиток Соро.
В мгновение ока подлетевшие к телу Эйя мотыльки, теперь уже в тёмном свете гробницы, явственно виделись уже чёрными шмелями, пожиравшими человеческую плоть! Но при каждом падении, имели убрав тонюсенькие крылышки, вонзившись в плоть Эйя напоминали трупных жуков, которые так досаждали Эйя в момент бальзамирования тел.
Рёв от неимоверной боли Эйя заполнил каменные стены залы усыпальницы Царицы. Дикие вопли, казалось, пропитали стены, вгрызаясь в камень, словно жуки в плоть.
- Зачем такие страдания? Ками посмотрел на Соро.
- Но он же считает себя равным Богу! с издёвкой недоумения произнёс Соро.
Однако цель Соро была в том, чтобы достичь дрожащей плотиЭйя, уязвимой даже для малейшего прикосновения, дрожащей, но дающей жизнь всему телу.
- Но ведь ему нужна всего лишь плоть! со страхом в глазах от липкого всепроникающего в сам мозг страха, шепнул Тар.
- Готовь Яманкуле*! воскликнул Соро.
- Глина с потаённых ручьёв Нила, там, где ступала нога богов! дрожа от страха, шептал Тар. – Кристалл Исиды! снова вытирая пот, произнёс он, под заунывные заклинания Соро, требующего милости Богов.
- Свет Сириуса! еле волочаязыком, добавил Тар.
- И плоть, плоть раба! ревел Соро, вырывая трепещущее сердце из груди Эйя.
- И плоть, плоть, конечно, плоть! Уже воскликнул Тар, испуганно глядя на Соро, вырвавшего сердце жреца, протянувшего окровавленную руку Тару, с трепещущей плотью.
- Свет Сириуса! еле выдавил из себя Тар, проглатывая ком в горле.
Соро подставил сердце жреца в самый центр луча, бившего в пирамиду от далёкой и загадочной звезды.
Белые тени закружились в свете похожие на отражения людей в водах Нила. Они тянули свои невесомые руки к окровавленной руке Соро державшего сердце.
- Кристалл! взревел Соро не глядя на Тара, который лихорадочно установил кристалл в золотом зажиме странного устройства.
- Теперь глину! ревел Соро не глядя на него, словно зная, что тот исполняет поручения в точности.
Мгновение, ещё, и вот когда глина начала своё движение, словно если бы это было тесто, поставленное заботливой хозяйкой, Соро сжав в руке сердце жреца так, что между его крючковатых пальцев брызнула кровь, вмял трепещущую плоть в бурлившую глину.
Гомункул*
- Кристалл!ревел Соро.
Тар тотчас направил луч кристалла, поглотившего свет от звезды Сириус в кроваво-чёрное месиво, и отражение людей, плывших в свете сами собой, словно затягиваясь в ужасную воронку кристалла, ниспадали светом в месиво.
- Сираз Мах Па Ом! взревел Соро.
- Сираз Мах Ра Ом! отражали эхом стены залы усыпальницы Царицы. И жижа зашевелилась сама собой.
- Они вошли! радостно воскликнул Соро, видя, как белые тени, игравшие в свете Сириуса, вошли через кристалл в месиво.
- Вошли, вошли, вошли! радостно воскликнул жрец.
Чернеющая жижа вспенилась и заиграла радужно-зеленоватым оттенком.
- Дышит! громко воскликнул Тар.
- Уймись! не веря своим глазам Соро, приблизился к бурлящему месиву, буквально оттолкнув Тара.
- Великий! воскликнул Тар глядя на странный свет Сириуса.
Но Соро, рассматривающий дрожавшее и бурлящее жизнью месиво, не обратил внимание на крик младшего жреца.
- Вел…! Вновь хотел было воскликнуть Тар привлекая внимание Соро, но замолчал.
Новый иссини белый свет, словно осколки тающих льдин, закружился в свете Сириуса.
- Сириуса? промелькнуло в сознании Тара – О нет!
Они проникали повсюду, даже через тонюсенькие прогалы между, с безупречно уложенными многотонными гранитными глыбами гробницы, искусно отшлифованных рукой раба. Так окаменел, не в силах выдавить и толику звука из бурливших страхом лёгких.
Белые тени были гораздо ярче самого холодного сияния Сириуса на чёрном звёздном небосводе. Они были остры, как льдинки и нежны, как Сирийский шёлк. Они были невесомы и чисты, но затыкали дыхание ноздрей и глоток жрецов. Они были светлы и всё так же прозрачны, даже в тени гробницы играясь зловонной жизнью.
Жижа замерла, словно мороз коснулся её кончиком своего узора. Блики света кружились всё явственней и явственней, обретая крылья. Они были тихи и беззвучны, но взмахами крыльев своих способны заглушить раскаты грома от края до края небес. Затем внезапно, словно кто-то погасил свечу, наступил чёрный мрак такой, если бы невидимая рука лишила жрецов зрения…
- Ты испугался? Соро чуть скрыв улыбку, искоса глянул на Тара.
- Пожалуй, да! торопливо прошептал тот.
- Ничего, иди за мной, я покажу тебе нечто. Соро ускорил шаг, увлекая за собой Тара…
- Смотри!
Соро щёлкнул кнутом, зайдя в самый смрадный уголок скотного двора. Тар напряг зрение.
Там среди грязи и нечистот скота забившись между обломками старых кувшинов и черепиц, пряталось некое белёсое существо, более напоминающее зайца, с содранной шкурой, имеющее окончание лягушачьих лап.
- Но почему? возмутился Тар, с вызовом глядя на Соро, видя безобразный вид существа.
- Не знаю! – Но получается вот такая мерзость! И Соро ударил кнутом существо.
- Не надо! Тар презрев на грязь и нечистоты, и на дорогую парчу халата, ринулся к загнанной ударом бича твари.
- Раб! выдохнул Соро, посмотрев на Тара.
- Раб! презрительно глядя на жреца, повторило существо.
- Может я и раб, но вижу такое впервые, и уж точно никто не видел это прежде!
- Прежде! громко воскликнул Соро – А это ты видел! взревел Соро, вынув из-за пазухи склянку с бурлившей жидкостью.
- Ты спрятал? опешил Тар.
- Да! тихо выдохнул Соро – И уж точно моя горсть дороже кружения белой силы.
- О, Великий! раб жреца Соро с грохотом и треском, едва не выломав дверь загона, подобно стреле влетел в закуток.
Что??? Гневно воскликнул Соро.
- Воины Дария! хрипло произнёс раб.
Соро тотчас оправившись от смятения овладевшим им в момент смертельной опасности, вытолкав прочь присутствующих сунул свиток в кувшин, и с силой вогнал в его горло пробку, потом вторую пробку, и бросил кувшин в кучу жидких нечистот.
- Я держу жизнь на ладони своей! Соро вытряхнул содержимое склянки на левую ладонь. – Под ногами прах! Добавил он. – Жизнь, прах, я есть столб между Жизнью и Прахом!
Воины Дария ворвались в закуток, сметая всё на своём пути, бесцеремонно скручивая руки всем присутствующим.
Затем надев огромный холщовый мешок на голову Соро и Тара, тотчас отвели их в резиденцию Дария.
… Ну и где же твои лягушата? Дарий был в неописуемом гневе. Во-первых, нестерпимая жара Египта буквально плавила мозги повелителя мира, во-вторых, армия греков по донесению его соглядатаев, сплачивалась в сильный мощный кулак, и в-третьих! О Боги! В шатёр Дария не входили уже третью луну Симпля!
- Где мои воины? взревел вопреки обыденности Дарий – Где их бессмертие? Стража царя царей дрогнула от напряжения, словно сбежавшая с поля битвы. Гробовая тишина повисли над палящем зноем Царского шатра.
Дарий встал, желая выхватить саблю из ножен своего телохранителя, и лично срубить голову Соро, и лично отереть со щеки своей, густую тёплую кровь ненавистного жреца. Но…, но жара и бессонная ночь сделали своё дело, царь в бессилии рухнул в свой трон, зло бросив взгляд на мальчика негритёнка, качавшего над ним, опахало. Дарий заиграл желваками скул, но через мгновение, начальник стражи, выскочивший буквально из ниоткуда, рухнул ниц пред царём. Дарий кивнул головой, требуя объяснений.
Начальник стражи начал было невнятный лепет, но Дарий заметил у него в руке некий, странного вида нищенский мешок.
- Теперь нищие преподносят дары царям? зарычал подобно дикому зверю Дарий. Вместо ответа Набир тотчас вытряхнул содержимое мешка.
Уродец на половину, лишённый кожи, совершенно красноватого цвета, боясь лучей яркого палящего солнца, жался на тонюсеньких ножках к кованным сапогам Набира.
- И эта нечисть, эта смесь навозной жижи и затхлого ила, Нильского болота…ты называешь великой армией тьмы? На лице Дария, несмотря на палящую жару, выступили капли мутного пота на побелевшем от злобы лице.
- Нет…Это воины? взревел, негодуя Дарий.
- О, Боги! – Набир! грозно воскликнул он. Могучий воин Дария, не раз и не два, доказывающий в сражениях свою преданность царю, тотчас ударом кованного сапога раздавил ямункуле, с хрустом ломая кости этого создания.
- Ну? – И где же отчаянное сопротивление? Зло прокричал Дарий, глядя на Соро.
- Глупость, даже облегчённая в одеяние царей, всё равно остаётся глупостью, и, если даже одеть на неё корону, всё равно останутся видны ослиные уши! расхохотался Соро.
Дарий заиграл желваками, но придержал в любопытстве гнев.
- Ты пёс, обещал мне умножить моё войско как речной песок!
Соро промолчал в ответ.
- Но донеслось до моих ушей, что в кузнях Дамаска, прежде чем сковать достойную кольчугу, её очень долго закаливают в огне, затем охлаждают на ветру! тихо произнёс Дарий и повернул голову в сторону своего телохранителя.
- Так! – О, Великий! и Набир пал ниц.
- Если ишак не может идти впереди войска, то пусть впереди войска идёт его погонщик, но мы милостивы, и не может же погонщик идти в бой без лат? Дарий вновь посмотрел на Набира.
- Глупость посылает разум на битву во имя невежества? с презрением произнёс Соро, глядя прямо в глаза Дария.
- Нет, что ты, как шлем закаливают в печи, сотни и сотни раз, дабы меч неприятеля не поразил, череп наш, разрубив его на крохи до самой шеи, так и я сберегу твоё тело, без сомнения источник мудрости, заковав его в калёное железо. Ибо древние говорили, сильные мудры тем, что хранят мудрецов во дворцах своих! Дарий натянуто улыбнулся.
И тотчас на Соро натянули Воинские доспехи, сорвав и малые повязки с бёдер его, топча ногами балахон жреца.
- Закалить кольчугу прямо на нём! взревел Дарий, - Пусть доспехи ему будут в пору вечно! – Ты Набир соберёшь воинов от края и до края империи, тех кто выше на локоть остальных! – Ты, заставишь кузнеца пыткой или золотом выковать им одинаковые доспехи, и пусть они будут похожи один на другого, как рубиновые камни с моих бус, но не только кольчугой и маской белы, но и сердцем чисты и полны воинской отваги.
- А!...Дарий прервался, - А…, все которые видели колдовство жреца, все которые были в доме его, все которые ублажали желания его, все пусть будут уголь дающий жар печи кузнеца! Дарий встал…
- Если нельзя создать воинов руками человеков, то пусть человеческие руки облачившись в железо войны, взявшие меч, станут бессмертными…
ГЛАВА – 6
- ВИЗИРЬ КУДО –
Абу Али ибн Кудо низко наклонившись в удобном кресле, более напоминавшем трон царей, всё ниже и ниже склонял голову, и его тень скользнув по полу, едва коснулась горящего в холодную зиму Северной Персии очага.
Кудо вздрогнул от боли, словно коснувшаяся тень обожгли саму голову Верховного Визиря.
- Горб! прошептал подобно змее, имеющей по крайней мере тысячу жал Кудо. Он резко, не подобая сану Верховного Визиря, вскочил с места и с быстротой молнии ринулся прочь из залы, словно ища защиту извне, шепча как заклинание слово – «Горб».
Кудо нежно ощупывал бесконечные приборы астрономической обсерватории, созданной по большей части им самим же.
- Ложь! – Лжец! шептал сам себе Кудо, пытаясь истерзать и без того измученный разум. Ещё мгновение, и Кудо рассмеялся, осматривая огромный, в человеческий рост таинственный прибор, определяющий положение звёзд на небе и здоровье царя царей.
Он вдруг вспомнил, как сам Кир, повелитель Персии, с восторгом слушал речи Кудо, когда тот, вращая гигантское колесо и указывая перстом в звёздное небо, шептал заклинания, «ведя» царя по таинственному лабиринту галактики, описывая по «знамениям» чернеющего неба, положение дел в государстве.
- Смешно! прошептал Кудо, ибо он Верховный Визирь царя, как никто другой понимал, что, посылая гонцов в разные углы гигантской империи Кира, и анализируя урожаи и прочие дела, принимая далёких послов из глубин империи, готовил эти «прогнозы». А уже затем, вращая бесполезное колесо «Акстерии» он извлекал тайны из недр космоса в уши царя.
- Ослы! взревел Кудо.
- Но теперь, Вам, о господин Кудо, великий лжец, придётся отвечать здоровьем единственного сына, за сказки Шахерезады! – Этой гулящей девки, так же выдающей себя за дочь Царя, с той лишь разницей, что ты выдавал себя за сына Нисера, без сомнения великого звездочёта! – Нет?
Кудо обернулся.
- Соро??? опешил он.
- Ты хочешь видеть начальника стражи Кира? ухмыльнулся Соро.
- Нет…! тревожно прошептал Кудо. – А что ты здесь делаешь? несколько глуповато, как-то по-детски пролепетал он, сделав шаг на встречу жрецу.
- Ты ни лисица, но даже червь лезет в нору во время опасности, и куда же мог направиться сын ничтожного мельника? Соро с ехидством потрогал колесо «звёзд».
Кудо взвился от гнева.
- Горб! Вдруг воскликнул Соро.
- Ты знаешь?? Опешил Кудо.
- Совет знает всё! Грозно прошептал Соро, передёрнув плечами, привыкая к новой возрождённой плоти.
За десять дней до указанных событий.
- Всё играешься? – всё играешься подобно детям в жижи с навозом.
Верховный жрец СОВЕТА поморщился. Соро давил пальцами окровавленных рук ямункуле, только что вылупившегося из оболочки «вечности».
Ямункуле жадно ловил маленьким кровавым ртом воздух, словно пытаясь вызвать жалость у своего мучителя. Размером не более жабы, он так цеплялся крохотными пальчиками, тонюсеньких ручек за жизнь, что Соро мог бы вполне пожалеть его.
- Не возомнил ли ты себя Богом пёс, ничтожества, червь падали придорожной! взревел Верховный жрец. – Или ты впрямь думаешь, трогая своими скверными руками оболочку «вечности», что ты – посвящённый! Верховный жрец ударил посохом о мраморный пол пирамидальной залы.
- О, нет! зашептал, склоняясь пред Жрецом Совета Соро, и с хлопком лопнувшей жабы, покончил с младенцем ямункуле.
- Поди прочь и вымой свои грязные лапы! зашипел Верховный Жрец.
- Хотя нет, постой! Сейчас подадут фрукты, вот и нажрёшься вдоволь! Зло ухмыльнулся он.
Как же тяжело, как омерзительно было Соро есть окровавленными пальцами, но жрец словно не замечал его мучений, кивком головы давая слугам новые и новые распоряжения.
Внутренности Соро вопили от спазма, рвотные позывы сдавливали горло жгучим обручем. Но Верховный жрец не унимался.
- А вот, эти персики! мягко предлагал он.
- Из самой цветущей долины южного Египта! – Ах, ух, сок вкуснее нектара Богов, как бежит по пальцам! – Твои рабыни любят персики? Верховный жрец наклонился к вздрогнувшему Соро, и не дождавшись ответа тихо прибавил, - Ведь из чрева дев твоих, их изымут! – И ещё тёплыми, от биения их сердец подадут тебе, и ты вперемешку с их кишками будешь их жрать, пёс! взревел жрец СОВЕТА.
- Но, я! начал что-то лепетать Соро.
- Ты!!! – Именно ты, потомок навозной жижи, продавший магическую силу жреца, на плотские утехи дев и подземные бесы уже помочились в лоно их! – Ты самая ядовитая блоха, на самой плешивой собаке, самого нищего города – Ты! – Ты не смог убедить Кира! – Хотя речи твои были дороже вина! И эти твои… Жрец презрительно посмотрел на мёртвое тело ямункуле.
- Жабы! зло выдохнул он, - Ты же повелитель планеты комаров! рявкнул верховный жрец.
- Почему же комаров? с недоумением пролепетал Соро.
- Да потому что жабы более всего любят комаров! взревел жрец СОВЕТА.
- Ты пришёл, чтобы унизить меня? тихо в растерянности шептал Соро.
- Того, кто находится по темя в навозе, невозможно унизить плевком юной девы! улыбнулся Верховный жрец.
- Тогда зачем? шептал Соро.
- Видишь ли, я недаром сказал тебе о комарах, ибо увы, так надо богам, чтобы самый жирный из них прибыл к их столу, точнее то мясо, в которое он впивает своё писклявое жало!
- Персия??? опешил Соро.
Жрец утвердительно кивнул головой.
- Но я…! недоумённо шептал Соро.
- Ты лишь читаешь в моей голове то, что открываю тебе я! - Ибо мне смертно не хочется пред тобой утруждать уста свои!
- Но как??? Ибо, ни визири, ни стража, не берут золото!
- Да, это верно, не берут, но ответь мне Соро, что есть дороже золота? – Ибо должен же я знать, есть ли в твоей голове хоть крупица учения Богов! улыбнулся он.
- Любовь? прошептал Соро.
- Стража не имеет ни жён, ни матерей, ни детей! кивнул головой Верховный жрец.
- Страх? расширил глаза Соро.
- Страх! – Страх, овладеет мною, ибо кому доверяет СОВЕТ! скрипел зубами жрец.
- Глупость! – То, чем наполнена твоя голова! – То, что живёт в уме каждого, пусть самого жирного комара, на всём болоте!
Соро опешил.
- Мы внушили уже Киру то, что не имеет ни избытки, ни границ, ни цены! Жрец встал.
… - Папа! сын Кира, Харуз, потянул к отцу тонкие руки.
Ребёнок до своих четырнадцати лет, никогда не покидавший пределов дворца, вдруг спросил отца:
- Что это у меня на спине? и тихо скосил глаза на свой горб.
Кир дёрнул глазом от неожиданного вопроса.
- Какой пёс сказал ему? пронеслось в его голове.
— Это есть у всех мальчиков! задумчиво ответил Кир.
- Но ведь я же видел! не унимался Харуз. И тут, словно ядовитая змея ужалила Кира в самое сердце, взывая к глупости.
- Ты не веришь своему отцу?
- Верю папа, я верю, но!
- Те, кто жаждет женщину имеют это, как знак любви к нечистому! Кир знал, что юноши в четырнадцать лет…словом знал, будучи юношей. Но теперь, когда единственный сын горбун, и если спросит кого-то, то… Но не вырвать же язык каждому! Мысли путались в голове царя царей. И в конце концов он узнает, что он горбун!
И тут змея нанесла второй укус.
- как заставить всех молчать и не дать сыну понять весь ужас проклятого уродства? думал он. – Но те двадцать юношей, кто постоянно с ним, могут тоже иметь горб! от внезапно нахлынувших помыслов Кир чуть покраснел.
- Лукавые псы! взревел он, обнимая сына.
- Они прячут свои горба! – Они покажут тебе их, если ты будешь верен своему отцу!
- Папа, это правда? – Горб есть у всех? тихо шептал Лая.
- У всех!!!взревел царь царей.
…- И что думает СОВЕТ? тихо прошептал Кудо, взглянув на Соро.
- СОВЕТ не думает, СОВЕТ повелевает, уважаемый! Соро тронул Кудо за плечо.
- Моего единственного сына изуродует палач до состояния горбуна?!взревел Верховный Визирь, буквально впившись взглядом в рыбьи глаза Соро.
- Ну, пусть тебе будет утешением что, что вместе с ним изгорбят и остальных девятнадцать сыновей, не менее важных людей, чем ты! – Кстати, они твои же ученики по «колёсному» вращенью! Соро слегка коснулся огромного колеса «звёздного прибора».
- Что мне до них! ревел Кудо.
- Да в общем ничего, только и похороны собственного сына, ты не сотворить, не полакать не сумеешь! улыбнулся Соро.
— Это почему же? зло зашипел Кудо.
- Да ведь если ты спрячешь своего сына, или…это не важно, то звучит эта мысль так – Нельзя поплакать над могилой ни врага, ни друга, если первая могила твоя!
- Или может быть Кир имеет жалость? улыбнулся Соро…
Кудо вдруг вспомнил, как он валялся в ногах у Кира, как целуя ноги умолял его…
- Но у меня тоже есть единственный сын! ревел Кир – Прочь! Сглаз моих собака! – Готовьте костолома!..
- Ты знаешь, о Великий визирь! последнее Соро произнёс с издёвкой, - Не я ли тебе давал советы и предсказания, и те, сбывались, ставя тебя на ступень выше к Киру! – И сейчас ты должен помочь мне и себе!
- Как же я? …ошалело встрепенулся Кудо, словно скидывая с плечей груз печали.
- Именно? – Помочь! улыбнулся Соро.
- Но зачем ты терзаешь меня беседой? – Ведь слова твои Соро больше похожи на пытку!
- Я должен был знать глубину твоего горя! улыбнулся Соро.
- Горя? взревел Кудо, едва сдерживая себя, - Любимая жена умерла, оставив нас! – Родителей убил мор! – Теперь сын!!! – Всё что есть у меня!
- А всё-таки любовь! прошептал Соро.
- Что? опешил в недоумении Кудо.
- Забудь, о повелитель вселенной! Соро склонился пред Кудо. И тот словно расцвёл, как цветок розы в полном великолепии, от такого почтенного поведения Соро.
- Или глупость? Соро вновь поднял глаза на Кудо, глядя как тот обретает надежду. Соро готов был вцепиться в горло одному из самых глупых баранов Северной Персии…
- Но Кир знает их в лицо! выдохнул Кудо.
- Твои звездочёты часто смотрят в лицо царю? Соро улыбнулся, - Тем более их дети! – Юноши! зло добавил жрец.
- Но ведь можно набрать юношей из дальних уголков империи! взмолился Кудо.
- Угу! тихо ответил Соро. – А заодно вырвать у них языки, в надежде что те, никогда не обучатся грамоте, и уже не поведают потомкам о великой лжи! – Ах, да, можно и пальцы отрубить, а можно держать их подобно гепардам, на цепи! – Конечно, двадцать юношей, двадцать поводков в виде папаш! иронизировал он. – Глянь, а хоть один да уснёт, и тогда! прибавил тон Соро.
- Тогда! забарабанил пальцами по подлокотнику «трона» Кудо, отлично понимая, что тогда.