Генетический шторм
- -
- 100%
- +
Первым я нашел своего шахматного знакомца Шарифа, он ведь тоже поутру выскакивал на зарядку, редко, правда, и без беготни в спортлаптях – таджик махал руками в пределах ограды. Ему-то что не спалось? Полностью осматривать большое здание я не стал, пока не вижу смысла, как и заново звонить по службам. Хватит с меня такого продуктивного общения, сыт по горло.
Вернувшись к себе в номер, я вышел на балкон, сел с сигаретой.
Нужно очухаться и привести мысли в порядок. Понятно, происходит что-то хреновое до немогу. Понятен, хоть и вряд ли может быть оправдан, временный паралич властей. Если у них много вызовов… Ну что ж, тогда и подождать можно. Правда, с трупами действительно что-то нужно делать.
Или тупо сняться с якоря?
Нет. Рано мне сниматься, не стоит дергаться, не владея обстановкой, глубже влипнешь.
Ладно, опять курим.
«Плазма» исправно караулила новости, а я прихватил камеру, такие события нужно фиксировать, мало ли. Странно это, не странно, но международный аэропорт Сочи еще работал, обеспечивая трафик в полный рост. Задержки по расписанию имелись, правда, было их немного, и самолеты садились один за одним.
А на взлет кто у нас первым?
Я по инерции посмотрел в смартфон – борт авиакомпании «Эмирейтс», рейс на Дубаи. Ага, будет «Боинг-777-200», это красиво. Взлеты, хоть и проходят далековато от меня, тоже интересны. Разные типы самолетов, авиакомпании и пилоты взлетают по-особому. Кто-то сразу прет в небо, да еще и с разворотом, к ужасу одних паксов и к полному восторгу других, кто-то набирает высоту медленно, полого, ноль экстрима. Дубайский КВС поднимал машину спокойно, размеренно, без высшего пилотажа. Фотографировать его я не стал, не то настроение. И вообще, башка где-то не здесь.
Думается о семье, о родителях и сестренках.
Позвонить бы им нужно, вот что. Точно, но сперва дождусь очередных развернутых новостей, это важно. Позавтракаю чем-нибудь позже, из опыта знаю, что аппетит у меня будет спать еще часа два, а вот позвоню сразу после выпуска новостей. Потом займусь… Делом займусь, и с этим «делом» мне придется торопиться, трупы реально куда-то нужно пристроить, это вам не шутки. Может, у соседей есть большой холодильник? Столовая там всегда в загрузке, строителей на обеды собиралось много.
Ох, дальше и представлять не хочется…
Вообще-то, Гарик в гробовщики не нанимался. Девчата – это святое дело, они свои. Шариф тоже, он как бы в кентах, тут по понятиям будет. А вот всех подряд хоронить… Изловить бы мне парочку ботвинников в переулках, было б легче. Надо думать. Или ловить.
Очнулся я тогда, когда в небе что-то изменилось.
Быстро глянул вверх.
Взлетающий дубайский «Боинг-777» с красно-сине-желтым хвостовым оперением менял курс, даже не успев втянуть стойки шасси. Огромные буквы «EMIRATES» на широком серебристом фюзеляже быстро сжимались и прятались друг за друга, лайнер достаточно резко, с креном поворачивал на левый борт.
Прошло несколько секунд, и ракурс изменился радикально – пассажирский «джет» шел, как казалось, прямо на меня!
Я еще успел машинально сделать пару кадров, после чего руки сами собой разжались. Камера больно стукнула меня по животу, пальцы ухватились за кованые перильца узкого балкона. Быстрый взгляд вниз – тоска, сука, если с моим весом прыгать на брусчатку, то вряд ли потом куда-то побежишь!
Куда он врежется, а? В береговые бетонные плиты, под углом уложенные в русле, прямо в «Орхидею» или куда подальше?
Это пронеслось в голове моментально, одним ярким мазком.
Позади – почти стопроцентно пустые отели.
А вот дальше простирается парк «Южные культуры». Воющий звук двух мощнейших двигателей Pratt & Whitney PW4074 отчего-то как бы пропал, будто динамики выключили.
Знаете, я и не припомню, видел ли в своей достаточно разнообразной на пугалочки жизни чего-либо более чудовищного. Тупая туша реактивного лайнера, несущаяся прямо в лицо, казалась мне куда более ужасной, чем все огнедышащие драконы рваных мальчишечьих снов.
У него же полные баки топлива, ведь только взлетел!
Это супербомба!
Еще работающие во взлетном режиме самолетные движки за четыре метра диаметром при ударе о землю или здание первыми сорвутся с пилонов гиганта и отдельными огненными кометами полетят по земле, с легкостью пробивая тонкие стены и оставляя за собой почти напалмовый ужас. А потом взорвутся топливные баки, выжигая вокруг себя весь кислород.
Решай, Гарик…
И я уже почти прыгнул вниз, наплевав на неминуемо битые ноги, когда лайнер внезапно подхватился, так же резко отвернул и пошел в сторону моря.
– Не-а, не выберется он, – прошептал я и сухо сглотнул.
Что тут угадывать, не поднять теперь самолет!
Мне даже померещилось, что с такого расстояния я как-то сумел через тонкий дюраль обшивки увидеть мертвый экипаж, повисший на ремнях и штурвалах. И теперь кто-то из пассажиров или экипажа еще пытается спасти всех. Помоги тебе Аллах, братан…
– Один, два, три, четыре, пять, шесть, – еле шевеля мгновенно пересохшими губами, я зачем-то вслух считал секунды.
На счет «двенадцать» огромный лайнер, так и не успев выровнять горизонт, под углом воткнулся в воду Черного моря. От удара вспыхнуло топливо, никогда не думал, что это может произойти и на воде.
Живот сжало резким спазмом, и я перегнулся через балкон. Секунда – и меня вырвало. Точнее, лишь пробило импульсом резкого спазма – рвать-то, в общем, было нечем, внутри один кофе жидким остатком. Сдернув белое гостиничное полотенце с уличной сушилки, прикрученной к стене, я торопливо вытер лицо и обессиленно опустился в пластиковое кресло.
Сегодня напьюсь конкретно, точняк!
Отдышавшись, я, все еще держа полотенце в руке, огляделся.
Через два отеля справа от меня, к реке на шум выскочили две подружки, я их типа немного знаю. Спорт там в принципе мимо, а вот побродить вечером с пивасом в руках по набережной эти задрыги любят. Увидев меня, девки помахали руками, показывая на море, я привстал, пожал плечами и вяло махнул в ответ. Лишь бы сейчас сюда не поперлись.
Где-то далеко истерично заревела сирена «Скорой», за ней другая. Им быстро и яростно ответила «пожарка», походу, машины понеслись к морю. Ну, слава богу, хоть на такой кошмар у вас ресурс нашелся, управленцы хреновы… Зря я ругаюсь. И действительно, где тут им по таким мелким вызовам ездить, трупы из частных мини-отелей забирать, когда в Черное море самолеты падают. Жопечик, реальный завал!
Надо пошевеливаться, Гарик.
Выполняя собственный приказ, я передернул плечами и потряс кистями – пошевелился, елки… Тут ведь сейчас всякие расклады могут быть. Не хочешь хоронить – вали к лешему, машина рядом стоит. Кстати, надо бы срочно найти нужные ключики с брелоком и следить за ней в оба, это теперь твой персональный эвакуатор. Осмотреть, остаток топлива проверить. Может, придется смотаться на заправку. Или есть резон остаться до поры тут, спокойно разобраться с ситуацией, понять – что вообще в этом мире творится? И трупы нужно пристроить побыстрей.
Ведь «Орхидея» – самое оно как место для передержки: еда в ассортименте, питье тоже, два генератора в подсобке сам видел. Периметр, в конце концов, можно и укрепить… Река течет в двух шагах – и это обстоятельство может пригодиться! Уже немало имеем, по такому-то раскладу.
Где-то что-то стеклянно зазвенело, пронзительно тявкнул автомобильный сигнал. Вот и сирена завыла. Через пешеходный мост быстро, панически оглядываясь, но молча, в нашу сторону бежала пожилая женщина. Больше никого не видно. По автомобильному мосту, что справа, за последние минуты в сторону Олимпийки и Веселого прошло от силы пять машин, курорт как будто вымирал.
А на той стороне реки вдруг заорали в голос.
Мне хорошо было видно, как из-за деревьев выскочил какой-то мужик в светлых купальных трусах и раненым зайцем понесся по набережной. Слушай, Гарик, а ведь он действительно ранен, руку зажимает, вроде даже кровь видно! На ходу скинул шлепки – значит, отдыхающий. За ним гнались трое, по одежде – хлопцы из местных, явно собираясь освежевать беглеца. Нормальный ход! Я с каким-то дьявольским интересом наблюдал за развивающейся трагедией, прикидывая, как бы сам разбирался с такой погоней.
А разобрался бы, без байды… Тут нужно так, как Спартак делал. Вот здесь надо остановиться и разом снести самого шустрого бегуна. Локтем, если рука слабая. И дальше деру. Еще, еще… Стой! И опять, второго, да с ноги в колено или в бедро, с распиловочкой, этот, по ходу, вообще не боец, сразу ляжет.
По честноку, так из всей тройки никого из опасных не было. Просто озверели люди от погони. Так, так… А вот последний, зуб даю, сам бы скинул паруса, прижми его взглядом, ишь, как шлангует. Не банда, шакалья стайка. Но босоногий «отдыхающий» меня не слышал, книгу Джованьоли явно не читал, дыхательную мускулатуру никогда не тренировал или же просто отчаянно трусил.
Его догнали быстро. Смотреть дальше, как троица добивает добычу, я не стал.
Вернулся в комнату и сел на кровать, сделав звук телевизора погромче – приближалось время очередных новостей.
Прикинул: многое из нужного да важного в «Орхидее» уже имеется, да не все. Мне предстоит добыть и еще кое-что – оружие. Пожарного щита во дворе я не видел, но уж топорик-то в таком хозяйстве точно должен быть. Хотя, по мне, лучше бы короткий ломик заиметь да моток синей изоленты. Сейчас остыну, пороемся, поищем. И это только временная мера, если так дело и дальше пойдет, то без шпалера не обойтись.
Наметив столь стройный план, я вновь побрел вниз. Вот пока и все. Ничего сказать не забыл? А! Забыл! Скажу.
«Зачинался новый день».
Глава 2
Ситуация проявляется, структуры шевелятся, но легче от этого не становится
Отдохнуть мне удалось целых два часа. Мало, конечно, но уж как вышло.
Я так спать хотел – наверное, реакция пошла, – что и обыскивать ничего не стал.
Начал было с прачечной, где сразу нашел сорокасантиметровую монтировку красного цвета с резиновой рукоятью – чисто фомка, как по заказу, и изолента не нужна, – после чего плюнул на все звонки, дальнейшие поиски и увалился на кровать, поставив будильник на двенадцать дня.
Голова пустая, все плывет, какой, к черту, работник… Единственное, что успел тогда сделать, – прибрал девчонок, закутав их в белые простыни, в прачечной и найденные, стянул руки и ноги, завязал узлы на головах, как это делают в больничках перед отправкой в локальный морг. Документы не нашел, наверное, дома оставили, к чему они тут. Потом еще поищу. Посидев пять минут, звякнул с их же сотовых домашним – тишина. Понимаете, никто из родни трубку не взял! Вообще никто – а это пять номеров в среднем на каждую из девчат!
Делайте выводы.
На большее меня не хватило – упал.
Проснулся я от тихого, но настойчивого сигнала телефонного вызова. Ума же не хватило с ресепшена взять радиотрубку в номер! Сквозь сон понял: надо брать.
Вообще-то, неудивительно, что телефонная связь жива, так и должно быть, иначе для чего вообще провода тянуть. Да и госструктуры вещь весьма устойчивая, хрен сковырнешь. Этого у госов и муниципалов не отобрать, вся их эволюция заточена на вечную жизнь без сокращений и перегруппировок, на вечный распил и вечные откаты, на стабильно увеличивающиеся оклады и штаты, на ежегодно растущие льготы. Соответственно, и стрессоустойчивость госструктур сформирована не заботой о населении, упали бы мы им, а заботой о личном выживании – и это реально крутой мотиватор. У всего конструкта может быть в дупель тупая башка – орган управления, – могут быть гнилые стены, через которые постоянно валятся стремительно подбираемые ресурсы… Но вот крыша и сваи всегда окажутся железобетонными, можете не долбиться, бесполезно.
Потому я пошагал вниз, держа в руках джинсы, футболку и кроссовки. Именно пошел, а не побежал. Все, братва, возраст «зеленых молний», когда сразу после сигнала «подъем» ты был практически готов к бою, уже прошел. Теперь организму требуется время на раскачку. Спускаясь, я пытался припомнить, когда в последний раз мне кто-либо звонил по городскому телефону.
Схватил трубу:
– Алло, гараж.
– Центр управления кризисными ситуациями МЧС на Красной Поляне, оператор-семь, спасатель второго класса Евсикова! – Голосок у спасателя второго класса был тоненький, но резкий, уверенный.
Хм… Хоть это радует: не школоту мокрогубую за пульт посадили.
– Слушаю вас очень и очень внимательно, – сказал я в трубку, прижатую к уху плечом.
– Вы отдыхающий Залетин? Игорь Викторович?
Опа-на! Быстро у них тут пробой идет! Едва запалился, как уже на учет приняли.
– Есть такая маза, – сказал я, стоя на одной ноге и натягивая штаны.
– Ответьте конкретно, пожалуйста, – надавила Евсикова.
Ох, и не люблю же я, когда на меня давят. Но сейчас, сонный, теплый и еще вполне мирный, я такой наскок пропустил.
– Ой, ты… Да конкретный я, конкретней не бывает. Залетин на трубе.
В трубку было слышно, как в зале или комнате, где сидит эта операторша или дежурная, чьи-то голоса, заглушая друг друга, что-то нервно выясняют, разъясняют и дают указания.
– К вам выехала эвакуационная машина, МАЗ-самосвал.
Вот это дело! Давно пора бы приехать, а то будет вам эпидемиологическая бомба во все побережье.
– Вас понял, гражданка начальница, – обрадовался я.
– По прибытии автотранспорта обязательно проверьте удостоверяющие документы. Старшим машины будет спасатель Ульянов. И вообще, вы теперь у всех документы проверяйте, – посоветовала девушка и тут же поправилась: – По возможности.
– Сделаем, – пропыхтел я, натягивая, наконец-то, и футболку.
– С вашей стороны необходима помощь в погрузке трупов. Сможете?
– Смогу, че там, не впервой… Стоп, барышня! Так у вас же тут филиал МЧС есть, у меня под боком, на месте автошколы!
– Филиал МЧС уже свернут и эвакуирован по объективным причинам. Так сможете или нет?
Раз такие дела, то, уж конечно, смогу, это в моих интересах.
Почему-то думается очевидное: просто так отсюда сейчас не сдернешь, район стопудово закрыли, чего в том сложного, автодорога-то одна. Правда, от Красной Поляны наверняка набита и натоптана через перевалы местная «Тропа Хо-Ши-Мина» – нестандартный путь в Ставрополье.
Можно и через Абхазию и Грузию вломить, если совсем уж с головой не дружишь.
Я дружу.
– Очень хорошо! Значит, мы в вас не ошиблись. Теперь так, товарищ Залетин, давайте сверим ваши личные данные.
И она, не дожидаясь моего согласия, как и любой другой реакции, спокойно начала диктовать мои же реквизиты. Тут уж я конкретно припух. Оперативненько работаете, служба! Тем не менее, я все согласовал и подтвердил, в конце спросив:
– Гумиров капнул?
Эмчеэсница замялась:
– Да, мы знаем, что вы ему еще успели позвонить.
Как-то неуверенно она. Елки… Подожди-ка, девица…
– Гражданочка, а Гумиров-то жив? Или и его цапануло?
– Интересный у вас сленг, Игорь Викторович… Цапануло Гумирова, да недоцапануло. Откачали, но левая рука отнялась. Ладно, давайте уточним еще кое-какие моменты. Опишите мне ситуацию в окрестностях.
– Вы что, с воздуха не смотрите? – удивился я.
– Почему же? Беспилотник летал и будет летать. Как только небо откроют.
Вот те на, небо закрыто! То-то я шума авиадвигателей не слышу.
– Но днем наличие людей проверить таким способом затруднительно. А вы и ночью видите район. Итак…
И я, перестав быковать, начал подробно рассказывать, что знаю и что видел ранее.
Подавляющее большинство местных гостиниц открывается лишь в конце апреля – начале мая, сейчас отели безлюдны. Есть, правда, какая-то затруханная охрана, эти иногда обходят ночами, смотрят. Во время прогулок в паре-тройке зданий подальше видел штатных сторожей. Те еще кадры, то датые, то замороженные. Но жильцов практически нет, ночью район кромешно темен, живы лишь редкие и слабые уличные фонари, из которых два мигают секунд по тридцать, жуть. Рядом с «Орхидеей», в «Парусе», люди жили – таджикские строители, которых скоро будем грузить в кузов, да с правой стороны есть отельчик, не знаю, что там на табло, это где две курицы живут. Рассказал и про них.
После отчета Евсикова пытала меня минут семь, записывала дислокацию и расстояния до ночных огней, пока не зафиксировала все, что ее интересовало. И хорошо, запарила уже, еще немного, и я бы не выдержал.
– Телефоны записывайте. По всем вопросам можете звонить, спросите Евсикову или «оператора-семь». Сейчас никакие вопросы мне не задавайте, через три часа по местному телевидению будет транслироваться подробное информационное сообщение, напоминаю, это третий канал. Некоторые спутниковые телеканалы уже не работают, Интернет обрушен, можете и не пытаться.
– А где он не обрушен? – насторожился я. – На машине доеду?
Она помолчала, словно удивляясь моей тупости.
– Он везде обрушен, Залетин. Нет больше Интернета, пока что, во всяком случае. Сотовая связь можно сказать, что работает, но неустойчиво. Если вам нужно позвонить родным – поторопитесь.
Вдали, на набережной, со стороны пешеходного моста, послышался шум дизеля.
Едут, чипидейлы!
Сообщив дежурной о прибытии труповозки, я отключил трубку и, засунув за ремень воровскую фомку, по-хозяйски вышел на улицу. На той стороне реки, в центральном районе Адлера, дело было плохо. В четырех местах над городом поднимаются дымы пожаров. Нет, даже в пяти, этот вот, самый дальний, уже пригасили или же сам потух. Вот падаль, что-то события на меня валят без паузы, вообще нет времени подумать, перевести дыхание и набросать хоть какой-то план действий.
Оранжевый самосвал, пыхнув пневматикой тормозов, встал напротив.
Из кабины выскочил лысый мужичок среднего роста, весь такой официальный, в помятой синей форме с золотистыми лейбаками и лагерного типа кепочке с кокардой. На поясе у лысого висела кобура ПМ.
– Спасатель Ульянов, – быстро сказал он, протягивая распахнутые корочки.
Я смотреть не стал, и так вижу.
Портрет простенький, но глаза прохладные, колючие, кой-че мужик повидал. И сам крепкий. Нормально. Рулежник выходить не торопится, все что-то проминается в кабине, наверное, шланг ищет, мимикрирует. Не хочется ему трупаки грузить, понимаю. Но… не то сейчас время, чтобы быковать про: «Я гордый водитель кобылы, а не грузчик вам тут, у меня категория и стаж пятнадцать лет!»
– Что сидим, Коля? Кого ждем? – поинтересовался у него Ульянов.
– Иду я, иду…
Посмотрев на комплекцию этого «Коли», я решил:
– Слышь, крутила, ты давай мухой в кузов лезь, сами перетаскаем.
– Ага! – радостно кивнув, он охотно полез наверх.
Большую садовую тележку я прикатил к воротам загодя. Своих девчат грузил лично и бережно, далее уже так не нежничал. Вот ведь интересно, всего-то ничего пообщались, а вроде как и нечужие. С таджиками мы провозились дольше. Последним грузили Шарифа.
– Лейтенант, вы их как разгружать будете? – поинтересовался я на всякий случай. – Подъемом кузова?
– Да ты что, Залетин! В уме, нет? – возмутился эмчеэсник. – Нормально снимем.
– Да не парься, – не стал обострять я. – Ты же не ожидаешь, что вот именно сейчас честный пацан вашей власти верить начнет.
В общем, своих положил с самого края, пусть их аккуратно снимают, пока люди не устали… Ульянов вымыл руки у фонтанчика во дворе и полез в кабину. Я посмотрел на часы: быстро мы обернулись. Все, господа хорошие, можете ехать дальше, места вам указал. Но лейтенант и не думал усаживаться. Быстро вернувшись ко мне, он вытащил из прозрачной файл-папки чистый белый конверт и с государственным видом заявил:
– Гражданин Залетин, как говорится, примите и распишитесь. – Он протянул мне толстые корочки красного цвета. – Вас ведь оператор предупредила?
– О чем это ты, уважаемый? – медленно проговорил я, настороженно глядя на подозрительную ксиву, больно похожую на ментовскую.
Летеха чертыхнулся.
– Везде хитрят! Хотят, чтобы мы прям тут, в поле, разъясняли! Ты с кем в ЦУКС по телефону говорил?
– Я че, на барабанщика похож?
– Ладно, понял, сам разберусь, – вздохнул он. – Значит, так, ты Штабом назначен смотрителем первого Заречного участка. Временно, что-то типа общественной нагрузки, но с полномочиями. Так себе полномочия, скажу сразу. Неопределенные.
Меня кто-то спросил, впало мне такое счастье, в принципе?
– Стоп. Гарик по жизни не подментованный. Вы там не попухли, начальнички? – заботливо поинтересовался я. – Какие такие смотрители, какой участок? Я что, призван?
– Да и призовем, если надо будет, не волнуйся, это у нас легко! – тут же пообещал мне МЧС. – Млин, вот говорю же, хитрят, сучки офисные, а ты тут объясняйся! Нет у нас людей, Залетин, вообще нет, реальный завал! И поэтому любой адекватный человек на территории учитывается и припахивается, по мере сил.
– Чьих сил? – спровоцировал я, чувствуя, что не прочь подраться с кем-нибудь от закипающей злости.
– Твоих! Чьих… Других нет, и другого выхода нет!
Черт, неужели все настолько плохо? Я-то тут на отшибе сижу, ярких картинок после случившегося пока не видел, обстановку не секу.
– А что думает администрация? – попробовал уточнить я.
– Хренация! От администрации осталось три с половиной человека, да и те, как вчера из овощного уволились! Я, простой летеха, а власть имею полковничью, это тебе говорит о чем-то? Нет людей! Так что не муди, Игорь Викторович, для тебя – самый лучший вариант, один хрен пока не выберешься, перевал за Дагомысом закрыт наглухо.
– А кто закрыл, ваши?
– Не, там армейцы оперируют, о причинах-следствиях пока не распространяются. Вроде бы еще и дорога разрушена, там какой-то бой скоротечный случился. Новостей дождись, может, что-то скажут. Я ж с ночи в разъездах, информации имею чуть больше, чем ты.
– Подожди, а как же действует геройская наша армия в самом Адлере?
Спасатель еще раз вздохнул, с тоской посмотрел на машину, на кузов с трупами, принял решение и предложил:
– Пошли, сядем. У тебя в доме кофе есть?
Получив утвердительный ответ, он обернулся к МАЗу:
– Коля, ты вот что… Кати дальше, через три гостиницы, схема за стеклом. Там две женщины или девушки, загрузи от них два тела и назад, сюда.
Водила что-то забормотал в контру командиру, пугливо и путано.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.