Обреченная. Наперекор судьбе
- -
- 100%
- +
Вдоволь набродившись по дорожкам, обрамленным по бокам красиво постриженными лиственными деревьями, молодые люди посидели немного на лавочке, наслаждаясь шикарным видом на Неву.
– Нет, не будем рассиживаться, – сказал Володя, – здесь еще много интересного!
Пока они бродили по аллеям, любуясь статуями и фонтанами, незаметно пролетело время. Вечерело – косые лучи заходящего солнца подсвечивали древние статуи, делая их как будто живыми, закатные солнечные лучики просвечивали сквозь листья деревьев и заполняли все вокруг золотым потоком. Незабываемое зрелище!
Ленка с Владимиром шли впереди, Володя обнимал Ленку за плечи, и она заливисто смеялась своим заразительным смехом. Марина с Маратом, уже немного уставшие, плелись сзади.
– Мариночка, почему Вы такая отчужденная? – спросил Марат.
– Да что Вы придумываете, Марат! Что за слово такое – отчужденная? Вы где его вычитали? Кто меня отчуждал?
– Марина, не нужно язвить и злиться. Можете прямо сказать, что я Вам совсем не нравлюсь, – сказал Марат, и надулся, как мышь на крупу.
– Ну что Вы, Марат! – решила Марина сменить гнев на милость, и взяла его под руку.
Марат тут же расплылся в широкой улыбке, обнажив белые ровные зубы. Его и так узенькие глазки-щелочки еще более сузились.
– Давайте пойдем на выход, здесь много недорогих кафе? – предложил Володя, обернувшись к ним.
– Конечно! – Марат с Мариной обрадовались, они уже сильно проголодались.
Парковый ансамбль, конечно, очень красивый, но не мешало бы и перекусить.
Перед входом в небольшую кафешку Марина спросила Ленку:
– Они знают, что у нас нет денег?
– Успокойся, мужчины всегда должны платить, – прошипела ей Лена, скорчив недовольную гримасу. – Ты просто деревня! Хоть не говори пока, что ты из детского дома!
Они сели на пластиковые стулья, и официант принес заказанные Володей блюда – порцию шашлыка всем четверым и по стакану чая. Он честно признался, что денег у него совсем немного, они получают денежное довольствие, но в Питере его хватает только на проезд, на хлеб и воду.
– Когда я стану самостоятельной, я всегда буду кушать лобстеров и бутерброды с черной икрой, – мечтательно сказала Лена, картинно закатив свои красивые глаза.
– Она хоть знает, что такое лобстеры? – подумала про себя Марина.
– А у меня родители постоянно говорят, что на определенном жизненном этапе черная икра перестает приносить удовлетворение, – выдал Володя умную фразу.
– Да ну?! – удивилась Ленка, – хотела бы я посмотреть на людей, которые не любят черную икру. Познакомь меня со своими родителями!
– Приходите в следующую субботу на танцы, – предложил Володя. – Мама тоже будет там. Она у меня заместитель директора Дома офицеров.
– Ой, правда?! – обрадовалась Ленка, – значит, мы сможем договориться и ходить бесплатно на концерты звезд? Ведь твоя мама может нам помочь?
– Конечно, – легко согласился Володя, – не вижу никаких проблем.
Марина тихонько лягнула Ленку под столом – нельзя же быть такой навязчивой!
– А кем у тебя папа работает? – не унималась подруга, пытая Владимира.
– У меня семья потомственных военных, – важно сказал Володя, – мой папа – генерал!
Новость произвела фурор. Ленка вилась вокруг него ужом, стараясь выставить напоказ все свои женские прелести. А посмотреть там было на что.
Она постоянно склонялась над тарелкой Володи, как бы случайно касаясь его краешком своей великолепной груди, заглядывала ему в глаза, и молола какую-то чушь про единственную встречу и неземную любовь. Роскошные белокурые локоны как бы невзначай падали Володе на плечи, а пухлые Ленкины губы оказывались в опасной близости от лица молодого человека.
Почему-то Марине вдруг показалось, что Володя смотрит только на нее, не замечая броской красоты подруги.
– Да нет, показалось, – тут же подумала она.
Ей было скучно с Маратом. Лучше бы дочитывала в общаге новый роман, чем проводить время с человеком, с которым не о чем поговорить.
Из всех жизненных увлечений Марина предпочитала скоротать вечер с книжкой наедине, или связать новое платье любимой кукле Лизе, с которой так и не расставалась.
После уроков ей всегда разрешали забирать в комнату одну из швейных машин – за это она помогала учительнице труда в ремонте ее одежды. Марина могла любую невзрачную тряпку превратить в произведение искусства, придав ей модный вид с помощью простых подручных материалов и недорогих, но броских аксессуаров. Ей очень нравилось радикально менять вид простой вроде бы вещи, превращая ее в оригинальную и неповторимую. Для Марины не составляло никакого труда изменить дизайн блузки или платья, пришив рюши или связав кружево, сделать модную отделку с помощью бисера и красивых пуговичек. Связать модную сумочку не составляло для нее никакого труда.
Жаль, что молодых людей совсем не интересуют начитанные синие чулки с возвышенными идеалами, умеющие шить и вязать.
Лучше бы у нее грудь была, как у Ленки, или губы так же ярко накрашены!
Вечером ребята проводили их, церемонно распрощавшись и пообещав придти в следующие выходные.
После их ухода в своей комнате девочки делились впечатлениями.
– Я влюбилась! – призналась Лена, – он такой воспитанный, интеллигентный, образованный. И родители у него богатые! Ты только представь – мы теперь сможем ходить на все концерты!!! Совершенно бесплатно!
Марина молчала – ей Марат не нравился. Кроме занятий в военной академии, с ним поговорить больше не о чем. Можно было еще обсудить погоду за окном.
Литературой и искусством он не интересовался, равно как и любым творчеством. Совершенно приземленный человек.
Ленка глупо улыбалась и закатывала глаза к потолку.
– А нам летать, а нам летать, а нам летать охота! – вспомнила Марина песенку Водяного из детского мультика и тоже улыбнулась своим мыслям.
Уж она-то точно не приземленная! Неисправимая идеалистка.
Через неделю Ленка уже вовсю мечтала о знакомстве с родителями Володи, а потом и о скорой свадьбе.
А в следующую субботу Марина с Леной поехали в Дом офицеров, решив воспользоваться любезным предложением Володи.
Глава 13. Знакомство с мамой
Ребята ждали их возле той же знакомой колонны и оба счастливо заулыбались при виде девушек.
– Володя, ну, познакомь меня со своей мамой, ты же обещал, – ласково обвившись вокруг Владимира, заныла Ленка.
– Да вон она идет! Ее зовут Лидия Анатольевна, – сказал Володя, обернувшись направо.
К ним направлялась ухоженная, с высокой копной красивых каштановых волос женщина, статью, красотой и даже прической напоминающая французскую актрису Бриджит Бардо. Марина никогда раньше не видела таких стильных и ухоженных женщин. Пожалуй, рядом с такой красавицей модницы-педагоги из училища казались бы невзрачными серыми мышками.
– Ну, как вы тут развлекаетесь, мальчики? – спросила она, подойдя к молодым людям.
– Мама, познакомься – это наши с Маратом новые знакомые, девушки Лена и Марина, – представил их Володя.
– Очень приятно, – строгим деловым голосом сказала мама.
Марине показалось, что не так уж ей и приятно.
Володя обнимал Лену за плечи, всем своим видом показывая, как он горд своей избранницей.
– А где вы учитесь, девочки? – последовал следующий вопрос, обращенный уже к Марине с Леной.
– Мы оканчиваем училище в этом году, – скромно ответила Марина.
– ПТУ?! – удивленно, с ноткой сарказма в голосе, спросила мама Володи.
Марине показалось, что музыка в зале смолкла, и все присутствующие обернулись в их сторону и посмотрели на девушек с ужасом и презрением.
«ПТУ» – прозвучало как приговор. Это короткое слово опустило их с Ленкой ниже плинтуса и сразу сделало недостойными вообще находиться в этом зале.
Ленка толкнула Марину в бок, и быстро затараторила:
– У меня большие планы, – сказала она, – я собираюсь поступать в кинематографический институт. Все говорят, что у меня талант, а внешностью я очень похожа на Мэрилин Монро. Я даже конкурс красоты выиграла!
После этих слов она посмотрела на Марину и добавила:
– Маринка, конечно, до канонов красоты не дотягивает, она окончит училище, и будет работать.
Володина мама внимательно на нее посмотрела, и, ласково погладив сына по щеке, сказала:
– Ну, вы тут развлекайтесь, мальчики и девочки, а я пойду, не буду вам мешать.
Она удалилась, плавно покачивая бедрами, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами.
Вечером в общежитии только и было разговоров, что о Володиной маме.
Ленка была уверена, что она понравилась будущей свекрови, и предвкушала скорую встречу с обоими родителями на следующей неделе.
– Вот я тебе говорила, дурочка, – выговаривала она Марине, – будешь сидеть в обнимку с книжкой – останешься в старых девах! Всегда нужно брать судьбу в свои руки и воевать за свое счастье.
Марина молчала.
– Володя так влюблен в меня, – мечтательно закатив глаза, призналась Лена. – Он даже пригласил меня к себе домой, чтобы в домашней обстановке познакомить со своими родителями! Он сказал, что я – первая девушка в его жизни, к которой у него серьезные чувства. А в их семье все влюбляются с первого взгляда и на всю жизнь!
– Это серьезный шаг – знакомство с родителями, – согласилась Марина, и тут же предложила:
– Давай сошьем тебе новое платье, чтобы ты была на высоте. И туфли можно у Зои попросить, негоже в гости к такой женщине приходить в стоптанных туфлях.
В субботу Марина осталась одна, отказавшись от встречи с Маратом и сославшись на подготовку к последнему экзамену, а Ленка поехала с Володей к нему домой.
Жил он с родителями в самом центре, недалеко от Невского проспекта. В их подъезде дежурила консьержка, Володя приветливо с ней поздоровался.
– Прямо, как у нас – вахтерша, – сказала Лена.
– Ну, а как же иначе? – удивился Володя, – по-твоему, генералы, отслужив всю жизнь на благо Родины, должны жить в коммунальной квартире? Нет, у нас четырехкомнатная, все, как положено. И консьерж, и сигнализация, и тревожная кнопка даже есть. Все же в центре туристического города живем.
Войдя в квартиру, Лена ахнула. Все, как она мечтала. Ей вдруг показалось, что судьба сама идет к ней в руки, а мечты воплощаются в действительность.
У порога их радушно встретил папа, который даже без формы выглядел как настоящий генерал – подтянутый, широкоплечий и высокий. На нем был серый костюм с галстуком.
– Проходите, пожалуйста, молодые люди, – сказал он, улыбаясь, и сразу представился:
– Павел Михайлович.
Одобрительно и ласково он посмотрел на смущающуюся Лену:
– А милая девушка, должно быть, Лена?
Она улыбнулась в ответ. Володя взял ее за руку и потащил в большую комнату, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении гостиной.
Обстановка внушала уважение. Гостиная была выдержана в строгих темно-красных тонах. Массивный угловой диван и кожаные кресла казались крошечными, потерявшись в пространстве огромной комнаты. В импортной мебельной стенке красовались сервиз «Мадонна» и вазы из богемского стекла.
Великолепная хрустальная люстра на потолке освещала мягким рассеянным желтым светом развешанные на стенах картины.
В картинах Лена не разбиралась – старинные, и старинные. Тетки какие-то изображены грудастые, младенцы кучерявые. Абсолютно ничего интересного.
Стол был накрыт празднично, а белая накрахмаленная скатерть в кружевных оборочках подчеркивала торжественность обстановки. Обслуживала их домработница в белом кружевном переднике.
– Ничего себе! – не сдержала возгласа восторга Лена, – я и не знала, что люди могут так жить!
Стол был красиво сервирован, а все блюда казались Лене изысканными и непонятными. Она второй раз в жизни видела сервелат и салями – первый раз еще тогда, в лагере, когда они с Мариной, сидя в уголочке, глотали слюни.
Сначала подавали холодные и горячие закуски – это было еще, куда ни шло. Неловкая ситуация возникла позже – когда на большом блюде принесли запеченного поросенка, нагло выпятившего свою морду с пятачком.
– Как к нему подступиться-то? – со страхом подумала Лена.
– Надеюсь, Лена, что Вы не еврейка, – как будто бы прочитал ее мысли Володин папа, и чуть-чуть поближе к ней придвинул хрюшку.
– Угощайтесь, пожалуйста, молочный поросенок!
– Спасибо, – сказала Лена.
Она подвинула поближе к себе блюдо с салатом, а потом разглядела тарелку с бутербродами.
Не рискуя пробовать и резать на куски поросятину, она трескала бутерброды с черной и красной икрой.
Мама Володи смотрела на нее не то с жалостью, не то с недоумением – Лена совершенно не умела пользоваться ни ножом, ни вилкой.
– Надо было уроки этикета брать, прежде чем в гости идти, – раздраженно подумала Лена про себя.
– Так ведь не предупредил же никто.
– Лена, для рыбы одна вилка, для мяса – другая, – пыталась Лидия Анатольевна исправить Ленкины оплошности, подвинув ей поближе тарелку с запеченной рыбой.
К Ленкиному счастью, рыбу предусмотрительно разрезали на небольшие порции.
– Где сын нашел эту деревенскую девочку? – думала мама с раздражением, пытаясь хотя бы ради своего мальчика казаться гостеприимной и благожелательной.
Похоже, ей это плохо удавалось.
Лена, в свою очередь, старалась быть остроумной, веселой, рассказывала студенческие анекдоты, скрывая за деланной веселостью свою неловкость и нервное напряжение.
С лица Лидии Анатольевны не сползала натянутая улыбка, ничего, кроме ледяной вежливости, для Лены не выражающая.
Когда подали чай в английских фарфоровых тонких чашках, Лена потянулась за золоченой сахарницей, и случайно рассыпала сахар по столу. У нее дрожали руки – ведь сирота из детского дома не привыкла, что за каждым ее движением внимательно наблюдают. До сих пор ей не приходилось озадачиваться правилами поведения за столом, изучать сервировку и разбираться в тонкостях использования ножа и вилки. Да и уроки этикета им никто не преподавал.
Строгие глаза Лидии Анатольевны, казалось, оценивают каждое ее движение, каждый жест, и критически осматривают ее всю, начиная от прически и заканчивая дешевым платьем из ситца и новыми, но чуть великоватыми туфлями.
– Слава Богу, хоть туфли попросила у соседки, – подумала Лена. – Пришла бы в стоптанных тапочках!
Она еле выдерживала показную вежливость Володиных родителей. Павел Михайлович сидел рядом с супругой, и за весь вечер не вымолвил почти ни единого слова, кроме «спасибо» или «пожалуйста», обращенных к домработнице, и глубокомысленной фразы про евреев, которую Лена так и не поняла.
Она попыталась найти поддержку у Володи, взяв его за руку. Он небрежно отстранился и потянулся за тарелкой с воздушными белоснежными меренгами, обрамленными по бокам свежими ягодами вишни и клубники.
Чтобы прервать молчание, Лена начала рассказывать, что в августе собирается поступать в институт кинематографии.
– Конечно, – с едва уловимой ноткой сарказма в голосе поддержала ее Лидия Анатольевна, – артисток погорелого театра в нашей семье еще не было.
Лена обиженно замолчала, и конец вечера оказался совсем скомканным. Володя, поняв, что обстановка все более накаляется, извинился перед родителями, и пошел провожать расстроенную невесту.
Когда он вернулся, его ждал серьезный разговор с родителями. Вернее, говорила одна мама, а папа-генерал молчал и поддакивал. Сразу становилось ясно, кто в этой семье на самом деле командир.
– Сынок, присядь, – сказала ласково мама. – Мы должны с тобой серьезно поговорить. Ты ведь знаешь, что ты у нас единственный сын. Мы любим тебя безмерно. Так вот, сынок, послушай нас с папой.
Владимир сел в кресло и приготовился внимательно слушать. Начала разговор мама:
– Сын, с тобой все понятно – молодость, гормоны, девушка с красивой внешностью. Но для жизни, поверь нам, одной милой мордашки мало. Что будет, если нам с отцом не удастся договориться, чтобы ты после учебы остался в Питере? Если ты попадешь служить куда-нибудь в Забайкалье? Ты думаешь, что девушки подобного типа умеют любить и ждать? Что Лена, как жена декабриста, поедет за тобой в глушь?
Владимир не ожидал подобного разговора, да и планов он пока никаких не строил. Просто влюбился, и, возможно, ждал одобрения родителей, надеялся, что Лена им понравится.
– Мне кажется, я достаточно взрослый, чтобы разбираться в людях, и выбирать, с кем мне встречаться, – попробовал он возразить маме.
Папа, как показалось Володе, решил поддержать его, и задумчиво вымолвил:
– Сынок, выбирать тебе.
Однако, через минуту глубокомысленного молчания, папа продолжил:
– Но лично мне кажется, что Лена слишком карикатурный персонаж, чтобы всерьез думать о дальнейшей жизни с ней. Многие девочки хотят «из грязи в князи», и чтобы ничего больше в жизни не делать. Все их мечты – найти богатого ухажера, и ни о чем не думать за его широкой спиной.
Он медленно, задумчиво и с явно слышащейся в его голосе грустинкой вымолвил:
– Жизнь, сынок, сейчас такая сложная…
Володя молчал.
Глава 14. Расставание с Леной
Но после этого вечера он стал заметно отдаляться от Лены. Они всё еще встречались по субботам, ходили в кино, но она приходила со свиданий все более удрученной.
Последний фильм, который они посмотрели, – «Унесенные ветром» с непревзойденной Вивьен Ли в главной роли. Володе фильм не понравился. Они ели попкорн на последнем ряду, и Володя недовольным тоном сказал Лене:
– Твоя Скарлетт – избалованная эгоистка.
Лена с жаром принялась возражать.
– Да ты что?! Скарлетт – идеал всех женщин мира! А фильм – мировой шедевр!
– И что в ней идеального? Посмотрел бы я на твою Скарлетт, если бы папа не оставил ей поместье, а Ретт не обеспечил деньгами.
Владимир был безжалостен к любимой Ленкиной героине.
– Я удивляюсь вашему женскому выбору – чем вы восхищаетесь?
Лена попыталась возразить:
– Силой духа Скарлетт, способностью любить.
– Любить?! Выходить замуж за деньги, увести жениха у сестры, всю жизнь отталкивать единственного мужчину, который ее любил?
– Так ведь Ретт сам бросил ее! – запальчиво сказала Лена, еще раз попытавшись защитить любимую героиню.
– Нет, нам, мужчинам, вас, женщин, не понять. Ни чего вы хотите, ни о чем вы думаете, ни что вы чувствуете, – задумчиво произнес Володя.
Она со страхом посмотрела на него:
– Ведь ты меня не бросишь? С чего вдруг такие речи, твое мрачное настроение?
– Леночка, не беспокойся.
Он нежно обнял ее и улыбнулся милой и чарующей улыбкой.
– Клянусь тебе, я никогда тебе не оставлю, пока смерть не разлучит нас.
– Зачем ты улыбаешься?! Ты смеешься надо мной? – Лена надула губки.
– Ведь у нас с тобой все серьезно? Скажи! Скажи мне!
Владимир не умел разочаровывать красивых девушек. Ему всегда казалось, что лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Он действительно абсолютно искренне не мог понять, зачем и с какой целью нужно говорить людям то, что может их обидеть. Разве лишь для того, чтобы они тебя ненавидели, но для чего ему чужая ненависть?
– Конечно, серьезно, – ответил он. – Ведь у нас пока нет ребенка, как у твоей героини, оказавшейся в конце концов плохой матерью, и отдавшей эту роль супругу.
Он постарался обернуть все в шутку, но Лене этот разговор сильно не понравился. Она чувствовала, что Володя все больше отдаляется от нее.
Вечером в общежитии она плакала и жаловалась Марине:
– Никогда никому не верь, Маринка. Мы с тобой – сироты, у нас никого нет, и это никогда не изменится. Нам не место в шикарных домах, о нас всю жизнь будут вытирать ноги. Боже, если бы я родилась в такой квартире, как у Володи, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Я выросла бы холодной жестокой стервой, помыкающей домработницей. Я на всех смотрела бы сверху вниз и плевать хотела на мнение окружающих. Все бы кланялись мне и уважительно называли по имени-отчеству. Я никогда бы ни в кого не влюбилась, а все сражались бы за честь погулять со мной вечером при свете луны, и дарили шикарные подарки.
– Леночка, успокойся, – утешала ее Марина. – И так все будут сражаться. Вот увидишь, будут!
Но Володя не сражался. Он пропал, и не приглашал больше на свидания. Лена пыталась не обращать внимания на его охлаждение. Она звонила ему по вечерам.
Разговаривал он с ней холодно и сквозь зубы, ничего не объясняя и ссылаясь на нехватку времени, пока однажды трубку не взяла Лидия Анатольевна.
– Послушай меня, деточка, – ласковым тоном сказала она. – Я понимаю, что мой сын вскружил тебе голову – ведь он у меня красавчик. Возможно, ты его любишь, или думаешь, что любишь. Но вы с ним совсем не пара.
Лена попыталась возразить:
– Да откуда Вы можете знать, пара мы или не пара? Я его очень люблю, и он меня тоже!
– Возможно, – сухо сказала Володина мама. И вынесла вердикт:
– Но на таких не женятся. Моему сыну нужна другая девушка, скромная, хозяйственная, которая будет ждать его со службы, готовить вкусные ужины, и подарит нам внуков. А у тебя еще много будет в жизни хороших парней. Не стоит вам обоим морочить друг другу голову.
Лидия Анатольевна была верна составленному о Лене первоначальному мнению, к тому же она предпочитала сразу расставить все точки над i.
– Ну, это мы еще посмотрим, – сказала Лена, положив трубку, а про себя добавила:
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним!
Сейчас, рыдая и заливаясь слезами, она пыталась получить утешение у Марины.
– Марина, ну, как ты думаешь, взрослый парень будет прислушиваться к мнению родителей?
– Нормальный и самостоятельный – не будет, – ответила Марина. – А если Володя прислушивается, значит, не такой уж он и самостоятельный. Да у такой красавицы, как ты, еще миллион ухажеров будет!
– Мне не нужен миллион, мне нужен Володя! Он одумается и скоро поймет, что лучше меня никого нет! – упорствовала Лена.
Но Володя избегал встречи или серьезного разговора. Марина делала попытки открыть подруге глаза.
– Лена, каждый детдомовец мечтает о самом главном в жизни – о большой, любящей и дружной семье. Вспомни, как мы с тобой мечтали, сидя на кроватях. Может быть, тебе кажется, что ты любишь Володю. Но он для тебя – всего лишь воплощение детской мечты. Он никогда не пойдет против своих родителей.
– Ты-то что можешь в этом понимать?! – со злобой в голосе ответила подруга.
Лена злилась, закатывала истерики, обрывала Володин телефон.
– Ну, скажи мне, Маринка, что со мной не так?! – пытала она Марину. – Я же любила его, я всё готова была сделать для него. Я красивая, я всем нравлюсь.
– Да всё с тобой так, – утешала ее Марина. – Просто его родителям не нужны ПТУшницы. Вся наша вина в том, что у нас нет родителей. Если бы у нас был кто-нибудь, кто мог бы заступиться, его мама никогда бы не посмела так тебя оскорбить. Они – просто снобы, зажравшиеся и обнаглевшие. А он – маменькин сынок. Забудь!
Володя больше не приходил и не звонил, а трубку всегда брала его мама. Лена давно уже забыла о том, что по-настоящему влюбилась в Володю, узнав, что он из хорошей и богатой семьи. Она не хотела верить, что пришел конец их романтическим отношениям, и не собиралась смотреть правде в глаза.
Девочки закончили учиться в училище. Наступила середина лета. Нужно было проходить практику на прядильно-ткацкой фабрике.
Для Лены все несчастья сошлись воедино – и несчастная любовь, и необходимость ходить на ненавистную фабрику, стоять у шумных станков.
– Я никогда не буду рабом! – сказала она. – Ноги моей не будет ни на какой фабрике!
Марина пыталась образумить подругу:
– Лена, тебе же не отдадут диплом.
– Да пусть пропадут все пропадом и с дипломом, и с практикой! – зло ответила Лена.
Придя вечером в общежитие, Марина обнаружила Лену лежавшей ничком на диване. Несмотря на свою браваду, переживала она мучительно. Ей казалось, что любовь к Володе – единственное настоящее чувство в ее жизни. Не зря он покорил ее сердце с первого взгляда – она знала, что ни до, ни после не встретит больше даже его бледной копии. Ее сердце принадлежало только ему, безраздельно и навсегда.
Не дай Бог никому познать таких душевных мук, какие сейчас испытывала несчастная безнадежно влюбленная Лена.
Марина не знала, как и чем помочь – она готовила для Лены чай с малиновым вареньем, молоко с медом. На еду Лена даже смотреть не могла.
Она отвернулась к стенке, и так, молча, пролежала несколько дней.
– Лена, ты должна встать – нам нужно проходить практику, – твердо сказала Марина.
Она исчерпала все доводы и слова утешения.
Лена молчала. А на следующий день она забрала документы, отказавшись от прохождения практики. Аттестат был у нее на руках, а трудовую книжку еще не завели. Больше ничто не помешает ей исполнить свою мечту о сцене. Лена подала документы в Санкт-Петербургский институт кино и телевидения.