Невидимый режиссер
- -
- 100%
- +
Ну, не получилось, что теперь делать. Муж любит ее и, конечно, простит без лишних разговоров. Позлится и перестанет, скажет:
– Набегалась, нагулялась? Слава Богу, домой, наконец, приехала.
Дело осложнялось тем, что у нее совсем не осталось денег, а до первого аванса оставалась еще целая неделя. Билет на самолет стоит баснословно дорого.
На всякий случай она взяла с собой чемодан с вещами и вышла к ожидающей ее машине.
Весь рабочий день она с замиранием сердца ждала, когда появится вчерашний друг.
Грузчики развлекались, как обычно, и в шутку дрались на кулачках за ящик пива, поставленный на кон.
– Оксанка, а где благодетель-то твой вчерашний? – спросил Антон.
– А я откуда знаю? – передернула плечом Оксана. – Он не мой, и не благодетель.
– А как он тебя на руки-то подхватил, а? Прямо как драгоценную ношу, – продолжил Антон.
Грузчики нашли себе развлечение – перетирать вчерашние события.
Оксана отвернулась в сторону, пытаясь скрыть улыбку при мысли о вчерашнем знакомце. Она постеснялась спросить у них, как зовут благодетеля. Но они сами не выдержали и рассказали. Проговорился Василий:
– Придет Серега, куда денется. Наша пигалица ему понравилась, я нюхом чую. Эх, любовь-морковь.… Где мои шестнадцать лет, на Большом каретном…
Оксана снова мысленно улыбнулась.
Внезапно грузчики успокоились и в один момент встали по стойке «смирно».
– Он пришел! – поняла Оксана, и сердце радостно запрыгало в груди.
Ни до, ни после никогда с ней такого не случалось.
Он вошел в дверь сторожки, едва не стукнувшись макушкой об косяк. Похоже, что дверь была сильно ниже его роста, наверное, неудобно каждый раз наклоняться.
Он приветливо поздоровался с грузчиками, а Ковалиха тут же залебезила перед ним, предлагая чай с печеньками.
– В следующий раз чаю попьем, – пообещал ей Сергей, и обратился к Оксане:
– Пойдем знакомиться с моей мамой.
Он как будто бы не предлагал, а приказывал. И приказ прозвучал совершенно спокойно и обыденно, как будто знакомство с его мамой было обычным делом, само собой разумеющимся.
Как будто бы он заранее составил план, а теперь Оксане оставалось только подчиниться и следовать его плану.
Она хотела было взять чемодан, но Сергей сказал:
– Оставь его здесь. Никто не тронет.
Она покосилась на грузчиков, очень хотелось показать им язык.
Сергей быстро пошагал своими длинными ногами, она засеменила за ним. Идти было недалеко.
Они с мамой жили в выкрашенном в розовый цвет трехэтажном доме на самой большой горке. Оксана не предполагала, что в этом Богом забытом поселке есть несколько домов с тремя этажами, до сих пор она видела единственную улицу с одноэтажными домишками, по которой проезжал транспорт и изредка проходили люди.
Они вошли в чистенький подъезд и поднялись на третий этаж. Сережа открыл дверь своим ключом и первой втолкнул в дверь Оксану.
Услышав звук открывающегося замка, в коридор вышла женщина, одетая в элегантный светлый шерстяной костюм.
– Мама, это Оксана, – представил ее Сергей.
Мама выглядела как строгая школьная учительница, со стройной и подтянутой фигурой. Копна густых каштановых волос, собранных в прическу, с еле различимой прядкой случайных седых волосков, выдавала ее солидный возраст.
– Оксана, это мама, – сказал Сережа, повернувшись к Оксане, одновременно подтолкнув ее еще ближе к маме.
Женщина засмеялась, глядя на сына с нескрываемой любовью, нежностью и гордостью за него:
– Сережа, это и так понятно, что я мама!
– Не удивительно – такого красавца вырастить, – про себя подумала Оксана.
Мама взяла Оксанкину протянутую руку и пожала ее.
– Ну, что же вы в дверях стоите, как неродные? Сережа, зови гостью к столу, я уже все накрыла.
Они зашли на кухню. Сережа подвинул стул Оксане, она села за накрытый белой накрахмаленной скатертью стол.
– Я уже слышала о Вас, Оксана. Сережа вчера рассказал, что познакомился с замечательной девушкой, приехавшей к нам работать. Я очень рада.
Сережа достал из холодильника бутылку коньяка в подарочной упаковке и разлил коньяк по рюмкам.
– Мне нельзя, – сказала Оксана, – я начинаю задыхаться от спиртного.
– Нельзя, так нельзя, – легко согласилась мама.
К счастью, никто не стал с ней спорить и уговаривать. Обычно все воспринимали в штыки, когда Оксана отказывалась поддержать компанию. Начинались длительные уговоры, обвинения в отрыве от коллектива и даже в излишней гордости.
К счастью, в Сережиной семье обошлось без этого. Все происходило совершенно естественно, как будто так и должно было быть.
Ее не оставляло ощущение иррациональности и нереальности происходящего.
Впервые она почувствовала себя в кругу родных людей, которые, как ей сейчас показалось, ждали ее всю жизнь.
Здесь было тепло, уютно, и пахло малиновым чаем.
– Моя мама – народная учительница России, – сказал Сережа, с гордостью глядя на маму.
– Почему-то я догадалась, что учительница, – засмеялась Оксана.
– А что народная – не догадалась? – с едва уловимой усмешкой спросил Сергей.
– Нет, что народная, не догадалась, – улыбнулась Оксана.
Она немного польстила Сереже:
– Так вот откуда у тебя такая интеллигентная речь, понятно теперь.
Он не стал опровергать незатейливый комплимент и скромно подтвердил:
– Богатый жизненный опыт.
Повсюду в их небольшой квартире были книги – труды философов и ученых. Все пространство возле стен было заполнено книгами и старинными фолиантами.
Оксана осталась бы здесь навсегда, но тут Сергей скомандовал:
– Идем смотреть твою новую квартиру.
Оксана отчего-то жалобно посмотрела на Сережину маму, а не на него.
– Я как-то побаиваюсь – так сразу, и новую квартиру.
– Ну, квартира – это так, громко сказано. Не дворец, надо признаться, но и не совсем халупа, по сахалинским меркам.
В ответ на ее опасения Сергей процитировал знакомые ей слова американского поэта.
– Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить.
Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать.
Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство.
Оксана открыла рот от изумления. Он все больше удивлял ее. Хотя в его начитанности нет ничего удивительного, если он вырос в учительской семье.
Но разве можно быть одновременно сильным, красивым, умным и благородным? Сочетание этих качеств – крайне редкое явление.
Тепло попрощавшись с Сережиной мамой, Оксана вслед за начитанным красавцем вышла на улицу.
Он сказал, что идти недалеко, километра два. По здешним меркам всего ничего.
По дороге Оксана молчала и не задавала лишних вопросов, немного побаиваясь неизвестности. Она скромно держалась позади своего проводника, мелко семенила, перебирая ногами, он шагал широко и размашисто.
Наверное, Владимир Маяковский так ходил, быстрым размашистым шагом. Или Гулливер в стране лилипутов.
Баба Яга, Гулливер, что за сравнения здесь постоянно приходят ей на ум? В сказку попала, что ли?
Минут через тридцать он сказал:
– Ну, вот. Мы пришли.
Они стояли перед обычным деревянным одноэтажным домом на два подъезда.
Он показал ей ее новый дом снаружи, затем они вошли внутрь. Это оказалась двухкомнатная квартира с кухней, в которой были уже все необходимые предметы обихода. Оксанин чемодан тоже стоял у порога.
– Шестерки принесли, – догадалась Оксана.
Грузчики почему-то боялись дышать в его присутствии, и угадывали желания.
– Чайник, кастрюлю и посуду я тебе принес, – сказал Сережа.
– Спасибо, я даже не ожидала такой любезности, – поблагодарила его Оксана.
– Если что-то будет нужно – звони. За стенкой живут мои хорошие друзья, дом двухквартирный. Пойдем, я тебя с ними познакомлю.
Они зашли к соседям – это была пара, муж с женой, Юра и Света. К Сергею они относились как к старшему брату – разговаривали с ним уважительно, но без заискивания.
Внутрь он заходить не стал, несмотря на их настойчивые приглашения.
– Оставляю девушку на ваше попечение, и откланиваюсь, – церемонно сказал он и ушел.
– Оксана, проходи, я тебя ужином покормлю, – позвала Света к столу.
Они вкусно поужинали жареной картошкой с мясом. Похоже, что кроме картошки здесь ничего не едят. Ах, да, еще манты корейские, но их, наверное, долго нужно готовить.
Оксану подмывало расспросить о Сергее у новых знакомых, но что-то ее останавливало.
Она в принципе не любила расспрашивать, тем более о людях, которые сами не хотят о себе рассказывать.
С этого дня Оксанина жизнь круто изменилась. Теперь грузчики разговаривали с ней уважительно, выполняли все ее приказы, и им в голову больше не приходило спрятать ее сумку или напугать мышами.
Изменилась и Ковалиха, она хоть и смотрела на Оксану по-прежнему недобрым взглядом, но больше не оскорбляла и не спорила по каждому пустяку.
Оксана попыталась спросить у Сергея:
– С чем связано всеобщее поклонение, чем ты его заслужил?
– Авторитет в народе – великая вещь. – Кратко ответил Сергей, ясно дав понять, что не хочет об этом говорить.
Он приходил каждый день и приносил с собой книги. Оксана по вечерам теперь много читала. Они разговаривали о древних философах, о последних прочитанных книгах, о том, что ей нравится в прочитанном, и что не нравится. Ей было стыдно, потому что все, что она знала о мире до этого, он опровергал, в очередной раз положив ее на лопатки и перечеркнув все ее знания.
У нее было высшее образование, а он был в тысячу раз начитаннее ее и умнее.
Ночевать он никогда не оставался, не делал и попыток затащить ее в постель.
Глава 8. Нищий затерянный остров
Оксана все никак не могла поверить, что все это действительно происходит с ней наяву, а не в каком-то чудовищном сне, и что она живет сейчас в новой, оказавшейся такой неожиданно жестокой и неприветливой, реальности.
Она и вправду оказалась на самом краю света, и только теперь поняла, почему ее приняли с распростертыми объятиями в рыбкоопе. Потому что вряд ли нашлась бы вторая такая дура для столь каторжной работы. Именно поэтому руководство и не стало объяснять специфику в деталях, когда она звонила в первый раз.
Вагоны могли придти и вечером, и даже ночью – их нужно было разгружать, оформлять и отправлять на север острова. Работать было очень трудно, стоять на ногах по несколько часов, стараясь не ошибиться и посчитать все правильно.
И все это за не слишком высокую зарплату. Сто сорок рублей весь заработок, особенно на него не пошикуешь. В два раза больше она зарабатывала в Беларуси, зачем было сюда переться?
Она узнала, что перевалочных баз здесь несколько, от разных контор.
Одной из них руководил Сергей. У него в штате состояла бухгалтерша, она вела всю документацию, а он появлялся на своей базе один раз в день, подписать документы и проконтролировать. У них было гораздо меньше работы, чем на Красногорской рыбкооповской перевалочной базе, и грузчиков всего двое, а не шестеро.
Как тут в самой глубине Сахалинской области жили люди сто лет назад – Оксана все никак не могла понять. И как они сейчас живут – практически не живут, а выживают.
Абсолютный отрыв от цивилизации, практически полное отсутствие связи.
Чтобы позвонить на материк, нужно было идти в почтовое отделение на другой конец поселка. Оператор записывал заказ, отделение связывалось с абонентом, а потом заказчика звали в тесную кабинку, чтобы разговаривать с этой крошечной кабинки по висевшему в ней проводному телефону.
Некоторые в кабинках так громко разговаривали, что слышно было абсолютно каждое слово. Да это и понятно – при разговоре на линии постоянно шли помехи, в трубке что-то трещало и шипело, и разобрать собеседника было трудно. А когда плохо слышишь собеседника – обычно начинаешь кричать сам.
Впрочем, Оксана сходила туда только один раз – позвонить любимой школьной подруге и сообщить, что у нее все в порядке. Подруга одолжила денег на дорогу, когда Оксана позвонила ей и сказала, что собирается ехать работать на Сахалин. Тут же выслала перевод.
Подруга, конечно, очень удивилась, что Оксана в очередной раз решилась круто изменить свою жизнь. Но они дружили с детства, знали друг о друге все, и лишних вопросов она задавать не стала.
Беларусь все же считалась почти Европой, там все красиво и модно одевались, старались пускать пыль в глаза друзьям и знакомым. Принято было жить зажиточно, всем рассказывать, что живешь хорошо.
Алкоголиков почти не было, если они и были, то на улицах их никто не видел. Алкоголиков в Беларуси называли «наркоты», очень обидное прозвище для людей, больных алкоголизмом.
Здесь же, на Сахалине, время как будто остановилось и замерло в самом начале девятнадцатого века. Ведь именно тогда были построены и маленькие деревянные дома, и трехэтажные кирпичные здания на горке, и с тех пор здесь ничего никогда не менялось.
Сергей рассказал ей, что остров Сахалин обладает огромными богатствами, здесь есть золото, платина и лес. Кораблями и паромами природные ресурсы везут на экспорт.
Несметные сокровища Сахалинской области интересны в основном зарубежным покупателям. Япония, Китай и Корея, ближайшие соседи, скупают все природные богатства за валюту.
– А звери есть здесь?
– Сколько хочешь! В наших лесах обитают соболь, росомаха, кабарга, белка, выдра, горностай, бурый медведь, заяц-беляк, лисица, ласка, бурундук, северный олень, голубой песец. За последние десятилетия здесь прижились еще американская норка, енотовидная собака, ондатра, изюбрь.
– Ты обладаешь просто энциклопедическими знаниями! – польстила ему Оксана. – Я таких и не знаю: кабарга, изюбрь. И как ты сказал, какая собака?
– А что ты хотела, моя дорогая? Я хорошо образован. А рыбы сколько и морепродуктов! У сахалинских и курильских берегов обитает несколько видов крабов, кальмары, креветки, морские ежи, трубач, гребешок, кукумария.
– Опять совершенно незнакомые названия. Красиво звучит – кукумария.
– Наши земли давно уже называют островами сокровищ. Несметные богатства таят недра островной земли: уголь, золото и серу, ценные руды и минералы. На Дальнем Востоке только на Сахалине добывают уголь, нефть и газ, даже со дна моря!
– И при всем при этом простые жители живут как каторжане в прошлом веке, без современных удобств. Дома до сих пор отапливаются углем и дровами. – Не выдержала Оксана, чтобы не навести критику.
Она слушала, открыв рот.
– Ты, наверное, в шоке, моя дорогая, думаешь, куда ты попала? – спросил Сергей.
– Не то слово, – сказала Оксана. – Может, если бы ты тогда ко мне не подошел, я бы в тот же день уехала обратно, на материк, как вы называете остальную Россию. Никогда не видела ничего подобного, полное запустение и абсолютное отсутствие нормальной жизни. На словах так все красиво – и про богатства, и про сокровища.
– Не ты одна так думаешь, – подтвердил Сергей. – Антон Павлович Чехов еще сто тридцать лет назад назвал Сахалин проклятым островом, с тех пор здесь мало что изменилось. Все, кто могут бежать, отсюда бегут. По секрету тебе скажу, что большая часть жителей только и мечтает о том, чтобы острова отдали Японии.
– Они что, не патриоты, что ли, местные жители? – удивилась Оксана.
– Патриоты. Но смотреть на то, как подвергается разграблению земля, полная несметных сокровищ, тоже невыносимо. Японцы бы точно навели здесь порядок, и остров начал бы процветать. Здесь тоже вырос бы чудесный город-сад.
– Как-то грустно и неправильно все это, – вздохнув, сказала Оксана.
– А где ты видела что-нибудь правильное? – усмехнулся Сергей.
В глубине поселка находилась небольшая столовая, в которую Оксана заходила после работы.
На ее зарплату сильно не разгонишься. Где были северные надбавки, достойная оплата труда, и обещанная отдельная квартира в общежитии – спросить было не у кого. И даже если спросить, ответ вряд ли получишь.
По субботам они ходили в гости к его маме, а потом Серега водил ее на танцы, с гордостью показывая всем свою невесту.
– Пойдем проводить культурный досуг – посмотрим на наших обезьян, – говорил он.
Конечно, Оксана предпочла бы посидеть с ним вдвоем и поговорить о чем-нибудь задушевном, но Королю нужна была поклоняющаяся свита, без свиты он жить не мог.
Оксана часто думала, что ее одной ему всегда будет мало. Стоило выйти из дома, как их облепляли поклонники и поклонницы Сергея.
Он насмешливо говорил:
– Запомни, малыш, непреложную истину. Лучше быть первым в деревне, чем последним в городе.
Оксана была настоящей красавицей, она обладала необычной красотой, не сразу бросающейся в глаза, но привлекающей взгляды. А стоило кому-нибудь всмотреться в нее повнимательнее – человек сразу поддавался ее магнетическому обаянию.
Но ни один мужчина в поселке не осмеливался даже кинуть взгляд в ее сторону, поэтому ей было совсем не интересно ходить с Сергеем, оттеняя своей красотой величие Короля.
И, хотя она была замужем и даже привязана к мужу, никогда не испытывала до этого настоящих чувств. Как-то так получилось, что никто ей до него не нравился.
Наверное, она всегда знала, что встретит его – свою родную половинку. Не зря же она с самой первой встречи поняла, что пойдет с ним на край света.
Конечно, это все глупости и сказки, про вторую половинку, про любовь с первого взгляда, но даже если это и глупости, все равно она чувствовала, что рождена для него, и он самый родной и самый близкий для нее человек в этом мире.
Задумавшись, она забыла, что пристально смотрит на него, а он насмешливо наблюдает за ней.
– Не смотри на меня с таким немым восторгом, – иронично сказал он.
– Я и в самом деле тобой восхищаюсь, – улыбаясь, ответила Оксана. – А скажи мне, как тебя грузчики называют, когда я не слышу?
– Оксана, не задавай глупых вопросов. Когда-нибудь, когда ты по-настоящему станешь взрослой и полностью прочитаешь роман Валентина Пикуля о Сахалине, я расскажу тебе больше.
– Читала я твоего Пикуля, правда, давно, ничего не помню. Что, по-твоему, я темная?
– Не темная, а маленькая, мелкая, я бы даже сказал.
– Ну, хорошо, – согласилась Оксана. – Я мелкая и маленькая, на правду не обижаются. Не надо мне ничего рассказывать, просто скажи, кто ты? Почему здесь тебе все кланяются?
– Я альтруист по натуре, – ответил он.
– Исчерпывающе, – вздохнула Оксана.
Глава 9. Красная машина
Однажды поздно вечером, закончив работу по разгрузке прибывших сегодня четырех вагонов, Оксана шла по дороге. Она направлялась домой уставшая, мечтая о том, как уткнется в томик чеховских рассказов, принесенных вчера Сергеем.
Кроме как читать, делать здесь было совершенно нечего. Семейным парам еще хорошо, они днем работают, а вечером друг с другом общаются, а что ей одной делать?
Она шла не спеша, неся в руках пакет с двумя десятками яиц, купленных у Ковалихи. Ковалихины яйца были дешевле, чем в столовой или в магазине. Завскладом держала курочек и уток в своем доме и приторговывала продуктами сельского хозяйства. По слухам, водились там еще и свиньи, но это не доказанный факт.
Оксана не хотела опуститься до уровня Ковалихи, ходившей на работу в телогрейке и валенках. Конечно, в этом нет ничего предосудительного, носить пальто с валенками, но она старалась держать фасон. И даже в этом забытом Богом поселке старалась одеваться модно, по старой привычке.
Хоть у нее было и немного вещей, но все дорогие и красивые. К счастью, она захватила с собой черное длинное пальто из настоящего кашемира. А на ногах у нее были те самые модные итальянские сапожки на высоком каблуке, в которых она приехала. Можно было считать себя сахалинской модницей.
– Сватья, баба Бабариха и завскладом Ковалиха, – сочиняла Оксана стишки.
Но неспешно текущие мысли, крутившиеся вокруг Ковалихи, вокруг того, во что здесь одеваться, и событий, произошедших за день, внезапно прервались.
Возле Оксаны остановилась легковая машина. Водитель приоткрыл ветровое стекло и вежливо спросил:
– Девушка, Вас подвезти?
Собственно, ничего особенного в его предложении не было. На острове в целом жило мало людей, а уж в поселке, где заканчивалась железная дорога, жителей было совсем мизерное количество. Все здесь друг друга знали, и подвезти одиноко бредущего путника местные водители считали за честь.
И, конечно, все в поселке знали нового товароведа. Даже если это водитель с Красногорска, то он, должно быть, с ней знаком. Все свои всегда останавливались, если видели на дороге ее, Ковалиху, или даже кого-то из грузчиков.
Оксана села в машину, справа от нее молодой водитель, сзади сидели еще три молодых человека вполне приличной наружности.
Машина быстро поравнялась с ее домом, и Оксана сказала:
– Мне сюда, остановитесь, пожалуйста.
Неожиданно для нее, водитель не остановил автомобиль, а на той же скорости, не притормаживая, поехал дальше.
Как-то лениво, сквозь зубы, он вымолвил:
– Да ладно, давай прокатимся. Здесь же скучно, надо себя как-то развлекать.
Оксана тут же поняла, что попала в ловушку. Она попробовала было открыть свою дверь – дверь была заблокирована. Чего на Сахалине было с избытком, так это напичканных электроникой японских машин с правым рулем, в которых двери и окна блокировались с водительской стороны.
– Эй, остановите, я сейчас кричать буду, – сказала она.
Все четверо грубо заржали:
– Ты что, девочка, не знаешь, где живешь? Кричи – хоть закричись, авось, кто услышит. Медведи, может, или волки.
Машина свернула с дороги, и через полчаса езды по гравию водитель остановился в совершенно безлюдном месте.
Он вышел и открыл пассажирскую дверь:
– Ну, давай, детка, располагайся на заднем сиденье – сейчас быстренько все сделаем, и поедем дальше. Да ты не боись. Ничего с тобой не случится, жить будешь.
Он просунул голову внутрь, и Оксана, размахнувшись, насколько позволяло узкое пространство салона, стукнула его по голове пакетом с яйцами. Несколько яиц внутри разбились, яичная жидкость тут же начала стекать по голове водителя.
Парень прикрыл голову руками, а противная масса из сырых яиц, вытекающая из пакета, вконец его обозлила.
– Ты что, тварь, сопротивляться надумала?! Всю обшивку мне этим дерьмом залила!
Он набросился на нее, вытащил сопротивляющуюся Оксану с сиденья и поставил рядом с машиной. Со злобой он начал срывать с нее пальто, распахнул его, оторвав пуговицы, блестящим веером посыпавшиеся на дорогу.
Оксана от неожиданности впала в ступор, не понимая, что она должна делать, а он все так же остервенело стаскивал с нее пальто.
Трое отморозков сзади глумливо заржали:
– Че там возишься так долго? Давай ее к нам скорей.
– Я Кондрату скажу, уроды, – гневно, каким-то не своим, истерическим голосом выпалила Оксана.
Внезапно возникла немая сцена – все замерли.
– Кому ты скажешь?!
Ей показалось, что водила не поверил своим ушам. Оксана тут же воспряла духом.
– Кондрату, – громко отчеканила она и даже подняла голову вверх.
– Я у него на квартире живу. Советская, 52, – можете проверить.
Они переглянулись.
– Садись в машину, – скомандовал водила.
Неожиданно он сменил тон и предельно вежливо сказал:
– Да не бойся ты. Отвезем тебя домой.
Оксана с опаской и как-то боком втиснулась на сиденье, боясь пошевелиться или вымолвить лишнее слово.
Через несколько минут они высадили ее у дома. Водитель, который, по всей видимости, был здесь старшим, как-то заискивающе пробормотал:
– Слышь, извини, мы же не знали, что ты с Кондратом встречаешься. Не говори ему, пожалуйста, ничего. Мы же ничего плохого не хотели. Лады?
Оксана, ничего не ответив, громко хлопнула дверцей машины. Она вся кипела.
Дома она немного успокоилась, но еще долго переживала, прокручивая в голове недавние события. Она не знала, рассказывать ли Сергею о том, что произошло. Ему вообще может не понравиться, что она прикрылась его именем.
Да и кличка его всплыла из каких-то глубин сознания, он никогда ее Оксане не называл. Он вообще никогда не распространялся о том, что касалось его лично и его служебных дел, как называла их Оксана.
Она услышала случайно, от грузчиков, и намотала себе на ус.
Хорошо, что Сергей вечером не зашел, Оксана уже давно поняла, что он только с ней такой мягкий и добрый, а, узнав о происшествии, может и психануть.
Спала она плохо, а на следующее утро очень рано пришла на работу.
Ковалиха, Серега и двое грузчиков, его доверенные лица Вася и Егор, сидели за большим деревянным столом и играли в карты.
С языка у Оксаны неожиданно сорвалось: