Буддизм: основы пути. 3 Сангха

Понятие сангхи в традиционном смысле

Сангха, или духовная община, – это третья из драгоценностей. Согласно буддийской традиции, существует три уровня сангхи: арья-сангха, бхикшу-сангха и маха-сангха. Разбор значения каждого из этих терминов позволит нам более полно понять, что такое Сангха в традиционном смысле слова 1[1] .

Слово арья в составе выражения арья-сангха буквально означает «высокородный» и в более широком смысле – «святой». В буддийской терминологии арья всегда означает святость как «соприкосновение с трансцендентальным». Стало быть, арья-сангха называется так потому, что состоит из святых личностей (арья-пудгала), у которых есть некоторые общие им всем трансцендентальные достижения и переживания.

Эти люди едины на духовном уровне, но вполне могут не находиться в физическом контакте, ибо объединяет их общность духовных переживаний. На этом уровне Сангха – это чисто духовное сообщество, совокупность индивидуумов из разных частей света и разных эпох, располагающая одними и теми же духовными достижениями и переживаниями, что снимает для них пространственно-временную разобщенность.

Согласно общей основе убеждений и доктринальных положений, принятых всеми различными школами буддизма, различаются четыре следующих типа святых: вошедшие в поток (сротаапанна), единожды возвращающиеся (сакри-дагамин), невозвращающиеся (анагамин) и архаты. Ими составлена духовная иерархия, посредствующая между Буддовостью и обычной человеческой непросветленностью.

Путь к Просветлению, как учил Будда, может быть различными способами поделен на последовательные стадии. Однако основным считается деление на три больших этапа: этики (санскр. – sila, пали – sila), медитации (samadhi) и мудрости (санскр. – prajna, пали – раппа). Мудрость, завершающий этап, приходит в виде вспышек прозрения, озаряющих собою природу реальности. Эти вспышки прозрения – не понятийного свойства, они непосредственны и интуитивны. Обычно они возникают во время глубокой медитации.

Оказывается, что в духовной жизни ничто не приходит сразу, все идет постепенно, шаг за шагом. На всех стадиях требуется медленное и систематическое продвижение. Так что обнаруживается, что прозрения бывают различных степеней интенсивности. Вы можете испытать слабую вспышку прозрения (если ваша медитация слаба, большего она вам не даст), или у вас будет очень яркая мощная вспышка прозрения, которая озарит потаенные глубины реальности. Типы святых различаются степенью интенсивности своего прозрения.

Это ставит перед нами важный вопрос: как измеряется интенсивность прозрения? Традиционно в буддизме прозрение измеряется двояко: субъективно, по количеству духовных оков (пали – самьяоджана, всего существует «десять оков», приковывающих нас к колесу жизни, в котором мы вращаемся), которые оно может разорвать; а также объективно, по количеству перерождений, предстоящих после достижения данного уровня прозрения.

Святые первого уровня именуются вошедшими (букв, «попавшими») в поток (сротаапанна), который постепенно приведет их к нирване 2[1] . Вошедшие в поток развили у себя уровень прозрения, достаточный для того, чтобы разорвать первые три из десяти оков 3[2] . Остановимся на этих оковах дольше, чем на остальных, так как они касаются нас самым непосредственным образом.

Первая окова называется satkayadrsti (пали – sakkayaditthi), что значит «личностное воззрение». Оно двояко. Первое называется sasvata-dristi. Согласно нему самотождественность личности после смерти остается неизменной. Это традиционная вера в бессмертие души, любая ее форма. У нас, мол, есть душа (неизменное самотождество, эго), которая отлична от нашего тела и пребывает после нашей смерти (она или идет на небеса, или перевоплощается). Здесь существенно именно то, что душа неизменна (как своего рода духовный бильярдный шар, который катится себе вперед, не меняясь); она не процесс, но сущее нечто. Другой вид «личностного воззрения» таков: после смерти наступает забвение: смерть – конец всему, ею все пресекается (традиционный термин – «uccheda» – буквально пресечение). Иными словами, согласно этому убеждению, психическая сторона жизни завершается в момент смерти вместе с физической, материальной.

Согласно буддизму, и то, и другое – крайние и неверные воззрения. Буддизм учит срединному воззрению: смерть – не конец всему в том смысле, что со смертью физического тела не происходит полной остановки психических и духовных процессов; они продолжаются. Но это и не продолжение существования неизменной души или эго. Длится не что иное, как психический процесс во всей своей сложности и постоянной изменчивости и текучести. С буддийской точки зрения то, что продолжается после смерти, есть как бы поток психических событий 4[1] .

Вторая окова – это vicikitsa (пали – vicikiccha), что обычно переводится как «скептические сомнения» и иногда как «нерешительность». Это не «добросовестное сомнение», о котором Теннисон сказал: «Право, больше веры в добросовестном сомнении, чем в половине вероисповеданий» 5[1] . Точнее будет сказать, что вичикитса – это нежелание прийти к определенному выводу. Люди колеблются, им бы все на заборе сидеть, не хотят они спрыгнуть ни на одну сторону. Они так и пребывают в этой нерешительности, не едины сами с собой, да и не пытаются это сделать. Что касается вопроса о посмертном существовании, то они сегодня думают одно, а завтра – совершенно другое. Они не берут на себя труд разобраться с этим до конца и все ясно продумать. И вот такая самоуспокоенность в колебаниях – это окова, которую, согласно учению Будды, необходимо разрушить.

Третья окова именуется silavrata-paramarsa (пали – silabbata-paramasa). Этот термин обычно переводят как «привязанность к обрядам и ритуалам», что, однако, совсем неправильно. Буквальное значение слова шилаврата-парамарша – «принятие этических правил и религиозных предписаний за самоцель». Шила здесь вовсе не обряд, но нравственное предписание или правило (если, например, говорится, что, согласно учению Будды, нельзя отнимать жизнь, то это – шила, нравственное правило). Врата – это ведическое слово, означающее обет, соблюдение религиозного предписания. Элемент, превращающий выражение silavrata-paramarsa в термин для «оков », это paramarsa – «цепляние». Таким образом, вместе это – «принятие нравственных правил, даже (хороших) религиозных предписаний за самоцель, цепляние за них самих по себе».

Это возвращает нас к притче о плоте 6[1] . Как я уже говорил, Будда уподоблял Дхарму плоту, перевозящему нас с этого берега сансары на тот берег Нирваны. Дхарма во всех своих аспектах, учил Будда, есть средство для некой цели. Если мы станем думать, что нравственные правила и религиозные предписания – даже медитация или изучение священных текстов – самодовлеющи, то они сделаются нашими оковами, а оковы надобно разбить. Таким образом, эти оковы возникают, когда религиозную практику и предписания рассматривают как самоцель. Они весьма хороши как средства, но сами не суть цель.

Таковы первые три оковы. Вошедшим в поток становятся, стало быть, благодаря постижению ограниченности «Я», необходимости определенных обязательств, а также относительности всех религиозных практик и предписаний. При достижении стадии вхождения в поток остается, согласно буддийской традиции, не более семи перерождений в колесе жизни, а может быть и меньше. Вхождение в поток, таким образом, представляет собою важную стадию духовной жизни. Можно больше сказать – это в истинном смысле слова духовное обращение.

Помимо того, вхождение в поток достижимо для каждого серьезного буддиста и должно таковым считаться. Нет проку заниматься медитацией с прохладцей да кое-как следовать пяти предписаниям, искоса поглядывая на нирвану. Следует серьезно полагать, что вполне возможно уже в этой жизни разбить три оковы, войти в поток и твердо вступить на путь к просветлению.

Святые второго уровня, «единожды возвращающиеся » (санскр. sakrdagamin), это те, кто вернется человеком на землю лишь однажды; они разбили первые три из оков и весьма ослабили еще две: четвертую, т.е. «желание существовать в чувственном мире» (kama-raga), и пятую – «враждебность» или «гнев» (vyapada). Эти оковы очень крепки. Разорвать первую тройку сравнительно легче, потому что те «интеллектуальные», так что их можно разбить чистым интеллектом, иными словами прозрением. А эти две эмоциональные, укоренены куда глубже, и их разорвать гораздо труднее. Поэтому-то даже ослабления их достаточно, чтобы сделаться единожды возвращающимся.

Несколько пояснений к этим двум оковам. Кама-рага есть желание или побуждение обрести чувственное существование. Стоит немного поразмыслить, чтобы осознать, насколько это побуждение сильно. Представьте, что вам неожиданно отказали все органы чувств. В каком же состоянии будет тогда ваш ум? Это будет переживаться как ужасное лишение. И вашим единственным побуждением будет – вернуть себе контакт с окружающим, возможность видеть, слышать, нюхать, вкушать, осязать. Подумав об этом, мы можем до некоторой степени уразуметь, насколько сильна наша тяга к чувственному существованию. (Нам известно, что в момент смерти мы потеряем все свои органы чувств – не будем ни видеть, ни слышать, ни нюхать, ни вкушать, ни осязать. Смерть отрывает от всего этого, и ум оказывается в ужасающей пустоте – «ужасающей» для тех, кто стремится к контакту с внешним миром посредством органов чувств.) Четвертая окова крепка и ослабить ее трудно; так же и пятую, гнев (vyapada). Иногда мы чувствуем, словно в нас забил источник гнева, ищущий себе выход. Это происходит совсем не потому, что что-то случилось и рассердило нас, а потому, что гнев в нас всегда, мы же только ищем вокруг себя мишень, в которую его можно было бы направить. Этот гнев в нас глубоко укоренен.

Святые третьего уровня – это «невозвращающиеся» (anagamin). Если «единожды возвращающийся» святой лишь ослабил четвертую и пятую оковы, то «невозвращающийся» разбил их, он разбил всю пятерку низших оков, три из которой интеллектуальные и две – эмоциональные. Разбив их, невозвращающийся никогда больше не вернется на человеческий уровень. Он перерождается, согласно буддийской традиции, в сфере, именуемой «чистыми обителями» (suddhavazsa) 7[1] , т.е. в группе пяти небесных подуровней на вершине мира чистых форм 8[2] (rupa-dhatu). Там он после смерти обретает Нирвану.

Святые четвертого уровня – архаты, «достойные поклонения». Это те, кто достиг Просветления в этой жизни. Архат разбил все десять оков – пять низших и пять высших.

Шестая окова – это «желание существовать в мире форм» (ruparaga). Вместо «мира форм» мы могли бы поставить «область архетипов». Седьмая окова связана с «желанием существовать в мирах бесформенного» (aruparaga). Восьмая окова – «гордыня» (тапа). Это, конечно, не гордыня в обычном смысле (когда, например, кто-нибудь говорит, что он самый красивый или самый умный), а гордыня, заключающаяся в том, что я есмь я, что я не есмь не-я, или, как об этом сказал Будда: «Что я или лучше других, или хуже других, или такой же, как другие». Именно эту гордыню полностью развеял архат. У него нет даже мысли: «Я достигаю нирваны». Девятая окова – это «неустойчивость» или «дрожание» (санскр. – auddhatya, пали – uddhacca). Это нечто весьма тонкое. Тот, кто скоро достигнет архатства, как бы находится в промежутке между дальними пределами мира явления и нирваной и слегка вибрирует, потому что еще не утвердился в нирване. И наконец, десятая окова – самая основополагающая и крепкая из всех. Это «неведение» (санскр. – avidya, пали – avijja), изначальное неведение, духовный мрак. Архат рассеивает этот мрак светом мудрости и, разрушив все десять оков, осуществляет Нирвану.

Таковы четыре типа святых, составляющих арья-сангху. Когда мы говорим слова «сангхам саранам гаччхами » («нахожу прибежище в сангхе») в рецитируемой формуле «трех прибежищ», то, во-первых, мы находим прибежище именно в арья-сангхе. Во-вторых, есть бхикшу-сангха, община монахов. Она состоит из тех, кто «отринул жизнь домохозяина» 9[1] и вступил в монашеский орден, основанный Буддой; она соблюдает единый устав из ста пятидесяти правил (пратимокша) 10[2] .

Человек вступает в бхикшу-сангху, когда его посвящают в монахи на собрании местной сангхи, т.е. малой общины. (По традиции, относящейся прежде всего к хинаяне, община буддистов – сангха – делится на малые местные группы, avasa. Иногда в буддийских странах сангха делится по национальному признаку, тогда подобного рода община называется nikaya). Такая группа должна состоять не менее чем из пяти монахов, имеющих полное посвящение, в том числе хотя бы одного старейшины – sthavira. По традиции монаха-новичка вверяют попечению одного из стхавир, – возможно, но не непременно, председательствовавшего на обряде посвящения, и тот лично им руководит лет пять, а то и десять (знаменательно, что такого рода учителем может быть только стхавира, т.е. монах, по крайней мере, с десятилетним стажем).

Обязанности буддийских монахов многообразны: во-первых, изучать и практиковать Дхарму, особенно медитацию; во-вторых, являть пример мирянам; в-третьих, учить и проповедовать; в-четвертых, защищать мирян от неблагоприятных психических влияний; в-пятых, быть советчиками в мирских делах.

В настоящее время в буддийских странах имеется две ветви монашеского ордена: тхеравадинская (представлена на Шри Ланке, в Таиланде, Бирме, Камбодже и Лаосе) и сарвастивадинская (в Тибете, Китае, Вьетнаме и Корее). Различия в образе жизни и предписаниях, соблюдаемых монахами этих двух великих традиций, очень невелики. Пратимокша у них одна и та же (Япония – особый случай, поскольку, хотя монашеское посвящение и существовало здесь несколько веков назад, оно вымерло, а его место заняли бодхисаттвовское посвящение и другие виды посвящений).

В-третьих, маха-сангха, или «великая сангха», названная так потому, что велика числом. Это общность всех тех, кто принимает определенные духовные принципы и истины, безотносительно различий в образе жизни (то есть не имеет значения, удалился ли человек из мира в монашество, или остался в миру). Маха-сангха включает в себя арьев и не арьев, она состоит и из монахов, и из мирян. Это все сообщество буддистов на всех его уровнях, объединенная общей верностью Будде, Дхарме и Сангхе. В маха-сангху включаются все те, кто принял прибежище в Трех Драгоценностях. То, в чем они нашли для себя прибежище, является их взаимными узами.

(Из лекции №3: «Сангха или буддийская Община », 1968)

Первостепенная важность принятия прибежища

Годы с 1944 по 1964 я прожил на Востоке. Все это время я поддерживал связь, часто только по переписке, с различными буддийскими организациями. И, хотя я сохранял с ними связи, я не вступал в них, не становился их членом. Особенно длительными были мои связи с одной достаточно давней, разветвленной и широко известной организацией, сделавшей в свое время много хорошего для буддизма в Индии.

Однако, наладив связи с этой организацией, я довольно скоро стал чувствовать неудовлетворенность ею. Чем больше я приглядывался, тем меньше она меня устраивала. Дела я вел в основном с управляющим советом, в который входило человек сорок. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что большинство из них, оказывается, не буддисты. Это немало удивило меня. Тем не менее, сначала мне подумалось, что это нормально: они, наверное, искренне симпатизируют буддизму, пусть сами и не буддисты. Опять же довольно скоро я понял, что и это не так. Меня весьма обескуражило то, что кое-кто из руководства не то что не симпатизировал буддизму, а просто были настроены к нему враждебно. И, тем не менее, они вели дела этой буддийской организации. Неудивительно, что организация функционировала не слишком успешно.

Я задался вопросом, как такое могло произойти, и решил, что они вели дела этой буддийской организации, потому что были избраны в ее руководящий орган. Они были простонапросто избраны на ежегодном общем собрании.

А на этом ежегодном собрании они присутствовали лишь потому, что являлись членами организации. Членами же организации они стали, просто уплачивая взносы. В этом и есть корень проблемы: эти люди заняли свои должности благодаря тому, что уплачивали небольшие суммы денег в виде взносов и, конечно, сумели вовремя потянуть за нужные нити.

Может вызвать удивление, почему люди, не симпатизирующие буддизму, тратят свое время на дела буддийской организации. Мне кажется – а после многих лет опыта, думаю, я неплохо с этим познакомился, – есть люди, которым нравится принадлежать к организациям. Они любят состоять в каких-либо руководящих структурах – религиозных, политических или социальных. Им нравится руководить комитетами или же возглавлять советы, потому что это дает ощущение власти. Им в общем-то безразлично, чем управлять, главное, хоть чем-то, да управлять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

0

Подробный обзор см.: Sangharakshita. The Three Jewels. London: Windhorse, 1977. Part III.

1

Подробнее см.: Sangharakshita, tape lecture no. 8: «Stream Entry: The Point of No Return». London: Windhorse,1969.

2

Сангхаракшита говорит о разрушении первых трех оков в «The Taste of Freedom», Glasgow: Windhorse, 1990.

3

См. отрывок о перерождении стр. 117. Error: Reference source not found.

4

In Memoriam. Part XCVI. Stanza 3.

5

В притче Будда говорит о Дхарме как о плоте, который перевозит нас с этого берега, берега сансары, на другой берег. Нирваны. См.: The Middle Lenght Sayings (Majjhima-Nikaya). Trans. I. B. Horner. London: Pali Text Society, 1967. Vol. I, p. 134-5.

6

Чистые сферы – группа божественных подпланов, находящихся на вершине мира чистых форм. Их пять. См.: The Three Jewels. P. 162.

7

См. стр. Error: Reference source not found. Рупалока, «мир чистой формы», и арупалока, буквально «бесформенный мир», – традиционно два высших мира в «троичной мировой системе» или Вселенной согласно буддийской космологии; третий, нижний мир, – камалока или «мир чувственного желания». Каждый из трех миров делится на ряд уровней или сфер. Четыре уровня рупалоки соответствуют четырем рупа дхьянам или уровням высшего сознания, а четыре уровня арупалоки – четырем арупа дхьянам. (см. стр. Error: Reference source not found) Рупалока также известна как мир архетипических форм, мир, который воспринимается на более тонком, чувственного восприятия, уровне. Он воспринимается непосредственно умом и содержит формы, наполненные ясностью и свечением, воплощающие эмоционально и даже духовно важные качества. В переживании арупалоки сознание находится на таком высоком и утонченном уровне, что объективный полюс переживания соответственно высок и утончен. Рупа и арупалоки переживаются как результат искусных действий, но это переживание временно и оно является мирским по характеру в том смысле, что прозрение, цель пути, еще должно быть достигнуто.

8

Первым шагом Будды на пути поиска истины было принятие жизни бездомного странника, паривраджака (пали париббаджака), буквально «тот, кто ушел» от домашней жизни. Будда и его ученики составляли одну из многочисленных странствующих групп в северной Индии того времени. См.: Three Jewels. P. 205-6.

9

О термине пратимокша (буквально, согласно некоторым ученым, «связывающее», «обязывающий», «обязательство») см.: Sangharakshita. The Ten Pillars of Buddhism. Glasgow: Windhorse, 1989. P.40ff.