Что такое Сангха? Природа духовной общины
- -
- 100%
- +
Буддийский путь часто подразделяют на три основных элемента: этику, медитацию и мудрость20. Все это следует развивать одновременно, но кульминацией является мудрость, поскольку этику и медитацию можно развивать без мудрости, в то время как мудрость можно развить не иначе, как на основе этики и медитации. В свою очередь, развитие мудрости (праджни), также делится на три составляющих21. Первый уровень – мудрость, проистекающая из слушания – шрутамайи-праджня. Этот термин первоначально относился к устному учению, характерному для дописьменного общества, но подразумевается, что он включает любое знание и понимание, почерпнутое из книг, равно как и из бесед и лекций. Человек узнает о природе реальности или даже о природе проникновения в природу реальности. На этом уровне цель заключается в обретении ясного концептуального представления о том, каковы вещи на самом деле.
Второй уровень мудрости – мудрость, которая обретается посредством собственного обдумывания и размышления (чинтамайи-праджня). Услышав или прочитав что-нибудь о подлинной природе вещей, вы перебираете в уме то, что вы услышали, и таким образом начинаете серьезно размышлять об этом и – со временем – развиваете собственную способность проникать в суть. Так вы обретаете более глубокое понимание.
Третий уровень мудрости достигается посредством медитации (бхаванамайи-праджня). Эта мудрость далеко выходит за пределы любого интеллектуального понимания. Она не обретается размышлением, в ней нет ничего концептуального. На самом деле, только когда ум совершенно спокоен, может начаться возникновение подлинной мудрости в форме проблесков прямого проникновения. В сосредоточенном состоянии ума, которое возникает в результате медитации, истина или реальность могут блеснуть в уме напрямую, без посредства представлений, мыслей или даже ощущений об этой реальности или истине.
Арья-сангха состоит только из тех, кто пережил опыт этого третьего уровня мудрости. Однако в духовной жизни ничто не появляется сразу. Любое мастерство, будь то в нравственности, медитации или мудрости, обретается постепенно. Какие бы удары и толчки мы не переживали по временам в духовной жизни, настоящее продвижение медленно и систематично. То же самое и с опытом проникновения, а, следовательно, и с продвижением в качестве члена арья-сангхи, потому что даже среди этого возвышенного общества есть свои уровни достижения. Вы можете испытать их как не более чем ничтожный проблеск проникновения, если ваша медитация слишком слаба, чтобы поддерживать что-нибудь более мощное. Но если ваша концентрация в медитации более сильна, проблеск проникновения, возникнув, может быть настолько сияющим, что озарит глубины реальности. Именно в соответствии с различной степенью интенсивности проникновения выделяются различные виды арья пудгала (святых или благородных).
Но как можно измерить эти различные степени проникновения? Традиционно есть два способа: субъективный и объективный. С субъективной точки зрения, проникновение измеряется по числу «оков», которые оно разрывает. Мы рассмотрим этот подход в начале следующей главы. С объективной точки зрения, оно измеряется согласно числу перерождений, которые осталось прожить тому, что обрел этот уровень проникновения. Именно эта система измерения используется в определении Сангхи в «Тиратана Вандане», восхвалении Трех Драгоценностей, которое читают буддисты по всему миру. В третьей части этого текста Сангха характеризуется как «продвигающаяся со счастьем», «прямо продвигающаяся», «методично продвигающаяся» и «правильно продвигающаяся»22. Далее провозглашается, что Сангха состоит из людей, находящихся на четырех различных уровнях духовного развития. У каждого из этих уровней есть свое название:
1. Вошедший в поток или шротапанна – это тот, кому больше не нужно, так сказать, бороться с течением. Он или она уже не сорвется с пути духовного продвижения, и говорится, что такой человек достигнет полного Просветления не больше чем за семь перерождений.
2. Однажды возвращающийся (сакрдагамин) – тот, кто обретет Освобождение еще за одну жизнь.
3. Невозвращающийся (анагамин) – тот, кому совсем не придется возвращаться в человеческое измерение. Он переродится в так называемых «чистых обителях» (шуддхаваса), на вершине измерения чистой формы, рупадхату. Именно там он обретет нирвану.
4. Архат (что значит просто «достойный почитания») – это тот, кто уже достиг цели.
Эти чисто духовные разновидности составляют арья-сангху. Но Будда также описывал арья-сангху в более красочных терминах. Сравнивая монашескую общину с великим океаном, он говорил, что, как в огромном океане водятся всевозможные гигантские существа, так и в сангхе есть свои духовные исполины23. Эти глубоководные создания, так сказать, составляют арья-сангху.
Несомненно, более обширной сангхе полезно регулярно общаться с этими исполинами, и, должно быть, именно это предвидел Будда, когда наставлял сангху в необходимости собираться вместе в большом количестве и регулярно. Если вы привыкли жить и работать в небольшой местной буддийской общине, хорошо время от времени получать представление о масштабе сангхи в целом и видеть собственную жизнь и работу в гораздо более обширном контексте. Если вы привыкли быть большой рыбой в маленьком пруду, полезно время от времени почувствовать себя килькой в огромном океане. Иногда вам даже удается обрести проблеск того, что значит быть настоящим гигантом, хотя, конечно, не всегда просто сказать, кто в сангхе мелкая рыбешка, а кто – кит.
Иерархия бодхисаттвДуховная иерархия внутри арья-сангхи описывается в Палийском каноне, собрании записей учений Будды24. Палийский канон принимается всеми школами, а в школах Тхеравады в Шри-Ланке, Бирме и Тайланде считается, что он составляет всю буддийскую каноническую литературу. Остальные буддийские писания объединяются под общим названием «буддизм Махаяны», который иногда называют «развитым» буддизмом. Он распространен в Тибете, Китае, Японии, Корее, Вьетнаме и ряде других азиатских стран, а в наши дни и на Западе. «Махаяна» означает «великий путь», а те школы, которые не приняли писания Махаяны, были названы – хотя, естественно, не ими самими – Хинаяной или «малым путем».
Представление об арья-сангхе принадлежит к числу основных представлений и вероучений, общих для всех различных школ. Но Махаяна добавляет к этой основной классификации дальнейшую иерархию. Это иерархия Бодхисаттв, тех, кто стремится не к собственному, индивидуальному освобождению от страданий, а к идеалу Бодхисаттвы – Просветлению не только ради себя, но ради блага всех живых существ25.
Что касается арья-сангхи, есть четыре уровня бодхисаттв – согласно числу уровней их развития (известных как бхуми), которые они прошли.
1. Бодхисаттва-новичок (адикармика-бодхисаттва) – тот, кто принял со всей искренностью идеал бодхисаттвы, но еще не достиг первой ступени пути или какой-либо степени запредельного проникновения.
2. Бодхисаттвы «на пути» – это те, кто продвигаются на уровнях от первого до шестого бхуми.
3. Необратимые бодхисаттвы – это те, кто достиг седьмого бхуми (из десяти). Точно так же, как Вошедшие в поток не могут сорваться в низшие уделы существования, необратимые бодхисаттвы не могут обратиться к поиску цели индивидуального Просветления – меньшего достижения, с точки зрения Махаяны: они постоянно поддерживают движение к Просветлению на благо всех живущих.
4. Бодхисаттвы «дхармакайи». Это несколько трудная для понимания концепция, имеющая отношение к тому, что можно отнести к персонифицированным аспектам самого состояния Будды. Точно так же, как белый цвет можно расщепить на семь цветов спектра, видимых в радуге, чистый белый свет Просветления можно расщепить, так сказать, на различные цвета, то есть на различные аспекты Просветленного ума: любовь, мудрость, свободу, знание и так далее. Если Будда – это олицетворение самого Просветления, бодхисаттвы дхармакайи представляют собой олицетворения индивидуальных аспектов этого Просветления.
Две иерархии арья-сангхи и четыре уровня пути бодхисаттвы, несомненно, в некоторой степени пересекаются: в некоторых текстах Махаяны «вошедшие в поток» упоминаются как бодхисаттвы Хинаяны.
Таким образом, сангха – это духовное сообщество, существующее на различных уровнях, от социального и религиозного до высочайшего духовного уровня. И вы обращаетесь к Прибежищу в Сангхе, присоединяясь к ней на том уровне, на котором способны. Прежде всего, вы можете присоединиться к маха-сангхе, будучи членом буддийской общины в чисто формальном, внешнем смысле. Во-вторых, вы можете присоединиться к ней на религиозном уровне, уровне большей преданности, получив посвящение. В традиции тхеравадинов пройти посвящение означает стать монахом, но в Махаяне посвящение бодхисаттвы в принципе существует как для монахов, так и для мирян, хотя на практике выходит, что слово «сангха» часто используется в отношении только монахов. В общине, которую основал я, есть только одно посвящение, независимо от образа жизни или пола. В-третьих, вы можете присоединиться к сангхе на уровне арья-сангхи или сангхи бодхисаттв благодаря своим духовным достижениям. Давайте продолжим и посмотрим, что на самом деле влечет за собой такое достижение.
Личность: сущность сангхи
До сих пор я говорил об общих принципах сангхи в контексте традиции и истории, описывая, как возникли ее основные институты и представления о ней. Теперь мне хочется заглянуть дальше этих формальных установлений и представлений и попытаться определить более глубокие принципы духовного сообщества, не зависящие от какого бы то ни было традиционного буддийского контекста.
Термин «арья-сангха» обычно переводят как «Сангха благородных или высших», но я предпочитаю передавать санскритское слово «арья» словом «личность». Четыре типа личностей, о которых упоминает «Тиратана Вандана», называются именно так – личностями. Там используется выражение «пурисапуггала» – «люди, которые являются личностями». Духовное сообщество в своей сути состоит из личностей. Там, где собираются те, кто не являются личностями, не может быть духовного сообщества, только группа.
Я преподнес эту идею о том, что некоторые люди находятся на совершенно ином уровне развития, чем другие, в довольно резкой форме, но она совершенно фундаментальна для буддийской мысли. Крайне важно, чтобы мы оценили, насколько существенно это различие между личностями и не-личностями. Развитие подлинной индивидуальности – это сравнительно недавнее развитие в масштабах мировой истории, и мы определенно не должны принимать это как нечто само собой разумеющееся.
Что такое личность? Во второй части книги мы рассмотрим различные ответы на этот вопрос. Но давайте начнем с традиционного буддийского ответа, который обычно излагают в рамках десяти оков, которые нужно разорвать для того, чтобы обрести окончательную свободу26. Среди них, с нашей точки зрения, наиболее важны первые три. Если они разорваны, ваше постоянное продвижение к Просветлению обеспечено, и вы становитесь Вошедшим в поток, членом (хотя и на самом скромном уровне) духовного сообщества в высочайшем смысле. Короче говоря, вы становитесь подлинной личностью. Нужно подчеркнуть, что эта цель, которую может достичь любой серьезно практикующий буддист.
Первые оковы – «саткая-дристи». «Сат» означает истинный или настоящий», «кая» означает «тело», «дристи» - «воззрение», и все выражение переводится обычно как «вера в индивидуальность». Это вера в то, что нынешняя индивидуальность человека, его я, так сказать, здесь и сейчас, окончательно, устойчиво и неизменно – оно является абсолютным фактом. Эта вера – первые оковы, которые препятствуют развитию человека как личности.
Саткаю-дристи часто объясняют, особенно на Западе, в чисто философских терминах, как будто она заключается в принадлежности к определенной школе мысли и имеет отношение к природе «я», но на самом деле это отнюдь не так. Эти оковы заключаются в том, что человек придерживается одного из двух крайних воззрений. Одно из них – это вера в то, что «я» продолжает существовать после смерти как сущностное единство, своего рода духовный бильярдный шар, рикошетом несущийся по Вселенной, независимо от того, верите ли вы в то, что «я» отправляется на небеса или перерождается. Другая крайность – вера в то, что «я» исчезает вместе со смертью физического тела. Буддийское воззрение на «я», в отличие от обоих предыдущих, заключается в том, что разные психологические и духовные процессы, которые во всей своей сложности составляют личность человека, продолжаются после смерти, но в основе этого потока психических событий нет никакой неизменной сущности.
Однако эти оковы – скорее глубоко укорененное отношение, чем интеллектуальное представление. Его можно рационализировать в терминах философии, но по сути это большей частью бессознательное отношение – в действительности, оно гласит: «Я – то, что я есть, и с этим ничего нельзя поделать». Если у меня дурной нрав, что ж, так оно и есть: с этим ничего не поделаешь – это заложено в моей природе. Я родился таким и должен с этим жить. И да, думаю, другим также придется с этим жить. Таким уж создал меня Бог. Кто мы такие, чтобы заигрывать с божьим замыслом? Вы должны принимать меня таким, каким встретили, без прикрас.
Даже если мы все-таки признаем необходимость менять себя, мы можем думать об этом только как о чем-то искусственном. Если мы попытаемся представить себя изменившимися коренным образом и затем внимательно посмотрим на это воображаемое «я», мы обнаружим, что оно сохраняет в своей основе поразительное, детальное сходство с тем, каковы мы сейчас. Чтобы действительно представить себе, что коренные изменения возможны, нам нужно отпустить любое представление, которое есть у нас о нас теперешних.
Подлинная личность знает, что продвижение любого рода подразумевает изменение, и это изменение означает, что нечто должно уйти, нечто должно умереть – вы должны умереть. Для создания нового «я» необходима смерть старого «я». Это единственный путь. Личность радостно понимает эту смерть как необходимое условие роста.
Вторые оковы – «вичикитса» – обычно переводится как «сомнение», «растерянность», «неуверенность» или «скептицизм». И снова нас здесь интересует не интеллектуальная позиция. Вичикитсаимеет намного больше отношения к воле, чем к интеллекту. Это скорее не интеллектуальная неуверенность, а эмоциональная неспособность ввериться чему-либо, нежелание принять решение, довести мысль до конца. Это сопротивление тому, чтобы вложить сердце в то, что ты делаешь. Это не то благородное сомнение, о котором говорит Теннисон:
В благородном сомнении больше веры,
Поверь мне, чем в половине вер27.
Вичикитса – это недостаток объединения. Человек в буквальном смысле не личность, а неопределенная масса «я». Из этой совокупности «я» выбивается одно, чтобы привести всего «человека» к решению, а на следующий день другое «я», обдумав его лучше, изменяет это решение. Одно из «я» полно энтузиазма по отношению к чему-то, но на его место приходит другое «я», которое недоумевает, из-за чего вся эта суета. Так одно «я» сменяет другое, подобно тому, как волны захлестывают берег настоящего состояния ума.
Все мы знакомы с подобным положением дел, но оно особенно очевидно для тех людей, которые медитируют. Одно «я» хочет медитировать, другое не хочет. Одно «я» продолжает медитировать, таща за собой все другие «я», противящиеся следовать за ним, но постепенно оно ослабевает и сдается, покоряясь неразберихе остальных «я» (которые с технической точки зрения называют «отвлечениями»), и они, если им это удается, приводят к тому, что медитации вообще наступает конец. Так мы отдаемся на волю волн во время медитации. Так мы плывем по жизни, и нас тащит то туда, то сюда, то в том, то в другом направлении. Как начинает понимать Ричард II у Шекспира, пустая трата времени – то, что лишает нас целостности:
Я долго время проводил без пользы,
Зато и время провело меня28.
Только индивидуальность, целостный человек, единая личность, может вверить себя чему-то настолько, чтобы на самом деле продвигаться по духовному пути.
Третьи оковы – «шилаврата-парамарша» – буквально «цепляние» (парамарша) за моральные правила (шила) и религиозные обеты (врата). Это не означает «привязанности к религиозным ритуалам и церемониям», как это выражение было впервые переведено на английский в конце XIX в. Это было время великого противостояния ритуалам: приверженцы Оксфордского движения пытались вновь привнести старые католические ритуалы в англиканскую церковь, но им яростно противостояло более протестантское крыло церкви. По-видимому, первые переводчики Палийского канона не могли не принять эти оковы за некое движение против ритуалов и сочли Будду предвозвестником протестантизма или даже ранним рационалистом, противостоящим более красочной стороне религии – но этот взгляд на Будду противоречит очевидным фактам. На самом деле, это оковы зависимости от этических правил и религиозных предписаний как самоцели.
Даже если мы переводим палийский термин правильно, его все еще легко неверно истолковать. Этические и религиозные предписания сами по себе никоим образом не являются оковами сами по себе. То, что препятствует нам, – наша зависимость от них, отношение к ним как к цели, а не как средству обретения Просветления. Другими словами, нам мешает условная мораль и условная религия. Часто считается, что идея о том, что это может нас сковывать, – особое дзенское представление, но она лежит в основе буддизма в целом и даже в основе христианства: как сказал Иисус, «суббота для человека, а не человек для субботы»29. Подобно этому, этика и практики нужны для того, чтобы мы их использовали, но не они управляли нами.
Почему мы всегда упускаем это из виду (потому что нам до некоторой степени это присуще, если мы не вошли в поток)? И снова, здесь нас интересует не сознательно поддерживаемое воззрение, а бессознательное эмоциональное отношение. Мы имеем дело с тем фактом, что мы склонны чего-то желать от нашей духовной практики – чего-то, что не имеет никакого отношения к ее истинной цели. Часто мы получаем в результате своей практики какой-то статус в группе, меру принятия другими людьми, уважение, безопасность, чувство принадлежности. Это явление широко известно в любой духовной традиции, доминирующей в той или иной культуре. На Западе долгое время считалось добродетельным обязательно посещать церковь, и от того, хотите ли вы туда, зависела ваша репутация в обществе. На самом деле, люди обычно ходили в церковь как раз для этого – не для того, чтобы поклониться Богу, а для того, чтобы создать благоприятное впечатление о себе.
Но, даже если вы просто посещаете маленькую буддийскую группу, которая, возможно, никак не связана с вашим условным социальным положением, спустя какое-то время вы можете обнаружить, что ходите туда главным образом за позитивной, дружественной атмосферой. Несмотря на ваши лучшие устремления, вы пройдете через желание медитировать, вверяться чему-либо, изучать, обрести духовных друзей и так далее, для того, чтобы в некотором роде самоутвердиться, чего, глубоко внутри себя, вы на самом деле и хотели получить от групповых встреч. Для того чтобы разорвать эти оковы, нужно относиться ко всем этим практикам и видам деятельности, как бы важны они не были, как к средству достижения определенной цели, которая заключается в нашем развитии как личности.
Таковы три первые оковы30. Далее, Однажды возвращающийся – это тот, кто ослабил четвертые и пятые оковы, а Невозвращающийся – тот, кто освободился от дальнейших человеческих перерождений, разорвав все оковы. (Архат разрывает также и пять последующих, но нам нет необходимости в это углубляться, поскольку они имеют мало отношения к нам, каковы мы сейчас, непосредственно).
Четвертые и пятые оковы – это кама-рага, желание чувственных ощущений, и вьяпада, гнев или враждебность. Эти две оковы гораздо более тяжелы, чем первые три, более глубоко укоренены. На самом деле, они действительно опутывают нас очень крепко, и размышления о том, что даже столь духовно развитые люди, как Вошедшие в Поток, все еще связаны ими, по крайней мере, на тонком уровне, производят отрезвляющее действие. Немного воображения – и мы поймем, каким образом даже «однажды возвращающийся» только ослабляет – не разрывает – эти оковы. В случае с четвертыми оковами, стоит только представить, каково было бы внезапно ослепнуть, скажем, – не видеть свет и мириады деталей зримого мира вокруг нас, которые мы принимаем как должное, – осознать, с какой невыразимой жаждой человек будет желать увидеть этот мир. Или, предположим, вы внезапно оглохли и погрузились в мир полной тишины, где нет голосов, нет музыки, нет постоянного звукового фона, напоминающего вам, что вы разделяете этот мир с другими живыми существами. Вам захочется снова обрести этот контакт с миром, вы будете страстно желать услышать хотя бы самую простую музыку, более чем чего-либо в мире. То же самое справедливо и по отношению к миру прикосновений и даже вкусов.
Страстное желание, которое возникло бы, лишись мы всего нашего чувственного опыта, почти в буквальном смысле невообразимо. Но именно это происходит во время смерти. Ум отрывается от этих вещей и оказывается в пустоте, которая поистине ужасна для тех, кто все еще хочет поддерживать связь с внешним миром посредством пяти органов чувств. Кама-рага, таким образом, – это то, что побуждает сознание человека искать выражение в форме другого, основанного на ощущении, существования, и из этого следует, что, разорвав эти оковы, человек становится «невозвращающимся».
Что касается оков гнева или враждебности, почти невозможно представить существо, в котором не было бы ни малейшей неудовлетворенности, раздражения, негодования, нетерпения или черного юмора: эти состояния постоянно маячат где-то на заднем плане нашего существования. И это еще не считая наших более заметных вспышек гнева, которые берут начало в, по-видимому, бездонном источнике враждебности внутри нас.
Но, даже если мы пока не способны разорвать эти оковы, мы можем помнить о них и о необходимости ослаблять их посредством практики медитации, в которой мы пытаемся, по крайней мере, временно, отрешиться от чувственного опыта и также избавиться от собственной враждебности (последняя является объектом особого внимания в практике метта-бхаваны, развития универсальной любящей доброты)31.
Теперь у нас есть традиционный ответ на вопрос о том, что делает человека арьей, то есть делает его личностью. Если вы личность – вы готовы к изменениям, готовы отпустить любое устойчивое представление о себе, готовы даже к смерти. Вы достаточно целостны, чтобы полностью вверить себя чему-либо, и не смешиваете средства и цели. Именно такое отношение необходимо развивать, если мы хотим разорвать первые пять оков и достигнуть «вхождения в поток». Более того, личность осознает влияние, которое оказывают на наш ум чувственные переживания, и необходимость уменьшить это влияние посредством практики простоты, довольства и медитации. Личность пытается осознавать негативные эмоции, не выплескивая их и не причиняя никому вреда, и упорно старается развивать положительные эмоции.
Это один из способов определения личности, и его достаточно, чтобы дать нам относительное представление о том, как я собираюсь использовать это слово. Мы рассмотрим другие представления о личности и другие аспекты индивидуальности во второй части этой книги. Сейчас же мы сосредоточимся на отношениях между личностью и духовным сообществом, отношениях, которые начинаются с развитием личности, относительно недавним для нашей человеческой истории. Давайте рассмотрим развитие личности – и духовного сообщества – с исторической перспективы.
История духовного сообщества
История – рискованное предприятие, у истории как у попытки быть объективным по отношению к тому, что случилось в прошлом, нет никакой надежды на успех. Недвусмысленные факты встречаются редко. Действительно ли король Альфред сжег те пироги? Никто этого не знает. Действительно ли король Джон потерял свои драгоценности в заливе Уош? Никто этого не знает. Действительно ли король Ричард III расправился с теми двумя маленькими принцами в Тауэре? И снова, никто этого не знает. Историки все еще спорят над этими вещами. Даже если согласие относительно фактов достигнуто, доверчивого историка поджидают новые ловушки. Школьники больше не думают, что «география – это о картах, а история – о парнях». История больше не является «продленной тенью человека». Есть множество альтернативных точек зрения. Можно сделать огульные обобщения или предпринять узкоспециализированное исследование данных. Можно подойти к исследованию с социальной, культурной, экономической или феминистской точки зрения, и это может открыть совершенно разные и даже противоположные взгляды на эту и иные сферы изучения.