Нравственная жизнь: советы из «Драгоценной гирлянды» Нагарджуны
- -
- 100%
- +
Что мы действительно можем сказать, так это то, что все наши страдания косвенно являются результатом наших прошлых неискусных побуждений. Если мы оглянемся далеко в прошлое, мы обнаружим, что наши собственные мысли, слова и поступки – именно то, что привело нас к перерождению в человеческом измерении. Именно наши состояния ума привели нас в обусловленное существование, а обусловленное существование подразумевает страдание. Несчастья, которые мы переживаем, часто не по своей вине, являются неотъемлемой частью способа существования, внутри которого возникло наше сознание. Шантидева в «Бодхичарья-аватаре» выражает это так: если кто-то бьет вас, ему придется взять ответственность за то, что он взял палку, но вам придется взять ответственность за тело, которое подвергается побоям. Именно ваше собственное омраченное сознание привело к вашему перерождению в человеческом измерении, где случаются подобные вещи.
Вы и мирПоэтому неутомимо следуй практикам
И отвергай тех, кто против них.
Если ты и мир желают достичь
Несравненного просветления,
Его корни – альтруистическое желание просветления,
Твердое, как царь гор,
Сострадание, достигающее всех сторон света,
И мудрость, не полагающаяся на двойственность14.
Как мы видим, есть разнообразные традиционные стимулы и предупреждения, относящиеся к связи между нравственным поведением и счастьем и благополучием человека, но, безусловно, столь же важно – особенно для Махаяны – принимать в расчет благо других. Здесь Нагарджуна преподносит царю идеал Махаяны, то есть идеал Бодхисаттвы. Этот идеал – достижение «несравненного просветления», а его «корни» – три фактора, которые помогают его обретению. Первый из них – «альтруистическое желание», то есть бодхичитта, желание обрести Просветление на благо всех существ. Это высшее устремление столь проникнуто ощущением запредельности и в то же время столь тесно переплетено с нашей повседневной жизнью, что оно непоколебимо. Второй корень – сострадание, не имеющее границ, которое не сдается ни перед какими обстоятельствами, ни перед какими трудностями. Третий корень – это мудрость, которую нельзя уловить, которая не оставляет у эго почвы под ногами.
Ты должен стать причиной собрания
Религиозных и мирских людей
Посредством даяния, приятной речи,
Осмысленного и гармоничного поведения15.
Многие из советов Нагарджуны царю преподносятся в рамках традиционной этической формулы десяти наставлений, и это является основой последующих разделов книги. Однако Нагарджуна вкратце упоминает и еще один традиционный список, самграхавасту, четыре «средства объединения», посредством которых Бодхисаттва собирает людей для работы над общей задачей создания, мифически выражаясь, Чистой Земли.
Реальность – не слишком приятный опыт для эго
Первым идет даяние или щедрость – наиболее практичный способ обрести связь с другими. Мы ослабляем нашу хватку и отдаем то, что принадлежит нам – будь это материальные блага, деньги, время или энергия. То, что выражает наше чувство собственности, превращается в средство выражения совершенно противоположного чувства. Без сомнения, получатель рад обрести то, что мы даем, но более важно ощущение заботы и участия, которое передает сам этот жест. И, превыше всего, мы даруем Дхарму. Мы не проводим различия между нашей личной практикой Дхармы и передачей ее другим.
Второе из самграхавасту – мягкая речь. Как мы позже увидим во всех подробностях, правильная речь всячески подчеркивается в буддизме. Это не просто вопрос содержания нашего общения: большая часть нашего общения заключается в тоне голоса, который часто отражает наши подлинные чувства гораздо более точно, чем то, что мы говорим. В то же самое время, это качество нашей речи более сложно отследить, потому что оно гораздо ближе к подлинной передаче нашей сути. Однако, по той же самой причине, если мы сознательно развиваем мягкую речь, это может изменить нас на достаточно глубоком уровне.
Третье средство объединения – полезная деятельность. Это не просто вопрос помощи другим, это также вопрос понимания того, что принесет им наибольшую пользу, а также того, как лучше всего использовать свою энергию. В конце концов, нам предстоит сделать многое, а энергия ограничена. Что поможет людям больше всего, на глубочайшем уровне, это помощь им в получении доступа к собственной энергии – вы можете зажечь их, побудить двигаться, вдохновить так или иначе.
Четвертое самграхавасту – олицетворение, или воплощение в реальность того, что ты проповедуешь. Дхарма – это учение, которое нужно воплощать в повседневной жизни, и именно таким образом она действительно передается. Олицетворяем ли мы качества, которые просим развить других? Если нет, если существует расхождение между тем, каковы мы сами, и тем, какими мы стремимся быть, ясно, что чего-то недостает. Нам недостает не столько способности быть другим, не таким, как в настоящем, сколько смелости честно сказать себе, где ты на самом деле находишься. Если мы сможем это сделать, хотя довольно трудно или оскорбительно признавать свои недостатки – перед собой, не говоря уже о других, – это будет означать, что мы продвинулись уже далеко. В конце концов, реальность – не слишком приятный опыт для эго.
В «Драгоценной гирлянде» самграхавасту – часть наставлений Нагарджуны царю, а не Бодхисаттве, и действительно, эти практики значимы на каждом этапе духовного развития. Они воплощают фундаментальные ценности щедрости, мягкости, отзывчивости и подлинности и могут развиваться разными способами в обычной жизни.
Десять наставленийНе убивать, не красть,
Отвергать супругов других,
Полностью отказаться ото лжи,
Сеющей распри, грубой и бесчувственной речи,
Совершенно отказаться от жадности, вредоносных намерений
И воззрений нигилистов –
Таковы десять сияющих путей деяния,
Противоположность которых – тьма16.
В этих двух строфах Нагарджуна вводит наставления, на которых главным образом основаны его советы царю. Стремясь показать, что основа мудрости – нравственность, он утверждает совершенно ясно, что подразумевает под собой нравственная жизнь. Эти строфы отсылают нас к десяти традиционным наставлениям, даша-кушала-карма-патхе, или «десяти способам искусных деяний»17. Наставление – принцип упражнения, руководство к нравственному поведению в определенной сфере жизни. Важность соблюдения наставлений заключается не в «подчинении правилам» или в том, чтобы «быть хорошим», а в развитии искусных способов бытия и поведения как таковых. В этом отношении всегда есть куда развиваться. Вы от всего сердца бросаетесь в практику нравственности, но в то же самое время вы осознаете, что иногда вы можете соскользнуть назад, по крайней мере, немного. Если это случается, вам придется начать с этого места и попытаться не увлекаться чувством вины и самобичеванием.
Эти наставления составляют путь практики, а не являются списком жестких правил или суровых запретов
Эти наставления составляют путь практики, а не являются списком жестких правил или суровых запретов. Наставление в нравственности не является абсолютом в том смысле, что вы либо соблюдаете его, либо нет. Пока вы живете, сохраняя наставления в уме, ваша практика всегда может стать и лучше, и хуже. Всегда есть куда падать и всегда есть куда идти дальше. Наставления, следовательно, тяжелее, чем может нам позволить понять наш ограниченный опыт. Потенциальная проблема заключается в том, что определение наставлений как «принципов упражнения» может послужить причиной того, что мы сознательно или бессознательно будем немного «увиливать». Можно сказать себе: «Что ж, возможно, я не слишком усерден в попытках стать вегетарианцем, но на днях я что-нибудь предприму по этому поводу». «Речь? Боюсь, небольшая невинная ложь – необходимая часть ведения дел, и, очевидно, несколько сочных словечек помогают добиться своего. Но, возможно, когда я стану руководителем…» «Да, конечно, я бы мог более осмотрительно распоряжаться мелочью – если бы только у меня получилось бы платить меньше налогов…» «Знаешь, я напиваюсь лишь пару раз в неделю теперь, когда я больше не работаю за стойкой, так что мое состояние ума гораздо лучше большую часть времени…»
Конечно, это карикатура, но, возможно, не слишком. Хотя нам стоит быть осмотрительными и не слишком буквально подходить к соблюдению наставлений, они требуют чего-то большего, чем расплывчатое намерение вести себя лучше в будущем. Мы можем попытаться, например, подходить к ним с большим воображением, особенно в том, что касается развития их положительных эквивалентов – быть добрее, щедрее, искреннее (в мыслях и речи, равно как и в поступках), правдивее, осознаннее. Мы можем поискать новые способы выразить эти позитивные, обширные качества. Как мы увидим в следующих главах, десять наставления заслуживают тщательного обдумывания и рассуждения, они идут намного дальше наших привычных представлений о нравственности.
Дружба
«Не убивать»В своих советах царю Нагарджуна говорит об этом наставлении просто – «не убивать». Но первое наставление в обычной формулировке, «Я беру на себя ответственность воздерживаться от отнятия жизни», подразумевает нечто гораздо большее. На пали (древнем языке, на котором это наставление все еще читается многими буддистами), наставление звучит так: «Панатипата верамани сиккхападам самадиями». «Пана» означает живое, обычно дышащее, существо, «атипата» означает «вредить», «нападать» или «атаковать», «верамани» означает «шаг в упражнении», а «самадиями» можно перевести как «я принимаю». Следовательно, все наставление звучит как: «Я совершаю шаг в упражнении воздерживаться от вреда живым существам».
Легко предположить, что мы знаем, что лучше для других, но на самом деле мы очень редко это знаем
Самое вредоносное деяние, которое можно совершить по отношению к живым существам, – лишить их жизни, и в случае с животными это наша главная область сожалений. Однако когда речь заходит о человеческих существах, простое стремление воздерживаться от их убийства представляет собой лишь формальный кивок в сторону наставления. Причинять вред человеческим существам – не только вопрос лишения их жизни, причинения им боли и страданий. Он включает случаи, когда мы мешаем им осознать их потенциал, мешаем развиваться и расти как подлинным личностям. (Как далеко способны развиться животные, трудно сказать, но, несомненно, возможно украсть у них беспрерывное удовольствие их существования).
Наставление изложено в негативной форме, потому что очень трудно активно помогать другому человеку расти. Если вы на это способны, отлично, но, по крайней мере, вы не должны затруднять его усилия по возвышению и расширению сознания. Наставление, следовательно, как бы говорит: уважай индивидуальность других, не вставай на пути у их положительного развития.
Некоторым людям невозможно помешать. Можно воспрепятствовать их медитации или даже посадить их в тюрьму, но все это не сможет затруднить развитие их личности. Однако развитие подавляющего большинства людей гораздо менее явно и устойчиво, и его легко блокировать или сбить с пути действиями других людей, злонамеренными или нет. Легко предположить, что мы знаем, что лучше для других, но на самом деле мы очень редко это знаем. Самое большее, что мы можем сделать для других – обеспечить их наилучшими условиями для поиска собственного пути и позволить им, если это необходимо, учиться на собственных ошибках. Чтобы расти, людям нужна свобода. Если мы можем помочь этому, мы должны это сделать. В противном случае нам стоит, так сказать, оставить их в покое.
Страх и властьОхотиться на дичь – это ужасная
Причина короткой жизни,
Страха, страдания и ада,
Поэтому всегда непреклонно воздерживайся от убийства.
Те, кто пугают воплощенных существ,
Когда встречаются с ними, злобны,
Как змея, плюющаяся ядом,
Чье тело полностью покрыто нечистотами18.
В этих строфах Нагарджуна стремится отвратить царя от охоты, которая во многих культурах считалась царской забавой. Это была забава, которая требовала контроля над большими участками территории, обеспечивала отдых, напоминающий военные действия, и позволяла царю показать свое искусство наездника и тактические навыки. В то же самое время, охота представляла собой возврат к повседневным схваткам с другими видами, в которые наши неолитические предки были вовлечены до появления сельского хозяйства и животноводства. Помимо того, что это была аристократическая подготовка к войне, она позволяла мужчинам ощутить свою примитивную инстинктивную природу с ее жаждой возбуждения и жестокости. Также существовало желание съесть побежденное животное и таким образом впитать его силу. Более того, именно охота, по-видимому, первоначально определяла структуру власти в неолитических племенах, по крайней мере, относительно мужчин. Должно быть, древнему индийскому царю было непросто отказаться от этой забавы, не подвергая опасности свой авторитет.
Сильный страх может привести к распаду чувства «я» и даже стать причиной того, что мы отвергнем заветные личные ценности перед лицом угрозы собственной жизни
Нагарджуна, без сомнения, осознает все это, но, тем не менее, считает необходимым предупредить своего покровителя о духовной опасности поддаться соблазну охоты. Нашим предкам необходимо было охотиться ради пропитания, и для некоторых людей, ведущих племенной образ жизни, это неизбежно и в наши дни. Но когда нет нужды охотиться ради пищи, охота, как бы ее ни оправдывали, является погоней и убийством ради удовольствия, для насыщения жажды крови, и это совершенно не искусное нарушение первого наставления.
Внушение страха другим – один из способов ощутить себя более могущественным, и, в отличие от охоты, это выражение силы, которому поддаются почти все. Примечательно в этом отношении, что одной из форм даяния, практикуемых Бодхисаттвой, наряду с даянием Дхармы, является дар бесстрашия. Внушение ужаса другим можно посчитать столь же неискусным деянием, сколь искусно даяние бесстрашия.
В древние времена страх, вероятно, был более частой эмоциональной реакцией, чем в наши дни. Тогда существовало много сиюминутных угроз, с которыми можно было столкнуться, в то время как теперь мы от них защищены. Следовательно, мы менее склонны рассматривать выражение страха как нечто предосудительное, чем те, кто жил в те героические времена. Наше общество меньше нуждается в той физической храбрости, которая в прошлом обеспечивала защиту общины. Тем не менее, сильный страх все еще может привести к распаду нашего чувства «я» и даже стать причиной того, что мы отвергнем заветные личные ценности перед лицом угрозы собственной жизни. Внушение страха другим, следовательно, крайне неискусное деяние.
Как и желание, страх может быть позитивным. Подобно тому, как у нас должно быть здоровое желание измениться к лучшему, должен быть у нас и здоровый страх всего, что удерживает нас от следования пути духовного развития и преодоления себя. Многие из нас убаюканы повседневными делами до состояния ложного ощущения безопасности, но человеческое существование непрочно. Мы непременно умрем, и помнить об этом – вовсе не признак нездоровья. Мы должны «бояться» обусловленного существования как такового.
Но страх со стороны эго – неискусное состояние ума. Это прерывание, даже истощение энергии, и, следовательно, неискусно пробуждать подобный страх в других. Сам Нагарджуна сознательно использует пугающий образ, чтобы подчеркнуть это. Бойся бояться, как бы говорит он. Результат попыток внушить ужас другим будет действительно ужасным.
Страх – это примитивная животная эмоция, подобно похоти и ненависти, и примечательно, насколько популярная культура отвечает тому, чтобы подпитывать эти эмоции. Три жанра популярных фильмов, например, удовлетворяют нашу потребность пощекотать себя подобными эмоциями: порнографические фильмы, фильмы о жестокости и фильмы ужасов. Даже возбуждение приятного холодка ужаса, хотя это и не столь неискусно, как пробуждение ненависти или похоти, является несколько неискусным по той же самой причине.
В общественной жизни политики и журналисты, предсказывающие конец света, предупреждают нас об оружии массового поражения, терроризме, загрязнении окружающей среды, перенаселении, глобальном потеплении, результатах пассивного курения, опасностях велосипедной езды без шлема и так далее. Многие их предупреждения относятся к реальным угрозам и отражают искреннюю заботу о людях, и, несомненно, хорошо пробуждать заботу о благополучии других, включая благополучие будущих поколений, выбивая нас из склонности жить сегодняшним днем, ограниченно, в самодовольстве и заблуждениях. Однако мотивацию тех, кто сознательно стремится беспокоить людей, следует проверять. Люди могут впасть в ужас от насилия или его угрозы, но их можно напугать и более тонкими методами. Можно даже пристраститься к запугиванию других под маской заботы, и у некоторых людей определенно есть вкус к подобным вещам, как у других есть вкус к жестокости. Тот, кто приносит дурные вести, может втайне наслаждаться властью и влиянием на других и получать удовольствие, видя результат своих слов. Подобно этому, есть некое темное веселье в том, чтобы действительно внушать людям страх. Далеко не каждый, кто приходит с мрачными предупреждениями, заботится о благополучии других, кого он заставляет холодеть от ужаса. Во время Второй мировой войны тех, кто занимался «распространением тревоги и уныния», часто называли «угрюмыми Джимми», и это осуждалось по вполне понятным причинам, поскольку в те времена хватало серьезных реальных угроз. Любая оценка опасности должна быть реалистичной, но позитивной.
К несчастью, даже те, кто предупреждают нас о духовных опасностях, далеко не всегда лишены корыстного интереса. Подобно некоторым проповедникам геенны огненной в давние дни, они могут делать это для того, чтобы насытить собственное желание властвовать. Если кто-то вселяет в людей страх Божий не из заботы об их духовном благополучии, а просто для того, чтобы довести их до малодушного ужаса, лучше управлять ими и контролировать их, такое лицемерное поведение достойно всякого порицания.
Бодхисаттва, напротив, распространяет уверенность и счастье, как в следующей строфе:
Подобно тому, как крестьяне довольны,
Когда собираются огромные тучи,
Так и те, кто радует воплощенных существ,
Встречая их, приносят пользу19.
Здесь Нагарджуна отсылает нас к началу муссона. И в наши дни фермеры в Индии все еще беспокойно вглядываются в небо, ища первые муссонные облака, потому что если дожди придут даже несколькими днями позже, урожай будет бедным. Когда муссон все-таки приходит вовремя, фермеры действительно очень рады. Стремление порадовать существ, которое считается основным в буддизме, особенно в Махаяне, является очень важным. Сделать людей счастливыми, пробудить в них позитивные эмоции – одно из главных занятий Бодхисаттвы (а Бодхисаттва – идеальный буддист буддизма Махаяны). Это не означает, что он просто развлекает людей. Дарование радости всем существам не подразумевает ничего игривого, это означает пробуждение в них истинной радости, в том смысле, что Бодхисаттва помогает людям преодолевать их глубочайшие страхи и беспокойства и пробуждает их к истине Дхармы.
Самые важные качества для Бодхисаттвы, как и для любого, чья жизнь подразумевает учительство или руководство другими буддистами, – это вдохновение и метта
Это противоположно тому, чтобы сделать себя более могущественным. Это не попытки контролировать других в своих собственных целях. Вы подобны дождевой туче, вы даете людям, что они хотят и в чем нуждаются, чтобы стать подлинно счастливыми. Подобно дождевой туче, вы открываетесь и отдаете себя. Важное следствие из этого заключается в том, что желающий стать Бодхисаттвой должен быть радостен. Вы не можете доставить радость другим, если вы сами не радостны. Если вы хотите сделать других счастливыми не просто теоретически, если вы хотите сделать что-то, чтобы они стали счастливы, вам нужно самому быть эмоционально позитивным. Если вы зануда, прорицатель адских мук и катастроф, если вы угрюмый Джимми, вы вряд ли на пути к тому, чтобы стать Бодхисаттвой.
Поэтому, если вы ищете буддийское учение, следуйте радости. Буддийский центр или община должны жить в счастливой, дружной и мирной атмосфере. Самые важные качества для Бодхисаттвы, как и для любого, чья жизнь подразумевает учительство или руководство другими буддистами, – это вдохновение и метта. Если вы, например, не можете назвать семь бодьянг, это не так уж важно. Но вы не можете обойтись без вдохновения и метты, и их нужно развивать. Вдохновение можно развивать с помощью проведения пудж (поклонений) и посредством развития духовной дружбы. Метта пробуждается в практике метта-бхаваны, в которой вы развиваете чистосердечное желание благополучия прежде себе, потом близкому другу, потом какому-то человеку, к которому вы особо ничего не чувствуете, а, в-четвертых, тому, кто вам не нравится, прежде чем, наконец, не развить равную заботу обо всех людях, а со временем – и обо всех живых существах, где бы они не находились. Ни одна практика не способствует в большей мере соблюдению первого наставления или стремлению жить в соответствии с идеалом Бодхисаттвы.
Практика метта-бхаваныМетта-бхавана – ключевая буддийская практика. Метта означает положительно и тепло реагировать на людей, независимо от их отношения к тебе. Не нужно практиковать другие брахма-вихары, каруну (сострадание), мудиту (сорадость) и упекшу (равностность) по отдельности, для того, чтобы проявлять подобную реакцию, хотя иногда вам и может захотеться исследовать их в контексте собственной медитации. Однако нужно понять, что остальные три брахма-вихары основаны на фундаменте метты. Если вы не способны практиковать метта-бхавану, не чувствуете доброго расположения ни к себе, ни к другим, практика любой другой брахма-вихары ничего не даст. Если попытаетесь зародить сострадание само по себе, например, без твердого основания метты, вы выдавите из себя только сентиментальную жалость или ужасное беспокойство. Или возьмем упекшу. Без метты это просто равнодушие. Как одна из брахма-вихар, упекша возникает, когда вы развиваете одинаковое ощущение метты ко всем живым существам, как на последней ступени метта-бхаваны.
Часто именно психологически слабый человек ведется на это, и, боюсь, что это может случиться даже в духовной общине
Если вам доведется не испытывать склонности к сессии метта-бхаваны, это, вероятно, случится потому, что вы будете ощущать легкое раздражение и желание, сознательно или бессознательно, потворствовать этому чувству. И вы говорите себе: «Сегодня мне что-то не везет с меттой – поделаю-ка вместо этого я осознанное дыхание»20. Но все должно быть наоборот. Тот факт, что вы чувствуете раздражение, – отличная причина практиковать метта-бхавану, потому что раздражение часто можно рассеять с помощью нее. Даже если обычно вы испытываете трудности с практикой, скорее всего, вы все равно ощутите пользу от нее – даже если эта польза проявится позже. Может быть, вам не удастся зародить никакой метты во время самой практики или даже сразу после нее, но изменения в вашем состоянии обязательно произойдут.