Шизо и Зоо

Меня завораживала природа. Особенно понравилась река Окаванго. Дорога к ней была унылая, однообразная, саванна – одним словом, но слоны меня тянули к себе. Я не понимал, что я здесь делаю. Почему зов природы привёл именно сюда?

– Тук-тук? Папа, ты дома?

– Да, сыночек, проходи! Я как раз хотел с тобой посоветоваться.

– По поводу?

– Может, возьмём машину напрокат, поедем, пофоткаем вместе животных?

– Отличная идея!

– Я думаю, нам нечего больше делать в парке. Собирай вещи, прокатимся по стране.

– Да! Да! Да! Ура!

– Я рад, что ты рад.

– Па? Прости меня.

– Да не бери в голову, мой любимый. Ты ни в чём не виноват. Говорят же, бог наказывает детьми.

– Очень смешно. Выходит, что ты совершил что-то ужасное?

Мы расхохотались и принялись складывать сумки.

Удивительно, но в Ботсване отличные дороги, которые совершенно спокойно переходят жирафы. Сколько же пришлось ждать, пока эта медленная пятнистая шпала уступит нам дорогу! Я думал, если она сейчас споткнётся, упадёт, то преградит нам наше путешествие до вечера, пока не приедут защитники животных с подъёмным краном. Папа смеялся над моими забавными мыслями. Раньше я думал, что национальной парк – это что-то типа закрытого, огороженного загона, в котором сидит, грубо говоря, пара слонов и обезьян. Но нет же! Они просто передвигаются по улицам, по городу. Наоборот, люди защищают себя и свои дома заборами, дабы уберечься от нападения львов, гиен, и многих других хищников, рыщущих в поисках халявной еды. Такое впечатление, что всё вывернулось наизнанку. Люди – в клетках, а звери на свободе правят миром. Если бы они ещё умели дрессировать народ, тогда я с точностью мог бы отметить, что мы, цирковые животные, которые провели годы в клетках, отомстили за свои страдания.

– Па?

– Да, сыночек?

– Я думаю, меня сюда занесло, чтобы я понял, что не во всём мире издеваются над животными. Что мы – зверята, ещё те мучители народа!

– Да Фредди, ты прав. Ты знаешь, как жители Ботсваны страдают от нападения львов на свой скот?

– Ты мне не рассказывал.

– Они не имеют права выстрелить в льва, даже если застали воришку прямо в загоне для коров, на собственной ферме.

– Да ты что! Но государство возмещает ущерб?

– Да, они выплачивают деньги за убитых животных.

– Сколько?

– Понятия не имею. Слоны твои – тоже хулиганы ещё те! Вытаптывают растения и ломают деревья.

– Это я знаю. Они вредят природе больше, чем съедают за жизнь. Вот бы натравить на них нашу маму! Сломал дерево, жри, давай! Показала бы она им тут!

– А-ха-ха! Ты такой смешной, Фредди. Что у тебя за фантазия?

– Па? Слушай! Мне стало легче на душе.

– Отчего?

– Теперь я не так зол на людей, правда.

– Фредди, мы живём не в саванне, а в Женеве. Иначе и быть не может, что мы видим животных в клетках, это нормально. Я понимаю твою агрессию. Пообщавшись с тобой, я многое понял и полностью с тобой солидарен. Животные должны жить на воле! Все без исключения. Но пока это невозможно изменить, для начала необходимо бороться с цирками. Это кощунство. Я тебе в этом помогу.

– Теперь я понял, ты мне не просто отец, ты мой настоящий друг!

– И ты мой лучший друг!

– Кстати, как ты относишься к корриде?

– Это стоит раз увидеть, но также стоит отменить.

– Я не смогу на это смотреть! Честно!

– Я где-то читал, что все эти игры пришли в мир от древних римлян, когда рабы бились с подневольными животными. На заключённых выпускали голодных львов или тигров, которые на глазах у людей отгрызали куски человеческой плоти.

– Вот уроды!

– Испокон веков народу нравятся кровожадные зрелища. Например, чудовищной популярностью пользовались: гильотина, приблудные сожжения и многое другое.

– Почему? Чем хуже людям, тем лучше остальным, получается?

– Сыночек, людьми во все времена правила зависть, алчность, трусость и неуверенность в себе. В народе это нормально – радоваться несчастьям других.

– Папа, я никогда никому не завидовал! Мне неважно, что у человека есть, и богат ли он. Для меня любой человек – это человек!

– Ты, Фредди, вместо друзей, школьных драк, и прочего другого баловства, придумал себе второе я – азиатского слона. Таким образом, ты избавился от людского гнёта, обошёл всех стороной.

– Меня, если честно, вообще не интересуют чужие проблемы, мысли. В какой-то мере даже раздражают. Я никогда не слушаю, что мне говорят люди. Вернее, делаю вид, что слушаю, но тотчас могу за ненадобностью забыть.