Невешайнос и перстень Звездочёта

– Я ведь не волшебник, и отец, и дедушка у меня не были волшебниками. Разве можно научиться волшебству, если ты сын простых людей?

– Главное, дружок, ты должен захотеть и поверить в свои силы. И не вешай нос от неудач, помни своё прозвище.

Прозвище своё Тул, конечно, помнил, но неудачи его, действительно, обескураживали. Под руководством сударыни он пытался внушать Эму, но тот совершенно не поддавался его влиянию, а об учителях и говорить нечего.

За три недели занятий Тулу ни разу не сопутствовал успех. Ни Эм, ни другие обитатели дома ни разу даже не зевнули, когда Тул внушал им мысленно: «Спите, спите, спите».

Сударыня Лип просто не знала, что и предпринять, пока дядюшка Теренс не посоветовал:

– Конечно, Тулу мешают его голубые глаза. И их ведь не перекрасишь. А что, если он наденет тёмные очки?

– Как это, тёмные очки? – не поняла сударыня Липа, – разве такие бывают?

– Давайте попробуем. Очки я сделаю из обыкновенного стекла, а потом слегка закоптим их над свечкой.

Так и сделали. И когда Тул с некоторым недоверием надел очки и стал вечером во время занятий музыкой внушать своему двоюродному брату: «Спи, спи, спи» – тот зевнул несколько раз во весь рот, а потом прилёг на диван и заснул, не взирая на игру Легати, чем немало обидел его. Легати даже пожаловался сударыне Липе на неучтивость своего любимого ученика. Но сударыня Липа только обрадовалась, узнав от Тула, как было дело, и, к недоумению Легати, ничего не сказала Эму. Чёрные очки, действительно, помогли Тулу.

Потом в этих же очках Тул заставил во время занятий по фортификации заснуть Гремона, чем привёл в великое смущение бравого вояку. Тот, не понимая в чём дело, проснувшись, бормотал в своё оправдание что-то о бессонной ночи.

Воспрянул духом после первых успехов и сам Тул. Но, конечно, надо было ещё работать, и работать, чтобы внушение происходило и без очков.

Через месяц мальчики должны были возвращаться домой, но сударыня Липа, заручившись согласием Клема и Анны, оставила их ещё на две недели. Легати уехал по истечении месяца заниматься музыкой с дочерьми короля. Все занятия теперь посвящались искусству фехтования и войны. После недели занятий Донезио вызвал на бой сразу трёх противников – обоих молодых друзей и Гремона. Последний, правда, обвинил Донезио в хвастовстве, заявив, что справиться с ним и один, но Донезио настоял на своём.

Чтобы не драться на улице, пришлось вынести из самой большой комнаты – столовой всю мебель. Сударыня Липа, Ильда и молодой парень, ухаживавший за лошадьми (сударыня купила ещё одну), коровой и птицей, встали в дверях.

Донезио встал посредине комнаты, а его противники расположились почти с трёх сторон, в центре – Гремон, справа от него Тул, слева Эм.

Перед началом боя соперники приветствовали друг друга изящными поклонами и взмахами шпаг. Сигнал к началу боя дала сударыня Липа. Гремон сразу же попытался завладеть инициативой, всё-таки он был вдвоё старше своего противника и раза в полтора тяжелее.

Но Донезио молниеносным выпадом отбил шпагу Гремона так, что она взлетела к потолку и сам напал на Эма, тут же повернулся и отбил выпад Тула. Скрещивающиеся шпаги высекали искры. Звон стоял почти как в прошлую зиму в кузнице, когда ребята под руководством дядюшки Теренса делали саблю.

Донезио ни секунды не стоял на месте, то поворачиваясь во все стороны, то отскакивая назад или в бок, так что временами казалось, будто Гремону и его молодым соратникам противостоит не один человек. Гремон, надеявшийся на лёгкую победу, был задет не на шутку, забыв осторожность, он ринулся прямо вперёд, стараясь прижать Донезио к стене, где он был бы лишён возможности маневрировать, но…наконечник шпаги Донезио упёрся ему прямо в живот.

– Сударь, вы убиты! – воскликнул Донезио.

– Чёрт возьми, вы правы!

И Гремон отошёл к зрителям. Но Эм и Тул доказали своему учителю, что они не зря отнимали у него время. Ловко отбивая его выпады, они сами то и дело переходили в атаку. Но вот Донезио сделал вид, что собирается нанести укол Эму, вдруг отпрыгнул в сторону, и упёр свою шпагу в ребро Тулу.

Число зрителей ещё возрасло. Бой Эма с Донезио пришлось прервать из-за быстро надвигающейся темноты, драться на шпагах при свечах не разрешила сударыня Липа. Противники пожали друг другу руки и все дружно принялись таскать мебель, готовя столовую к ужину. Гремон был очень расстроен своим поражением и заявил, что по возвращении в столицу он станет брать уроки у лучшего фехтовальщика королевства.

– У кого же это? – поинтересовалась сударыня Липа.

– Да у кого же ещё – у Донезио, конечно, – ответил старый вояка. И все вздохнули с удовлетворением: поражение не сделало Гремона несправедливым.

За день до окончания занятий состоялись поединки Донезио с каждым из троих.

Два поединка закончились победой учителя фехтования, третий, продолжавшийся более получаса, победителя так и не выявил. Вы, наверное, догадались, что и на этот раз противником Донезио был Эм.

На другой день с утра Донезио и Гремон уезжали в столицу с возницей, прибывшим за ними, а Тул и Эм опять с дядюшкой Теренсом уехали на Гордом. Мороз был ещё сильнее, чем в прошлый раз, поэтому по совету сударыни Липы сделали длительную остановку с ночлегом в Волчьей Поляне.

Ребятам, конечно, хотелось скорее попасть домой, но они понимали, что в такой сильный мороз лошади тяжело, да и ослушаться сударыни Липы, которая столько сделала для них, они не могли.

Ночевали на постоялом дворе, там же и ужинали. За столом сидели несколько купцов, направлявшихся в столицу. Когда разговорились, оказалось, что некоторые из них недавно были в Тилюдии.

Один купец рассказал, что тилюдские ремесленники стали плохо выполнять заказы. Кузнец, у которого он всегда покупал замки, на этот раз смог выполнить только половину заказа и, когда купец поинтересовался, в чём дело, кузнец показал целую кучу наконечников для стрел и копий, которые он сделал для армии Тилюда.

– Я ему говорю, – рассказывал купец, – ты ведь и раньше делал наконечники, и замки по моему заказу, а теперь что же не сделал? А он отвечает, что раньше на десять замков приходился один наконечник, а теперь наоборот, на десять наконечников – один замок.

– А мне тоже, – вмешался в разговор другой купец, – должны были в Тилюдии сделать десять штук сукна, а сделали только две. Спрашиваю, почему же не сделали, говорят сделали, но почти все пошли на мундиры.

Дядюшка Теренс сказал ребятам, что об этих разговорах он обязательно сообщит сударыне Липе, а та известит короля. Видимо, тилюдовцы готовятся к войне. А Тул с тревогой подумал, выдержит ли Приморское королевство тилюдовцев. Ведь надеяться надо было только на свои силы. К тому же засушливое лето подорвало продовольственные запасы страны, а у Тилюда как раз был хороший урожай…

За вторую половину зимы никаких событий не случилось, в самом конце её приехала сударыня Липа специально, чтобы неделю позаниматься с Тулом. В тёмных очках у него дело шло неплохо, но без очков получалось значительно хуже. Это огорчало и учительницу, и ученика. Договорились, что в конце мая, когда немного схлынут весенние заботы и ещё будет время до сенокоса, Тул придёт к сударыне Липе на неделю другую, чтобы продолжить занятия волшебством внушения.

Но конец мая принёс неожиданные тревоги и дела.