Ретры Ликурга
- -
- 100%
- +
– Прости меня, – прошептал спартанец.
– За что? – сквозь слёзы вырвалось у Елены.
– Я не могу ввести тебя в свой дом. Я не могу подойти к тебе. Я вынужден скрывать наши отношения, пока не кончится траур.
Елена взяла сына царя за руку и, доверительно вглядываясь в темноте в его глаза, тихо, но твердо спросила:
– Ликург, а вдруг богам неугоден наш союз?
– Как?!
– Сам посуди: все произошло тогда и именно так, чтобы никто и не узнал о наших отношениях, чтобы даже мы сами не могли о них никому сказать ни слова.
– Мы не знаем волю богов, но мы сделали выбор и теперь должны до конца пройти свой путь, – рассудительно ответил Ликург. По тому, как он говорил, было видно, что он много размышлял над этим, и теперь говорил легко и свободно:
– Одиссей десять лет не мог достичь берегов родной Итаки. Сколько испытаний, сколько соблазнов, сколько невзгод и препятствий воздвигли боги на его пути. Разве смог бы он обнять Пенелопу и сына, если бы усомнился, если бы не сделал всё, что мог, если бы не проявил чудеса храбрости?
– Не смог бы, – согласилась Елена.
– Вот и мы не имеем права отступать. Мы должны сделать всё, что в наших силах. Тогда, по крайней мере, нам будет не в чем себя упрекнуть.
– Да, да, – закивала головой Елена, – если кто-то из нас отступит, то это будет хуже предательства.
Она прерывисто вздохнула и, собравшись с силами, призналась:
– Но меня мучают сомнения.
– Какие?
– А если твой отец погиб из-за нас? Если боги таким образом наказали нас за то, что мы поступили вопреки родительской воле? Мы не соизволили даже обратиться к ним за благословением!
Елена не сдержалась и заплакала, спрятав лицо на груди возлюбленного.
– Допустим, это так, – глухо произнес Ликург, нежно обняв суженую за плечи. – Мы всё равно должны пройти свой путь до конца. Только тогда станет известно, правы мы или нет, погиб отец по наше вине или по другой причине, ожидает нас разочарование или катарсис.
– Я согласна, – всхлипнула Елена, – только что я могу сделать? От меня ничего не зависит.
– А молитва! Кто мы, смертные, без бессмертных? Жалкие ничтожества! Разве мы на что-то способны без заступничества мудрой Афины, ясноликого Аполлона и могучего Зевса?
– Я день и ночь буду приносить жертвы всем богам и молить их о помощи.
– Только обо мне не забывай, – попросил Ликург.
– Что я могу для тебя сделать? – беспомощно развела руками Елена.
– Очень много!
– Как?
Сын царя смутился.
– Мне стыдно признаться, но, стоя у отцовского праха, я думаю о тебе. Я всё время стараюсь увидеть тебя, и когда мне это удается, сердце наполняется радостью. Я корю себя, но ничего не могу поделать, и мечтаю о том дне, когда кончится траур. Будь я царём, то запретил бы так много дней оплакивать усопших. Нельзя долго предаваться печали. Она забирает у живых силу и разрушает волю.
– Тогда я ночью буду молиться, а днем бродить за тобой, как тень, – сквозь слёзы улыбнулась Елена.
– Если не будешь спать, то точно станешь тенью, – в тон ей ответил Ликург. – Ты уж, пожалуйста, найди время и для себя, чтобы я видел тебя во всей красе.
– Ты много от меня хочешь.
– Вот, а говорила, что не знаешь, куда деть себя от безделья.
– Хорошо, я буду лучше всех.
– Вот и прекрасно.
Спартанец расцеловал возлюбленную.
– Ну, мне пора.
– Иди, ты успокоил моё сердце, – целуя Ликурга, прошептала Елена, – хотя это я должна была заботиться о тебе.
– Зато ты вознесла меня к звездам, – ответил сын царя.
Они расстались. Елена пошла в храм Афины, а Ликург вернулся на площадь, где ни на мгновение не прекращались траурные обряды.
Пылали костры, на которых жарили быков для бессмертных и смертных; вокруг огней воины исполняли ритуальные пляски; под звуки авлосов жалобно пел женский хор; непрерывно приносились жертвы богам Аида. Каждый жест, каждое слово, каждый звук помогал душе Эвнома облегчить путь в обитель мертвых.
Ликург подошёл к Полидекту, застывшему у смертного одра, и легким прикосновением вывел его из оцепенения. Старший брат, словно очнувшись, тряхнул головой и горестно вздохнул:
– Это я повинен в смерти отца.
– Брат, перестань себя корить – убийца известен.
– Я стоял рядом, – будто не слыша, продолжал монотонно говорить Полидект, – и мог помешать, мог схватить убийцу за руку, мог подставить под удар свою грудь, но я ничего не сделал. Трус!
Тело Полидекта содрогнулась от рыданий. Ликург обнял брата за плечи и возразил:
– Нет, это я виноват.
– Не выдумывай – в тот день тебя не было в Спарте.
– В том— то и дело: в тот день я похитил девушку без благословения её родителей, без благословения Эвнома.
– Ну и что с того? – непонимающе спросил Полидект. – При чем тут смерть отца?
– Своим поступком я прогневал богов. Они покарали меня, лишив отца жизни.
– Не будь наивным: я уверен, что убийство царя не случайно.
– Как?
Полидект вплотную приблизился к Ликургу и прошептал, хотя рядом никого не было:
– Я уверен, что это заговор.
– Чей?
Старший брат замялся и ответил уклончиво:
– Я точно не уверен – не хватает доказательств.
– Надо допросить убийцу, – загорелся Ликург.
– В том— то и дело, что он мёртв.
– Как? Кто его убил?
– Леонид, брат моей жены Горги.
– Странная спешка, – согласился Ликург, – по обычаю, убийцу должны принести в жертву, когда запылает костер, уносящий в Аид душу Эвнома.
Полидект понимающе кивнул:
– Леонид пронзил его грудь кинжалом сразу после убийства царя.
– Что за варварский обычай ходить с оружием на народные собрания, словно на войну! – вскричал Ликург.
– Я введу запрет на ношение оружия в мирное время, – решительно заявил Полидект, – но прежде всего обстоятельно потолкую с Горгой и Леонидом.
– Будь осторожен, – предостерег брата Ликург, – если это заговор, они не остановятся ни перед чем. Нам надо быть вместе. Я в твоём распоряжении.
– Спасибо, брат. Как только разберемся с заговорщиками, закатим такую свадьбу, кукую свет не видывал.
Они незаметно обменялись рукопожатием.
Ретры о рождении
Новорожденный ребёнок принадлежит Спарте.
Полидект не успел раскрыть заговор. Вскоре после вступления на престол, он внезапно умер при весьма загадочных обстоятельствах. Вечером царь вошёл в покои своей жены Горги энергичный и здоровый, а утром был уже неподвижный и мертвый. Ликург, который нежданно-негаданно остался единственным претендентом на царский престол от рода Еврипонтидов, сразу после похорон решил провести тщательное расследование и прежде всего обстоятельно поговорить с Горгой. Однако, она сама тайком навестила ночью Ликурга. Ираклий, единственный стражник и слуга в доме, не посмел остановить царствующую вдову, и та буквально ворвалась в спальню будущего царя. Ошарашенный Ликург не успел протереть глаза, как обнаружил Горгу в своей постели. Та тесно прижалась к нему пышной грудью и страстно прошептала:
– Наконец-то.
– Что?
– Наконец-то ты мой.
– Но…, – попытался возразить Ликург, но Горга не дала ему и слова сказать:
– Я мечтала о тебе всю жизнь! С самого детства! Ты мой возлюбленный! Ты и только ты!
– А как же Полидект? – удалось вклиниться Ликургу с вопросиком в пылкое любовное признание.
– Я никогда его не любила. Моего согласия никто не спрашивал. Нас поженили наши отцы в интересах Спарты. А я всегда хотела только тебя.
Горга, как змеями, обвила руками шею Ликурга, но тот аккуратно разнял их.
– Погоди.
– А чего ждать?
– Вначале надо выяснить от чего умер Полидект.
– А тут и выяснять нечего: взял и умер. Люди, к несчастью, смертны.
Ликург с сомнением покачал головой:
– Человек умирает от болезни, от старости или от того, что его убивают. Полидект, как мне известно, был молод и ничем не болел.
– Думаешь его убили? – с наивным испугом удивилась Горга. – Ах! Где раны? Где кровь?
– Люди изобрели столько способов убивать друг друга, что, кажется, только этим они и занимаются. Полидекта могли задушить, утопить, отравить… и никаких ран и крови. А человека нет.
– Никто его не убивал! – вскричала Горга. – В спальне, кроме нас, никого не было. Он просто заснул и не проснулся. Лёгкая смерть.
– Ты никуда ночью не отлучалась? – деловито спросил Ликург.
Вместо ответа Горга осуждающе нахмурила брови:
– Уж не меня ли ты подозреваешь? Только зачем? Думаешь, мне надоело быть царицей?
– Не думаю, – машинально ответил Ликург и хотел уже высказать подозрения, с которыми поделился с ним старший брат, однако вовремя спохватился. Возможно, заговорщики хотели выяснить, что знает Ликург о заговоре, что успел рассказать ему Полидект. Столь поспешное убийство старшего брата могло быть вызвано только тем, что он раскрыл заговор. Если невзначай проговориться, то можно очень просто лишиться жизни. Поэтому лучше пока прикинуться простачком.
– Тогда зачем мне его убивать? – недоуменно развела руками Горга.
– Ты же сама сказала, что никогда его не любила.
– Ах, вот оно что! – расхохоталась вдова. – Ты думаешь, что я убила мужа из-за тебя?
– Почему бы и нет.
– Ну, конечно же. Иди ко мне, мой герой!
– Погоди, – предостерегающе поднял руки Ликург, – я понимаю, что это не ты убила Полидекта. Но кто— то же это сделал?
– Вот и выясняй, – беззаботно прощебетала Горга, – только прежде возьми меня в жены. В конце концов, ты обязан это сделать по нашему древнему обычаю. Ты должен жениться на жене умершего брата.
– Обычай древний, но неправильный, – не согласился Ликург, – брат уже может быть женат, а две хозяйки в доме вряд ли смогут ужиться. Лучше оставить вдове состояние, чтобы она нашла мужчину по сердцу.
– Ты хочешь оставить мне царство? – съязвила Горга. – Оставляй, и я все равно выберу тебя.
– Погоди, прежде я должен найти убийц Полидекта.
Горга вскочила с ложа и заметалась по спальне:
– Полидект! Полидект! Его не вернуть. А ты просто не хочешь жениться на мне! Хочешь сам царствовать! Без меня!
Ликург не стал её разубеждать и спокойно наблюдал, что вдова ещё выкинет. Та не заставила себя долго ждать и, вперив огненный взгляд в Ликурга, угрожающе изрекла:
– Так знай, тебе недолго царствовать!
– Меня убьют, как Полидекта?
– Глупый, всюду тебе мерещатся заговоры. Всё намного проще.
– Так скажи.
– Я подумаю.
– Если есть что сказать, не стоит ходить вокруг да около.
– Тебе это вряд ли понравиться.
– Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Горга многозначительно погладила свой живот:
– Я понесла от Полидекта.
– Правда? – воссиял Ликург. – Слава богам!
– Не юродствуй, как только он родится, ты из царя превратишься в обычного опекуна.
– Вот и прекрасно!
Горга подозрительно посмотрела на Ликурга:
– Ты страшный человек! Ты так умеешь скрывать свои чувства, что я почти поверила. Только меня на мякине не проведешь: человек никогда не откажет себе в удовольствии царствовать, ни за что и никому не уступит ни крупицы власти и отцу родному перережет за неё глотку.
Слушая вдохновенную тираду вдовы, Ликург ясно осознал, что она никогда не поверит в искренность его слов, потому что по себе меряет. Да и стоит ли убеждать человека в том, что недоступно его пониманию?
– Хорошо, что ты предлагаешь? – устало вздохнул Ликург.
– Ради тебя я готова пойти на жертву, – уклончиво ответила вдова.
– Какую?
– Которая позволит царствовать тебе всю жизнь!
– Я не понимаю.
– Ты прекрасно всё понимаешь. Женись на мне, и я сделаю это.
– Что?!
Горга указала на живот:
– Ты ведь не хочешь, чтобы он наследовал трон? У нас ещё будут общие дети.
У Ликурга в ужасе округлились глаза.
– Ты предлагаешь…, – он не договорил и указал дрожащим пальцем на чрево вдовы.
– Какой ты догадливый!
– Ты готова избавиться от собственного ребенка? – всё ещё не мог поверить Ликург.
– Ради нашего счастья! Ничто не должно его омрачать.
Ликург больше не сомневался в том, кто убил его отца и брата. Кто готов погубить собственного ребёнка, способен на любое преступление.
– Теперь ты веришь мне? – продолжала неистовствовать Горга. – Веришь в мою любовь?
– Да, – выдавил из себя Ликург. Сейчас он думал только о том, как спасти будущего сына Полидекта. Но ведь своим согласием он обрекал его на гибель!
– Ну, наконец-то, – облегченно выдохнула Горга, – иди же ко мне.
– Нет! – в ужасе воскликнул Ликург, – мы повредим плод!
– Какая разница? – рассмеялась женщина. – Я сегодня его вытравлю.
– Я хотел сказать, что это опасно для твоего здоровья.
– Какой ты заботливый, – томно проворковала вдова, – не то что Полидект.
Ликурга вдруг озарило. Случайно вырвавшаяся фраза открыла путь к спасению. Мысленно взмолившись богам, он стал поспешно убеждать Горгу:
– И плод я не позволю травить. Я не могу тобой рисковать.
– А что будешь делать с ребёнком?
– Брошу в пропасть, – как можно равнодушнее ответил Ликург и для убедительности добавил:
– Так будет вернее и надежнее.
– А ты растёшь прямо на глазах, – расплылась Горга в улыбке. – Когда свадьбу сыграем?
– Как только закончится траур. Ты, главное, не волнуйся и иди домой. Я пришлю нянек, чтобы они заботились о тебе и исполняли все твои желания.
– А поцелуй? – капризно потребовала Горга.
Закрыв глаза и еле себя пересиливая, Ликург чмокнул вдову в губы. В нос ударил мощный поток благовоний. Сразу вспомнился освежающий аромат волос Елена, навевающий запах гор.
Ликург приказал Ираклию проводить Горгу до дома и, оставшись там, глаз с неё не спускать, а сам помчался к матери Полидекта, размышляя по дороге, кому можно довериться. Без соратников в этом деле не обойтись, но круг посвященных должен быть весьма ограничен, чтобы о его плане вдова не узнала раньше времени. Мать Полидекта узнает обо всем первой. Для женщины, потерявшей сына, нет более радостной вести, чем весть о том, что у неё будет внук (Ликург почему-то не сомневался, что Горга родит мальчика). Да и невозможно представить более надежного союзника. Диодора сделает все возможное и невозможное, чтобы внук благополучно появился на свет.
Так оно и случилось. Диодора готова была сама бежать в дом Полидекта и мыть ноги бывшей невестке, но Ликург её вовремя остановил:
– Горга не должна даже заподозрить тебя в том, что тебе что-то известно о её беременности.
– Но я же могу навестить вдову моего сына.
– Каждое твое посещение станет для неё испытанием. Она будет опасаться проговориться, бояться, что ты заметишь её беременность.
– А не лучше разоблачить её прямо сейчас! – в сердцах воскликнула Диодора.
– Нет, – покачал головой Ликург, – пусть она пребывает в радостном настроении. Тогда и ребёнок родится здоровый.
Диодора согласно кивнула и снарядила к Горге целый отряд самых лучших и преданных служанок и нянек, наказав им так лелеять её и заботиться о ней, окружить таким вниманием, чтобы ни на мгновение не оставлять одну, особенно ночью.
Закончив дела, Ликург послал Ираклия за Еленой и спешно направился в пещеру, где назначил встречу. Елена не заставила себя долго ждать и, прильнув к Ликургу, с тревогой спросила:
– Что стряслось?
Ликург в растерянности отвел глаза. А что сказать? Как ни крути, а получается, он предал Елену. Он дал слово взять в жены Горгу. Он скрыл от всех, что втайне заключил брачный союз с Еленой. Он не посоветовался и ни о чём не предупредил возлюбленную. И кто он после этого? Да, обстоятельства вынуждали так поступить и не позволяли медлить, но разве это снимает с него вину? Разве Елене от этого легче?
Елена видела подавленное состояние Ликурга и не торопила его, понимая насколько ему тяжело. Она с тревогой слушала, как учащенно бьётся его сердце, и с трепетом ожидала страшного признания.
– Я подлец! – вскрикнул Ликург.
– Не оскорбляй моего любимого человека, – улыбнулась Елена.
– Кого? – вытаращил глаза спартанец.
– Тебя.
Оба непроизвольно рассмеялись. Ликурга отпустило, и он, как на духу, подробно рассказал о событиях минувшей ночи.
Елена не могла поверить своим ушам:
– Неужели Горга способна на такое?
– Не знаю: сказать – одно, а сделать – совсем другое.
– Мы отвечаем за свои слова также, как и за поступки.
– Вот именно! – в отчаянии воскликнул Ликург и поник головой:
– А я солгал.
Елена обняла возлюбленного:
– Не кори себя.
– Как! Ты не осуждаешь меня?
– Ни в коем случае: ты принял единственно верное решение.
– Ты так считаешь? – всё ещё не мог поверить Ликург.
– Если бы ты не пообещал Горге жениться на ней, то был бы уже мёртв, как Эвном и Полидект. А если бы согласился вытравить плод, то вдова тут же обвинила бы тебя в том, что ты заставил её это сделать.
– Я?
– А кто же еще? Не может же мать по своей воле загубить собственное чадо. Как ты думаешь, кому поверят, тебе или Горге?
– Я бы поверил матери, – честно признался Ликург.
– Вот видишь, ты чудом спасся, ты проскользнул между Сциллой и Харибдой. Ты продлил свою жизнь до рождения царя.
– Ты говоришь так, будто меня можно зарезать, как жертвенного ягненка. Ты думаешь, я не смогу защититься от беременной женщины?
– Наивный, всем заправляет Леонид, брат Горги. Она лишь послушно выполняет его волю. Он спит и видит себя на троне.
– Откуда ты знаешь? – удивленно вскинул брови Ликург.
– Я тоже зря времени не теряла, – задорно подмигнула ему Елена и уже серьёзно добавила:
– Леонид набрал целую армию отъявленных головорезов, ходит по Спарте, словно герой, и сеет смуту между царскими родами, между богатыми и бедными, между дорийцами и ахейцами.
– А вот это я ему не позволю! – вскочил Ликург. – Я пока ещё царь и к тому же живой!
– О – хо – хо! – издала Елена боевой клич, потрясая воображаемым копьем. – Славная будет заварушка! Горны трубят охоту!
Ликург принял величественную позу и торжественно провозгласил:
– Отныне дети будут принадлежать не родителям, а Спарте. Их жизнь и судьбу будет решать герусия.
– Разве в Спарте есть такой совет?
– Будет!
– Вот теперь я вижу настоящего царя, – захлопала в ладоши Елена. – Иди и исполняй волю Зевса!
Слегка обалдевший Ликург послушно повернулся и направился к выходу.
– Нет, постой! Вначале ты исполнишь волю Афродиты.
Ликург резко повернулся и сбивчиво забормотал:
– Ты готова… ты простила… после всего…
– Я выжму из тебя всё до последней капли, – освобождаясь от пепелоса, гордо заявила Елена, – ты не то что не сможешь – ты не станешь смотреть на Горгу как на женщину.
– Ликург! – раздался снаружи гортанный крик.
– Кто это? – с тревогой спросила Елена.
– Ираклий, я узнал его голос.
– Мог бы и постучаться, – пошутила спартанка.
– Тогда бы я его не узнал, – глубокомысленно произнес Ликург. – Звать голосом – хороший обычай. Надо ввести его в Спарте. Когда стучат, не понять, друг пришёл или враг.
Елена с сожалением накинула одежды:
– Ступай, тебя ждут великие дела.
– Дела никуда не денутся, – с игривой улыбкой произнес Ликург, приближаясь к суженой.
– Нет, я не смогу, – мягко остановила его Елена. – У меня на душе не спокойно: вдруг что-то случилось.
Большая ретра
Власть в Спарте принадлежит народу.
В Спарте с приходом воинственных дорийцев исчезло спокойствие. Ахейцы, испокон жившие здесь, не смогли противостоять нашествию, но сумели договориться с завоевателями. Они отдали дорийцам часть земель, сохранив богатство и власть. К несчастью, дорийцы были воинами, а не земледельцами. Они не хотели и не умели вести хозяйство, выращивать ячмень и виноград. Они занялись не своим делом и прогорели. Вскоре земли вновь оказались в руках ахейской элиты. Обездоленные, погрязшие в долгах, но вооруженные до зубов дорийцы требовали нового земельного передела. Царские династии стремились использовать их недовольство для ослабления друг друга, что привело к хаосу. Власть была бессильна, в стране правили сила и произвол. Стремясь укрепить собственную власть, цари, угождая толпе, стремительно её теряли.
В таком состоянии находилась страна, когда Ликург приступил к правлению. Что он мог сделать, не имея ни опыта, ни денег, ни поддержки со стороны дорийцев, склонных служить тому, кто больше платит? Елена и Диодора – вот все его союзники. Он пока не мог довериться даже матери. Она, безусловно, хотела видеть его царем и могла быть против рождения Горгой наследника.
С грустными мыслями въезжал Ликург в Спарту. Навстречу шла Пифия, жрица Дельфийского оракула, как часто называли Аполлона. Ликург почтенно приветствовал служительницу бога, облаченную в нисходящий до босых ног хитон.
– Ищешь союзников? – вместо приветствия спросила Пифия.
Ликург вздрогнул от неожиданности:
– Откуда ты знаешь?
– Возьми в союзники Аполлона – он всё знает и всё может.
– Разве я достоин просить Феба об этом? – горько усмехнулся Ликург.
– А ты попробуй – не случайно же я тебя встретила.
– Ничего случайного не бывает, – согласился Ликург, – но у меня для Аполлона не найдется и достойных даров.
– Думаешь, бессмертным нужны приношения смертных? – покачала головой жрица.
– А что же?
– Богам нужно, чтобы люди были достойны их. К чему им дары тех, кто изменяет себе и богам?
Ликург почтительно поклонился:
– Спасибо тебе, мудрая жрица: я немедля отправлюсь в Дельфы.
Спартанец развернул коня и поскакал в главное святилище греков, приказав Ираклию собрать дары Аполлону и поспешать следом. У древних слово редко расходилось с делом.
Дельфы – главное святилище не только греков, но и всего Средиземноморья. По древнему преданию, его основал сын Зевса Аполлон. Название святилища произошло от слова «дельфин», превратившись в которого Феб спас от бури корабль с Крита, указав путь в тихую гавань у подножия Парнаса. Моряки и стали первыми жрецами святилища, расположенного в узкой долине между красными и зелеными отвесными скалами. В глубине переливалось на солнце безбрежное море, а вершины гор сверкали белоснежной чистотой. Эхо в долине неимоверно усиливало и многократно повторяло каждое слово, каждый звук, разнося их громоподобными раскатами и приводя смертных в благоговейное состояние. Вряд ли можно найти на Земле лучшее место для поклонения богам. Народы всего древнего мира спешили в Дельфы с богатыми дарами. Святилище было центром, объединяющим греков. Здесь любой эллин ощущал себя частью единого, крупицей общего. Все племена считали Дельфы «своим» святилищем. Не случайно на территории святилища находился полукруглый камень Омфал – «пуп земли». Здесь изначально происходило собрание эллинских племен за исключением тех, кого исключали за святотатство. В Дельфах соревновались в искусстве игры и пения музыканты со всей Греции. Можно лишь представить, как прекрасно звучали в горной долине лиры и флейты. К святилищу вела горная тропинка, крутая и извилистая, с многочисленными статуями и колоннами по сторонам, установленными благодарными народами в честь побед или важных событий. Всю историю можно было изучить по этим дарам-памятникам. Об увековеченных в камне, бронзе или меди героях сложены оды и легенды, им посвящены гимны и пеаны. Ликург не впервые восходил к храму, но каждый раз поражался размерам медного быка, воздвигнутого гражданами Коркики. В давние времена бык покинул стадо коров и, подойдя к морю, громко мычал, пока не привлек внимание коркирцев, увидевших в волнах несметные стаи тунцов. Однако, как они ни старались, ни одной рыбёшки поймать не смогли. Лишь принеся быка в жертву Посейдону, люди получили такой богатый улов, что десятой его части хватило на возведения медного быка не только в Дельфах, но и в Олимпии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.