Вегас, бейби… Вегас!!! Психологический триллер

«Ничем другим, пожалуй, в нашем возрасте стресс не снимешь, – подумал он. – Раз день состоялся, то почему бы не отпустить тормоза. Для этого Лас-Вегас и был создан. У детей, например, есть Диснейленд. Взрослым же все эти карусельки и киоски с мороженым уже давно не „вставляют“. Вот и приходится тратить часы и дни на дорогу, чтобы добраться до места, где можно отдаться на волю своих инстинктов „по-взрослому“. Есть, конечно, еще Афганистан, где адреналин и кортизол льется ведрами, но очень уж далеко лететь, да и пули там настоящие…»

Он внимательно понаблюдал за тем, как веселая компания делает ставки, что при этом говорит и как радуется в случае выигрыша. Сколько раз он видел все это в кино! Сколько раз он видел все это в жизни! Но ни разу не играл сам. Говорят, на Дальнем Востоке, у японцев, даже есть специальные туры, построенные на идее: «Стань взрослым! Прими решение!»

«Я тоже вырос в очень социальной стране. Меня никогда не спрашивали, чего я хочу. Мне всегда говорили: „Иди есть!“ И я шел. „Делай домашнюю работу!“ И я делал».

В Америке его поразило то, что родители в магазине спрашивали даже своих грудных детей, театрально меняя голос: «Эту морковку купить или эту?» Какая-нибудь веселая пятидесятилетняя мамаша показывала грудному ребенку два разных пакетика. Ребенок радостно тянул ручки к маме, она говорила: «Good boy!» – и кидала какой-нибудь из пакетов в тележку. «Маразм! – закусил он нижнюю губу. – Маразм-то маразмом, а вот теперь этот ребенок вырос и играет в крэпс. А я, такой из себя весь образованный, понятия не имею, что это за хрень такая. Может, пришла и моя пора принимать решения, а не просто рефлексировать. Может, и мне пора в тур «Стань взрослым?»

Рулетка на первый взгляд показалась честной игрой. Больше рискуешь – больше выигрываешь. Руки крупье почти ничего не трогают. Подделать шарик или колесо – невозможно. Эквивалент судьбы, да и только! Не надо, однако, забывать, что сложение всех чисел рулетки равняется 666-ти, а это число, как известно, дьявольское. С дьяволом же играть страшновато. Даже в прагматичной Америке суеверия и предрассудки родной страны составляли фон его миропонимания.

Нехорошее чувство липкого волнения, как у кузнечика перед полетом, охватило его. Но ноги уже двинулись в сторону полусвободного стола. Он достал двадцать долларов. Такова была минимальная ставка, указанная на табличке. Деловито протянув банкноту крупье, он заметил недоумевающий взгляд соседей по будущей игре.

– Клади на стол, – сказал крупье.

Играющие уже догадавшись, что рядом появился полный лох и стали ему помогать:

– Клади на стол! Не бойся!

Водитель неловко положил двадцатку на зеленое сукно. Двадцатка, как назло, была мятой и сложенной пополам, словно чаевые у носильщика.

Крупье безразлично протолкнул деньги прозрачной пластиковой картой в щель «банка». Видать, попадались банкноты и пострашнее. Насобирал десять фишек и поставил их, как в кино, маленькой башенкой на стол.

– Делайте ставки! – прозвучала фраза.

Водитель со знанием дела взял одну фишку (хотелось растянуть удовольствие и самообучение) и поставил ее на красное. Коммунистическое прошлое давало о себе знать.

– Не-е-е-е, минимальная ставка двадцать долларов. Ставьте все десять, – сказал крупье.

Играющие, как один, показали знаками, что ставить надо ВСЕ или раскидать это ВСЕ по разноцветным квадратам с числами-номерами.

«Блин, так осрамиться перед народом!» Даже надетая ради такого случая рубашка с игральными картами мгновенно повлажнела. Он, шмыгнув носом, сказал в оправдание:

– Тяжелый сегодня день выдался! – и поставил все на номер 10.

Вокруг хохотнули. Способность постоянно «попадать в ситуацию», или, вернее, не попадать в «ситуацию» – это нормальное состояние любого иммигранта. Пока он не поймет местную систему жизни, пока не выучит язык, иммигрант постоянно «питается дерьмом». Когда же его диета (обычно после лет десяти пребывания в стране) начинает меняться, и количество дерьма в ней уменьшается, он становится настолько снисходительным человеком, что в ответ на пролитый на его брюки кофе не бросается с места бить физиономию официанту, а с досадой произнесет что-нибудь типа:

– Сахар-то, хоть, не забыли положить?

Но, чтобы стать таким мастером 17-ой степени кунг-фу (победа без боя), надо вдоволь поесть дерьма. В заграничных кругах считается, что если по приезду в Америку ты не мыл унитазы, то твой сегодняшний «Мерседес» – это ошибка природы. Ты его не заслужил.

Шарик побежал против лакового полета колеса, как-то глупо попрыгал по насечкам и замер.

– Пятнадцать, черное, – задорно, как будто впервые в жизни произнося эти слова, протрубил крупье и сгреб ВСЕ!!! Не выиграл никто! «Ну что, стал взрослым?! – ехидно вылез голос его сорокапятилетней души. – Да если бы и на красном оставил, все равно не выиграл бы. А мог бы коньяку на эти деньги купить…» Попытка повзрослеть как-то не состоялась. Больше играть он не стал. Побродил вяло по рядам и посмотрел на хорошо «подогретых» игроков в карты. Полные уверенности в себе и бросающие со знанием дела кости игроки в крэпс его немного развлекли.

«Все-таки народ больше проигрывает, чем выигрывает», – подумал он. Ему вдруг стало страшно от осознания, что именно такое незамысловатое умозаключение «осенило» образованного и умного человека (каким он себя считал всю свою сознательную жизнь), да еще в таком возрасте!!! Ведь это очевидно и просто, как молоток и гвозди. Чему тут удивляться? Но, где-то в глубине души, червяком на рыболовном крючке болталась надежда. Ведь кто-то же выигрывает! С другой стороны, никто этого контролировать не может! Почему же тогда все они играют, и будут играть? И сегодня, и завтра они будут играть! Что ими движет? Если они не могут контролировать бег колеса рулетки, то как же логически мыслящие взрослые люди, считающие каждый цент сдачи в магазине, а некоторые – аккуратно вырезающие купоны со скидками на продукты, идут и тратят свои деньги впустую?! Но, посмотрев вокруг, он увидел светящиеся безудержным счастьем глаза этих игроков! «Странно. Они не контролируют ситуацию, но они счастливы!!! Нет, пойду наверх, проветрюсь».

Лифт выплюнул его в сорокоградусную жару паркинга. Раскаленная ночь Лас-Вегаса тускло освещала желтым фонарем одинокие машины, бросая на сковородку бетона тревожные длинные тени. Он опять подошел к краю стоянки. Внизу шевелилась толпа свежеприбывших туристов, еще полных сил и наличных денег.

Ему вдруг так захотелось убежать от всей этой толчеи и оказаться на собственном тропическом острове, что он даже почувствовал запах «мохито» в бокале, который, по такому случаю, несомненно был бы в его руке. Вдалеке, в бирюзовой глади океана, должна была бы, как по сценарию, покачиваться небольшая яхта, обязательно белого цвета. Внизу, на стоянке, среди благоухающих розовых кустов, стояло бы два (!) Роллс-ройса. Один – его, второй – его жены. Она должна была бы прилететь утром на вертолете с материка. После заснеженной Москвы она наверняка будет ворчать что-нибудь по поводу повышенной влажности и забытого крема от солнца…

Раскаленная ночь превратилась в тропический полдень, шелест автомобильных покрышек – в нежный прибой, и он даже представил себе, что они будут есть сегодня на ужин. Ведь сам мэр города обещал приехать! Придется поработать над идеей медленно тушеной свинины со свежими ананасами. Ну, и конечно, подумать о десерте. Пурпурные черносливовые тона двадцатипятилетнего «Porto» наполнили нежным эфиром его мысли…

Теперь он знал, что это видение и есть его настоящая жизнь, а то, что он делает сегодня – это вообще непонятно что! Он вдруг понял, что его «сегодня», это, скорее всего, какое-то недоразумение, и его надо исправить. Но как?

Жалко, что нет в телефонных кабинках неких книг, вроде Yellow Pages, куда можно было бы заглянуть в любой «вопросительный» момент и получить ответ на вечный как мир вопрос: «что делать?» «Был бы у меня миллион, я бы знал, что с ним делать!!!» – водитель отчаянно ударил ладонью по перилам.

Сейчас он точно знал, что с тысячей долларов в кармане он просто не имеет права стоять здесь, на паркинге, без дела. Он должен идти, нет, бежать вниз, обратно к игральным автоматам. Ему, наконец, стало отчетливо ясно, что ласковый прибой под тем тропическим балконом просто так не появится. Пора было совершить жертвоприношение.

Влетев во все тот же лифт без кнопки 22 (которую он, почему-то, опять надеялся увидеть), он молниеносно свалился вниз в казино. Лифт, вяло звякнув, выпустил пассажира в свет. Даже отсюда он увидел, что на Колесе Фортуны, мигающем, как летающая тарелка в кино, всеми цветами радуги появилась огромных размеров цифра: 1,437,222. Последние цифры, показавшиеся ему страшно знакомыми, постоянно менялись. Но менялись они в «правильном» направлении. Число росло! Это постоянство изменений ему нравилось! Он получал удовольствие от каждого шага по направлению к игральному автомату. «Джек-пот» медленно полз вверх. «Вот туда-то я и пойду!» – безоговорочно решил он, уже даже не просто чувствуя, а точно зная, что сегодня он выиграет.

Так бывает, когда уже устаешь бояться и предполагать, и смело идешь в бой безо всякой мысли «если». One-way ticket. Контроль был полным. Он превратился в «камикадзе» Лас-Вегаса.

Водитель сел за пульт. Засунул стодолларовую банкноту в приемник. Играть – так играть! И задорно ударил сверкающую кнопку. Конец предположениям!..

Пока колесо крутилось, к нему подошла разносчица напитков.

– «Bud light», «Miller»? – спросила она.

– А сколько тебе лет? – нагло спросил он.

– 22, – ответила она. Наверное, привыкла и к более откровенным вопросам.

– Bud light?

«Нет, вот этого дерьма я в рот не возьму ни за что!» – подумал он.

– Бурбон, NO ICE, ОК?

«NO ICE» тут прозвучало, как волшебное заклинание.

– Ща будет, – по-русски произнесла она.

Оказалось, что она из Одессы. Услышав его акцент, она безошибочно узнала соотечественника, и перешла на русский. Работает здесь полгода, довольна жизнью, как подсолнух солнцем.

Колесо медленно подползло к цифре 22 и застыло. Две последующие секунды какой-то странной тишины взорвались грохотом какофонии, обрушившейся на него и на сидящих рядом игроков. Как из-под земли появился инспектор с наушником. Радости почему-то не было. Не ошибка ли? Все вокруг встали с мест и, радостно аплодируя, виновато поглядывали друг на друга. В их глазах читался вопрос: «Почему не я?!»

И только тут его подбросило волной дикого спонтанного счастья. Миллион! Он выиграл миллион! Миллион!!!

Никогда в жизни, ни в детстве, ни по окончании службы в армии, ни при получении диплома или грин-карты он не орал от счастья так громко.

Половина игрального зала просто прекратила играть, а занервничавшие крупье и инспекторы теребили уголки столов и постукивали фишками по зеленому сукну, ожидая возвращения внимания собственных игроков.

22-летняя украинка стояла с раскрытым ртом и явно представляла себя на его месте. В ее голубых глазах несбыточной мечтой забился тропический прибой, и влажный теплый ветер отбросил прядь ее светлых волос на лоб.

Потом была выдача денег, переговоры с администрацией казино, фотографии на память и все такое прочее, и даже обед за счет казино в мишелиновско-звездном «Алексе». Водитель никак не мог понять, в какой реальности он находится.

Когда после такого (мягко выражаясь —необычного) хода событий зазвонил телефон, он с трудом сообразил, что звонят, собственно, ему, и что он все еще находится на службе в качестве водителя лимузина, а его начальник ничего не знает про миллион… Можно только предположить, что скажет начальник и как будет выглядеть его лицо, когда он услышит эту новость. Впереди опять замаячила будничная рутина: «Клиент готов, выезжай!»

В лифт, в котором кнопка 22 так и не появилась, он не пошел. Он взбежал, нет – взлетел на последний этаж паркинга по лестнице и ударившая в лицо волна из «духовки» Лас-Вегаса вернула его на Землю. Липкая жара салона лимузина и холодные пальцы водителя сплелись в одно единое целое, и машина тронулась с места.

Начальник на новость прореагировал странно:

– Это же Вегас, бэйби, Вегас!

Это было единственное, что он произнес по поводу выигрыша. Он не стал ничего расспрашивать или интересоваться подробностями события. Как будто галлюцинация Лас-Вегаса продолжала распространяться и на него тоже. Потом стал долго и нудно рассказывать о том, что он «зацепил» новый счет-аккаунт, и теперь жизнь будет насыщена работой, о чем он все время и мечтал вслух во время тоскливых ночных переездов, мешая спать за рулем своим водителям.

– Клиент попался правильный. Мы завтра подпишем договор. Сегодня отвезем его на Le Rêve, и ты свободен. Вообще-то, надо бы обмыть твой миллион, – сверкнул он бойко глазами, как бы вспомнив о необыкновенности случившегося. Но и это прозвучало обыденно, а в голосе его не было и капли величия.

– Тогда в MIX, там вид бесподобный, да и еда неплохая, – сказал водитель, теперь уже, через тире, миллионер.

…Обед с шефом не получился. Ресторан был забит полностью. К счастью, одна пара закончила свой ужин и столик освободился. Водитель совершенно не хотел есть. Все эти переживания, да и небольшое застолье в «Алексе», надолго убили его аппетит. Шеф был явно измучен требовательным клиентом и мечтал только о горячем душе. Необыкновенной редкости событие отметили за тридцать минут. Официант озадачено посмотрел в подписанный счет. Однако цифра в графе «чаевые» его успокоила, и он бросил вдогонку:

– Хорошей Вам ночи!

Когда водитель закрыл дверь своего номера и, прислонившись к ней спиной, блаженно потянулся, фраза «Вегас, бэйби, Вегас» мистически низким тембром сползла с его губ. В магической тишине комнаты по потолку бегали слабые отсветы ночного миража города снов. Он подошел к окну. Там он простоял минут пятнадцать, бессмысленно переводя взор с одной сверкающей точки на другую. Когда сложенные на груди руки затекли, он, хлопнув весело в ладоши, решил «поставить чайкý». Спать не хотелось. Пока кипятильник расталкивал пузыри по сторонам чашки, он достал из кейса чистые листы бумаги и карандаш.

На миллион, конечно, остров не купишь, но, кое-какие идеи созрели уже давно. Сейчас он реально осознал, что его выигранный миллион – это действительность, и эту действительность можно даже потрогать. Подтверждение этому (в виде распечатки из банка) лежало перед ним на столе, а в сейфе номера лежал мешок с миллионом долларов наличными. В который уже раз водитель всматривался в фантастические для его ума цифры, опять и опять сверяя количество нулей, точек и запятых, боясь ошибиться в оценке из-за другой системы координат, принятой в Америке. Но, в конце концов, оказывалось, что миллион никуда не подевался и безразлично ждет его распоряжений.

Эта перемена в его жизни добавила ему совершенно неожиданных забот, о которых он и не помышлял. Вместо того чтобы, как водится, почистить зубы и, посмотрев на себя сквозь запотевшее зеркало ванной комнаты, сказать что-нибудь типа: «Козлы, неужели им трудно было обогреватель в стекло всунуть, чтобы не запотевало», а затем пойти спать, он теперь сидел и, постукивая карандашом по сжатым губам, думал, что же делать с этими деньгами.

Он не стал ставить на листе бумаги 1, 2, 3 и так далее. Бесконечность миллиона ассоциировалась у него с нулями. Феномен того, что чем больше нулей в числе, тем число больше, его поразила! Миром правит пустота? Или все зависит от места запятой?

Он поставил по всей левой стороне чистого листа точки-кружочки, в паутине раздумья обводя каждый кружок раз по десять. Однако, как ни странно, образ его «первоочередной покупки» так и не проявился ни на листе, ни в его сознании.

Громко забулькала вскипевшая вода, и он встал, чтобы выключить кипятильник. «Миллионер кипятит воду китайским трехдолларовым кипятильником», – влезла в его мозг показавшаяся смешною мысль. Какое-то неприятное волнение заерзало в его организме. Даже сам процесс получения выигрыша, даже все эти сложные механизмы налогообложения и заполнения миллиона официальных бумаг, касающихся его миллиона, вызвали у него меньше переживаний, чем эта дуэль с пустотой чистого листа. Поставленный «в лоб» вопрос громоздился Эверестом на его еще недавно таком ясном пути из ниоткуда в никуда: «Что со ВСЕМ ЭТИМ теперь делать?»

Мысль металась из стороны в сторону, как августовская муха в коктебельской столовой: «Купить дом? А где? Нет, пока ничего не понятно, надо положить эти деньги на выгодный счет под процент. А куда? Как узнать, где его дают, этот наибольший процент? И где риска поменьше?! В России дают до семи процентов годовых. А че ты тогда оттуда уехал? Вот то-то и оно! Каймановы острова – что это такое? Может в Швейцарию? Хотя я слышал, что оттуда недавно утекло до тридцати процентов вкладов из-за рассекречивания счетов. Явно, по просьбе Штатов… Ну, у меня-то все по закону. Чего мне переживать? Надо найти финансового советника. Только честного и с рекомендацией! Говорить ли друзьям, что я выиграл миллион? Если скажу, их отношение изменится. Будут перед сном обсуждать, куда бы они потратили такие деньги, и если мои действия не будут совпадать с их фантазиями, то, как ни крути, появится напряженность в отношениях! А если я не скажу, то они, случайно узнав, обидятся. Скажут: «Смотри, какого жмота на груди своей пригрели. Даже в ресторан не пригласил». Приведут в пример героя фильма «Бриллиантовая рука». Скажут: «Даже он отмечал свою находку, и купил, заметь, по совету друзей, новый автомобиль марки «Москвич». А как быть с родственниками? Они же все бедные, как церковные мыши. Надо бы помочь. Хотя они никогда мне в Америку не звонили. Ни по какому случаю. А могли бы. И это – не от бедности».

Зато позвонила жена. Обычно первым звонил он, поскольку она знала, что день у водителя – ненормированный, и он может быть занят с клиентом. «Я же не сказал ей, что выиграл миллион! Как бы так издалека ей об этом намекнуть, чтобы она не сразу в обморок упала? Нахрен! Надоело все! Скажу все сразу, как есть!»

В ответ раздался заливистый смех и рекомендация больше на ночь не пить. Однако по мере продвижения в пояснениях о деталях выигрыша, процедуре выдачи денег и обеде в «Алексе», голос жены становился все более рассеянным. Она уже и отвечала невпопад, явно обдумывая теперь свои первые покупки.

– Ты только пока никому не говори, – сказал он в паузе между ее восклицаниями. – Давай я вернусь, и мы подумаем, что делать дальше.

– Слушай, а бросай ты все это к черту и приезжай домой. Теперь ты уже не лимузинщик, а миллионер, – впервые с ее губ слетело это уничижительное «лимузинщик». Его слегка покоробила такая резкая трансформация в «наименовании», но он совсем не помышлял ни о каком бегстве, более того, при всем «энциклопедическом» потоке мыслей идея бросить шефа и туриста в лимузине без водителя ему в голову не приходила.

– Ну, хорошо! Давай я завтра тебе позвоню, – сказал он. – Целую, бай!

– Спокойной ночи, – произнесла жена и положила трубку.

«Ну, все! Бессонная ночь двум существам на расстоянии двухсот восьмидесяти миль обеспечена, – подумал он, засыпая в кипяток еще одну ложку чая. – Миллионеры по ночам пьют дешевый плиточный китайский чай из отходов производства! Прессованная чайная пыль… Наверняка еще и веником сметали, да, поди, прямо с пола. Машину бы надо новую купить. А какую? Купишь «Лексус», автоматом превратишься в иранца. Весь Беверли Хиллс этими «Лексусами» завален. «Мерседес» – это банально. А потом, я этого тошнотика ненавижу из-за его подвески. Когда проходишь поворот, машина едет туда, куда и ехала, а ты – туда, куда повернул руль. Это, наверное, сделано, чтобы сидящий сзади начальник, подписывая документы на коленях, не испортил своим росчерком белоснежную чистоту листа. Такое впечатление, что есть владелец «Мерседеса», а есть окружающий его мир, и они никогда не пересекаются. Чего водитель не понимал, так это связи между миллионом и «Мерседесом». Почему все богатые люди должны ездить на «мерсах»? Эта дорогущая «табуретка с мотором», как он называл про себя эту машину, с ее устойчивым авторитарным запахом салона, представлялась ему нонсенсом среди естественности жизни. Ни одна из марок не раздражала его так, как «Мерседес». Она представлялась ему какой-то вычурной рафинированной попыткой выделиться. Какой-то очень ровной, скользкой лакированной пальмой на фоне роскоши тропической сельвы.