Дем Санд. Странствия меча
- -
- 100%
- +
Князь ошарашено переглянулся с остальными эльфами. Моё объяснение, скорее всего, запутало их еще сильнее. Я вздохнула. Когда имеешь дело с работой Аарок, очень многое трудно объяснить непосвященным.
– В общем, я могу вызвать точно такой же ключ, – смиренно сказала я, – открыть путь, обнаружить следы, если хотите. Наш неведомый доброжелатель, тот, что научил Дэйшу использовать Аарку Тао, сделал так же удержание пути. По истечению ваших роковых пяти суток, после того, как престол занял бы представитель другой ветки, – здесь я выразительно глянула на побледневшего князя, – и все утряслось, принц, живой-здоровый вернулся бы в родное королевство тем же способом, так и оставаясь на положении вечного инфанта. И Вы, Агест, приняли бы его, поскольку сами себя наказали. Короче, кто-то четко объяснил Дэйшу, что и без него в королевстве есть, кому водрузить на себя королевский венец. А ведь он такой тяжелый для головы, забитой лишь развлечениями. Так что Ваш мальчик попросту решил свалить все проблемы на чужую голову. – Я посмотрела вверх, на безмятежное небо эльфийского королевства. – Агест, вы все еще уверенны в необходимости возвращения принца в срок?
Князь молчал. Заговорил капитан:
– Как же ты собираешься найти, куда ушел принц, если только в его голове сохранялся образ места прибытия? Да к тому же заряженный пылким желанием самого принца туда попасть?
Я так и вытаращилась на него. Надо же, кто-то сумел отследить и даже осознать мои объяснения! Эльф слегка смутился и пробормотал:
– Ну, это как управлять сновидениями, надо очень сильно захотеть увидеть конкретный сон и… И увидишь.
Буцефал подошел к капитану и покровительственно положил голову ему на плечо. Высшая похвала со стороны моего коня по отношению к кому-либо, кроме самого найтмара!
– Энейст прав, – заговорил Агест, справившись с потоком переживаний, обрушившихся на его голову за последние полчаса. – Как ты увидишь то, что не увидели наши сильнейшие Магики?
– Ваши Магики – не я, – перестав с интересом смотреть на окаменевшего от изумления командира всадников, ответила я. – Я больше озабочена тем, как Ведьмаки вышли на принца, и какой у них личный интерес во всей этой авантюре.
– Так ты сможешь вернуть принца к коронации? – отмахнувшись от последнего моего замечания, напористо спросил князь.
– А Вы точно уверены, что стоит? – встречно спросила я, хотя ответ меня уже мало заботил.
– Да, – без колебаний ответил Агест и нахмурился, заметив мою усмешку. – Что тебя веселит?
– Удивляюсь, с каким упрямством Вы наживаете себе такой геморрой, – уже в открытую хихикая, отозвалась я, убирая четки в кошель и примеряясь для создания преследующей Аарки.
– Гемо… что?! – не понял князь.
– Золото есть? – довольно грубо поинтересовалась я. – Не жмитесь, мальчики. У кого, сколько есть, давайте сюда.
Эльфы запереглядывались. Я ехидно прищурилась. Да неужели Высший Народ жадничать возьмется? Буцефал тем часом стал подталкивать ко мне капитана отряда. Тот вотще пытался упираться, но попробуй-ка сопротивляться этой горе мускулов более полутоны весом. Оказавшись чуть ли не впритирку со мной, капитан Энейст беспомощно через плечо покосился на князя и пробормотал:
– Так… мы с собой жалованье не носим… ни к чему…
– Вояки неплатежеспособные! – припечатала я его и придирчиво осмотрела. – О! Чешуйки на панцирях золотые? Сковырните каждый по паре да с единорогов ваших эти их жемчужные висюльки снимайте.
– Ваша Светлость!.. – в отчаянии обратился к молчавшему князю командир всадников.
– Делай, как она говорит, – становясь мрачнее тучи, приказал Агест, снимая с ушей затейливые украшения из переплетенной золотой проволоки (а я все думала, что это у него за сережки такие ажурные, повторяющие форму самой ушной раковины).
Я с легким поклоном приняла у него это произведение ювелирных искусств и бережно положила в одну из седельных сумок. Пока наше сопровождение с унылым видом сковыривало требуемое количество золота да снимало с единорожьих рогов красивые кольца из низок жемчуга, князь тихо сказал:
– Не вздумай сбежать, Дем Санд.
Я медленно обернулась к нему и неприятно ощерилась. Однажды мне довелось увидеть снимок со своей скалящейся физиономией… Брр! Неудивительно, что и эльф шарахнулся.
– Слово мое – слово Меча, – прорычала я. – А вот Ваши слова – это эхо Ваших мыслей.
Агест вздрогнул и воздержался от ответных реплик. Ко мне подошел Энейст, зажав в кулаке объемистый узелок. Видимо пожертвовал собственный шелковый платок, чтобы не рассыпать драгоценности. Я сквозь ткань пощупала плоские чешуйки золота и приятные округлости жемчужин. Должно хватить…
– Зачем тебе столько? – наблюдая, как я прячу узелок на дно сумки, спросил кто-то из эльфов.
– А чем мне от ваших драконов отбиваться? – вопросом ответила я, плотно закрывая сумку и туго затягивая ремни. – Боюсь, ваш драгоценный Дэйшу хоть разок успеет воспользоваться Манком. А у меня нет навыков драконоборчества голыми руками.
– Ты что, подкупишь их? – спросил тот же голос с явным вызовом. – А то у Крылатых своих сокровищ нет!
– Мальчик, тебе шлем не жмет? – весело поинтересовалась я, положила руки на холку вороного и с подскоком запрыгнула в седло.
Среди всадников произошло движение, а один из них явно порывался добраться до меня. Энейст рявкнул командирским голосом, пресекая дальнейшие пререкательства. Я уже не обращала на них внимания, проводя тремя пальцами правой руки по ладони левой и мягко подав затем левую руку вперед. Появившийся фантом заставил ахнуть даже Агеста: по воздуху поплыла огромная просвечивающая лапа неведомого хищника с выпущенными когтями. Три из них сильно выдавались вперед и чертили по воздуху серебристые полосы, тающие в солнечном свете.
– Пять суток! – громко напомнил мне князь, сообразив, что происходит, и что через секунду напоминать будет некому.
Я не ответила, а Буцефал без понуканий широким шагом устремился за фантомной лапой. Та уже когтями тронула жемчужно-серый бок скалы и оставила три светящихся царапины, расползшихся в одну дыру с рваными краями. Найтмар без колебаний рысью вошел во Врата, которые тут же сомкнулись за нами.
****
Я – Вар Тао, Следующая Путем Меча, но мои способности превосходят возможности всех местных боевых магов. Любое оружие откликнется моему зову, и не только холодная быстрая сталь. Аарки так же легко откликаются и показываются без лишних усилий с моей стороны. Поэтому мне не так уж трудно было отыскать, куда увела принца Дэйшу наэ'Тиэ Руна Пути. Буцефал бесшумно несся за серебристым фантомом гигантской звериной лапы, что мягко раздвигала перед нами тьму перехода. Я привычно прикрыла глаза, впуская в себя невероятную тишину этого не-места между местами…
А в следующий миг тишина взорвалась новым звуковым фейерверком, на обоняние обрушился поток запахов. Сквозь прикрытые веки рвался яркий свет, а кожу ощутимо грели солнечные лучи. Я уповала, что мы не вывалились посреди какой-нибудь рыночной площади. Но шум откатился, стал приглушеннее, запахи тоже рассеялись и отступили. Уф, повезло. Остаточное следствие Тао – обострение всех органов чувств после перехода. Поэтому глаза лучше прикрыть. Иначе… После первого такого перехода с помощь Аарки меня тошнило.
Вороной подо мной вопросительно всхрапнул. Вот, кому всё ни почем!
– Да-да, я уже здесь, – ответила я, открывая глаза пошире. – Вот так даже?..
Мы с найтмаром оказались на скалистом уступе, под прикрытием каменного козырька. Вид отсюда открывался настолько замечательный, что даже не верилось. Я, конечно, еще там, в прогалине возле скалы имела несколько версий, куда унесло избалованного юного эльфа. Среди них в числе первых фигурировало и несколько весьма специфических местечек, куда не сунутся законопослушные граждане и типы, вроде благородного Агеста. Места, которые тщательно берегут от законников. Хотя те прекрасно осведомлены об их существовании и вотще бьются над тем, чтобы добраться до них. Уголки, куда со всего Мира стекаются весьма подозрительные типы – пираты, наемники, охотники всех мастей и браконьеры всех пород, нелицензированные маги, среди коих много темных алхимиков и чернокнижников; а уж торговцев всяким экзотическим или вовсе запрещенным товаром – пруд пруди. И помимо товаров – живых и неживых – в таких местах буйным цветом цвели всевозможные заведения, предоставляющие увеселения на все вкусы и расы.
Вольные города, убежище для тех, кто не в ладах с законом, для тех, кто рискует жизнями и даже душами, добывая или сбывая всякие диковинки; для тех, кто знает иную свободу, чем мнимая свобода всех прочих городов Мира. Сладкие запретные плоды для ищущих экзотических услад. Манящие чертоги, где превыше всего ценится золото, чьей бы чеканки оно ни было, и где связки драгоценных ата славятся, словно божественные реликвии. Города со своими законами и беззаконием, где можно найти как хорошо защищенный приют, так и вечный покой…
–Внезапно, – чувствуя, что губы все шире растягивает ухмылка, пробормотала я, вглядываясь в великолепную, как россыпь украшений, панораму внизу. – Ну, здравствуй, мечта любого странника, град Дэрхастон!
Глава 5
В ответ порыв ветра принес целый ворох ароматов: дым из труб многочисленных таверн и забегаловок, многоязыкие запахи базаров, амбре помоек и навоза, а так же пота тысяч тел. И причудливый своей неожиданной свежестью – запах только что нарезанных огурцов. Фирменный запаха самого большого из вольных городов, окруженного непролазными горами, ущельями и пропастями.
Я хмыкнула, похлопала жеребца по шее и пробормотала:
– Исходя из прошлого опыта, меня ожидает сюрприз.
Буцефал фыркнул и сделал первые шаги по тропке, спешащей вниз по скалистому склону. В общих чертах конь был явно согласен с моим заявлением о вероятности сюрприза. Хотя бы исходя из того факта, что именно в Дэрхастоне некий потомок адского коня выбрал себе во всадники некую угрюмую наемницу.
Из всех мест этого Мира, всех его оазисов чудес и кладовых неожиданностей, Дэрхастон, пожалуй, был единственным, который я почти любила. И даже помышляла время от времени осесть здесь, открыть какую-нибудь школу по преподаванию боевой магии или лавочку по созданию амулетов-талисманов, и жить себе припеваючи. Покамест же все это оставалось в сфере праздных мечтаний. Однако, всякий раз оказываясь на пороге вольного города, надежно сокрытого как непролазными горами, так и причудливой аномалией здешней волшебной силы – весь Дэрхастон был накрыт естественным магическим куполом, абсолютно непроницаемым для внешнего наблюдателя – я не могла не начать улыбаться. Обывателя, привыкшего к закону и порядку, привели бы в глубочайший трепет встречавшиеся на улицах личности. Нравы здесь тоже соответствовали одной огромной яркой ярмарке, где если плохо держишься за кошелек, то расстанешься с ним быстрее быстрого. А если не имеешь в запасе веских аргументов, как авторитет, дурная репутация, личное оружие или хотя бы парочка талисманов-зловредов, то вполне вероятно стать жертвой всяких случайностей.
Но мне Дэрхастон был по душе, и я ему, пожалуй, тоже. Возможно потому, что именно сюда меня вынесло после памятного бегства от Ордена Мечей. Почти обессиленную, в состоянии остаточного боевого амока29, меня выбросило в одном темном переулке, загнутом, как бараний рог. И мне повезло, что именно туда, а не на одну из торговых площадей или напротив, окраин. Дэрхастон оказался достаточно приветлив к чужачке аж из иного Мира, чтобы открыть калитку в один из относительно тихих своих закоулков, почти на порог к жадному до всего нового и чуждого обитателю.
И годы спустя, когда заносило меня в неприветливый горный край по тайной ли тропе, или через Врата – первым делом я отправлялась именно в тот скручивающийся змеёй переулок. Кстати, он и назывался в честь змеи – Гадючий Хвост.
Миновав въезд в Дэрхастон без лишних трудностей, а именно без долгой перебранки с охраной, желавшей содрать с путника налог за проход; я привычно направила Буцефала именно в Хвост. Вокруг тут же вскипела запахами, красками, голосами одна из бесчисленных ярмарок города. Черный мой конь, словно корабль, двигался среди вопящего, суетящегося потока торговцев, покупателей, праздношатающихся или умышляющих каверзу обитателей города.
– Амулеты! Амулеты на привлечение денег! На любовь! На присушку! От сглаза!
– Ключ от всех дверей, от всех замков!
– Пыль сладчайших грез, уносит на десятое небо!
– Лапки саламандры в жгучем соусе в кунжуте!
– Ножи! Кинжалы! Складные и секретные!
– А-ааа! Твоя монета фальшивая! Обманщик!
– Гадание на картах! На костях! На зубах святых из Касурских гор!..
От последнего вопля я даже встрепенулась и пристально огляделась в поисках крикуна. Между двумя палатками на земле сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, изрядно отощавший глорк. Вы видели когда-нибудь очень худую жабу ростом с человека? В тюрбане на крохотной макушке между выпученных глаз? Незабываемое зрелище, уж поверьте! На затертом до дыр гадательном коврике перед человеком-жабой и впрямь россыпью лежали гадательные принадлежности. И среди засаленных картонок карт и косточек птиц (не удивлюсь, если подобранных на помойке позади одной из таверн), горкой высились округлые предметы и впрямь напоминающие зубы. Только зубы, украшенные странными символами. Бусины из четок, очень похожих на те, что я носила в поясном кошеле.
– Гадание на картах! На костях!.. – опять заунывно затянул глорк и поперхнулся на полуслове, осознав, чья тень закрыла от него солнце.
– На зубах святых из Касурских гор, говоришь, гадаешь, любезный? – наклонившись в седле в его сторону, нехорошо прищурившись, поинтересовалась я.
– Ак!.. Ква-ак! – выдавил из себя гадатель, попытавшись отодвинуться подальше и опрокинувшись на зад так, что ноги чуть выше головы не задрались.
– И на каких же это дорожках зубы святых валяются, успевай собирать? – краем глаза отмечая, что вокруг начинает собираться жаждущий зрелищ люд, продолжила вопрошать я, позволяя тем временем Буцефалу наступить копытом на край гадательного коврика.
Не скажу, что была прямо-таки звездой Дэрхастона, чтобы каждый воришка меня в лицо узнавал. Но вот черного жеребца с серебряными глазами и дурным нравом и впрямь помнила добрая половина города. Не даром с того дня, как потомок адского коня вдруг явился посреди одной из площадей и устроил форменный погром, появилась присказка «Явился, как найтмар среди доброго полдня!». Что сулило крупные неприятности.
– Вак!.. Г-господин мой! Не трогайте бедного Бруэла! – выкатив глаза так, что чудилось, вот-вот выскочат из орбит, заголосил глорк. – Бруэл никого не трогал, ничьих могил не разорял!..
– Могил? – Я почувствовала, как в животе заворочалась тяжесть. – Каких – могил?
Гадатель понял, что длинный язык подвел его и только и мог, что невнятно квакать и булькать. Разорением захоронений и курганов в Дэрхастоне никого нельзя было удивить, даром, что немалая часть артефактов для торговли добывалась именно таким грязным ремеслом. Однако на некоторые захоронения было наложено строжайшее табу даже среди обитателей вольных городов. И за расхищение оных по головке не погладят…
Наверное, я наклонилась слишком сильно, чтобы из-под полы плаща выглянула рукоять меча с простой оплеткой. Однако манера оплетки оказалась Бруэлу знакомой, потому как он окончательно сошел с лица, пал ниц и завыл дурным голосом:
– Добрый господин, не убивайте глупого Бруэла! Бруэл хотел много денег! Бруэл не трогал могил святых из Касурса! Бруэл однажды видел, как святой брат-касурс гадал на бусиках!.. Бруэл прополз в палатку святого брата и подсмотрел рисунки на бусиках, сколько смог!.. Безмозглый я, жадный я! Я хотел приобщиться к тайне волшебных бусиков!..
Я расслабилась и криво улыбнулась, всмотревшись пристальнее в знаки на «зубах святых». Лишь издалека и вскользь, да для несведущих, как по-настоящему выглядят Аарки, криво намалеванные рисунки могли напомнить касурские четки. Даже меня этот прохвост почти убедил.
Я не выдержала и расхохоталась, больше над собой, чем над незадачливым глорком. Тот умолк и от земли изумленно выпучил на меня один глаз.
– Бусики, значит! – давясь смехом, выдавила я из себя. – Подсмотрел он, значит!..
Толпа вокруг разочарованно ворчала, не дождавшись более кровопролитного развития событий, и стала рассасываться. Только троица сородичей Бруэла, гораздо более дородных и одетых по моде болотников в пестрые халаты нараспашку, топталась неподалеку. То ли чтобы все-таки вступиться за непутевого гадателя. То ли наоборот пинков надавать, как только «добрый господин» подальше отъедет.
– Вот что, Бруэл, – отсмеявшись, резко похолодевшим голосом сказала я. – Давай-ка сюда свои поделки. Да не трясись, бусики давай. Гадай хоть на сушеных какашках Ведьмачьих Эльфов, – при этих словах глорк-гадатель громко икнул. – Но если я тебя еще раз увижу за якобы касурским гаданием… – Я выразительно умолкла. Вместо меня Буцефал оскалил пасть, выпустив клыки, которые в обычное время были сложены на манер гадючьих.
Бруэл затрясся так, что тюрбан свалился с его макушки, но всё же сумел собрать в горсть поддельные «зубы святых» и протянул мне в трясущейся лапе. Я еще раз внимательно всмотрелась в деревянные бусины, кстати, разного размера, фыркнула, подавляя очередной приступ смеха. Возникла было мысль применить к подделке Аарку огня, чтобы отбить у Бруэла всякую охоту к гаданиям. Передумала, молча взяла с холодной перепончатой ладони россыпь бусин и уронила в кошель к настоящим четкам. Глорк глазам своим не мог поверить, так и пялился то на меня, то на прекратившего скалиться черного жеребца.
Я же вспомнила, зачем, точнее за кем явилась в Дэрхастон. Села прямо в седле и, не сказав на прощание ни слова, продолжила путь в Змеиный Хвост. И только когда мимо меня вприпрыжку пронеслась троица ранее замеченных глорков в развевающихся пестрых халатах, я запоздало сообразила, что надо было спросить Бруэла, где это он с монахом-касурсом столкнулся. Но когда я оглянулась, гадателя и след простыл, а его сородичи проталкивались через толпу, оглашая воздух кваканьем и ругательствами. Играть с ними в догонялки не было никакого желания. К тому же воспоминание об истинной цели изрядно испортило настроение.
Почуяв это, Буцефал увеличил шаг без лишних напоминаний. Он был не хуже моего осведомлен, куда следует двигаться в хитросплетении улиц Дэрхастона. Оставшуюся часть пути я более не отвлекалась ни на зазывания торговцев и хозяев балаганов, ни на вспыхивающие тут и там потасовки. Даже стихийно организованная площадка для проведения потешных боев между любителей рукопашной меня не остановила.
Вот и заветный поворот, ныряющий между крепкими, по-гномски солидными домами. Однако через четыре дома архитектура становилась такой неказистой и кривой, словно эту часть переулка строили с тяжелого похмелья. Стены нависали над головой, вызывая легкий приступ клаустрофобии. Края крыш угрожали готовой сорваться черепицей. Дорога же начинала ощутимо забирать в сторону, по дуге, от чего у особо чувствительных натур начинались приступы морской болезни.
Из перекошенных дверных проемов выглядывали разномастные обитатели – настороженные вахи, похожие на здоровенных прямоходящих крыс; замотанные в тряпье старушенции откровенно ведьмовского вида. Пару раз под копыта Буцефалу метнулись карлы, пища и ругаясь почем зря. Я намотала себе на ус быть в дальнейшем внимательнее. Крохотные, но чрезвычайно проворные и страдающие отчаянной родовой клептоманией, карлы были настоящей бедой для всякого, имеющего кошелек. Впрочем, юрких воришек могло привлечь все, что угодно!
За очередным поворотом встретился крупный полуоборотень, судя по степени волосатости, аж из народа медвежьих. Он сидел на пороге одного из домишек и задумчиво, неспешно водил точилом по лезвию секиры. На меня он глянул коротко, почти равнодушно, не став затевать бесед. Однако за мнимым безразличием, в глубине желтых глаз блеснул острый профессиональный интерес. Меня эта встреча тоже не оставила равнодушной. Уж очень колоритен был косматый мужик, которого проще представить в таверне или борделе. При его-то внешности матерого наемника. Хотя наряд, конечно, мог вызвать некоторое замешательство: на груди едва не по швам трещала безрукавка нежно-зеленого цвета с крупной вышивкой. А на могучие волосатые ноги могли полюбоваться все желающие, благодаря меховым штанам, едва достигавшим середины его ляжек! Смеяться и потешаться над причудами облачения урсолака30, однако, вряд ли бы нашлись желающие.
Я придержала Буцефала и еще раз оглянулась на косматого метиса. Тот держал секиру на коленях, положив могучие руки поверх окованной металлом рукояти, и так же смотрел на меня. Собирается напасть? Вряд ли. Здесь, в Змеином Хвосте свято чтилось неписанное правило: оружие не обнажать для драк ли, мщения ли, убийства ли. Иначе Тихонький Мя такой пишог31 наложит, что день с ночью местами поменяются…
Наемник, однако, явно тут не по мою душу сидел. Скорее всего он сопоставил очевидное: черный огромный конь, коса моя до пояса, рукоять меча, казавшаяся из-под плаща… Слегка кивнув, урсолак вернулся к правке лезвия секиры. Хотя вот на мой взгляд, о хищный полумесяц оружия уже солнечные лучи резались. Неужели Тихонький Мя решил себе завести привратника?
Переулок продолжал сворачиваться кренделем, домишки, сложенные из крупных, грубо обработанных камней все более напоминали стены скал. Казалось, мы с конем вот-вот застрянем в этой каменной кишке… Но вот за последним поворотом неожиданно открылся круглый дворик за низкой декоративной оградой. В глубине, почти скрывшись среди разросшегося шиповника, высился двухэтажный домик с продолговатыми окошками, овальным дверным проемом и крышей, сплошь заросшей изумрудно-зеленой травой. Если глаза меня не подводили, там еще и делянка ягод раскинулась, прямо между слуховым окошком и печной трубой. Мя слыл великим охотником до свежей земляники.
Буцефал остановился перед распахнутой калиткой и выразительно всхрапнул. Приехали, мол, слезай. Сам он с повышенным интересом косился на ближайший куст шиповника, неосторожно вылезший из рядов своих собратьев. Я только головой покачала, зная, что если найтмара что-то заинтересует, за уши не оттащишь. Придется включить обглоданный кустарник в список предстоящих расходов.
Я спешилась, не боясь оставить своенравного скакуна без присмотра, перехватила поудобнее свою сумку, изрядно потяжелевшую от эльфийского золота, и шагнула к калитке. Едва я ступила на дорожку, выложенную красивыми крапчатыми камешками, как мне под ноги кинулось три крупных паука. ОЧЕНЬ крупных паука. Ох, я и забыла про выкормышей Мя – сторожевых ананси32! Этих трех красавцев Тихонькому подарил кто-то из торговцев запретными видами животных, поскольку мало у кого хватает выдержки терпеть рядом арахнида, размером со среднюю собаку. Паучкам грозила гибель от голода и обезвоживания, но вот, поди ж ты, Мя выходил и взлелеял тварюшек. И те выросли в справных сторожей, одним только своим видом способные любого повергнуть в состояние ступора.
Ананси взяли меня в кольцо и дружно встали в угрожающую позу: две пары конечностей вверх, хелицеры – вперед, брюшки подрагивают, готовые выбросить липкие прочные тенента. Я почувствовала, что волосы на загривке встают дыбом, а правая рука чуть не потянулась к мечу. Не то, чтобы я боялась пауков. Однако, у кого хочешь нервы начнут пошаливать от зрелища ядовитых паучьих «зубов», длиной почти в ладонь.
Буцефал и не подумал поспешить мне на помощь, полностью сосредоточенный на ощипывании верхних листочков приглянувшегося куста шиповника.
– А-аа, Дем Санд, душечка! Таки это ты! – раздался от домика скрипучий голосок. – Ой, а я все думаю, куда мои деточки так заспешили.
– И тебе доброго дня, Тихонький, – стараясь отслеживать всю троицу пауков, громко отозвалась я. – Не отзовешь своих… шалунишек, а то у меня денек выдался не из простых.
– Да будет тебе, душечка! Мальчики тебя и лапой не тронут! – Из овальной двери донеслось довольное хихиканье. Потом раздался переливчатый свист, резкий, хлестнувший так, что даже уши на несколько секунд заложило. Ананси, не меняя вздыбленных поз, развернулись в сторону дома и резво припустили на свист, размахивая на бегу вскинутыми передними ногами. Смотрелось даже забавно…
– Ну, заходи, заходи, золотце, – позвал меня тот же скрипучий голос. – Ты же знаешь старого Мя: старый Мя не может прыгать за порог и обратно, как глупый мальчик!
– Да-да, иду, – пробормотала я, быстро шагая по дороже и на всякий случай присматриваясь к зарослям шиповника. Кто его знает, может с момента моего последнего визита Тихонькому карманного Цербера или ручную гарпию подарили.