Если дверь без замка…
- -
- 100%
- +
– Именно поэтому за ним и нужно приглядывать, – возразил Джон. – Кстати, наш знакомый вон там, на плоту. А давайте поплывем к нему поздороваться. Спорим, я быстрее!
Вместо ответа Карлотта встала во весь рост на плоту и сделала великолепный прыжок. Джон тихонько вздохнул от восхищения, смешанного с изрядной долей зависти. Несмотря на его отчаянные усилия, девушка доплыла на целых пять секунд раньше.
– Здравствуйте, мистер Сэлэдин! – поприветствовала Карлотта. – Позвольте вас познакомить: мистер Уинтерслип из Бостона.
– Как ваши поиски? – сочувственным тоном поинтересовался Джон.
– Похоже, весь мир уже знает о моем несчастье! Нет, так и не нашел, а через несколько дней мне уже нужно возвращаться домой.
– Если не ошибаюсь, вы живете в Де-Мойне?
– Да, – ответил Сэлэдин, заметно шепелявя. – Я коммерсант, мне нельзя надолго оставить дела.
На обратном пути Джон и Карлотта увидели перед собой покачивающийся над водой объемистый живот и сияющую от удовольствия физиономию лучшего сыщика Гавайских островов.
– Чарли, здравствуйте! Мир тесен, а океан, похоже, и того теснее.
– Покачиваясь на волнах, я предаюсь блаженному отдохновению, – произнес сыщик, от удовольствия зажмуривая и без того узкие глазки.
– Вынужден попросить вас покачиваться в направлении берега, – сказал ему Джон. – Мне нужно срочно с вами поговорить.
Оказавшись на берегу, Джон поспешно рассказал Чарли про необычного постояльца «Рифов и пальм». Было решено немедленно послать запрос в Де-Мойн относительно мистера Сэлэдина, эксперта по колониальным товарам. Чарли попросил Джона отправить телеграмму от своего имени.
– Извините, мне пора бежать, – прервала их разговор Карлотта. – У меня еще столько дел!
– Давайте я вам помогу, – с готовностью предложил Джон.
– Благодарю! – засмеялась девушка. – Вас и так впору назначать управляющим.
Девушка торопливо удалилась, и китайский сыщик проводил ее восхищенным взглядом.
– Здесь, на берегу, я впервые встретил свою будущую жену, – растроганно произнес он. – Она была прекрасна, как цветок сливы.
– Ваша жена? – удивился Джон.
– Да, я семейный человек – жена, девять детей… и они уже заждались меня дома. И позвольте вас предостеречь: белый человек, впервые оказавшийся в такой романтической обстановке, как тихоокеанские острова, легко теряет голову…
– Не беспокойтесь обо мне, – решительно заявил Джон. – Я из Бостона, а это означает, что я застрахован от неблагоразумных поступков.
Вернувшись домой, он поведал мисс Минерве и Барбаре последние новости, связанные с расследованием.
– Мне очень жаль, Барбара, что вам стала известна эта некрасивая история с Томасом Брэдом.
– Мне тоже очень жаль!
– Вы не должны судить его строго, Барбара. Только подумайте: он на корабле в открытом море, сокровища так близко, что стоит лишь протянуть к ним руку… И никого, кто бы удержал от такого поступка.
– Я думаю, нужно поскорее уладить все с мистером Брэдом.
– Не стоит торопиться, – прервал ее Джон. – Пока не найден убийца вашего отца, не нужно предпринимать подобных шагов. Мистер Брэд пока что тоже под подозрением. От него еще не получили ответа, где он был ночью в прошлый вторник.
Неожиданно девушка расплакалась, закрыв лицо руками. Не помня себя от жалости, Джон обвил рукой ее талию, а когда Барбара подняла голову, неожиданно для себя поцеловал ее. И вряд ли этот поцелуй можно было назвать родственным…
– Мисс Минерва сказала мне, что вы здесь, – неожиданно услышал молодой человек над самой головой.
Подняв глаза, он увидел перед собой Дженнисона, который в упор разглядывал его. Смерив его взглядом, Дженнисон развернулся и, не говоря ни слова, отправился прочь.
На телеграфе Джон неожиданно увидел знакомое лицо. Это был капитан Артур Темпл Коп, с которым Роджер познакомил его в одном из клубов Сан-Франциско. Капитан упоминал, что в восьмидесятых годах был знаком с мисс Минервой и Дэном. Джон вспомнил, какое неприятное выражение лица появилось у этого господина, едва речь зашла о Дэне.
Капитан любезно поприветствовал Джона; тот представил ему мистера Чана. Артур Темпл предложил им папиросы. Джон, который курил трубку, отказался, а Чарли Чан, к удивлению молодого человека, с готовностью взял папиросу из портсигара капитана.
На улице сыщик удивил Джона еще больше. Тщательно затушив окурок, он спрятал его в карман.
– Я действую в интересах следствия, – важно произнес он. – А теперь расскажите мне все, что вам известно о нашем недавнем собеседнике.
Джон с готовностью поведал Чану то, что знал о капитане Копе, особенно подчеркнув его неприязнь по отношению к Дэну.
– Значит, был на островах? А когда, вы сказали, он вернулся в Гонолулу?
– Кажется, я его видел в прошлый вторник.
– Так я и думал! – удовлетворенно заметил сыщик. – А теперь скорее идемте в полицейское управление.
Там китаец открыл дверь комнаты, где Джону еще не случалось бывать. Чан вынул что-то из шкафа и аккуратно разложил на столе.
– Смотрите! – начал он. – Вот папиросы «Корсика», принадлежащие мистеру Эгану. Здесь жестянка, которую нашли в комнате мистера Брэда. Здесь находятся папиросы той же марки.
Затем Чан присоединил к ним окурок, найденный у дверей гостиной мистера Дэна Уинтерслипа, и другой – от папиросы, которой несколько минут назад сыщика угостил капитан Коп.
– Вы, скорее всего, заметили, – начал китаец, – что все эти табачные изделия одной и той же знаменитой марки – «Корсика». Мне недавно удалось выяснить весьма любопытную вещь. Существует два сорта папирос этой марки. Один содержит некоторую долю турецкого табака, у него на коробках стоят цифры 222; другой изготовляют исключительно из табака «Вирджиния», у него этикетка с цифрами 444. Можете ли вы отличить один сорт табака от другого? Нет? Я тоже… Значит, нам следует обратиться к специалисту. Подождите меня, я схожу за разъяснениями в табачный магазин…
Через некоторое время сыщик вернулся, буквально светясь от радости.
– Вот и конец тайнам, – заявил он прямо с порога. – Папироса из коробки Брэда и окурок Эгана принадлежат к одному и тому же сорту – тому, который попроще. Окурок, найденный возле гостиной, и папироса, любезно предложенная капитаном Копом, – к другому: тут исключительно табак «Вирджиния».
– Так ведь это полностью оправдывает Эгана! – радостно воскликнул Джон. – Надо скорее сообщить об этом Карлотте…
– Прошу вас усмирить свой благородный порыв и некоторое время хранить тайну. Мы должны установить за мистером Копом тщательную слежку. Может выясниться очень многое.
– Но это невозможно! Чтобы джентльмен, капитан британского адмиралтейства… Нет, такое даже представить невозможно!
– Где-нибудь в Бостоне, может быть, и невозможно, – покачал головой китаец. – Но здесь, в тропиках, – совсем другое дело. Я прожил на Гавайях двадцать пять лет, и мне не раз случалось убеждаться, что в жизни порой происходят самые, казалось бы, немыслимые вещи.
Глава XVII
Дядя Карлотты и анонимное письмо
Понедельник прошел в непрерывном волнении и ожидании новостей. До Чарли Чана Джону дозвониться не удалось – всякий раз оказывалось, что сыщика нет на месте. Кроме того, в Гонолулу ожидалось событие, которое считалось ежегодным праздником, – учебный рейс тех, кто вскоре составит гордость американского флота. Прибыли военные суда, переполненные будущими капитанами и адмиралами. В честь гостей готовились многочисленные увеселительные мероприятия. Но Джону было вовсе не до предстоящего веселья. Мысли его были заняты исключительно ходом расследования.
Молодой человек стоял на веранде, когда к нему подошла Барбара.
– Джон, у меня к вам просьба, – нерешительно произнесла девушка. – Не могли бы вы встретиться с Томасом Брэдом и выяснить, какая сумма устроила бы его?
– Но почему ты не попросишь об этом Дженнисона?
– Дело в том, что я раздумала выходить за него замуж.
Джона охватила паника. Неужели все из-за того поцелуя в саду? Но ведь Барбара его кузина, и жениться на ней было бы не самым благоразумным поступком. И потом, он связан словом с Агатой Паркер…
– Надеюсь, не я оказался причиной вашего разрыва? – спросил он, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе.
– Нет, не вы, и я не хотела бы это обсуждать. Так как насчет моей просьбы?
По дороге в «Рифы и пальмы» Джон вспомнил предостережение мистера Чарли. Как он был прав! Здесь и в самом деле легко потерять голову. Нет, он должен держать себя в руках…
Брэда с супругой он застал на веранде первого этажа. При виде молодого человека дама встала и, бросив на него презрительный взгляд, с достоинством удалилась. Джону ничего не оставалось, как сразу перейти к делу.
– Мистер Брэд, никто не сомневается в том, что рассказанная вами история – чистая правда. Но если вы и в самом деле затеете судебный процесс, могут возникнуть непредвиденные трудности и проволочки. Сейчас ведь не восьмидесятые годы…
– Я прекрасно понял вас, молодой человек. Лично я только приветствую намерение решить дело мирным путем. Страдания, которые перенесли мы с матерью по милости вашего родственника, не компенсировать никакими деньгами, но я хотел бы спокойно прожить остаток своих дней. Меня полностью устроит сумма, в которую оценивалось наследство моего отца, – двадцать тысяч фунтов стерлингов. Я даже готов отказаться от процентов, набежавших за сорок лет.
– Лично я считаю это разумным, – ответил Джон. – Я передам ваши слова Барбаре Уинтерслип, моей кузине и наследнице мистера Дэна. Но окончательное решение будет за ней. И, разумеется, деньги вы получите лишь после окончания расследования.
– А вот с этим я позволю себе не согласиться! Расследование может продлиться бог знает сколько, а мне не терпится снова увидеть Англию. Я не был там двадцать пять лет, понимаете? И мне нет никакого дела до вашего чертова убийства! Уж не меня ли вы подозреваете? – заорал он, окончательно впадая в ярость.
– Вынужден напомнить, что вы так и не сообщили, где находились во вторник ночью, – заметил Джон нарочито спокойным тоном. – Что ж… вернувшись, я посоветую моей кузине воздержаться от выплаты вам денег.
– Ах, вот как! Что же, я немедленно подаю в суд!
– Вы истратите там последние сбережения и все равно останетесь ни с чем. Желаю вам доброго вечера, – произнес Джон, направляясь к выходу.
Но не успел он спуститься в вестибюль, как Брэд догнал его.
– Знаете, я передумал. Пускай будет по-вашему. В конце концов, я старый человек, а всякие суды лишь укорачивают жизнь.
– Вот и прекрасно! Уверен, что вы скоро сможете вернуться в Лондон.
С этими словами Джон протянул руку старику. Тот крепко пожал ее.
– Вы настоящий джентльмен, хоть и принадлежите к семье Уинтерслипов!
«Своеобразный комплимент!» – подумал Джон, входя в вестибюль.
За конторкой молодой человек увидел Карлотту Эган.
– Добрый день! Не найдется ли у вас работы для опытного бухгалтера?
– Сегодня не хочется говорить ни о каких делах, – засмеялась девушка. – У меня новость: я сегодня была у папы, к нему приходил посетитель. Сказали, что это капитан Коп из британского адмиралтейства и что все меняется в хорошую сторону…
– Тогда давайте отпразднуем это радостное событие! Честно говоря, все эти розыски меня тоже порядком утомили. Какие развлечения устраиваются этой ночью?
– Все идут в Пунахоу, там расцвела «Королева ночи».
– Думаю, нам тоже стоит на нее посмотреть.
Растение, цветущее всего лишь одну летнюю ночь, в изобилии росло у стены, окружающей Оаху Колледж. Джон наконец понял, что жители Гонолулу находят в этом зрелище и почему приходят полюбоваться им, несмотря на неурочный час.
Зрелище и правда оказалось настоящим триумфом ослепительной тропической красоты. Казалось, сюда пришел весь Гонолулу. Карлотта на время забыла обо всех горестях и весело болтала со своим спутником.
На обратном пути они заглянули в кондитерскую, а когда возвращались домой, на городских часах пробило десять. По меркам Гонолулу царила уже глубокая ночь, и на улице не было ни души.
Джон проводил свою очаровательную спутницу до самой калитки отеля «Рифы и пальмы». По дороге он без умолку рассказывал ей о своем родном городе:
– Уверен, в Бостоне вам понравится. Сперва он может вам показаться немного старомодным…
Внезапно рассказ его был прерван звуком выстрела. Молодой человек ощутил, как над самой головой просвистела пуля. Он бросился к кустам, где незадолго до этого заметил огонек, но тут прозвучал второй выстрел, сменившийся прежней тишиной.
Опасливо оглядываясь по сторонам, Джон и Карлотта поспешили к отелю. Но едва они вошли в вестибюль, как у них снова появилась причина удивиться. У самой конторки стоял Артур Темпл Коп.
– Мисс Эган, если не ошибаюсь? Я хотел бы на некоторое время стать вашим постояльцем, не возражаете? Мистер Уинтерслип, добрый вечер! Нынче утром, мисс Карлотта, я беседовал с вашим отцом. Узнав, что с ним случилось, я тотчас же вернулся, хотя уже был на пути к острову Фаннинг.
– Вы вернулись, чтобы помочь моему отцу? – удивилась Карлотта. – Я очень вам благодарна, но все же хотела бы узнать причину такой любезности.
– Нет ничего проще! – с улыбкой ответил капитан. – Джон Эган, ваш отец, является моим младшим братом, а вы, Карлотта Мария Коп, – моей родной племянницей!
– Значит, вы мой дядя? Какой вы добрый!
В ответ капитан расшаркался с комично-серьезной миной.
– Постараюсь и в дальнейшем не разочаровать вас, юная леди!
– Не буду мешать вам, – вступил в разговор Джон. – Позвольте откланяться и пожелать вам доброй ночи.
Карлотта вышла проводить его до калитки.
– События развиваются так стремительно. У меня, оказывается, есть родной дядя!
– Все же я не стал бы безоговорочно доверять ему, – заметил бостонский джентльмен. – Он похож на благородного человека, но внешность может оказаться обманчивой.
Карлотта притронулась своей изящной смуглой ручкой к белому рукаву его пиджака.
– Будьте осторожны! Ведь в вас стреляли, причем совсем недавно.
– Обещаю вам!
В лунном свете шумели под порывами пассата кокосовые пальмы, где-то рядом слышался шум прибоя. Под влиянием этой романтичной обстановки бостонский джентльмен, который считал себя застрахованным от всевозможных неблагоразумных поступков, притянул к себе очаровательную собеседницу и поцеловал ее. Он, связанный словом со своей бостонской невестой, уже второй раз совершает подобное, не ощутив при этом ни малейших угрызений совести! Более того, молодой человек чувствовал себя счастливым. Ему хотелось протянуть руку к небу, взять горсть ярких тропических звезд и украсить ими эту замечательную девушку.
– Спокойной ночи! – прошептал он и направился прочь.
Вернувшись домой, он нашел у себя на столе письмо следующего содержания:
Ваша чрезмерная энергия может вам повредить. Здесь, на Гавайях, обойдутся без помощи назойливых малихини. Пароходы на материк отправляются почти каждый день; если в течение двух суток вы не покинете Гавайи, берегитесь! В следующий раз выстрелы могут оказаться более точными.
Джон презрительно сбросил письмо на пол. Значит, расследование приносит свои результаты и, судя по всему, они на верном пути. Это письмо – явно выходка бездельника Каолы. Что же, пароходы могут уходить сколько угодно, но он, Джон Уинтерслип, останется здесь столько, сколько сочтет нужным, – а точнее, пока не будет найден убийца мистера Дэна.
Никогда еще Джона не переполняла такая жажда деятельности. И никогда еще его жизнь не представлялась ему настолько осмысленной.
Глава XVIII
Шантаж и раскаяние
На следующее утро Джон подобрал анонимное письмо с пола и, просмотрев его еще раз, позвал слугу.
– Хаку, кто принес мне вчера это письмо?
– Не знаю, мистер Джон. Камаикуи нашла его на полу у входной двери и отнесла в вашу комнату.
Примерно в половине одиннадцатого Джон был уже в полицейском управлении. Он рассказал мистеру Хэллету о недавнем покушении и протянул ему полученное вчера письмо.
– Вам стоит носить с собой револьвер, – посоветовал один из подчиненных Хэллета.
– Я не трус! – вспыхнул молодой человек. – К тому же мне прекрасно известно, чьих это рук дело. Это написал приятель мистера Брэда, некий Дик Каола.
Ничего не ответив, мистер Хэллет распорядился ввести арестованного. В дверях кабинета показался Джим Эган в сопровождении капитана Артура Копа и Карлотты.
– Джентльмены! – обратился капитан к мистеру Хэллету и его подчиненным. – Я родной брат Джима Эгана, которого вы держите здесь под арестом. Заявляю, что этот арест является незаконным, и даю вам последнюю возможность исправить свою ошибку. В противном случае огласка будет иметь для вас крайне неприятные последствия.
Украдкой бросив взгляд на Карлотту, Джон с досадой заметил, что та пожирает своего дядю восхищенным взглядом.
– Ваша речь весьма впечатляет, капитан, – признал Хэллет. – Но факты остаются фактами. Мистер Эган был у Дэна Уинтерслипа в ночь убийства и до сих пор отказывается сообщить о цели своего посещения. К тому же его окурок найден у дверей в доме убитого.
– Этот окурок является уликой не против Джима Эгана, а против вас, капитан, – вступил в разговор следователь Грин. – Нам стало известно, что вы были знакомы с убитым и ваши отношения были неприязненными.
– А как, по-вашему, мичман британского военного флота может относиться к бывшему работорговцу, да еще и обокравшему своего капитана?
– В прошлый понедельник вы приехали в Гонолулу, а на следующий день снова уехали. Вы виделись с покойным Дэном Уинтерслипом?
– Нет, я не виделся с ним.
– А как вы объясните, что ваш окурок был найден у двери его гостиной на следующий день после убийства? Это не может быть окурок от папиросы мистера Эгана: он курит сорт, содержащий турецкий табак, а здесь чистейшая «Вирджиния», как и в той папиросе, которой вы в субботу угостили мистера Чана.
– Все очень просто: я предпочитаю именно этот сорт табака. Да, я был в доме покойного Дэна Уинтерслипа, но навещал не его, а мисс Минерву, живущую там. Я приходил туда в понедельник в пять вечера, это нетрудно проверить.
– Почему вы не потрудились об этом сообщить? – спросил Джона мистер Хэллет, сердито уставившись на молодого человека.
– Должно быть, потому, что до сих пор имя капитана Копа находилось вне сферы интересов нашего расследования.
– Но в таком случае, – снова подал голос Грин, – по какой причине покойный Уинтерслип боялся вашего брата?
– У него были причины бояться многих людей. Мой брат не желает сообщить о своих взаимоотношениях с покойным Дэном, разве в этом есть что-то незаконное?
– В этом – нет, но ваш брат был последним, кто видел Уинтерслипа живым, и к тому же отказывается отвечать на вопросы. Исходя из всего этого…
– В таком случае я немедленно приглашаю сюда адвоката.
– Как вам будет угодно, – с ироничной улыбкой ответил Грин. – Позвольте пожелать вам всего наилучшего.
– Джим, – обратился капитан к мистеру Эгану, который до сих пор сохранял молчание. – Если дело дойдет до судебного процесса, я совершу все возможное, чтобы тебя вытащить. Но подумай, как отразится подобная огласка на судьбе Карлотты, не говоря уже о том, что вся эта история огорчает ее. Насколько я понимаю, ты попал в такую скверную ситуацию именно из-за нее…
– С чего ты это взял? – встрепенулся мистер Эган.
– Нетрудно догадаться, дорогой Джим. Ты хотел, чтобы твоя дочь закончила учебу в Англии, но у тебя не было на это денег. Чтобы не огорчать дочь, а также из гордости ты написал ей, что средств достаточно. Ты мучишься вопросом, где достать необходимую сумму, а затем встречаешь Уинтерслипа – и решаешься на не самый красивый шаг. Но мы с Карлоттой понимаем, что ты совершил это исключительно с благородной целью. Не так ли, дорогая племянница?
– Да, – чуть слышно произнесла девушка, едва сдерживая слезы. – Если бы ты, папочка, все мне сказал с самого начала…
– Джим, – снова обратился капитан Коп к брату. – Прошу тебя забыть о самолюбии и рассказать все, что от тебя хотят услышать. Господа, надеюсь, рассказ моего брата не станет достоянием прессы?
– Я уже несколько раз клятвенно обещал ему это! – воскликнул следователь Грин.
– Если придерживаться точности, не менее десяти раз, – подтвердил Хэллет.
– В восьмидесятых годах, – начал Эган, – я служил в одном из банков Мельбурна. Однажды ко мне пришел необычный клиент. Он назвался явно вымышленной фамилией и принес для размена кожаный мешочек, полный золотых монет. Я отчетливо помню их – мексиканские, испанские, английские монеты, некоторые были очень грязными. Этот человек приходил еще несколько раз, но приносил для размена уже меньшие суммы. Разумеется, все это выглядело подозрительно, но деньги, которые он оставлял мне на чай, были существенными для помощника кассира.
Через год (я тогда уже переехал в Сидней) до меня дошли слухи о краже на судне «Дева из Шайло». Я сразу подумал, что Дэн Уинтерслип и мой необычный клиент являются одним и тем же человеком. Но, во-первых, меня никто не спрашивал, а во-вторых, я все же получал от него немалые чаевые…
Прошло двенадцать лет, и вот уже в Гонолулу я встретил Дэна Уинтерслипа. Да, это был тот самый человек, который разменивал у меня деньги. Мы тотчас же узнали друг друга. Поверь, Артур, я нередко испытывал денежные затруднения, и ни разу мне и в голову не приходило прибегнуть к шантажу. Но за два месяца перед этим родственники, с которыми я много лет не поддерживал отношений, предложили отправить Карлотту в Англию, чтобы она смогла наконец повидаться со своей бабушкой. Меня спросили, располагаю ли я каким-нибудь состоянием, и я, разумеется, ответил утвердительно. На самом деле я едва сводил концы с концами.
По странному стечению обстоятельств именно тогда приехал Томас Брэд, сын капитана, которого обокрали после смерти. Я бы ограничился тем, что за определенное вознаграждение рассказал ему все, что знаю о Дэне Уинтерслипе, – но понял, что Брэд не в состоянии заплатить нужную мне сумму. Проведя некоторое время в печальных размышлениях, я позвонил Уинтерслипу…
Когда до назначенной с ним встречи оставалось всего несколько часов, раскаяние охватило меня, и я снова связался с ним по телефону, желая взять свои слова назад. Но тот настоял на встрече и, едва я вошел, сразу протянул мне вексель на пять тысяч долларов. Я взял его и ушел, испытывая жгучий стыд. Я тянул время и не мог заставить себя получить деньги по этому векселю, а когда дочь принесла его сюда, разорвал на мелкие кусочки. Да, моему поступку нет оправдания, но я сделал это для твоего счастья, Карлотта!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.